Близнецы (fb2)

- Близнецы (пер. РомКом | Переводы Группа) 1004K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Пенелопа Уорд

Близнецы

Пенелопа Уорд

АННОТАЦИЯ:

Эллисон очарована таинственным посетителем с кристально-голубыми глазами. Она не может выкинуть его из головы, но даже не догадывается, что этот красавчик неслучайно появился в закусочной: он искал ее.

Седрик не ожидал, что с первого взгляда влюбится в Эллисон. Это недопустимо, но его эгоистичное сердце, похоже, считает иначе.

Между Седриком и Эллисон разгорается страстный роман, и когда ложь и секреты наконец-то раскрываются, это навсегда меняет их жизни.

Глава 1

Эллисон

«Близнецы, ваш покровитель Меркурий пришел в движение. Туман, окутавший вас, рассеивается. Готовьтесь впустить в вашу жизнь романтику!»

Как было бы здорово, если бы мой гороскоп на сегодня сбылся. Поскольку, когда красивейший мужчина из всех, что я видела, появился в закусочной «Звездная пыль», что-то изменилось в воздухе. Он вошел вместе с порывом холодного ветра, залетевшего в открытую дверь, и голос Барри Манилоу, который громко пел по радио свою «Мэнди», вдруг стал едва слышен.

Мужчина устроился за третьим столиком – не в моей зоне обслуживания, поэтому я осталась за барной стойкой и навострила уши. Он заказал соленый бейгл с маслом и чашечку кофе, а затем посмотрел прямо на меня. Его кристально-голубые глаза будто заглянули прямо в душу. Меня бросило в жар, я тут же отвернулась, но желание снова оглянуться пересилило.

Кем бы ни был этот незнакомец, одет он был просто убийственно. Ладно скроенная голубая рубашка сидела, как влитая, облегая выступающие мускулы, а его брюки совершенно точно были сшиты на заказ. Он выглядел невероятно сексуально с растрепанными волнистыми волосами и щетиной на щеках и подбородке.

Я старалась не пялиться, но наш интерес друг к другу, казалось, был обоюдным. Даже когда я делала вид, что не смотрю, все равно чувствовала на себе его пристальный взгляд. И каждый раз мир вокруг меня будто вспыхивал ярчайшими красками.

Итак, понедельник оказался далеко не типичным.

Конечно, в закусочную все время заходили симпатичные парни: копы, пожарные, но этот… нет слов, чтобы описать, насколько он был красив. Сногсшибательный. Таких точно не увидишь в пригородных закусочных, как наша.

«И, как назло, я в этой дурацкой униформе!»

Владелец закусочной Макс, старался придать заведению ретро стиль, поэтому официанты носили одежду, напоминающую костюмы персонажей Фло и Элис из «Закусочной Мэла» в ситкоме семидесятых годов. Она была светло-голубой, на нагрудном кармане вышито имя.

Посетители часто говорили, что с такой внешностью мне надо пойти в актрисы, однако меня не прельщали кино или театр. Я мечтала помогать особенным детям, но пришлось бросить магистратуру по специальной программе Симмонского колледжа, потому что не хватало денег, вдобавок жизненные обстоятельства не позволили сосредоточиться на учебе. Макс был моим соседом, и когда предложил поработать в закусочной, я согласилась. Благодаря большому количеству смен и щедрым чаевым я неплохо зарабатывала и могла откладывать деньги, чтобы когда-нибудь вернуться в колледж. Но сегодня из-за этого голубоглазого красавца я не жалела, что работаю официанткой, и не променяла бы это ни за что на свете.

Долорес приняла у него заказ, но обслуживать его предоставила мне. Я не знала, то ли благодарить ее, то ли убить. Мое сердце колотилось, горло перехватило от эмоций. Я поставила поднос с заказом на барную стойку и помедлила, не решаясь подойти.

Голубоглазый красавец в данный момент читал газету «Бостон Геральд», которую оставил на столике предыдущий посетитель, а значит, у меня было несколько секунд, чтобы изучить его, прежде чем столкнемся лицом к лицу.

Он был поистине ошеломляющим. Точеное лицо, густые блестящие каштановые волосы, слегка разделенные пробором спереди и завивающиеся на кончиках чуть выше его ушей, голубые глаза, которые я уже не раз отмечала. К тому же он был высоким, по крайней мере около шести футов.

Переведя взгляд под столик, за которым расположился мужчина, я увидела на нем черные носки с ромбами и черные блестящие классические туфли. Я прищурилась, пытаясь лучше рассмотреть его мускулы под дорогой голубой рубашкой. Фигура под ней должна быть совершенной. Этот парень источал секс, и, судя по одежде, он не был простым работягой, и поэтому выделялся на фоне других посетителей, как белая ворона.

Его дорогой темно-синий пиджак лежал на противоположной стороне диванчика, и я была рада, что протерла то засаленное место до того, как он пришел.

У меня по спине пробежали мурашки, когда мужчина лизнул свой палец, чтобы перевернуть страницу газеты.

«Какой счастливчик этот палец».

Я глубоко вздохнула, подняла поднос с барной стойки и с громко стучащим сердцем подошла к столику. Трепет бабочек в моем животе усиливался с каждым шагом.

Я поставила тарелку с бейглом и кофе. Руки у меня дрожали, поэтому ложечка, лежащая на блюдце, громко звякнула о чашку. Мне каким-то образом удалось опустошить поднос, ничего не пролив, и я откашлялась.

— Могу я предложить вам что-нибудь еще? – спросила я.

— Нет, спасибо. — Он улыбнулся, сверкнув своими красивыми зубами.

Сочетание его улыбки, запаха и мягкого голоса было таким сексуальным, что было мучительно тяжело не протянуть руку и не дотронуться до него.

— Дайте знать, если передумаете.

— Будет сделано, – он кивнул, но не отвел от меня взгляд.

Он бегал по моему лицу глазами, будто пытался его сфотографировать. Между нами возникло неловкое молчание, в котором отчетливо слышалось его дыхание. Когда до меня донесся мускусный аромат его одеколона, я резко повернулась и пошла от столика. Однако спиной я продолжала чувствовать горячий взгляд мужчины.

«Я же брызгалась дезодорантом сегодня?» - думала я, чувствуя, что вспотела.

Я была как в тумане, поэтому столкнулась с посетительницей, которая собиралась уходить. Я пробормотала ей извинения, а голубоглазый красавец, который все еще глядел на меня, стал свидетелем моей оплошности.

Я вернулась за барную стойку как раз, когда он откусил кусочек бейгла и проглотил.

«Какой счастливчик этот бейгл».

Он вытер руки от соленых крошек и сделал глоток кофе. На его запястье блеснули часы.

«Похоже, «Ролекс».

Когда он снова повернул голову в мою сторону, я быстро отвернулась и сосредоточилась на разговоре между пожилыми женщинами, сидевшими у стойки с кофе. Одна дама что-то рассказывала другой, но когда она ушла в уборную, вторая посмотрела на меня, улыбнулась, показывая испачканные помадой зубы, и сказала:

— Я ничего не поняла из того, что она сказала.

Я рассмеялась.

Зазвенел колокольчик над входной дверью, и в закусочную зашел мистер Маччио - наш постоянный посетитель. Он переехал из Италии сорок лет назад, но все еще говорил с сильнейший акцент. Он прошел прямо к своему любимому месту в углу и махнул мне.

— Эй, bella, принеси мне зеленый чай, сегодня. Жена говорит, что я должен пить меньше кофе, поэтому хочу попробовать этот чай, хорошо?

Его громкий голос вывел меня из одурманенного состояния.

— Конечно, милый, — улыбнулась я.

Я пошла в кухню, чтобы разместить его заказ, но краем глаза заметила, как красивый незнакомец повернулся и посмотрел на мистера Маччио.

Я вернулась через пару минут и чуть не выронила чай, когда увидела, как голубоглазый красавец внезапно встал из-за стола, бросил деньги, схватил свой пиджак и быстро вышел. Нет... он практически выбежал. Резкий звук дверных колокольчиков и ветер, пронесшийся при его выходе, походили на пощечину.

«Так быстро?»

После его ухода сердце у меня колотилось даже сильнее, чем в его присутствии. Паника быстро превратилась в чувство пустоты и захлестнула меня. Мне действительно хотелось плакать.

«Я такая жалкая».

Я представляла, что он завяжет со мной разговор перед уходом или, по крайней мере, я узнаю его имя по кредитке.

По радио играла песня Стиви Уандера «Моя прекрасная любовь». Мне захотелось сорвать фартук и последовать за ним. Конечно, я так не сделала, но очень этого хотела.

Этот мужчина сказал всего несколько слов, но пробудил во мне то, что было давно мертво – желание. Не только его, но и необходимость, потребность, вожделение, которого я никогда в жизни не испытывала. Он произвел на меня неизгладимое впечатление, и теперь я, возможно, больше никогда его не увижу.

Клянусь, я почувствовала, как покачивается зал, когда подошла к столу. Незнакомый красавец оставил после себя не только аромат туалетной воды, который я все еще чувствовала, но и пятьдесят долларов, хотя его счет был меньше пяти баксов. Мне снова захотелось погнаться за ним, когда я их увидела.

«Может, он забыл о сдаче? Кто оставляет такие большие чаевые взволнованной посредственной официантке?» - ломала голову я, но тут вспомнила, что чай мистера Маччио все еще стоит на барной стойке.

Я отнесла его, подошла к кассе, вдохнула аромат пятидесятидолларовой банкноты, прежде чем положить ее в кассу, взять сдачу и отдать Долорес половину чаевых.

— Ничего себе, — сказала она, когда я передала ей деньги.

— Знаю. Это тот красавец. Он оставил пятьдесят долларов на столике. Это твоя половина чаевых, — торжественно сказала я и пошла в уборную, чтобы постараться успокоиться.

Я заперла дверь, села на унитаз и обхватила голову руками.

«Глупая девочка! Как мало тебе надо».

Каждый день мы сталкиваемся с людьми, с которыми, скорее всего, никогда не встретимся снова. Но по какой-то неизвестной причине я просто не могла принять, что голубоглазый красавец был одним из них.

Остаток дня я фантазировала о нем и о том, каково было бы поблагодарить его как следует за щедрые чаевые… своими губами.

Глава 2

Седрик

«Вот черт, вот черт!»

Обильно потея, я бежал по Мэйн Стрит как можно дальше от закусочной. Мне нужно было успокоиться и подумать.

«Где, черт возьми, я припарковал машину? А, вот она!»

Я залез на водительское сиденье и захлопнул дверцу. Меня окутала тишина.

«Как же она красива! Боже мой!»

Я представлял, как она будет выглядеть, но такого не ожидал. Прошло столько времени... Я должен был догадаться, что она станет красивой женщиной.

«Ее огромные зеленые глаза...»

Боже, надеюсь, она не заметила, как я на нее пялился. Я просто не мог отвести взгляд.

«Будет сделано – так я ответил ей. Это лучшее, что я мог придумать? И какого черта я оставил пятьдесят баксов? Я ведь не хотел привлекать к себе внимание».

Я так ошалел, что бросил на стол единственную купюру, что была в бумажнике, и убежал. Я просто не мог остаться и ждать сдачу. Не мог рисковать. Судя по тому, как колотилось у меня сердце, я бы точно ляпнул то, что не должен и облажался.

Пульс до сих пор еще не замедлился.

«Пора убираться отсюда. До агентства ехать сорок минут. Кто вообще тратит три четверти часа на дорогу, чтобы купить бейгл? Сумасшедшие сталкеры, вот кто!»

Я ехал по трассе I-93 со скоростью восемьдесят пять миль в час и думал о ее имени: Эллисон. Оно ей подходило, такое же красивое. А еще от нее пахло зелеными яблоками.

Эллисон, кажется, нервничала. Когда она подошла ко мне, ее руки дрожали, щеки раскраснелись, и мне так захотелось провести рукой по ее милому лицу.

Интересно, почему такая девушка как она, работает в пригородной закусочной? По крайней мере она бы добилась большего в одном из модных баров Бостона. Она могла бы иметь все что угодно с таким лицом и глазами.

«Не говоря уже о фантастическом теле и аппетитной попке, которую обтягивала ее униформа».

Черт, она последняя женщина, о которой я должен так думать, и, тем не менее, я не мог не задаваться вопросом: каковы на вкус ее губы и кожа? У них тоже будет аромат зеленого яблока?

«Прекрати, Каллахан. Она недоступна для тебя!»

Вот почему я хотел ее.

Мне необходимо контролировать свои мысли, но я не ожидал, что буду настолько ей очарован.

«Нужно будет снова ее увидеть, когда, чёрт возьми, успокоюсь. Но как найти на это время? Следующие две недели забиты встречами с клиентами».

***

До офиса я добрался за рекордное время.

— Карин ждет тебя, – сказала моя ассистентка Джули, указывая на кабинет.

Карин Келлер - привлекательная блондинка, тележурналистка, представителем которой я стал после того, как она пришла в агентство и потребовала, чтобы ее включили в список клиентов. Между нами пробежала искра, и я решил проигнорировать политику агентства, запрещающую связи с клиентами. Мы встречались уже шесть месяцев.

Агентство «Д. Н. Уэсток» представляло некоторых из самых громких имен в сфере теленовостей, а я стал их самым прибыльным агентом и восходящей звездой после того, как привлек в качестве клиента одного из ведущих национального утреннего шоу. Неплохо для парня из Дорчестера.

Сказать, что у меня было скромное начало, значит ничего не сказать. Я вырос в одном из самых криминальных кварталов Бостона. В нашей маленькой квартирке под самым чердаком трехэтажного многоквартирного дома было всего две спальни. Моя мать была итальянкой, отец – ирландцем. Своим детям: старшему Калебу, мне и сестре, Кэйлли, которая младше на десять лет, они дали имена, начинающиеся на «К», что было явным перебором, учитывая нашу фамилию Каллахан.

С деньгами было туго, но родители делали все, чтобы обеспечить нас. Отец работал сталеваром, мать горничной. На свой пятнадцатый день рождения я случайно попал под огонь из проезжающего мимо автомобиля прямо у подъезда нашего дома - на моей левой руке до сих пор остался шрам от пулевого ранения. Наверное, поэтому никто не удивился, когда я покинул дом сразу после окончания старшей школы. Мне удалось попасть в Северо-Западный университет по государственной стипендии, потому что учеба и школа давались мне легко.

Северо-Западный университет был известен своей коммуникационной программой, и я знал, что хочу специализироваться на том, где смогу использовать свою врожденную способность писать и говорить публично. В основном, я был хорош в болтовне и мог бы преподавать ее в классах по углубленному изучению.

Именно там, в Чикаго - почти двенадцать лет назад, если считать с сегодняшнего дня, - когда я учился на последнем курсе, моя жизнь развалилась на части. Но даже несмотря на тот ужас, мне все-таки удалось закончить учебу и получить высшее образование.

Через три года после кошмара на последнем курсе, работая в Чикаго, я завязал интрижку с женщиной по имени Лана Форд. Она оказалась агентом радиовещания, и я занял должность ее стажера. Лана была на пятнадцать лет старше и научила меня всему, что знала: в зале заседаний и в спальне. Я наблюдал за Ланой в течение дня, пока она встречалась с клиентами, а затем мы возвращались к ней в лофт ночью. Я был закрыт эмоционально после того, что случилось со мной в Северо-Западном университете, и то, что она использовала меня для секса, а я ее для продвижения вперед, меня вполне устраивало. Я не хотел снова рисковать своим сердцем. Если на то пошло, я вообще не хотел ничего чувствовать.

Однажды Лана узнала, что я водил одну из девушек-практиканток к ней в лофт и уволила меня. Она должна была знать, что в романтическом плане это ни к чему бы не привело, но, по понятным причинам, сильно обиделась. Я думал, что Лана может попытаться навредить мне, но почти сразу же получил другую стажировку, и на этот раз благополучно работал под руководством мужчины.

Опыт, полученный от наблюдения за работой Ланы, я использовал, чтобы поступить на должность младшего агента в чикагском отделении «Д. Н. Уэстока». Я поднялся по служебной лестнице и начал представлять некоторых важных людей в Чикаго, когда мой отец внезапно умер от сердечного приступа, и я попросил перевести меня в Бостон. Это было четыре года назад.

Хотел бы я сказать, что день смерти моего отца был для меня худшим днем в жизни, но самый черный день в моем существовании случился восемью годами раньше этого трагического события.

После возвращения в Бостон я был полон решимости забыть все, что случилось в Чикаго. До недавнего времени. Я приехал домой четыре года назад, и вот теперь мне снова пришлось взглянуть в лицо своему прошлому. Я просто не мог поверить, что из всех штатов, из всех городов Эллисон оказалась так географически близко ко мне.

Я должен увидеть ее снова, хотя бы для того, чтобы посмотреть на ее прекрасное лицо. Ну а пока, мне нужно увидеть Карин.

— Привет, милый. Почему так долго? – спросила Карин. Она закинула свои стройные ноги в туфлях на высоких каблуках на мой стол и пила ее обычное обезжиренное латте Венти с двумя порциями ванильного сиропа.

Она протянула мне уже остывший маленький стаканчик с кофе.

— У меня была встреча с потенциальным клиентом за городом, – соврал я.

— Кто-нибудь подходящий? — она хлопнула ресницами и собрала свои прямые светлые волосы в пучок.

«Боже, да, кто-то подходящий», — подумал я.

— Да, у этого может быть большой потенциал.

Я сразу представил себе Эллисон и потерял всякое внимание к тому, что говорила сейчас Карин.

 Эллисон была просто великолепна, и внешность моей девушки бледнела по сравнению с ней.

У Эллисон был маленький нос, пухлые губы и прямые длинные красивые темные волосы длиной до середины спины. Она легко могла сойти за модель, если бы не маленький рост. И ее глаза, конечно. Необычайно большие, светло-зеленые с золотыми крапинками. Было что-то в этих глазах, что заставляло меня грустить. В них чувствовалось, что у Эллисон в последнее время была нелегкая жизнь. Я не мог надолго отвести с них взгляд. За то короткое время, что мне удавалось это сделать, я разглядел обтягивающую униформу, на которой было вышито ее имя на передней части ее упругой груди.

Вопрос Карин вернул меня в реальность.

— Куда ты хочешь пойти поесть сегодня вечером? «Сонси»? — она саркастически подмигнула.

Карин знала, что я ненавижу ходить в эти модные места на Ньюбери Стрит. Я был гораздо больше похож на парня берущего еду на вынос и смотрящего Netflix. Плюс, я проводил большинство встреч с клиентами в ресторанах «Фроу-Фроу».

— Думаю, мы должны остаться сегодня вечером дома. У меня был долгий день, - ответил я.

Я был эмоционально истощен и очень хотел остаться сегодня вечером один.

— Хорошо, неважно, — фыркнула Карин подошла и села ко мне на колени. Проведя пальцами по моим волосам, она спросила: — Есть какие-нибудь новости из WANY в Нью-Йорке? Разве ты не отправлял туда мой демо-ролик на прошлой неделе?

— Карин, ты знаешь, сколько агентов пытаются завлечь своих клиентов на эту удочку? Поверь, если они заинтересованы, то мы узнаем об этом. Лично я считаю, в твоем случае это маловероятно. У тебя нет опыта работы в студии, только уличные репортажи. Я думаю, они ищут кого-то более харизматичного на утреннее шоу. Детка, прости, но тебя не назовешь жизнерадостной.

Карин нахмурилась.

— Ну, я все равно хочу, чтобы ты надавил на них.

Карин была It-репортером на одной из телестанций Бостона. Несмотря на внешнюю привлекательность, тон ее голоса в эфире был серьезным, и улыбалась она словно через боль.

Карин - не мой тип девушек. Она может быть высокомерной и холодной, но мне хочется верить, что в глубине души она хороший человек. Карин родом из богатой семьи в Дэриене, штат Коннектикут. Ее отец был нейрохирургом, и Карин ни в чем не нуждалась. Всю свою жизнь она ходила в частные школы и ездила на частные курорты. Ничего похожего с моим детством. Однако, встречаться с Карин было удобно. Она понимала индустрию и требования моей работы, была доступной и привлекательной. Она, казалось, никогда не ревновала, когда я тесно сотрудничал с молодыми привлекательными телезвездами, консультируя их. И самое лучшее: она не заставляла меня открываться эмоционально. Карин не требовала многого, кроме как соблюдений приличий в отношении нее и секса. Я был счастлив предоставить последнее, но спустя время секс стал обычным, без той химии, которая существовала в первые месяцы. Он все еще был хорош, просто сладким и без огонька, как ее обычный латте.

***

Вечером мы с Карин взяли тайскую еду в ресторанчике рядом с моим домом, а позже она уехала ночевать в свою квартиру на другом конце Бостона. Ей нужно было рано на работу для утреннего шоу и представить свой эксклюзивный репортаж о расследовании роста количества массажных салонов в китайском квартале, используемых в качестве прикрытия для проституции.

Меня это более чем устраивало. Я и так облажался, когда фантазировал о другой женщине, пока Карин отсасывала мне. Ужасно, что я представлял на ее месте Эллисон, и только поэтому смог кончить.

Я лежал в постели, любуясь лунным светом. На улице было тише, чем обычно. Это помогало думать. Например, отважусь ли снова вернуться в закусочную и не повлечет ли это ненужных проблем.

«Нужно придумать правдоподобную причину, если все же решусь снова появиться там».

Я потянулся за iPod, пролистал плейлист расслабляющего джаза и включил Дайану Крoлл.

Я смотрел на потолок, думая о женщине, которая заворожила меня сегодня в закусочной. Мне хотелось, чтобы я мог встретить ее при других обстоятельствах, поскольку знал, что правда перевернет ее мир с ног на голову.

Глава 3

Эллисон

Поездка домой в Молден на пригородном поезде, казалось, пролетела этим вечером в один миг. Я фантазировала о голубоглазом незнакомце и о пятидесятидолларовой купюре, которую он оставил. И, конечно же, число пятьдесят навело меня на мысли о книге, которую я только что прочитала: о подчинении и миллиардерах. Этот парень определенно мог сойти за настоящего Кристиана Грея. Черт возьми, он выглядел даже лучше, чем мужчина, которого я представляла, читая эту прелестную непристойность.

Я виню свою соседку по квартире Соню за то, что она познакомила меня с моим любимым времяпрепровождением и отдушиной: эротическими любовными романами. Она знает, что мне нужно отвлечься от прошедшего года. Но сейчас даже скандальная книга не могла меня заинтересовать.

Мои мысли блуждали, когда поезд спустился в подземку и темнота туннеля соответствовала моему депрессивному состоянию.

Я так глубоко задумалась, что чуть не пропустила свою остановку.

 «Что со мной не так? Симпатичный парень заходит в закусочную, оставляет большие чаевые и уходит, так почему я не могу перестать думать о нем? Может, Соня сможет проанализировать это».

Мы с Соней не похожи. Она англичанка, низенького роста, с рыжими волосами, огромной грудью и фантастической личностью. А я худая, с длинными, почти черными волосами, средней грудью и, как правило, меланхоличная. Особенно в последнее время. Соня была хорошим балансиром для меня.

***

— Привет, Соня, — сказала я, когда вошла в квартиру и бросила ключи на стол.

— Как дела, сучка? - У Сони крутейший британский акцент, и "сучка" — это ее выражение привязанности ко мне.

— Ух... с чего мне начать? — я вздохнула.

— Ба! что случилось? 

Соня открыла бутылку фирменного вина, которое по иронии судьбы называлось "Сучка" и вытащила из шкафа два бокала без ножки. Наша кухня была в ретро-стиле, с большими черно-белыми клетчатыми полами из ламината и желтыми окрашенными шкафами. Квартира была старой, но ее ретро-стиль сейчас был в моде. Солнечная кухня, старомодная лепнина и встроенные полки – все это мне очень нравилось.

— Ни за что не поверишь, что случилось со мной сегодня, - сказала я, когда села и взяла один из бокалов с вином. — Итак, я была в закусочной, и туда зашел самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, в прямом смысле слова.

— Черт... почему меня не было на смене? Как он выглядел? – округлив глаза, спросила Соня. Она также работала в закусочной на полставки.

— Ну... не знаю... красивый, высокий, голубые глаза, сексуальные волосы, в общем, полный набор...

Соня кивнула, отпив половину бокала.

— Этот парень, — продолжила я, — почему-то пялился на меня. Когда я притворилась занятой, я могла видеть краем глаза, что он все еще следил за мной. Когда я отдала ему его заказ, он ничего не сказал, просто улыбнулся и продолжал пристально смотреть на меня.

— Хорошо, — сказала Соня, наливая еще вина.

- Он пялился еще какое-то время, а затем я пошла на кухню, а когда вернулась, внезапно расплатился и ушел. Он даже бейгл не доел.

Я сделал глоток вина, надеясь, что это немного успокоит нервы.

— Хм. — Соня подлила мне вина, хотя я почти ничего не выпила.

Похоже, это становится историей из разряда «ты должна была быть там, чтобы понять», поскольку Соня явно не видела в ней ничего особенного.

— Есть еще кое-что. Когда я пошла убрать с его стола и взять деньги, там была купюра в пятьдесят долларов. Его счет был всего на пять баксов, а он оставил мне пятьдесят!

— Вау! – у Сони загорелись глаза.

— Да уж. Такое случается, конечно, но со мной - никогда. Я не знаю, почему не могу перестать думать о нем. Если бы он не был так чертовски хорош, я бы просто остановилась сейчас, но он был… так… уф… — Я вздохнула.

Соня допила вино и легла на диван в гостиной.

- Почему это невозможно, чтобы красивый парень зашел в закусочную, взглянул на тебя и захотел оставить тебе хорошие чаевые? Ты великолепна, милочка. В книгах такие встречи происходят постоянно.

Соня поправила бюстгальтер и сделала еще глоток вина.

У нее была просто огромная грудь. Бедняжка едва могла встать, не опрокинувшись. Она была ниже метра пятидесяти, что еще больше усугубляло ситуацию. Иногда я не могла сказать, навеселе ли она от вина или ее грудь сопротивлялась силе тяжести. У меня точно не было такой проблемы.

— Дело не в чаевых, Соня… это только добавляет загадочности. Чего я не могу пережить, так это того, что, когда он был рядом, я реагировала как глупая школьница. Мое тело было так чувствительно к нему. Моя униформа практически растаяла на мне.

Соня улыбнулась.

— Хм… Думаю, тебе просто нужно кое-что. Что ж, может, он снова зайдет в закусочную, и ты сможешь узнать о нем побольше.

— Я так не думаю. Он не произвел на меня впечатление человека, который часто бывает в «Стардаст». Поверь, если он снова придет, я просто умру.

Соня остановилась и посмотрела в пол, затем резко сменила тему.

— Не уверена, рассказывать ли тебе это, но сегодня я видела Нейта.

Я была шокирована.

— Что? Где?

— Он сходил с красной ветки метро, когда я садилась на станции «Эйлвайф», — ответила Соня и уставилась на меня, ожидая реакции.

Мы с Нейтом были парой почти год и расстались три месяца назад. Я встретила его в поезде, когда ехала в Симмонский колледж. Сначала я подумала, что он красивый, чуткий и артистичный парень. Нейту можно было сказать что угодно, и он искренне слушал. С ним было так легко… в первое время. Я не привыкла к парням, которые сочувствуют и которые, казалось, искренне интересовались тем, что я предлагала. Первые месяцы нашего романа были просто волшебными. Нейт, на свой манер, знакомил меня с Бостоном, хотя я здесь и выросла, показывая мне все музеи и водя на концерты. Нейт преподавал гитару в музыкальном колледже Беркли. Мы сблизились еще и на почве того, что оба были приемными детьми. В конце концов мы переехали в квартиру недалеко от парка Фенуэй. Именно тогда я узнала, что Нейт алкоголик. Чуткий парень, которого я встретила, медленно превратился в человека, которого я больше не знала. Вначале он умело скрывал от меня свою пагубную зависимость, но в концу уже не мог.

— Что он тебе сказал? – спросила я.

Соня не знала Нейта, когда мы встречались. Я познакомилась с ней после того, как мы расстались, но Соня сталкивалась с ним несколько раз. Каким-то образом он разузнал мой новый адрес и приходил сюда, но меня дома не было.

— Он просто сказал, чтобы ты позвонила ему.

 Соня протянула мне визитку, которую дал ей Нейт. Это был новый номер мобильного телефона на визитной карточке музыкального колледжа Беркли.

Я уставилась на визитку.

— Хм. Он выглядел нормально?

— Ага, я имею в виду, он выглядел хорошо, может быть, немного грустно. Он также сказал тебе, что сожалеет о том, как все получилось.

 Соня нахмурилась.

— Думаю, лучше оставить все как есть, не так ли? — спросила я.

— Да. Не хочу, чтобы тебе когда-нибудь снова пришлось пройти через это.

Соня не сказала, через что именно я прошла, ведь мы обе и так знали.

Однажды вечером Нейт пришел домой вдрызг пьяным. Увидев два пустых бокала для вина, он обвинил меня в романе с моим другом Дэнни. Дэнни - гей, но Нейт всегда настаивал, что он бисексуал и заинтересован во мне. Он говорил, что Дэнни притворялся геем, чтобы быть рядом со мной. Дэнни и я действительно проводили вместе много времени, и поэтому я точно знала, что он не притворяется. Когда в тот вечер я продолжала отрицать обвинения Нейта, он так сильно ударил меня по щеке, что у меня остался синяк, который продержался больше месяца. Это переполнило чашу моего терпения, и я съехала через неделю, оставаясь у разных друзей, включая Дэнни, пока не нашла место и не встретила Соню, которая также помогла мне устроиться на работу к Максу, так как уже работала там на полставки, учась в медучилище.

Быть официанткой в закусочной - это конечно не то, какой я себе представляла свою жизнь к почти тридцати годам. Но мне посчастливилось иметь там хороших друзей и место, где я могла бы выждать, пока обдумаю следующий шаг. Из родных у меня осталась лишь сестра мамы – тетя Рини, которая живет в Нью-Йорке, поэтому мои друзья, такие как Соня и Дэнни, были для меня очень важны.

Моя мать, Марго Абрахам, умерла от рака чуть больше года назад. Мама никогда не была замужем, но очень хотела ребенка, поэтому в сорок два года пошла в агентство по усыновлению, и после трех лет ожидания удочерила новорожденную девочку - меня.

Мама, работая в мэрии города, скопила много денег, поэтому у меня есть небольшие сбережения. Но я не хочу их трогать и тем более тратить на дорогой колледж. После школы я закончила муниципальный колледж и получила степень по гуманитарным наукам. Потом я работала то тут, то там, пока не определилась, что хочу посвятить жизнь обучению детей с ограниченными физическими и умственными способностями. Но после смерти мамы я решила, что до тех пор, пока не смогу накопить достаточно денег и сосредоточиться на учебе, в аспирантуру не идти.

— Мы идем куда-нибудь сегодня вечером? — спросила Соня.

Она была непоседлива и выходила практически каждый вечер куда-нибудь, даже если просто выпить кофе в Норт Энде. Я домоседка, и была рада оставаться дома и смотреть фильмы почти все вечера.

— Ты что-то придумала? — спросила я, хорошо зная, что, наверно, все равно останусь дома.

— Я думаю позвонить Тому и узнать, не хочет ли он встретиться с нами где-нибудь и, может, купить немного канноли в кондитерской Майка. Они божественны.

Соня любила сладости, а Том был парнем, в которого она влюбилась недавно. Он жил по соседству. Они встретились, пока он выгуливал собаку, а Соня выносила мусор, обменялись номерами и однажды встретились за кофе.

— Тебе следует пойти, но, думаю, я останусь дома. — сказала я, снимая бежевые угги.

— Ну смотри сама, детка. Ты же не собираешься звонить Нейту, пока меня не будет, а? — Соня подняла бровь.

— Конечно, нет.

 По правде говоря, я не была так уверена в этом. Я не собиралась возвращаться к нему, но мне было любопытно, как у него дела. Когда я съехала из нашей квартиры, он был очень расстроен и звонил мне каждый день в течение двух недель. Я, конечно, понимала: то, что он сделал, непростительно, но я также знаю, что, если бы он не был пьян, этого бы не случилось. Нейт никогда не поднимал на меня руку, будучи трезвым. Мне просто не понравилось, как мы расстались, фактически я бросила его, и теперь борюсь с чувством вины.

— Хорошо, я приму душ, — сказала Соня и вышла из комнаты.

Я рухнула на огромный зеленый диван, закрыла глаза и подумала о голубоглазом красавце и запахе его одеколона. Мне было интересно, кто он, как его зовут и что он делает сейчас.

Глава 4

Седрик

Остаток недели пролетел незаметно. Я съездил по делам в наш Нью-Йоркский офис, вернулся, и в пятницу вечером встретился с Карин за ужином. В итальянском ресторане, который она выбрала, было темно и шумно, и мне просто хотелось свалить к черту отсюда и поехать домой.

— Ты кажешься каким-то отстраненным сегодня вечером. Все в порядке? — спросила меня Карин, расправляя салфетку и внимательно изучая меню напитков.

— Просто была напряженная неделя, детка. Все отлично.

По правде говоря, необходимость снова увидеть Эллисон разъедала меня, и с каждым днем становилось только хуже.

— Чем ты хочешь заняться в эти выходные? – спросила Карин, прежде чем ее прервала официантка, которая пришла принять наш заказ.

— Я возьму «Маргариту». А ты, Седрик?

— Хм… драфтовый «Сэм Адамс». Спасибо.

Я надеялся, что пиво притупит беспокойство, которое одолевало меня всю неделю, но, наверное, лучше бы мне подошло что-то покрепче.

— Итак, чем ты хочешь заняться в выходные? — повторила Карин.

— Я надеялся, что у тебя уже есть план. Сегодня я не чувствую себя компетентным в этом вопросе, — сказал я, бросая меню.

— На самом деле, я надеялась, что мы сможем поехать в Бримфилд на антикварную ярмарку. Я слышала много хорошего. Это всего в полутора часах езды, - просияла Карин.

— Эм. Окей, звучит неплохо.

На самом деле, антиквариат мне не был нужен, но, возможно, было бы полезно выбраться из города, очистить голову и решить, каким будет мой следующий шаг в отношении Эллисон.

***

Субботняя поездка была достаточно приятной. Бримфилд – живописный сельский городок в западной части штата Массачусетс, и чтобы добраться туда, потребовалось около двух часов. Стоял свежий осенний день и прекрасная погода, хотя и приходилось терпеливо бродить вокруг в поисках бесполезного хлама других людей.

— Посмотри на эту пашмину! — Карин взвизгнула, подняв омерзительный розовый кусок ткани.

Она достала пачку наличных и заплатила за шарф, который «ей просто был необходим», наряду с ещё примерно двадцатью другими предметами, которые я таскал с собой в неудобной женской сумке «Веры Брэдли», пока Карин бегала впереди меня к разным продавцам.

«О, да, сегодня я чувствую себя чертовски мужественно».

В какой-то момент я потерял Карин и оказался у лотка восьмидесятилетней на вид женщины, которая продавала серебряные и золотые кольца и ожерелья.

Женщина подошла ко мне.

— Могу я помочь вам найти что-нибудь для этой особенной леди? — спросила она.

— О, нет, спасибо. Моя девушка может сама о себе позаботиться, — ответил я, закатывая глаза.

Леди проигнорировала меня, потянувшись за чем-то в своей заначке.

— Как насчет этого?

Она вынула из прозрачного стеклянного футляра серебряную бабочку на цепочке, которая действительно выглядела мило. Центр бабочки был инкрустирован чем-то похожим на бриллиант.

— Сколько это стоит?

Я решил подшутить над ней, даже если не собирался ничего покупать.

— Вы мне скажите, — ответила женщина.

У старушки был такой милый взгляд, и, по правде говоря, казалось, что никто не проходил мимо.

— Это серебро? — спросил я.

— Вообще-то, это белое золото. Ты можешь увидеть маркировку здесь.

Она повернула подвеску дрожащими руками и посмотрела на меня ярко-голубыми глазами, улыбаясь беззубой улыбкой. Эта женщина была, наверное, красива шестьдесят лет назад и говорила с ирландским акцентом.

— Эти украшения принадлежали моей матери. Она была коллекционером. Я долго держалась за них, но возникли проблемы со здоровьем, поэтому мне нужно продать их, чтобы оплатить счета, — сказала она.

Я слегка похлопал по ее руке.

— Мне жаль это слышать, — сказал я.

Когда дама положила бабочку обратно в футляр, я заметил кольцо с уникальным зеленым камнем. Оттенок зеленого напомнил мне глаза официантки. Он был светло-зеленым, светлее, чем изумруд, почти зеленым, как лес, с золотым оттенком.

— А что насчет этого? — я показал на кольцо. — Это настоящий камень?

Она передала его мне, чтобы я рассмотрел поближе.

— Не уверена. Это кольцо подарил моей маме отец, когда ухаживал за ней. Они были женаты шестьдесят лет, прежде чем мой отец умер. Это не изумруд, но похоже, что это настоящий драгоценный камень, возможно, из семейства цитринов. Этот тоже из белого золота. Видите маркировку внутри?

Я прищурился, чтобы заглянуть внутрь кольца.

— Оно прекрасно. Но я понятия не имею, что вам за него предложить.

Женщина задумалась на секунду.

— Филигранный стиль оформления больше не встречается. В наши дни ты не сможешь купить такие качественные вещи. Как насчет сотни? Я уверена, что оно стоит больше, но ты выглядишь хорошим мальчиком. Ты ирландец? — спросила она.

— Наполовину, по отцовской линии. Моя мама итальянка. — Я усмехнулся.

— Это многое объясняет. Темные волосы от матери и голубые глаза от твоего отца? Осмелюсь предположить, что злобная ухмылка тоже от ирландской стороны? Хорошему ирландскому мальчику я отдам кольцо за восемьдесят. Только пообещай, что не отдашь его девчушке, пока не полюбишь ее по-настоящему. Это кольцо имеет особое значение, и я верю, что оно должно быть передано женщине, которая по-настоящему дорога сердцу, как мой отец относился к моей матери.

— Ладно, договорились.

Улыбаясь женщине, я вытащил бумажник из кармана в надежде, что у меня хватит денег, чтобы покрыть стоимость кольца. Я вытащил двести баксов - все, что было, и передал ей.

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Нет, дорогой, я не могу принять это. Восьмидесяти хватит.

Я сунул деньги ей в руку.

— Пожалуйста, возьмите, вы найдете им применение. К тому же вы передаете мне особую часть своего прошлого, поэтому позвольте хорошему ирландскому мальчику выручить даму?

Женщина одарила меня самой широкой беззубой ухмылкой, которую я когда-либо имел странное удовольствие видеть, и встала, чтобы обнять меня.

— Благослови тебя Господь. Как тебя зовут, парнишка?

— Седрик Каллахан.

Она хлопнула в ладоши.

— Каллахан! Моя мать была Каллахан! Ее звали Мэри. Кто знает, мы могли быть как-то связаны. Большое тебе спасибо, мистер Каллахан. Я Мейв.

— Все возможно, — сказала я, взял кольцо и положил в карман рубашки.

В этот момент я увидел Карин, идущую ко мне с новым барахлом, и кивнул Мейв, которая стояла, улыбаясь, когда я уходил.

Карин протянула мне еще одну маленькую сумку, которую я положила в большую, которую нес.

— Ты что-то купил? — Карин улыбнулась.

Оглядываясь на Мейв, я солгал:

— Нет, нет, просто болтаю с этой милой дамой.

Старушка, должно быть, подслушала меня, потому что, когда я снова посмотрел на нее, подмигнула. Думаю, она, как и я, вероятно, почувствовала, что Карин – не та женщина, которой должно достаться кольцо ее матери.

«Мудрая женщина, эта Мейв».

***

Поездка обратно в Бостон была не такой расслабляющей, как поездка в Бримфилд, поскольку мы с Карин застряли в пробке на Массачусетской магистрали.

Продолжая рассказывать о великих находках, занимавших большую часть заднего сиденья моей Ауди RS5, она решила послушать аудиокнигу на своем iPod, в то время как я полностью распорядился радио.

Пролистывая каналы, я остановился на «Мэнди» Барри Манилоу. Определённо, это не одна из моих любимых, но я, к собственному удивлению, вспомнил, что она играла, когда я тем днем зашел в закусочную. Песня напомнило мне момент, когда я впервые увидел Эллисон. Странно, я не слышал эту песню много лет, а теперь слышу второй раз за неделю.

«Может быть, это знак того, что мне нужно вернуться?»

Только по понедельникам у меня есть время в середине дня, чтобы совершить поездку в пригород. Завтра понедельник, но я еще не готов вернуться в закусочную и встретиться с Эллисон лицом к лицу. Мне нужно придумать предлог, чтобы поговорить с ней и как-нибудь объяснить чаевые, которые оставил. Если, конечно, она вспомнит меня и спросит. Может, Эллисон и не упомянет об этом, но лучше заранее все придумать. Нет, я пока не готов встретиться с ней. Это не будет завтра.

***

Прошло несколько недель, прежде чем я, наконец, решился снова поехать в закусочную «Звездная пыль».

Я подумал, что, если оденусь менее официально, то, возможно, Эллисон не вспомнит меня как парня с чаевыми. Так что я облачился в свои любимые джинсы, серую хлопковую рубашку и кожаную куртку. А еще за последние несколько дней я отрастил небольшую бородку.

Мне нужно было начать с чистого листа, набраться смелости и как-то начать разговор, не заходя слишком далеко. Я не хотел отпугнуть Эллисон. Парни, должно быть, постоянно пытаются подцепить ее, и мне не нужно, чтобы она подумала так же обо мне. Потому что это не так. Я просто хочу узнать Эллисон лучше. И преследую ее на работе только потому, что не знаю, как еще это сделать.

Мне повезло найти место для машины прямо перед закусочной. Я сделал максимально глубокий вдох, Вспомнив технику дыхания, которую изучил на уроке Бикрам Йоги, куда на прошлой притащила меня Карин, я сделал глубокий вздох.

«Дыши…»

Ладно, пошло оно на хрен! Что мне действительно было нужно, так это сигарета. Я пытался бросить курить, но если и был момент, когда необходимо сделать исключение, то это был он. Я потянулся к бардачку, схватил спрятанную там пачку «Мальборо лайт», достал сигарету, прикурил и затянулся.

«Дыш-и-и-и…»

Так-то лучше.

Сделав несколько затяжек, я затушил сигарету, сунул в рот мятный леденец и вылез из машины.

«Ну я и тупой! Теперь от меня будет вонять дымом».

Колокольчик на двери звякнул, когда я вошел внутрь. Сегодня здесь было намного шумнее и многолюднее, чем в прошлый раз. Из колонок несся «Извилистый долгий путь» «Битлз», и единственные оставшиеся свободные места были прямо за барной стойкой.

«Проклятье!»

Выбора у меня не было, поэтому я прошел прямо туда.

Пожилая женщина с очень выбеленными светлыми волосами и ярко-красной помадой протянула мне меню и сказала, что скоро вернется. Это была та же официантка, которая работала в прошлый раз. Согласно имени на кармане униформы, ее звали Долорес.

Я оглянулся, но Эллисон не увидел. Закусочная была небольшая, поэтому места, чтобы укрыться не так много. Двери на кухню распахнулись, и я смог увидеть там еще одну официантку, низкая, рыженькая с ... гигантской грудью.

«Точно не Эллисон».

Долорес вышла из кухни и за ней последовала другая официантка. Могу поклясться, что они одновременно посмотрели на меня и шептались у кофемашины. Рыжая официантка подошла ко мне с маниакальной улыбкой.

— Привет, меня зовут Соня, я буду вашей официанткой сегодня. Могу я предложить вам кофе? — спросила она с сильным британским акцентом.

— А, конечно. Было бы хорошо. Я возьму кофе и соленый бэйгл с маслом, пожалуйста, — сказал я и только потом осознал, что заказал то же самое, что и в прошлый раз, не заглянув в меню.

Но в любом случае у меня пропал аппетит, как только я выяснил, что напрасно приехал сюда.

— Не вопрос. Я сейчас вернусь с вашим заказом. — Она подмигнула.

Рыжая официантка вернулась к кофемашине, чтобы налить мне чашку, и я заметил, как она снова шепчется с Долорес. Последняя повернулась и стала, не стесняясь, на меня пялиться. Другая официантка - Соня, кажется, - подпрыгнула несколько раз, легкомысленно засмеялась, а потом пошла на кухню.

Долорес принесла мне кофе и улыбнулась.

«Что это такое вообще? Возможно, она снова ждет больших чаевых».

Соня появилась примерно тремя минутами позже и поставила бэйгл на барную стойку передо мной.

— Могу я предложить вам что-нибудь еще? — спросила она с ухмылкой.

«Какая-то дурацкая ситуация!»

— Нет, спасибо. Только чек.

Я улыбнулся, но внутри чувствовал себя абсолютным дерьмом. Может быть, Эллисон здесь даже не работала больше.

Я поспешно глотнул кофе и съел половину соленого бэйгла к тому времени, как официантка вернулась со счетом. Я выложил свою кредитную карту, и она ее забрала.

Когда она вернулась, она смотрела и колебалась минуту, прежде чем вернуть ее мне. Я открыл кожаный переплет, добавил чаевые и подписал свое имя так быстро, как мог.

— Спасибо большое, — сказал я, вставая со стула.

Официантка улыбнулась.

— Спасибо вам, мистер Каллахан. Хорошего дня.

Я схватил куртку со спинки стула и пошел к двери, чувствуя себя опустошенным. Колокольчик прозвонил мне на прощание.

Подходя к машине, я подумал, что надо было набраться смелости и спросить, работает ли еще там Эллисон. Но такой вариант я не предусмотрел, и от этого мне было как-то не по себе.

«Вдруг я потерял единственный способ увидеть ее?»

Я решил не делать поспешных выводов и вернуться в закусочную еще несколько раз в разные дни.

***

На обратном пути в Бостон у меня на душе кошки скребли. На улице было холодно, но я все равно открыл окна машин и позволил холодному воздуху ударить в лицо, пытаясь выйти из депрессии.

Мне пришлось остановиться в квартире, чтобы снова переодеться в рабочий костюм. Я стянул джинсы, заменив их черными штанами от «Армани», а когда снимал рубашку, зазвонил телефон. У всех важных контактов есть номер моего мобильного. На стационарный телефон в квартире звонит только телемаркетинг, поэтому сразу включается автоответчик.

Пока я надевал свою фиолетовую рубашку в тонкую полоску и застегивал «ультрамодные» подтяжки, купленные мне Карин, из автоответчика раздался женский голос:

—  «Здрасте, мистер Каллахан. Я нашла ваш номер Бостонском в телефонном справочнике. Я надеюсь, что это правильный Седрик Каллахан, но там был только один. Я звоню из закусочной «Звездная пыль». Вы были здесь около часа назад. Мне очень жаль, но вы, должно быть, спешили и оставили свою кредитную карту в папке со счетом. Ваша официантка пыталась вас догнать, но вы уже уехали. В любом случае, если это ваш номер, мы открыты до одиннадцати вечера, так что не стесняйтесь приходить в любое время; мы задержимся для вас. Меня зовут Эллисон. Я буду работать сегодня вечером, так что вы можете спросить меня».

Глава 5

Эллисон

Я редко бывала дома в обеденное время, но сегодня мы с Соней, которая тоже работала в закусочной - на полставки и всего несколько дней в неделю - поменялись сменами, чтобы вечером она смогла пойти на свидание с Томом.

Когда зазвонил телефон, я только завернулась в полотенце после расслабляющей ванны, поэтому позволила автоответчику принять звонок.

—  «Эл… Эл… возьми трубку! Ты ни за что не поверишь…», —  пугая меня, завопили с британским акцентом.

Соня явно была не в себе, и я быстро подняла трубку.

—  Соня? Что случилось... ты разве не на работе?

—  Боже мой, да. Твой парень... он был здесь! Голубоглазый… Голубоглазый красавчик был здесь... И, кстати, у него есть имя. Его зовут Седрик. Седрик Каллахан!

— Что? Откуда ты знаешь, что это был ОН? — крикнула я в трубку.

— Долорес сразу его узнала и сказала мне. Боже мой, он именно такой, каким ты его описала: пронзительные голубые глаза, волосы, через которые хочется пропустить пальцы... чертовски сексуальный. Одет он был проще, чем ты рассказывала, он все равно, Эл, он выглядел таким аппетитным. А еще он снова заказал бейгл с солью и кофе, так что нет никаких сомнений - это был он!

— Подожди, как ты узнала его имя?

Меня трясло. Невозможно описать словами, как я была расстроена, что сегодня не работала. Как. Неимоверно. Зла.

— Это лучшая часть. Готова услышать? Он расплачивался кредитной картой. Вот как я узнала его имя. Но подписав чек, он ринулся на выход так быстро... что, черт возьми, оставил карту здесь! Я сейчас держу ее в руках! – закричала Соня, и я понадеялась, что Макс ее не слышит.

«Седрик Каллахан. О Боже! Имя ему, безусловно, подходит».

— Ты попытаешься найти его номер и сообщить, что у нас его кредитка? — спросила я.

— Я подумала, раз через час ты уже будешь здесь, то подожду звонить. Эллисон, лучше тащи свою задницу сюда побыстрее, на случай если он сам поймет, где оставил карту и вернется.

Я не знала, что сейчас чувствую. Днями напролет я ждала, когда этот парень вернется в закусочную, и, в конце концов, убедила себя, что в тот раз он зашел к нам случайно и больше не появится. Однако теперь он точно вернется.

— Хорошо, скоро приеду.

Я положила трубку, не дожидаясь ее ответа. Мне нужно было как можно быстрее выбраться из дома и при этом выглядеть прилично. Я схватила фен и с невероятной скоростью высушила волосы, нанесла консилер на нижние веки, подводку на верхние и тушь на ресницы. Как правило, я не красилась так на работу, но сегодня мне нужно выглядеть как можно лучше: в случае, если Седрик зайдет. Я ненавидела надевать эту уродливую униформу и накинула темно-синий короткий приталенный кардиган, чтобы прикрыть верх. Нанеся немного розовато-лиловой помады и накинув вельветовое полупальто, я захлопнула за собой дверь.

На улице стоял холодный осенний день, студеный воздух тут же заморозил еще влажные волосы, поэтому я натянула вязаную шапку. Ожидание пригородного поезда, казалось, длилось целую вечность, так как меня колотило от предвкушения.

Через семь остановок я вышла из поезда, прошла, а вернее пробежала, два квартала до "Звездной пыли" и с колотящимся сердцем вошла в заполненную посетителями закусочную.

— Эл! — Соня бросилась ко мне.

— Он еще не вернулся. Я только что обыскала телефонный справочник и нашла только одного Седрика Каллахана в Массачусетсе. Это должен быть он.

— Ты звонила? — спросила я.

Соня усмехнулась.

— Нет, глупая курица. Я решила уступить эту честь тебе.

— Мне? Я не хочу ему звонить! Сделай это ты... пожалуйста?

Я так нервничала, и не могла представить, что бы сделала или сказала, если бы он взял трубку.

— Нет. Ни за что. Перестань, это твой шанс поговорить с ним, а потом, когда он зайдет, будет легче завязать разговор, потому что вы уже общались.

— Соня, мы ничего не знаем об этом парне. Ты предполагаешь, что он не женат и гетеросексуал, а я не возлагаю на него никаких надежд. Я действительно не хочу ему звонить, и не ожидаю, что он будет думать о чем-то большем, чем получить обратно свою кредитную карту.

Это была ложь. У меня была надежда. Я не видела обручального кольца в тот первый раз, поэтому была почти уверена, что он не женат. Однако он вполне мог оказаться геем.

— Он не гей, — засмеялась Соня. — Ты сказала, что он пялился на тебя. Любой нормальный гетеро-холостяк смотрел бы тебя. Давай, звони сейчас же! Просто сделай и покончим с этим.

Она протянула мне беспроводной телефон закусочной, и я неохотно взяла у нее листок, на котором ручкой было написано имя и номер. Не задумываясь, я схватила телефон и набрала номер...6-1-7...5-8-9...9-6-5-8.

Затаив дыхание, я слушала длинные гудки, а затем включился автоответчик:

— «Привет, вы дозвонились до голосовой почты Седрика Каллахана. Пожалуйста, оставьте ваше имя, номер и время, когда вы звонили, и я перезвоню, как только смогу».

Я не помню, что точно сказала, потому что очень нервничала, но не думаю, что что-то сильно глупое. Основной смысл был в том, что он оставил свою кредитку и может прийти за ней до закрытия, и что он должен спросить меня.

«Готово. С этим покончено. Фух. Теперь начинается ожидание. Как я переживу эту смену?»

Соня улыбалась.

— Видишь, это было не так уж и плохо! Удачи, сучка. Я пошла.

Соня поцеловала меня в щеку, прихватила сумочку и пошла к двери. Я знала, что она хотела пробежаться по магазинам, чтобы принарядиться для сегодняшнего свидания с Томом.

— Не могу поверить, что ты меня бросаешь. Повеселись, — сказала я улыбаясь.

— Ты тоже. Позвони, если удастся поцеловать его. Пока-пока! — Соня подмигнула и ушла.

***

После обеда посетителей было мало, зато к ужину они хлынули толпой. Все диванчики и столы были заняты, заказы шли один за другим, и это, казалось, должно было отвлечь меня от мыслей о Седрике. Однако только о нем я и думала, и каждый раз, когда тренькал колокольчик над дверью, мое сердце на секунду замерло.

«Может, Соня нашла не тот номер, и Седрик до сих пор не знает, что оставил здесь карту. Может он и не придет сегодня вечером».

Примерно в половине шестого я взяла перерыв, чтобы перекусить. Преимущество работы в закусочной - можно выбрать на ужин все, что захочу. Хотя это может быть и минусом, в зависимости от того, как посмотреть. Обычно я брала салат с жареной курицей, но сегодня я собиралась заесть стресс, поэтому нагрузила поднос сэндвичем «Рубен» с заправкой «Тысячи островов», банановым молочным коктейлем и шоколадным тортом с кремом.

Я села рядом с одним из наших постоянных посетителей, мистером Шортом (англ. «short» - низкий), который, по иронии судьбы, ростом был под два метра. Остальные посетители за глаза называли его Большой Птицей. Знай об этом мистер Шорт, то счел бы это забавным, он был очень хорошим человеком.

— Здравствуйте, мистер Шорт, не возражаете, если я присоединюсь к вам? — Я вздохнула и, прежде чем он успел ответить, села, потому что мы сидели вместе много раз, когда он приходил на обед в мою смену.

Мистер Шорт был ветераном войны во Вьетнаме и вдовцом. Поскольку его дети жили в разных штатах, закусочная стала для него вторым домом. Здесь он завтракал, обедал, ужинал, и когда я работала, мне нравится составлять ему компанию.

— Как дела сегодня вечером, Эллисон? Рад видеть тебя здесь за ужином. — Мистер Шорт посмотрел на мой поднос, полный еды, и приподнял бровь.

— Не то, что я обычно ем, верно? – рассмеялась я.

— Да уж.

— Сегодня я немного не в себе из-за кое-чего, поэтому думаю, что еда поможет успокоить нервы. — Я откусила от сэндвича огромный кусок и снова взглянула на дверь.

«Сейчас не самое подходящее время для прихода Голубоглазого красавца».

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросил он.

— Нет, нет. Я в порядке, правда, — я сделала большой глоток своего коктейля.

Мистер Шорт открыл газету.

— Готова к гороскопу?

Мы с мистером Шортом часто вместе проверяли наши гороскопы, и он всегда читал мне мой.

— Ага, давайте.

— Сегодня вы можете получить весточку от друга с карьерным советом или вдохновением для нового хобби. Как бы то ни было, Близнецы, друг будет играть значительную роль в вашей жизни, открывая возможности для бизнеса, — читал мистер Шот, а я внимательно слушала, откусывая еще один огромный кусок сэндвича.

— Интересно. Буду иметь в виду.

Мистер Шорт жестом показал, что я испачкалась соусом, и я вытерла рот салфеткой.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Эллисон?

— Ага, — сказала я, с набитым ртом, и снова вытерла его.

Я не могла признаться мистеру Шорту, что нервно жду того, кто, вероятно, никогда не появится. Он счел бы это глупым.

***  

Примерно после десяти толпа посетителей поредела, и в закусочной осталось всего несколько человек. Мне еще нужно было убраться и пополнить запасы на следующее утро, но по большей части работа была окончена.

Я закончила протирать последний пустой стол и достала метлу из чулана, чтобы подмести пол за прилавком. Из колонок разносилась «Схожу с ума» Пэтси Клайн. Я и правда сходила с ума. Я чувствовала себе такой дурой, глядя на дверь каждые тридцать секунд сегодня. А ведь вполне возможно, что появление Седрика ничего бы не изменило - он бы пришел, забрал свою карточку и так же быстро ушел, возвращаясь обратно к своей космополитической жизни.

«Так почему же я, даже понимая это, все равно одержима им? В моей жизни чего-то не хватает и поэтому я придумала себе драму? Я просто выдумала, что он чем-то важен для меня?»

Подметая пол, я вспоминала прошедшие месяцы: как сильно я скучала по матери и как плохо закончились отношения с Нейтом. Я была сосредоточена исключительно на своих проблемах, пока не отвлеклась на голубоглазого красавца Седрика. По крайней мере, благодаря этому я теперь знала, что снова могу чем-то или кем-то увлечься.

Без пяти одиннадцать настала пора закрываться. Макс и официантка, которая работала в позднюю смену, всегда уходят вместе, поэтому я выключила неоновую вывеску «Открыто» на окне, взяла пальто и, глядя на фонари, стала ждать, когда из кухни выйдет Макс. Я слышала, как он домывает кастрюли и сковороды, но это были единственные звуки в закусочной, от чего мне становилось немного жутковато. Мне не терпелось убраться отсюда, вернуться домой и принять горячую ванну.

«Сегодня я столько энергии потратила впустую», - стоя у двери, подумала я и поежилась от сквозняка.

Последний поезд отправлялся в одиннадцать двадцать, так что мне хотелось, чтобы Макс поторопился.

Я закрыла глаза, представляя, как хорошо будет в горячей ванне, а когда открыла, у входа в закусочную остановилась серебристая Audi.

Глава 6

Седрик

Я просидел за деловым ужином больше двух часов и не смог бы повторить ничего из сказанного там. Я бессмысленно кивал и не притрагивался к скотчу, поскольку хотел быть трезвым сегодня вечером, на случай, если у меня получится добраться до закусочной до их закрытия. Я бы предпочел прямо сейчас ехать по шоссе на север, но не мог убраться отсюда, даже ради спасения своей жизни.

Получив голосовое сообщение от Эллисон о том, что оставил кредитку в «Звездной пыли», я бросился в офис взволнованный, окрыленный и полный решимости вернуться в закусочную сразу по окончанию работы. Однако этому не суждено было случится. Оказалось, я забыл о ранее запланированной важной встрече с клиентом и последующем ужине, и вспомнил об этом только когда вошел в офис и увидел паникующую Джули.

Спортивный ведущий Скотт Эллис уже ждал в конференц-зале и выглядел не слишком счастливым. К счастью, я был мастером по убалтыванию и умасливанию. Я предложил Эллису взять комиссию ниже, чем он платил своему нынешнему агенту, и гарантировал, что смогу договориться о более высокой зарплате для него. У меня уже была назначена встреча с руководством телеканала, которое уже были моими должниками, после того как я помешал другому моему клиенту подать на них в суд за нарушение контракта. Я знал, что более высокая зарплата сработает, и я знал, что Эллис станет моим клиентом до конца недели.

Чтобы отпраздновать наше соглашение и еще больше задобрить, я пригласил Скотта и его жену Морин в ресторане «Рут Крис Стейк-хаус».

Была уже половина десятого вечера, и я знал, что мне нужно закончить все в ближайшее время, чтобы пойти домой, сменить деловой костюм и успеть добраться до закусочной. Но когда я уже собирался придумать предлог и уйти, появилась Карин. По-видимому, она позвонила Джули, чтобы узнать, где мы находимся, и решила присоединиться к нам. Карин работала со Скоттом на той же телестанции и, должно быть, думала, что ее присутствие поможет. Жаль она не знала насколько все усложнила.  

— Привет, детка. Привет, Скотт, Морин, — сказала Карин, подходя к нам с важным и немного надменным видом.

Она попросила у официанта дополнительный стул и уселась рядом со мной.

— Карин, какой приятный сюрприз, — солгал я с фальшивой улыбкой.

— Я не знала, что вы вместе, — - сказала Морин, глядя на ухмыляющегося мужа.

Карин не особо ее жаловала. На телеканале она была известна своим властным характером на собраниях персонала и выдвижением идей, с которыми руководство не всегда соглашалось по этическим соображениям.

Я проигнорировал вопрос Морин о наших отношениях и повернулся к Карин, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Детка, жаль, что ты не приехала раньше. Утром у меня ранний рейс в Нью-Йорк, и я как раз собирался извиниться, так как мне нужно подготовиться к встрече в WANY.

Я солгал, поскольку не знал, что еще делать. Мне не нравилось врать ей, но мысль о том, что упущу возможность встретиться с Эллисон, которая ждала меня, убивала. Если бы я все пустил на самотек, то, зная Карин, длинная ночь превратилась бы в бесконечную. Завтра мне придется придумывать историю о том, что встречу в Нью-Йорке внезапно отменили, но я разберусь с этим позже.

Карин вытаращила глаза.

— WANY! Ты собираешься поговорить с ними о вакансии ведущей, той, которую я хочу?

На следующей неделе у меня действительно запланирована встреча, чтобы обсудить Карин и других моих клиентов в WANY, а значит и ложь не была стопроцентной. На самом деле, моя выдумка была почти гениальной, поскольку настоящая встреча на следующей неделе будет выглядеть как перенос вымышленной.

— В общем-то, да, это в повестке дня, Карин.

Я посмотрел на Скотта, понимая, что Карин не следует обсуждать переход в другую компанию в присутствии своего нынешнего коллеги. Это была моя вина. Я не хотел подвергать опасности работу Карин, даже если бы знал, что у нее действительно не было шансов занять позицию ведущей в Нью-Йорке. Честно говоря, у меня было два более подходящих клиента, и именно их кандидатуры я намеривался продвигать.

Карин погладила меня по плечу.

— Милый, я полностью понимаю, что нужно уйти. Не могу поверить, что не знала, что ты собираешься завтра летать В Нью-Йорк, но ужасно рада, — она исполнила небольшой победный танец и легкомысленно притопнула ногой, — что ты это сделаешь.

— Спасибо, детка. Оставайся, веселись, — сказал я.

Я я встал из-за стола, пожал руку Эллису и дружески поцеловал Морин в щеку.

— Спасибо за отличную встречу, Скотт. Я уверен, что это начало хороших рабочих отношений. Я позвоню тебе позже на этой неделе, как только у меня будет возможность поговорить с парнями из руководства канала. Я чмокнул Карин, положил восемьсот долларов наличными, которые должны более чем покрыть счет, и вышел.

«Слава богу, наконец-то!»

Мне стало легче дышать, когда я вышел на оживленную улицу и подставил лицо холодному ветру. Я был чертовски счастлив, что успел выбраться вовремя.

У меня не оставалось времени вернуться в квартиру и переодеться, поэтому придется предстать перед Эллисон одетым так же, как и в первый раз. Теперь она определенно вспомнит меня. Я не знал, что чувствовал по этому поводу, учитывая то, как вел себя в тот день.

В двадцать минут одиннадцатого я завел свою Audi и помчался по трассе I-93.

«Если повезет, успею вовремя».

Проезжая мимо сломанной Toyota Corolla, я подумал, что в любой другой вечер остановился и помог бы бедолаге. Но не сегодня... не сегодня.

Без пятнадцати минут одиннадцать я был почти у цели. Сердце в предчувствии скорой встречи с Эллисон заколотилось в груди. Я продолжал ехать, сосредоточившись на воспоминании о ее красивом лице.

Спустя пять минут я свернул с главной магистрали и поехал по переулкам, подспудно замечая черные и оранжевые огни, украшающие к Хэллоуину дома и магазины на Мэйн Стрит.

Я мог видеть «Звездную пыль» вдалеке, но знак «Открыто» на окне закусочной уже не светился.

«Твою мать!»

Я остановился прямо напротив входа, быстро отстегнул ремень безопасности и выбрался из машины. Захлопнув дверцу, я поднял глаза, я увидел Эллисон – она стояла за витриной лицом ко мне и была похожа на куколку в своем коричневом облегающем пальто, розовой вязаной шапочке и с раскрасневшимися щеками.

«Великолепна!»

Колокольчик тренькнул, когда я открыл дверь и столкнулся с Эллисон лицом к лицу. Несколько секунд я молча стоял перед ней в благоговейном трепете, прежде чем заговорить.

 

— Привет… эм, извините, что я так поздно. Я Седрик. Вы звонили по поводу кредитки, которую я оставил сегодня…

 Я не мог перестать смотреть ей в глаза. Они были такими уникальными и уже знакомыми.

— Привет. Да, это я оставила сообщение. Ничего страшного, теоретически мы еще не закрыты. Я жду, когда Макс – владелец закусочной, закончит. Я принесу вашу кредитку.

«Похоже, она нервничает».

— Не торопитесь.

«Что за глупость! Почему бы ей не спешить уйти отсюда? Ее смена уже закончилась».

Я смотрел, как Эллисон шла за стойку к кассе. Она была идеального роста: около метра семидесяти: не слишком высокой, но и не низкой, и на ней были светло-бежевые угги. Должно быть, она уже переобулась и собиралась уходить, а я доставляю ей неудобство. Она выглядела уставшей, пока рылась в бумагах и папках возле кассы. Я слышал, как она шепчет сама себе. Мне показалось, что я услышал тихое: «Бля!».

Я шагнул к ней.

— Все в порядке?

— Нет…э-э.. не совсем. Коллега сказала, что оставила вашу карточку в этой папке, а ее здесь нет. Боюсь, мне придется позвонить и узнать, куда она ее положила.

Я улыбнулся, желая, чтобы она расслабилась.

— Не беспокойтесь… она же должна быть где-то здесь, верно? И я никуда не спешу. Пожалуйста, не торопитесь, Эллисон.

«Кредитка — последнее, что меня волновало. Даже если сейчас она на пути в Нигерию, мне все равно».

В этот момент из кухни вышел пожилой темноволосый усатый мужчина, похожий на Супер Марио, одетый в пальто, шляпу и с газетой под мышкой.

— Готова идти, Эл? – спросил он.

 «Это, должно быть, Макс».

— Макс, если не возражаешь, я сама закрою дверь. Этот посетитель сегодня оставил свою кредитку здесь, и я не знаю, куда Соня ее положила. Я только что звонила ей на мобильный, а ответа нет, так что я поищу ее.

— Без проблем. Ты ведь знаешь, как запереть дверь, да? – спросил Макс. Очевидно, он доверял Эддисон, поскольку не выглядел обеспокоенным.

— Ага… я уже не раз сама закрывалась. Спасибо.

Колокольчик прозвонил Максу на прощание, когда он вышел из закусочной, оставляя нас с Эллисон наедине.  

«Мы наедине».

Это был мой единственный шанс познакомиться с ней. Сейчас или никогда. Надеюсь, она так и не найдет эту чертову карточку.

— Седрик, мне очень жаль. - Эллисон быстро посмотрела на меня, роясь в шкафах и ящиках. - Соня хотела положить ее в безопасное место, но, видимо, это не сработало.

Ее щеки покраснели. Она действительно была очень расстроена. Хотел бы я сказать ей, что просто счастлив из-за потери карты, но если скажу это, то, скорее всего, поеду обратно в город на заднем сиденье полицейской машины.

— Эллисон, все в порядке. Пожалуйста, не беспокойтесь. Вы не возражаете, если я сяду, пока вы ищете? – спросил я.

— Да. Пожалуйста. Принести вам кусок торта или чего-нибудь еще?

– Кусочек торта, если можно.

Торт действительно был не плохой идеей.

– Яблочный или кокосовый? - Эллисон приоткрыла дверь на кухню, ожидая моего ответа с самым милым выражением на ее прекрасном лице.

Сердце замерло и пропустило удар, прежде чем помчаться вскачь.

— Э-э… кокосовый. Спасибо.

«Может ли эта ночь стать еще лучше, теперь, когда есть еще и торт?»

Эллисон вышла из кухни с маленькой тарелкой, на которой лежал огромный кусок под щедрым слоем взбитых сливок и вишенкой сверху.

— Вот, пожалуйста, — она улыбнулась и поставила торт передо мной.

— Спасибо.

 Я снова уставился на Эллисон на несколько секунд, но в этот раз она тоже уставилась на меня, медленно отодвигая руку от тарелки. Это напомнило мне о той неловкой паузе, которую мы пережили, когда я впервые был в закусочной.

«Боже, я просто хочу схватить ее и вдохнуть запах ее волос!»

 Хорошо, что Эллисон не могла читать мои мысли, потому что если бы могла, то этот торт был бы у меня на лице, а вишенка в заднице.

Эллисон внезапно отошла от столика.

— Я попробую снова позвонить Соне.

Она взяла iPhonе, нашла нужный номер, и на этот раз дозвонилась. Я смотрел на нее и слушал, уплетая торт.

— Соня! — крикнула она. — Куда, черт возьми, ты положила кредитную карту? Я посмотрела… Ее там нет! Ты сказала, что зеленая папка... На верхней полке? А, полка в кладовой... Черт, хорошо... Да, он... Позже, я не могу сейчас... Хорошо, спасибо.

Она повесила трубку и побежала на кухню.

Когда она вышла, то одарила меня широкой улыбкой, продемонстрировав свои идеальные зубы.

 — Седрик, мне очень и очень жаль. Оказывается, она оставила ее в зеленой папке, но это была другая зеленая папка в другом месте. В любом случае, простите, пожалуйста, за путаницу.

Эллисон протянула мне карточку, и наши руки соприкоснулись. От ощущения ее кожи на кончиках моих пальцев по позвоночнику пробежала дрожь, и я на миг словно оказался где-то в другом месте.

— Пожалуйста, не извиняйтесь, Эллисон. Сидеть здесь и наслаждаться тортом - лучшая часть моего дня. И это я должен извиниться перед вами за то, что заставил искать кредитку, хотя оставить ее здесь было моей глупой ошибкой.

— Ну, все получилось, вроде.

— Получилось.

Я замолчал, потерявшись в ее огромных зеленых глазах.

— Эллисон, надеюсь, у вас есть безопасный способ добраться домой сегодня вечером... Уже довольно поздно.

— Вообще-то я обычно иду пешком на вокзал с Максом... Подождите, который час? - она посмотрела на часы. – Черт!

— Что случилось?

— Последний пригородный в 11:20. Сейчас 11:25. Я опоздала, — сказала она, вздохнув.

— Ну, очевидно, это моя вина. Пожалуйста, позвольте мне отвезти вас домой. Где вы живете?

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».

- Я живу в пригороде, в Малдене. Это примерно в получасе езды отсюда. Вы уверены? Я могу вызвать такси.

— Ни за что. Вы здесь из-за меня, и это на самом деле мне по пути. Я живу в городе.

— Я догадалась.

— Вы догадались, что я живу в городе, как так? – с любопытством спросил я, не в силах оторвать глаз от ее пухлых губ.

— Ну, вы хорошо одеты, как бизнесмен из Бостона. Я имею в виду... э-э... Я помню, как вы пришли сюда в первый раз, — застенчиво сказала Эллисон.

«Черт! Значит, она запомнила меня как «парня с чаевыми».

Мне нужно было быстро подумать, а потом я солгал:

— Мой клиент живет здесь недалеко, поэтому я зашел в закусочную выпить кофе.

Эллисон обыскала свою сумку, ища ключи.

— Готовы идти? — спросила она.

— Абсолютно.

«А-Б-С-О-Л-Ю-Т-Н-О!»

Я вышел первым и смотрел, как Эллисон выключила свет, заперла дверь закусочной и несколько раз подергала ручку, проверяя.

На ходу отключив сигнализацию машины, я остановился с пассажирской стороны, поджидая Эллисон.

С обворожительной улыбкой она забралась в автомобиль, и я, аккуратно закрывая дверцу, снова задался вопросом: как же так мне чертовски повезло сегодня?

Глава 7.1

Эллисон

«Охренеть. Это действительно происходит?»

Седрик сел на водительское место, включил подогрев сидений и завел машину. Он пах так невероятно, что я могла бы умереть от счастья прямо здесь, опьяненная его ароматом: смеси из мускуса, сандалового дерева и кожи.

Седрик был в точности каким, как я его запомнила, только с небольшой щетиной на подбородке, что делало его еще сексуальнее. В нем была грубость, прямо противоречащая деловой одежде. Смею сказать, он самый красивый мужчина из всех, что я видела.

Когда он взялся рычаг переключения передач, прядь волос упала ему на лоб, и я чуть не умерла.

На Седрике не было пиджака. Его пурпурная приталенная рубашка подчеркивала мускулистую грудь, и даже подтяжки, которые вряд ли добавляли сексуальности любому другому мужчине, смотрелись на нем горячо. Мне вдруг захотелось щелкнуть ими ему по груди.

Я обернулась и увидела, что его пиджак был брошен на заднее сиденье вместе с бутылкой вина.

«Интересно, с кем он собирался пить вино?»

Меня бросало то в жар, то в холод от возбуждения. Я вспотела и чувствовала пульсацию между бедер. Похоже, я совсем не могла контролировать свое тело.

Седрик первым нарушил молчание.

— Итак, ты вспомнила меня, а? — спросил он многозначительно низким мягким голосом, повернулся и окинул меня сексуальным взглядом, прежде чем снова взглянуть на дорогу.

— Ну, тебя было трудно забыть… ты оставил довольно большие чаевые, — пояснила я, не желая раскрывать истинные причины, которые не имели ничего общего с деньгами, а заключались лишь в том, что я считала его незабываемым.

Седрик, казалось, засомневался, покачал головой и сказал:

— Ага… кажется оставил. Я немного торопился, поэтому оставил то, что было в бумажнике.

— Что ж, спасибо. Это действительно было очень великодушно и скрасило мой день. Никогда в жизни я не получала таких больших чаевых, и я хотела поблагодарить, но ты так быстро ушел. Я разделила деньги с Долорес, поскольку формально это был ее стол с самого начала. Долорес действительно крутая и забавная. Она добавляет веселья в будничную работу…

Я быстро оборвала себя.

«Боже, я лепечу, как идиотка».

— Что ж, я действительно рад, что скрасил твой день, — Седрик улыбнулся и взглянул на меня.

— Еще раз спасибо.

Засмущавшись, я отвернулась к окну, но, заметив краем глаза, что Седрик смотрит на меня, снова повернулась.

— Итак, Эллисон, ты давно работаешь в закусочной? — Он ненадолго отвел взгляд к дороге, когда выезжал на шоссе, а потом вернул обратно ко мне.

Мне так нравилось наблюдать, как он водит.

— Всего несколько месяцев. Просто пережидаю, когда смогу возобновить учебу в «Симмонс». В будущем я очень хочу работать с детьми с ограниченными возможностями. Это действительно моя страсть.

— «Симмонс» — отличная школа. И твоя будущая профессия очень почетная. Почему ты именно ее выбрала?

Он переключил передачу и продолжил смотреть то на меня, то на дорогу.

— Ну, я очень люблю детей, и однажды летом, когда я была вожатой в детском лагере молодежной волонтерской организации YMCA, я сдружилась с маленькой девочкой с синдромом Дауна. Родители сразу после рождения отдали ее на усыновление, поэтому она временно жила с приемными. Меня тоже удочерили, поэтому я еще больше привязалась к ней. Я была очень расстроена, когда ее перевели в другую семью за городом, и мы до сих пор переписываемся. С того лета я захотела работать с детьми с особыми потребностями. Несмотря на то, что я не могу позволить себе учиться в Симмонском университете прямо сейчас, я надеюсь найти способ поработать по будущей специальности.

Седрик медленно кивнул, словно думал, что сказать дальше.

— Я думаю, это потрясающе. И отдаю тебе должное за это.

— Спасибо.

Он замолчал, облизнул губы, его лицо стало серьезным.

— На самом деле я не очень многим говорю об этом вот так при первой встрече, но у моей младшей сестры Кэлли… аутизм. Сейчас ей двадцать четыре, но во многом она очень похожа на маленькую девочку. Когда ей поставили диагноз, аутистов было не так много, а теперь примерно один из пятидесяти детей страдает аутизмом. Так что люди, которые могут с ними работать, действительно нужны. — Седрик замолчал, чтобы совладать с собой, и я была застигнута врасплох тем, насколько эмоциональным он стал, говоря о своей сестре. — Моя сестра… она… особенная.

— Ничего себе, твоя сестра может говорить? - спросила я и улыбнулась, когда поняла, что ее зовут Кэлли Каллахан.

— Да, в некоторой степени. Она может просить о простых вещах. Она умеет читать, но у нее нет способности разговаривать, как мы с вами. Она полностью зависит от моей матери, и каждый день кто-то приходит на несколько часов, чтобы помочь ей ухаживать за Кэлли. На самом деле они ходят с ней на работу, где сестра помогает сортировать книги в местной библиотеке, что довольно круто.

Можно было сказать, что Седрик очень гордился сестрой, но также немного грустил по этому поводу.

Нежное выражение его лица заставило меня схватить его за руку.

— Она кажется замечательной. Уверена, ее присутствие в твоей жизни позволяет взглянуть на многое по-другому.

— Несомненно. Мы, нейротипичные люди, принимаем многие вещи как должное, – улыбнулся Седрик.

— Я бы с удовольствием поработала с аутичными детьми.

Седрик почесал подбородок.

— Хмм. Есть агентство, предоставляющие услуги, которые получает Кэлли. Они работают как с детьми, так и со взрослыми. Могу попросить маму связаться с сотрудником отдела кадров и отправить тебе его контакт по электронной почте. Мама жалуется, что люди, которые работают с Кэлли, постоянно меняются. Судя по всему, у них текучка персонала. Возможно, они захотят кого-нибудь нанять. Мы с тобой можем обменяться адресами электронной почты.

«Да!»

— Это было бы замечательно, Седрик. И правда много значит для меня.

Поразительно, что он предложил помощь, хотя мы знакомы меньше часа.

— С удовольствием. Хотел бы я сказать, что у меня такая же приносящая пользу работа. Моя профессия... ну, она такая поверхностная.

Он покачал головой и взглянул на меня.

— Чем ты занимаешься? — спросила я, поскольку очень хотела узнать.

Седрик молча смотрел на меня с озорной улыбкой, словно не решаясь ответить, а затем закатил глаза и произнес:

— Я агент по поиску талантов. Мои клиенты в основном тележурналисты, ведущие и репортеры. Наше агентство ведет от их имени переговоры по контрактам, а также мы консультируем новостные телестанции.

— Это звучит здорово на самом деле. То есть, вы представляете таких людей, как Кэти Курик (п.п.: американская телеведущая, журналист и продюсер, стала первой женщиной в истории, которая в одиночку вела главные вечерние выпуски новостей)? – спросила я.

Седрик рассмеялся.

— Вроде таких, как она… но не ее конкретно. Временами это может быть здорово. Но в действительности это беспощадный бизнес.

— Как же так?

Мне было любопытно.

— Ну, иногда случается, что твои клиенты борются за одну и ту же работу, и нужно заставить их поверить, что ты на стороне каждого, иначе они могут уйти в другое агентство. Но в тоже время ты хочешь, чтобы один из них получил должность, потому что агент получает комиссию с их зарплаты. Есть еще консалтинг: это когда ты приходишь к руководству телестанции и говоришь, например, какому репортеру нужно похудеть или какой ведущий становится слишком стар для целевой аудитории. – Седрик поглядел на меня, ожидая ответа.

— Ты прав. Это звучит противно, — улыбнулась я.

Он кивнул, и мы оба засмеялись.

— Ага.

Я продолжила расспрашивать Седрика о его работе, а потом каким-то образом перешла к рассказу о самых колоритных посетителях закусочной.

Мы много смеялись, разговор журчал ручейком, но в какой-то момент он иссяк. Когда Седрик снова облизнул губы, мне пришлось быстро отвернуться: он увидел, как я на него таращусь.

— Кстати, — сказала я, нарушая тишину. — Тебе нужно свернуть на тридцать второй съезд, чтобы добраться до моего дома.

Я взглянула на часы, желая, чтобы время хоть немного остановилось. Мне хотелось, чтобы я жила где-нибудь подальше, чтобы побыть подольше с Седриком в машине.

— Хорошо. Ты живешь одна?

— Нет. Я живу с Соней — официанткой, которая сегодня тебя обслуживала в закусочной. Мы с ней познакомились через сайт электронных объявлений «Крейгслист». Она искала соседа, и, к счастью, нашла. Мы с ней очень хорошо ладим.

— «Крейгслист?» Тебе повезло, что она не оказалась убийцей.

Мы засмеялись.

— Без шуток.

Еще немного помолчав, Седрик выключил подогрев и посмотрел на меня.

— Не хочу показаться назойливым, но ты упоминала, что тебя удочерили? Ты выросла здесь, в Бостоне?

— Да. Я всегда жила здесь. Мама удочерила меня, когда ей было за сорок. Она никогда не была замужем, но всегда хотела ребенка. Ей действительно повезло, поскольку в те дни усыновления родителями-одиночками были редкостью. Но мама была профессионалом с хорошим соцпакетом и хорошо зарабатывала, поэтому у них не было причин отказывать ей.

— Чем она занимается?

— Ну, до выхода на пенсию она работала в мэрии. Она скончалась около года назад.

Седрика внезапно помрачнел и ненадолго замолчал, а затем резко вздохнул, отчего я вздрогнула.

— Ох, мне так жаль, Эллисон. Я потерял отца. Я знаю, как это тяжело, —- сказал он, нахмурившись.

У меня защемило сердце из-за того, что он тоже пережил потерю родителя.

— Спасибо. Я была единственным ребенком. Так что, это было тяжело, — призналась я, сдерживая слезы.

Седрик посмотрел на меня, а затем отвернулся, молча глядя на дорогу. Судя по выражению лица, он, казалось, был искренне поражен тем, что я открыто призналась в том, что одинока.

Он снова повернулся ко мне.

— Эллисон... у тебя нет других родственников?

— Ну, моя тетя Ирен, я зову ее Рини, живет на севере штата Нью-Йорк. У нее есть сын, но кузен Артур… он немного чудила, – я закатила глаза.

Седрик откинул голову назад и затрясся от смеха, услышав, что я употребила этот термин.

— Старый добрый кузен Артур-чудила… Мне нравится.

Я впервые слышала его смех, он был глубоким и мягким.

— Да, кузен Артур, — улыбнулась я. — Ему тридцать пять лет, у него неизлечимое акне и он проводит большую часть дней, играя в видеоигры и общаясь онлайн с другими трекерами (прим. поклонники сериала «Звездный путь»). Это моя ближайшая родня. Он подрабатывает в магазине комиксов, а остальное время сидит на шее у моей тети. Поэтому, по большому счету, я сейчас одна на этом свете, хотя и не чувствую этого, поскольку у меня есть замечательные друзья.

— Вот и хорошо. Рад это слышать это. — Седрик улыбнулся.

— Эм... мой съезд будет следующим. — Я указала на зеленый знак магистрали, который указывал, что мы находимся в четверти мили от моего района.

Я была подавлена тем, что наша поездка подходила к концу, но ничего не поделать. Не могла же я пригласить Седрика зайти. Или могла?

«Боже, как я этого хочу!»

Седрик съехал с магистрали, и я направила его по переулкам Малдена.

— Здесь поверни налево, это моя улица.

— Симпатичный район, — сказал он, глядя в окно.

— Да, он семейный, поэтому здесь довольно безопасно. Припарковаться можно прямо здесь, — я указала на площадку перед зеленым домом на две семьи, в котором я жила на втором этаже.

Седрик припарковал машину и затем удивил меня, когда полностью заглушил мотор. На улице было тихо, за исключением гудка поезда вдалеке.

Мы сидели молча несколько секунд, а затем Седрик повернулся ко мне. В свете уличного фонаря его голубые глаза светились. Казалось, он хотел что-то сказать, но медлил.

— Надеюсь, это не слишком личное, но знаешь ли ты что-нибудь о том, откуда родом? — наконец спросил он.

Это застало меня врасплох.

— Ты имеешь в виду моих биологических родителей? — уточнила я.

Седрик кивнул, ласково глядя мне в глаза, и прошептал:

— Да.

Вопрос удивил меня, поскольку мы только что познакомились, но я чувствовала себя с ним достаточно комфортно, чтобы быть открытой.

— Ничего. Мама говорила, что это было закрытое усыновление, поэтому найти женщину, которая меня родила, будет очень сложно. Но я и не пыталась. Я не хотела задеть чувства мамы, и, честно говоря, она была моей настоящей матерью во всех отношениях.

Это была правда. У меня не было желания встречаться с человеком или людьми, которые отдали меня. Моя мать была для меня всем, и я никогда не чувствовала себя ущемленной до тех пор, пока она не умерла.

Седрик опустил взгляд на свои туфли, размышляя над моим ответом, а когда снова посмотрел на меня, то его глаза, казалось, смотрели прямо в мою душу.

— Теперь, когда ее не стало, у тебя другие чувства насчет этого?

Я оторвалась от его пристального взгляда и на мгновение задумалась.

— Честно говоря, не знаю. Мамы не стало чуть больше года назад, и думаю, что моя биологическая мать или биологические родители, вероятно, уже нашли бы меня, если бы им было интересно… И если они никогда не хотели меня найти, то я определенно не хочу их искать тоже. Так что, я и дальше лучше буду одна. Надеюсь, когда-нибудь я создам свою семью, понимаешь?

Седрик медленно кивнул, впитывая мой ответ, затем сказал тихим голосом.

— Уверен, когда-нибудь ты станешь чудесной мамой.

Его успокаивающий голос и слова вызвали у меня столько эмоций, что по спине пробежал холодок. Мне хотелось, чтобы каким-то чудом именно Седрик когда-нибудь подарил мне семью. Мои чувства к нему росли каждую наносекунду, и было странно чувствовать себя так близко к человеку, которого только что встретила.

— Спасибо. — Я улыбнулась, надеясь, что мы перестанем обсуждать мою жизнь. Мне было некомфортно говорить о моих биологических родителях, казалось, этим я оскорбляю свою единственную настоящую мать. Я никогда не могла понять, как можно отказаться от собственного ребенка.

— Не могу поверить, что все эти годы мы жили в одном городе и никогда не пересекались, — сказала я, меняя тему.

С озорным взглядом Седрик рассмеялся. Он посмотрел вниз и покачал головой.

— Думаю, это к лучшему. В детстве я был немного панком. Тогда бы я тебе не понравился.

— Да неужели?

Я просто не могла отвести от него взгляд, и сейчас на лице Седрика появилась загадочно-озорная ухмылка.

«Боже, он необыкновенно красив».

— Я не шучу, — продолжал он, — только теперь я понимаю, что в детстве был придурком. С завидной регулярностью устраивал драки и разбивал окна. Друзья шутили, что в этом виновато мое полное имя. Из его заглавных букв складывается слово, которое значит на сленге в том числе «драчун» и «задира».  

Седрик на мгновение посмотрел на меня, ожидая реакции, а затем расхохотался.

Я покачала головой и засмеялась.

— Это как?

— Мое второе имя на «О». Поставь его между заглавными буками моего имени и фамилии и поймешь, – он усмехнулся.

Я сделала, как он велел и опять рассмеялась.

— Что ж, это имеет смысл. — И тут до меня кое-что дошло. — Подожди, твое среднее имя на «О»? У меня тоже!

У Седрика отвисла челюсть.

— В самом деле?

Я кивнула и усмехнулась.

— Офелия.

Его глаза расширились и сверкнули от удивления.

— Эллисон, ты, черт возьми, шутишь?

— Нет. Что не так с Офелией?

— Абсолютно ничего. Красивое имя. Но когда я назову свое...

— Какое? Оскар? Омар? О'Шонесси? Оби Ван Кеноби? Скажите мне! —  я засмеялась, напряженно ожидая.

Седрик положил руку мне на подголовник и пододвинулся ближе, что испугало меня. Я чувствовала его дыхание возле своего лица, когда он сказал.

— Эллисон, твое второе имя Офелия...

— Только не говори, что и твое тоже, — пошутила я.

— Не Офелия, но…

— Но что?

— Никогда не угадаешь.

— Тогда подскажи.

Он потер подбородок и улыбнулся.

— Оно тоже из Шекспира.

Я догадалась и у меня отвисла челюсть.

— Отелло? Неужели Отелло?

— Вот именно.

Это и правда было необычно и забавно.

— То есть мы оба названы в честь героев Шекспира? – я ошарашено уставилась на него, а потом засомневалась: — Ты меня просто разыгрываешь?

Седрик рассмеялся.

— Это так кажется, но нет. Клянусь жизнью отца.

Теперь я знала, что он говорил серьезно. Никто не будете клясться чужой жизнью.

— Ничего себе, - сказала я.

Седрика, похоже, тоже позабавило это совпадение.

— Это точно. Мой отец был большим поклонником Шекспира и настаивал на том, чтобы мое второе имя было Отелло. Настольная игра «Отелло» тогда тоже была довольно популярной. Почему-то он подумал, что это самое крутое имя. На самом деле все началось как шутка. Мама была категорически против, и однажды они с отцом поспорили, она проиграла пари и Отелло стало моим вторым именем.

— Возможно, это знак, что нам было суждено встретиться? - сказала я, сразу же сожалея о таком двусмысленном комментарии.

Седрик улыбнулся, блеснув белыми зубами.

— Согласен, Эллисон Офелия.

С ним было так удивительно легко говорить. Я не хотела, чтоб эта ночь заканчивалась, но и пригласить его к себе тоже не могла.

Седрик включил свет в салоне и наклонился ко мне, чтобы открыть бардачок.

Я стала горячее сиденья с подогревом под моей задницей, когда волосы Седрика оказались в дюймах от моего носа. А когда он задел меня рукой, начала фантазировать о том, какого это почувствовать их на моем теле. 

Он лихорадочно что-то искал и наконец достал из бардачка ручку. Там же я заметила пачку сигарет. Странно, он не был похож на курильщика, и я не почувствовала никакого запаха. Вернее запаха табака. А что касается его одеколона…

«Ммм... похоже это Cool Water».

— У тебя в сумке есть листок бумаги?

— Сейчас гляну.

Я открыла сумочку, перекопала весь хлам: лак для волос, жвачку, газовый баллончик, кошелек, мелочь, но не нашла даже клочка бумаги.

 

— Хорошо, не беспокойся. Мой телефон разрядился, иначе я бы записал все туда. Ну-ка, дайте мне свою руку.

Я положила ладонь на его руку, и он аккуратно написал на ней номер мобильного телефона и адрес электронной почты. Его рука была большой, грубой и теплой. Волна тепла прошлась по моему телу, когда он медленно выдохнул, и я кожей ощутила его горячее дыхание.

Я не хотела, чтобы он перестал писать, не хотела, чтобы он меня отпускал. Однако он сделал это, но не раньше, чем сжал мою руку на прощание.

Затем он просто пристально смотрел на меня несколько секунд своими голубыми, как лед, глазами, и мои соски затвердели.

я откашлялась,

— Давай тоже напишу, как со мной связаться, — дерзко сказала я, схватив его ладонь.

Седрик передал мне ручку, которая немного дрожала, пока я писала свой номер телефона и почту. Могу поклясться, что его большой палец намеренно коснулся моей руки, прежде чем я нехотя отстранилась.

Седрик выключил свет в салоне, и мы несколько секунд просидели молча в темноте.

— Ну, — начал Седрик, — было действительно здорово поговорить с тобой, Эллисон. Мне очень жаль, что из-за меня ты опоздала на поезд, но не могу сказать, что я не наслаждался твоей компанией по дороге домой.

— Я тоже. В смысле, мне тоже понравилась твоя компания. Даже очень. И спасибо за то, что предложил помочь с поиском агентства.

Я немного помедлила, надеясь, что Седрик пригласит меня на свидание, но он просто продолжал смотреть на меня, поэтому я открыла дверцу машины и вышла.

Он сверкнул мне своей красивой белозубой улыбкой в последний раз и завел машину.

Возясь с замком, я оглянулась и заметила, что он все еще не уехал: видимо ждал, пока я безопасно войду. Открыв дверь, я обернулась и помахала рукой. Седрик помахал в ответ и уехал.

Дома я быстро скинула пальто и побежала в ванную, чтобы посмотреть, как выгляжу.

«Неплохо. Тушь немного потекла, но, учитывая, что я весь вечер работала, выгляжу презентабельно».

Я открыла кран и стала набирать ванну.

Если раньше я думала, что Седрик потрясающий, то теперь он окончательно вскружил мне голову. Мы провели вместе всего час, но за это время он успел меня рассмешить, растрогать и предложить помощь в поиске работы. Не говоря уже о том, что мое нижнее белье намокло от одного прикосновения его руки. Единственное, что могло бы сделать этот вечер лучше — если бы он пригласил меня на свидание.

Я насыпала в воду лавандовую соль, разделась и погрузилась в ванну. Руки все еще пахли одеколоном Седрика, и я старалась не окунуть их в воду. Я вдыхала его аромат и фантазировала, представляя другое окончание этой ночи — то, где я спросила Седрика, не хочет ли он подняться наверх. Конечно, в действительности я этого никогда бы не сделала. А жалела. Будь я девушкой, способной на такое, Седрик сейчас мог бы быть здесь, и я бы не чувствовала себя такой одинокой.

Я рассмеялась, представив, как Соня, вернувшись домой, видит, как я сажаю Голубоглазого красавчика на диван. Думаю, у нее случится сердечный приступ, когда я расскажу о своей целомудренной поездке с Седриком.

Глава 8

Седрик

Я заехал на парковку позади своего дома, но из машины не вышел. Я был парализован мыслями об Эллисон, прокручивая в голове наш разговор снова и снова. Я заглушил мотор и закрыл глаза, вслушиваясь в звуки городской ночи. Вдали зазвонили церковные колокола, обозначая начало нового часа, первого часа ночи.

Открыв глаза, я достал из бардачка сигареты, прикурил и глубоко затянулся. Мне было плевать на последствия курения прямо сейчас. Мне нужна была эта сигарета, чтобы успокоиться. Несмотря на то, что в октябре в Бостоне было холодно, я буквально взмок от беспокойства.

«У нее нет семьи. Она одна…»

Невероятная красавица Эллисон работала простой официанткой, и, исходя из этого, можно предположить, что она меркантильна. Однако это далеко не так. Она со страстью готова помогать людям и скромна воспитана, как и я. С ней было так легко разговаривать, и это согревало мою, обычно холодную, душу.

И я хотел еще.

Я даже не понимал, что это значит. Знал только, что эмоции, которые испытывал, смотря в ее большие глаза, связаны исключительно с Эллисон. Ни с какой другой девушкой, даже с той, которую считал своей первой любовью, я не чувствовал себя так. Это была мгновенная связь, которую я никогда раньше ни с кем не испытывал. Но, трезво оценивая ситуацию, я знал: ничего, кроме мимолетного знакомства, у нас с Эллисон быть не может. Потому что обманывать такую девушку, как она, находясь с ней в близких отношениях, я бы не смог.

«Но я уже обманул ее, заставив поверить, что наша встреча была случайной, не так ли?»

Она уже все потеряла. И если бы знала всю историю, то не захотела бы быть со мной. Но в то же время я не мог просто уйти и больше никогда не видеть ее. Для меня было физически невозможно держаться подальше, после того, как мы познакомились.

Мне необходимо больше времени с ней, даже если мы будем просто друзьями.

«Друзьями…»

Не было ничего дружеского в том, как отреагировал мой член, когда я коснулся ее кожи.

Я желал Эллисон сильно, до боли.

Я чуть не погиб, почувствовав ее горячее дыхание на своей шее, когда наклонился, чтобы найти ручку. Мне хотелось ощутить его везде, а не только на шее.

И это было неправильно по многим причинам.

В конце концов, у меня была девушка. И она тоже не заслуживала, чтобы я ее обманывал. Временами Карин была поверхностной, но она была порядочным человеком. Она призналась, что влюблена в меня, хотя я так и не ответил тем же. Я так много раз лгал Карин за последний месяц, с тех пор как стал одержим Эллисон.

Я поклялся, что постараюсь стать лучше, постараюсь успокоиться, если не для себя, то для мамы и Кэлли. Ради всего святого, мне тридцать четыре. Большую часть прошедшего десятилетия я топил свои печали не в тех женщинах. С ними у меня был просто секс, зачастую, секс на одну ночь. Больше я от них ничего не хотел. Мне просто нужен был секс, чтобы смыть боль и опустошение, которые я пережил много лет назад. С Карин были мои первые долгосрочные отношения за очень долгое время, но даже с ней я не чувствовал эмоциональной связи. Ее просто не было.

Я считал, что вообще не способен чувствовать к женщине что-либо, кроме сексуального влечения. Но сегодня в машине с Эллисон я ощущал больше, чем просто похоть. Я, конечно, хотел ее, но эмоциональная связь была еще сильнее. Я даже не мог найти слова, чтобы это описать. Просто казалось, что быть с ней - правильно. Я сразу почувствовал, что могу ей доверять. А также то, что ни за что не хочу ее отпускать. Я мог бы остаться с Эллисон в машине на всю ночь, задавая вопрос за вопросом. Мне было больно так быстро прощаться, когда я только узнал ее, и не имел понятия, когда мне снова удастся побыть с Эллисон наедине.

Но я знал точно: мне нужно увидеть ее снова, и я хочу помочь сделать ее жизнь лучше, даже если при этом моя превратится в дерьмо. Я хочу исправить свои прошлые ошибки.

«Боже, как же мне со всем этим справиться?»

Моя жизнь была такой простой до того, как я нашел Эллисон: поверхностная работа, поверхностная подруга, поверхностная жизнь… никакого риска снова пострадать.

Но с сегодняшнего дня я оказался в безвыходной ситуации, которая перевернула мой мир с ног на голову.

Если я никогда больше не увижусь с Эллисон, мое сердце разобьется. Но оно разобьется и, если я продолжу общаться с ней и буду вынужден сказать правду. Это все разрушит. Так что я неизбежно пострадаю, а я поклялся, что больше никогда такого не допущу.

«Блядь!»

Я в последний раз затянулся, опустил окно, выбросил сигарету и наконец-то вышел из машины.

На часах была половина второго, когда я вошел в квартиру. Рухнув на кожаный диван, я обхватил голову руками, а затем вспомнил о том, что написано у меня на руке красивым женским почерком, и немедленно встал, чтобы записать все, прежде чем чернила исчезнут с ладони.

Мне захотелось прямо сейчас написать Эллисон, но это, скорее всего, покажется ей странным. Она дала мне адрес почты, чтобы я сообщил информацию о работе, а ее-то у меня сейчас нет.

Вместо этого я написал Карин, что получил электронное письмо о переносе поездки в Нью-Йорк на неделю. Я снова ей солгал, и чтобы загладить вину предложил поужинать вместе завтра вечером.

Зайдя в спальню, я снял пропахшую сигаретным дымом одежду и направился в ванную. Открыв кран, я залез в душевую кабину, желая, чтобы горячая вода смыла агонию, рожденную мыслями, что единственная девушка, с которой почувствовал связь, не может быть моей.

Сегодня был адски напряженный день и мои мысли, ища облегчения, направились по привычной дорожке. Я закрыл глаза и представил, что обнаженная Эллисон сейчас со мной в душе, а на ее груди написано мое имя. Выдавив в ладонь гель для душа, я резко гладил себя, доводя до разрядки, а закончив, понял, как же я облажался.

Глава 9

Эллисон

«Близнецы, вы чувствуете себя сегодня другим человеком? Что-то отросло, и, если вы не рептилия с новым хвостом, это, вероятно, означает, что какая-то часть вашей души проснулась от глубокого сна».

Будильник разбудил меня в пять утра, но я чувствовала себя бодрой и полной сил, хотя почти не спала.

Прошлой ночью я долго не могла уснуть, постоянно подносила руку к носу и вдыхала запах одеколона Седрика, пока он не испарился.

Вид восходящего солнца из окна спальни был сладостно-горьким. Сегодня вторник, и к началу завтрака в 6:30 я должна быть в закусочной. Я поспешно выбралась из постели, побежала в ванную и, сидя на унитазе, смотрела на уже выцветшую надпись на своей руке - единственное оставшееся доказательство того, что Седрик не был сном.

По дороге на кухню я заглянула к Сони. Судя по глубокому дыханию, она крепко спала. Должно быть, она пришла уже после того, как я уснула.

Кофемашина, которую я подготовила вчера вечером, чтоб сварить кофе, издавала последние булькающие звуки, говоря о том, что кофе почти готов. Взяв любимую кружку с надписью: «Взрывной» и фотографией Джей-Джея из шоу «Good Times», я налила кофе и сдобрила его двумя ложками сахара и сливками. Я как раз делала первый глоток, когда услышала шаги. Испугавшись, я обернулась и увидела заспанную Соню.

— Ты же не думала, что ускользнешь, не рассказав о вчерашнем вечере, ты, маленькая бесстыдница? — хрипло спросила она, потирая глаза и наливая себе кофе.

— Ну, я не хотела тебя будить, – засмеялась я.

— Итак, что случилось с Седриком? — Соня присела к столу, сделала первый глоток кофе и поморщилась от того, насколько он горячий.

— Ох, Соня… —  я вздохнула, закрыв глаза и покачав головой. Я даже не знала, с чего начать.

— Боже мой. Заткнись! Узнаю этот взгляд. Ты спала с Седриком?

— Конечно, нет! – я, наверное, покраснела, словно свекла.

— Ладно. Так что же случилось? – засмеялась Соня, с беспокойством наклоняясь ко мне.

Я рассказала все, начиная с того, как он прибыл в закусочную в последний момент, заканчивая разговорами по дороге домой. Я уже опаздывала, поэтому дала ей сокращенную версию, но не пропустила ни одной важной детали: например, нежное сжатие руки.

Соня вздохнула.

— Я удивлена, Эл. Этот парень слишком хорош, чтобы быть правдой. Ты спросила, есть ли у него девушка?

Я покачала головой.

— Он не затрагивал эту тему, поэтому я и не спросила.

Мне было очень любопытно, свободен ли он. Я чувствовала такую связь с ним. Даже страшно, как быстро у меня возникли чувства к совершенно незнакомому человеку. И дело было не только в его безупречной внешности, а в выражении глаз, когда он говорил о своей сестре, в том, как он выглядел, когда я сказала, что моя мать умерла. В том, как он смотрел, когда отпустил мою руку: будто ему хотелось и дальше ее держать. Он обладал способностью смотреть прямо мне в душу, и я буду невероятно разочарована, если не получу шанса испытать что-то больше, чем прошлой ночью. Я не знала, смогу ли я выжить без ощущения его.

— Эллисон. Ты должна ему дать понять, что заинтересована в нем. Парни иногда бывают глупы. И к человеку, который так выглядит, вероятно, липнет миллион женщин. Он не станет заморачиваться о том, кто кажется самодовольным или кого трудно добиться. На дворе 2013 год, женщина может сделать первый шаг, как это сделала я с Томом.

— Мне очень жаль, но в этой ситуации я не смогу сделать первый шаг. Он сказал, что отправит мне контактные данные по электронной почте. Если я первой напишу ему, то буду выглядеть отчаявшейся.

— Почему бы тебе не написать ему, чтобы просто чтобы поблагодарить за поездку домой? — предложила Соня, вставая и ставя кофе в микроволновку.

— Соня, мы еще вечером с тобой поболтаем. Нужно бежать, я опаздываю.

Вчера вечером я хорошо понежилась в ванной, поэтому сегодня не заморачивалась насчет душа, сразу переоделась в униформу и поспешила на работу.

Я опоздала на десять минут. Постоянные клиенты уже вовсю заказывали завтрак, но Долорес, к счастью, справлялась. Увидев меня, она усмехнулась и спросила, как прошла ночь. Судя по всему, Соня отправила ей подробное сообщение о моих приключениях.

Долорес я рассказала еще более короткую версию истории, и, слушая меня, она удивленно округляла глаза.

Я чувствовала себя живой. В колонках играл «Блюз свадебного колокола» The Fifth Dimension, и я с энтузиазмом принимала заказы, оживленно болтая с посетителями.

У меня кружилась голова из-за мужчины, хоть я даже не была уверена, одинок ли он. Я не могла избавиться от этого прекрасного чувства, захватившее меня сегодня. Я чувствовала, что вчера вечером Седрик хотел меня. Я видела это по тому, как его глаза опаляли мои.

***  

Примерно в 1:30 я проверила телефон и увидела, что у меня три новых письма. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела, что третье было от Седрика. Казалось, письмо загружалось целую вечность.

Эллисон Офелия,

Было приятно поговорить с тобой вчера вечером. Сегодня утром мама дала три контакта агентства, предоставляющие услуги Кэлли. Оно называется «Яркие горизонты». По иронии судьбы, главный офис находится в Малдене, где ты живешь, но они обслуживают большую часть Бостона и близлежащих пригородов. Вот три имени: Бет Стивенс (отдел кадров) 617-856-9899, Мишель Агияр (руководитель клиники) 617-856-9881 и Шеннон Брайант (социальный работник) 617-856-9890.

Мама сказала попробовать связаться с ними в указанном выше порядке. Дай мне знать, как все прошло.

Удачи во всем. Может быть, я снова увижу тебя в закусочной.

Всего наилучшего, Седрик

P.S. Извини, что тебе пришлось работать допоздна из-за чудилы, который оставил свою кредитку ;-)

«Эллисон Офелия? Чудила?»

Я прикрыла рот рукой и рассмеялась.

Вау, он действовал оперативно. Я прочитала письмо еще несколько раз — по крайней мере, раз десять — выключила телефон и убрала обратно в сумочку. Все было еще головокружительнее, чем раньше. Мне хотелось ответить сразу, но я терпеть не могла печатать на сенсорном экране iPhone, поэтому решила подождать, пока не вернусь домой.

Вечером, едва переступив порог квартиры, я тут же побежала к ноутбуку. Я открыла электронную почту и начала печатать и стирать снова и снова. Моя несобранность усугублялась еще и тем, что я постоянно отвлекалась, глядя в окно.

«Листья на дереве уже пожелтели… так красиво. Или просто сегодня все кажется ярче?»

Я решила заварить чашку зеленого чая с жасмином, прежде чем вернуться к ноутбуку. После первого глотка дымящегося напитка я наконец расслабилась и стала печатать.

Седрик Отелло,

Ты НЕ чудила! Большое спасибо за то, что прислал контакты, и, пожалуйста, поблагодари свою маму. Я с нетерпением жду возможности позвонить в «Яркие горизонты» через несколько дней. Не могу поверить, что они находятся прямо здесь, в Малдене. Я глянула на их веб-сайт, и это всего в двух шагах от моей квартиры. Я обязательно буду держать тебя в курсе. Если будешь в наших краях, обязательно загляни в закусочную еще раз. Я припасу кусок торта с кокосовым кремом, раз теперь знаю, что он тебе нравится. Хоть я вчера и работала допоздна, но обычно мой график с понедельника по пятницу с 6:30 до 15:00. И еще раз спасибо, что подвез меня домой. И я тоже была рада пообщаться с тобой.

Всего наилучшего.

Эллисон.

Я смотрела на письмо минут пять, затем нажала «отправить», вздохнула и резко захлопнула ноутбук.

Хорошо, что я написала в какую смену работаю, иначе Седрик мог прийти в закусочную, когда меня не будет. Не то чтобы он планировал зайти чтоб увидеться, но я ведь могу надеяться, верно?

***

Неделю спустя мне позвонили из «Ярких горизонтов» после того, как я оставила голосовое сообщение каждому из контактов, которые прислал Седрик. Было почти четыре часа дня, я только что вернулась из закусочной и отдыхала на диване, смотря «Шоу Эллен ДеДженерес», когда зазвонил телефон.

— Алло.

— Я ищу Эллисон Абрахам.

— Это я, — сказала я самым профессиональным тоном, предполагая, что это может быть связано с работой.

— Это Бет Стивенс из «Ярких горизонтов», — сказала она дружелюбным голосом.

— Я ждала вашего звонка.

Надеюсь, что это не прозвучало нагло.

— Я получила вашу голосовую почту, и меня интересует, будет ли у вас время, чтобы зайти сегодня днем в офис? Вы сказали, что живете неподалеку, а у меня отменилась встреча, поэтому будет время встретиться с вами, — сказала она.

— Это было бы замечательно. Я смогу прийти через двадцать минут, — просияла я.

— Превосходно. Просто сообщите на стойке регистрации свое имя, и я выйду. Принесите резюме и действующую лицензию, пожалуйста. До встречи.

— Спасибо, Бет. Увидимся вскоре.

Повесив трубку, я сразу же пошла в спальню, чтобы выбрать из одежды что-нибудь подходящее. Времени, чтоб принять душ, у меня не было. Я выбрала розовую атласную блузку без рукавов с бантом спереди и серую шерстяную юбку-карандаш. Поверх блузки я натянула короткий серый кардиган из кашемира. Посмотрев в зеркало над бюро, я решила, что из-за длинных волос мой образ выглядит неаккуратно, поэтому я собрала их в пучок и закрепила по бокам двумя шпильками. Нанеся консилер, очень светлую подводку для глаз, я добавила немного блеска для губ «Бонни Белл». Готово. Схватив пальто, я вышла из квартиры и прошла три квартала до офиса «Яркий горизонт».

В небольшом кирпичном здании размещались три офиса, и в их числе «Яркий горизонт». Я назвала свое имя латиноамериканке средних лет, сидящей за стойкой регистрации.

Вскоре после этого вышла Бет Стивенс, высокая блондинка средних лет, мы обменялись рукопожатием и пошли через холл в ее кабинет.

— Итак, Эллисон, расскажите мне о учебе в Симмонсе.

— Ну, я почти год проучилась по программе специального образования. Я ходила на занятия по детскому развитию и психологии. Моя мать скончалась чуть больше года назад, и я решила взять перерыв, пока не накоплю достаточно денег, чтобы продолжить. Я работаю официанткой полный рабочий день, но ищу возможность получить опыт работы с детьми с особыми потребностями.

— Очень хорошо. Должна сказать, хоть «Яркие горизонты» предлагает услуги детям и взрослым, единственные вакансии, которые у нас есть на данный момент – это программа услуг для взрослых. Сотрудник посещает своего подопечного у него дома или в интернате. Вы пройдете обучение, а затем, после проверки информационных данных, вас направят к взрослому, в основном это люди с аутизмом, чтобы помогать им в работе и в повседневной жизни. Вам было бы интересно работать со взрослыми?

Я такого не ожидала, но не задумываясь, ответила:

— Несомненно. Я считаю, что для меня в любом случае это будет хорошим опытом и тренировкой. Думаю, я бы попробовала.

Через три недели эти слова буквально укусили меня за задницу.

***

За три уикенда я прошла интенсивный тренинг, который включал уроки сердечно-легочной реанимации, управления фактической или потенциальной агрессией. Я сопровождала сотрудников «Яркие горизонты» во время визитов к их подопечным. После этого я прошла проверку моих информационных данных, и теперь работала психотерапевтом на полставки у двадцатилетнего невербального аутиста по имени Лукас. Несмотря на то, что он довольно взрослый и был почти шесть футов ростом, он больше походил на пухлого ребенка с румяными щеками и лохматыми светлыми волосами.

Я ездила к Лукасу домой в Кембридж три раза в неделю, читала ему книги, купала, а также оказывала посильную помощь по дому: выносила мусор и помогала с ужином.

Лукас в основном жил в своем собственном мире и любит комиксы.

В первый день Лукас убежал от меня и спрятался в своей комнате. Его мать, Пэт, наконец заставила его выйти, сказав, что я Чудо-женщина. Он был одержим этим персонажем, и Пэт посоветовала мне переодеться в костюм, потому что это помогло предыдущему психотерапевту наладить с Лукасом контакт. Кстати, Лукас верил, что перед ним действительно Чудо-женщина, только если у сотрудника были темные волосы — мне повезло, что я брюнетка. Очевидно, в его жизни было много Чудо-женщин, которые приходили и уходили, раз у Пэт был костюм.

Итак, в свой первый рабочий день, я, одетая в красно-синий костюм Чудо-женщины, с короной и всем остальным, купала взрослого мужчину. В какой-то момент я наклонилась за полотенцем, а Лукас вылез из ванны и игриво укусил меня за задницу — я же говорила, что это произошло в буквальном смысле. Когда я обернулась, Лукас засмеялся и начал брызгать на меня водой. Я ничего не могла поделать, и сама разразилась истерическим смехом, брызгая водой в ответ. Когда буйное веселье стихло, Пэт сказала, что такого спокойного и умиротворенного вечера с новым работником у них еще не было. А позже она сообщила, что в тот день Лукас впервые за несколько недель проспал всю ночь.

«Может, я наконец-то нашла свое призвание — супергерой Лукаса с крутой задницей!»

Глава 10

Седрик

Прошло несколько недель с той ночной, когда я подвозил Эллисон домой. Из-за постоянных командировок и дедлайнов на работе мне не удавалось навестить ее в закусочной в будние дни. Однако не было и часа, чтобы я не думал о ней, не вспоминал, как соприкоснулись наши руки. Я лелеял в памяти этот единственный момент нашей настоящей физической близости.

Я подумывал написать или позвонить Эллисон, но так и не собрался с духом. Я боялся последствий, хотел еще немного подождать, дать себе время, а потом наступили выходные, когда я понял, что больше не могу терпеть.

Мы с Карин поехали в Нью-Йорк, чтобы провести с ее родителями и сестрой День Благодарения. Родители сняли три номера в «Ритц Карлтон». Карин и я разместились в одном, ее родители - в другом, а ее сестра - в третьем.

Пятница начался довольно непринужденно: завтрак в отеле, долгая прогулка по Центральному парку, а затем шоппинг на Пятой авеню.

В какой-то момент мы оказались прямо перед бутиком «Тиффани». Карин и ее сестра Кристина остановились у витрины с обручальными кольцами, и Кристина бесцеремонно, прямо при мне, начала расспрашивать Карин, какое кольцо ей нравится. Я тут же отошел от них и отвернулся.

— Огранка «принцесса», два карата, — громко, чтобы я услышал, ответила Карин.

Похоже, этот разговор был затеян для того, чтобы дать понять, какое кольцо я должен купить, когда придет время.

«Огранка «принцесса», два карата…»

В тот момент я впервые подумал, что у нас с Карин разные взгляды на будущее, поскольку я никогда не собирался жениться на ней. А позже, тем же вечером, я твердо это понял.

Во время ужина в ресторане отеля пианист заиграл «Она всегда остается женщиной» Билли Джоэла. Это было красиво, но в тоже время навязчиво и меланхолично.

Сидя в освещенной свечами зале, слушая песню, и топя свои печали в виски, я осознал, насколько одиноко мне было в эти выходные. Я говорил и действовал словно на автомате. Казалось, вулкан эмоций вылетает из меня с каждым аккордом песни, обнажая то, что я прятал глубоко в себе последний месяц:

«Я очень скучаю по Эллисон.

Я не заслуживаю ее.

Она никогда не будет моей.

Я ненавижу себя.

Я не люблю Карин.

Зачем я здесь?

Огранка «принцесса», два карата, огранка «принцесса», два карата…»

Я сходил с ума, пока Карин беззаботно болтала со своей сестрой о наших планах посетить музей Гуггенхайм на следующий день.

Я оставался в своем маленьком мире, пока Карин внезапно не предложила нам вернуться в номер. Я был полупьян и тупо последовал за ней, даже не попрощавшись с ее семьей.

Я помню, как в лифте она покусывала меня за ухо, развязывала галстук и хватала за промежность, пока я тупо смотрел на цифры над дверью лифта.

Когда мы вошли в номер, Карин тут же пошла в ванную и переоделась в комплект атласного нижнего белья из зеленого и черного кружева, который купила сегодня вместе со своей сестрой в «Барнис».

У меня началось что-то похожее на паническую атаку, когда, выйдя из ванны и толкнув меня на кровать, Карин начала расстегивать мои брюки и, схватив презерватив с тумбочки, принялась стягивать с меня трусы.

У меня поплыло перед глазами, сердце заколотилось, дыхание участилось. Казалось, я должен хотеть секса, поскольку у нас с Карин его не было несколько недель, но я чувствовал только вину. Словно я изменял. Мое сердце целиком и полностью было где-то совсем в другом месте.

«Оно с женщиной, которая даже не знает, что она им овладеет».

Я начал задыхаться. Оттолкнув Карин, я встал с кровати и застегнул брюки. Мне было стыдно за то, что я собирался сделать.

— Седрик, что, черт возьми, происходит? — Карин свирепо посмотрела на меня блестящими от слез глазами.

— Я… не знаю. — Я действительно не знал, как объяснить, что чувствовал: почему вдруг быть с ней больше не имело смысла.

«Безусловно, я не могу сказать ей правду о том, что, возможно, полюбил другую, с которой провел всего час, и которая, кстати говоря, понятия не имеет, что я следил за ней. Я не могу сказать, что нагло обманывал вас обеих…»

Карин плакала, тушь стекала по щекам.

— Ну, тебе лучше, блин, выяснить! В последний месяц ты был таким холодным, Седрик. Я перепробовала все, чтобы вытащить тебя из этого уныния, но, видимо, ты сам не хочешь из него вылезать. Я серьезно ненавижу тебя прямо сейчас.

«Не больше, чем я себя ненавижу».

— Карин, я тебя не виню. Мне очень жаль, прости. Думаю, мне лучше вернуться сегодня в Бостон. Мне нужно время. Я не хотел обидеть тебя. Я просто... Я больше не могу этого делать. Мне очень жаль.

Я действительно никогда не хотел причинить ей боль. Я никогда не хотел, чтобы все так сложилось с ней.

— Да пошел ты! — выплюнула Карин, заходя в ванную и захлопывая за собой дверь.

Я слышал, как она плачет взахлеб, а потом включает воду, вероятно, чтобы скрыть это.

Я чувствовал себя ужасно, но все равно быстро собрал вещи в чемодан и ушел.

Протрезвев, я арендовал машину и поздно вечером в пятницу поехал обратно в Бостон.

По дороге я решил, что в понедельник обязательно увижусь с Эллисон. Оставалось пережить выходные.

Всю субботу я небритый сидел на кожаном диване в своей квартире, курил и слушал старые диски. В какой-то момент я неожиданно наткнулся на песню Элвиса Костелло «Эллисон», которая довела меня до грани. У меня возникло страстное желание прямо сейчас увидеть Эллисон, и я чуть было не поехал в ее квартиру в Малдене, но отбросил эту идею, не сумев придумать никакого разумного оправдания моего появления там. К тому же я был не в том состоянии ума, чтобы увидеть Эллисон.

В воскресенье я уже не мог оставаться один на один со своими мыслями. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить. Единственным человеком, которому я мог довериться, был мой старший брат.

У нас с Калебом было два года разницы, и он был единственным в моей семье, кто действительно знал, что произошло в Чикаго, - родителям я не мог рассказать, так как у них хватало переживаний из-за моей сестры Кэлли, - и до сих пор моя мать мало что знала о моей жизни в Чикаго. В отличии от Калеба. Вскоре после того, как все пошло прахом на последнем курсе, он приехал в Чикаго навестить меня. Он очень помог: убедил закончить учебу и потом, после отъезда, звонил каждый божий день. Я бы не окончил Северо-Западный университет без него.

Калеб со своей женой Дениз жил в Нью-Хэмпшире, в полутора часах езды от Бостона. Им принадлежал большой новый дом в колониальном стиле, расположенный на трех акрах земли. Мне нравилось бывать у брата, когда нужно было привести мысли в порядок. Это было тихое место вдали от городского шума.

В течение нескольких лет Дениз безуспешно пыталась забеременеть, поэтому в их большом доме гуляло эхо. Они оба очень хорошие люди и стали бы отличными родителями, поэтому я надеюсь, что так или иначе у них это получится.

Проехав полтора часа, я подъехал к круговой подъездной дорожке к их тихому дому, который находился в тупике улицы.

Дениз встретила меня у двери теплыми объятиями, и я почувствовал запах тыквы и индейки, запеченных в духовке. После безрадостного Дня Благодарения на Манхэттене, было приятно поесть домашнюю еду.

— Привет, младший брат! Ты выглядишь… усталым. Заходи, солнце, — Дениз обняла меня.

Мне нравилось, что она считала меня братом. Дениз была возлюбленной Калеба с университетских времен в Нью-Гэмпшире. Она была отличной девушкой с изящной фигурой, пепельными волосами и самыми добрыми глазами.

— Под усталым ты имеешь в виду дерьмово? Здесь ужасно хорошо пахнет. — С семьей я старался всегда говорить с бостонским акцентом.

Калеб сбежал по лестнице, и мы, как обычно, быстро по-мужски обнялись. Мы не виделись пару месяцев, и было приятно наконец-то встретиться.

Калеб был на семь килограммов тяжелее, на семь сантиметров выше и работал подрядчиком. У нас были одинаковые каштановые волосы и голубые глаза. Калеба часто можно увидеть в коричневой куртке «Кахат» и ботинках, а меня в классических костюмах и дизайнерских туфлях. Но сегодня я был небрит, одет в джинсы и черную толстовку с капюшоном, и по стилю походил больше на Калеба.

— Эй, приятель, давай пойдем в гараж и поговорим, пока Дениз заканчивает c ужином, - сказал Калеб, взял из холодильника две бутылки пива «Ландшак» и пошел к отапливаемому гаражу на три машины рядом с кухней.

— Во-первых, ты выглядишь абсолютно дерьмово, - сказал он, когда мы вошли в его «мужскую берлогу».

— Дениз уже дала понять. Спасибо, говнюк. – Я показал ему средний палец.

Калеб сделал глоток пива.

— Ладно. Когда по телефону ты сказал, что нужно поговорить, ты был расстроен. Я знаю, что это важно, потому что ты никогда не говоришь, что тебе нужно просто поговорить.

Калеб сделал еще один глоток и сел на один из вращающихся стульев рядом со своим слесарным инструментом.

В гараже было тихо, я прислонился к пикапу Калеба и вздохнул.

— Ага, чувак, случилось что-то важное. Думаю, ты знаешь, что я собираюсь сказать.

Он медленно кивнул.

— Ты нашел ее. Ты говорил с ней? — прошептал Калеб.

Дениз также ничего не знала о том, что произошло в Чикаго. Я потребовал Калеба поклясться, что он сохранит все в тайне. Моя мать никогда не простит меня, если когда-нибудь узнает, что я скрывал от нее что-то подобное.

— Ага.

Я не знал, с чего начать.

— Какая она? – спросил он.

Я сделал паузу, не зная, как охарактеризовать те чувства, что вызывала Эллисон.

— Она потрясающая. Проблема в том, что, увидев ее, мой разум просто отключился. Я забыл все причины, по которым искал ее в первую очередь, и теперь постоянно думаю о том, как сильно хочу ее... для себя. Я так облажался.

Затем я рассказал ему обо всех деталях, начиная с первой встречи в закусочной и заканчивая почти панической атакой, которую пережил тем вечером с Карин.

Калеб отрыгнул и указал бутылкой пива в мою сторону, чтобы сделать заявление.

— Прежде всего, Седрик… я рад, что ты наконец порвал с этой холодной сукой. Это все, что я хочу сказать об этом. Она никому в этой семье не нравилась, и, если для этого потребовалась такая ситуация, пусть так и будет. Во-вторых, учитывая то, что произошло двенадцать лет назад, я думаю, что чувства, которые ты испытываешь к Эллисон, абсолютно нормальны. Ты ничего не можешь поделать со своими чувствами. Я не знаю, почему ты коришь себя из-за этого. Любой мужчина на твоем месте чувствовал бы то же самое.

— Ты знаешь, почему я не могу претендовать на нее. Одно дело чувствовать влечение к ней, а другое — действовать в соответствии с ним, зная, что это никогда не сработает, - сказал я, глядя в так похожие на мои глаза брата.

Тон Калеба смягчился.

— Ты знаешь, я никогда не смотрел на то, что произошло в Чикаго, именно так, как ты. Мы уже через это проходили. Ты слишком строг к себе. Что тебе нужно сделать, так это снова отправиться в эту закусочную, набраться смелости и пригласить Эллисон на свидание, просто и ясно, потому что ты не сможешь нормально функционировать, пока не сделаешь этого. Бога ради, узнай, свободна ли она вообще! Затем по-настоящему узнай ее, и если ты по-прежнему будешь испытывать к ней чувства и ваши отношения будут развиваться, то придется сказать ей чертову правду. Позволь ей решить, чего она хочет, вместо того чтобы предполагать, что ты знаешь, как она отреагирует. Если она увидит парня, которого я вижу, узнает парня, которого я знаю... она будет чокнутой, если пошлет тебя.

Дайте Калебу возможность превратить глупое в нечто разумное, и он это сделает.

Я глубоко вздохнул и кивнул, пытаясь закрепить в памяти подбадривающее выражение лица брата. Мне понадобится это завтра.

Дениз спустилась по лестнице и сказала, что ужин готов.

Мы перебрались наверх в кухню и наслаждались пиршеством, которое устроила моя невестка, небрежно сидя на стульях, окружавших гранитный остров.

Вовремя ужина Калеб ласкал спину Дениз и смотрел на жену так, будто она красивейшая из всех женщин. И глядя на них, я впервые в жизни захотел то, что есть у них.

«Я хочу разделить свою жизнь с кем-то».

После обеда я обнял на прощание брата и невестку, вышел из теплого освещенного свечами дома на холодный ноябрьский воздух и поехал обратно в Бостон чувствуя более уверенным в завтрашнем дне.

***

Зайдя в закусочную, я сразу увидел Эллисон. Она сидела в углу с невероятно высоким пожилым мужчиной и смеялась над его шутками. Похоже, у нее был перерыв. Сердце пропустило удар – я забыл, какая она красивая.

Я стоял у двери, пока она не заметила меня. Счастливое выражение ее лица, внезапно сменилось удивлением, а затем стало серьезным, почти огорченным.

«Черт возьми, не на это я надеялся».

— Эллисон, — сказал я, медленно подходя к столу, из-за которого она начала вставать.

— Седрик… какой сюрприз.

Эллисон выглядела нервной.

— Я хотел зайти, поздороваться и заодно узнать, как все прошло с «Яркими горизонтами».

Она по-прежнему выглядела серьезной, совсем не похожей на ту милую, счастливую Эллисон, с которой я был в машине той ночью.

— О, все великолепно. Я работаю с двадцатилетним парнем из Кембриджа. Он хороший. Еще раз спасибо за то, что помог мне.

Эллисон оперлась рукой о барную стойку, как будто это помогало ей удерживать равновесие, затем посмотрела на потолок, потом на свои ногти… Она смотрела куда угодно, только не на меня. Мне показалось, что ее рука дрожит.

«Что с ней случилось?»

— Приятно это слышать, — сказал я.

Я кожей ощущал сдержанность, которая исходила от Эллисон, и впервые подумал, что, возможно, мои ухаживания были нежелательными.

«Может быть, тогда, в моей машине я неправильно ее понял?»

— Принести тебе что-нибудь? — спросила она, как будто я был обычным клиентом.

То, что сегодня она выглядела прекраснее, чем когда-либо, был как кинжалом в сердце. Ее длинные темные волосы были заколоты в «мальвинку», а в углу уха был приколот крошечный белый цветок. От нее снова пахло зелеными яблоками, и мне хотелось попробовать, имеет ли она привкус этих зеленых яблок.

«Держи себя в руках».

— Да. Я бы хотел кусок того торта с кокосовым кремом, о котором ты рассказывала, — сказал я, задаваясь вопросом, как собираюсь его есть, если меня вот-вот стошнит.

— Конечно. Я скоро вернусь. Садись где хочешь.

Эллисон тут же ушла в кухню, а я присел на диванчик у стола. На торте, который Эллисон принесла не было взбитых сливок или вишенки сверху. Я воспринял это как полунамек на «отвали».

— Спасибо, Эллисон. — Я отчаянно искал в ее глазах хоть какой-то признак надежды или знакомого чувства душевной связи, которое у нас было, но там были огорчение и отстраненность. Очевидно, я многого не знал об Эллисон, и даже сейчас я все еще хотел узнать.

— Пожалуйста, Седрик.

Больше она ничего не сказала, развернулась и пошла на кухню.

Глава 11

Эллисон

«Ой-ой, Близнецы, не лучший день для вас. Держитесь подальше от негатива. Луна в оппозиции к вашему покровителю Меркурию, поэтому избегайте стычек сегодня».

Я уставилась на дверь, закрывшуюся за Седриком, и минут пять не могла отвести от нее взгляд, пока отчаянный стук моего сердца и головокружение наконец-то не утихли. Я позволила пустить слезу и, наконец, подошла к столику. На тарелке лежал кусок торта, от которого откусили только один кусочек. Я так нервничала, что забыла добавить взбитые сливки и вишенку перед подачей. Торт выглядел таким же жалким, какой я себя чувствовала. Я отнесла тарелку на кухню и положила деньги, оставленные Седриком, в кассу.

По щеке покатилась еще одна слеза.

«Соберись!»

Я не ожидала, что увидеть Седрика будет таким испытанием. Если бы это случилось неделю назад, то его приход в закусочную был бы самым ярким событием в моей жизни, ведь очевидно, что сегодня он приехал увидеть меня, а не ради торта, до которого едва дотронулся.

«Но зачем он приехал? Ему жаль меня?»

Такой вывод напрашивался сам собой. Помощь с поиском работы и большие чаевые, которые Седрик оставил мне в первый раз, это подтверждали. Я смирилась с тем, что он не будет моим. Это причиняло боль, но видеть его было еще больнее.

Седрик выглядел лучше, чем прежде, если такое вообще возможно. У него немного отросли волосы, и причесаны были чуть иначе. Сегодня он был в повседневной одежде: темно-синих джинсах и бордовой толстовке с капюшоном. В них он выглядел моложе и сексуальнее, когда стоял передо мной, засунув руки в карманы, и казалось… нервничал.

«Но почему?»

Когда он вошел в закусочную и пошел ко мне, я так задрожала, что пришлось схватиться за край стола. Я едва могла произнести слова, когда Седрик задал мне вопрос, снова глядя на меня своими проницательными кристально-голубыми глазами. Я чувствовала исходящее от него тепло, ощущала его чертов опьяняющий запах, и это было слишком мучительно, ведь я знала, что Седрик для меня - запретен.

Возможно, хорошо, что я все же увидела ту статью в газете: теперь я хотя бы не буду терять время на мечты, что такой мужчина мог захотеть кого-то вроде меня.

Это случилось во вторник перед Днем Благодарения. В этот день я не работала с Лукасом, поэтому после смены в закусочной мы с моим другом Дэнни планировали встретиться в «Старбакс» на Копли сквер, чтобы выпить кофе. Было так приятно пообщаться с Дэнни, который хотел рассказать мне о своем новом парне Паоло.

— Дэнни! — крикнула я, увидев его в очереди, и поспешила сквозь толпу ожидающих своих напитков.

— Я уже заказал тебе карамельный макиато, - прокричал он в ответ.

Он так хорошо меня знал.

Нам посчастливилось занять заветное место на бархатном фиолетовом диванчике в углу. Всем известно, что диван в «Старбакс», предназначенный для компании, неизбежно занимает один человек с кучей газет, а остальные вынуждены ютиться за маленьким столиком с жесткими неудобными сиденьями.

— Итак, расскажи мне о Паоло, – сказала я, устроилась поудобнее и отпила глоток невероятно вкусного кофе.

— Он офигенный, — просиял Дэнни. — Я говорил тебе, что он выступает?

— Нет. Выступает в качестве кого? — я засмеялась и игриво хлопнув Дэнни по плечу.

Дэнни озорно усмехнулся.

— Ну, скажем так, днем он Паоло, а ночью Паула.

— Он кроссдрессер?

— Нет, он трансвестит. Большая разница. Он предпочитает одеваться как мужчина в реальной жизни, но выступает в образе женщины... для других мужчин. Поверь, он настоящий мужчина, — подмигнул Дэнни.

— О, не сомневаюсь. Это круто. Можем ли мы пойти увидеть его… эм… ее на сцене?

— Конечно. Мы можем взять твоего голубоглазого парня-миллиардера. И ты наконец-то сможешь проверить его ориентацию раз и навсегда, — шутливо ответил Дэнни.

— Очень смешно, — я снова пихнула его в плечо.

На прошлой неделе я рассказала Дэнни по телефону о моем увлечении Седриком. Мне хотелось узнать его мнение о том, следует ли послать Седрику еще одно электронное письмо, чтобы проинформировать о новой работе.

Мы проболтали пятнадцать минут, а потом Дэнни вернулся на работу в парикмахерскую, а я подошла купить себе пирожное из рисовых хлопьев. Пока я отсутствовала, диван, конечно же заняли, и я устроилась за столиком у двери, на котором кто-то оставил бесплатную газету.

Я сразу же восхитилась фотографией индейки на первой странице, сделанной моей подругой Анжелой, которая была фотографом в этой газете. Статья была о семье, которая купила живую индейку на День Благодарения, изначально намереваясь убить ее и приготовить в четверг. Их пятилетняя дочь, вместо этого, убедила родителей спасти жизнь индейки и оставить ее в качестве домашнего животного. На фотографии индейка сидела за обеденным столом с семьей, в то время как отец, находившийся под столом, просовывал голову в отверстие, создавая иллюзию, что его голова находится на тарелке. Я не могла не рассмеяться над подписью: «Съешь меня».

Похрустывая пирожным, я перешла к моему любимому разделу газеты: колонке сплетен о местных знаменитостях.

Вернее, это был мой любимый раздел. Сейчас уже нет.

Шок, который я испытала, увидев на фотографии одетого в смокинг и счастливо улыбающегося Седрика под руку с изящной блондинкой, не передать словами. Сначала у меня отвисла челюсть, рисовые хлопья выпали изо рта на фотографию, и я смахнула их. Потом меня замутило и, стыдно признаться, я немного обмочилась… совсем капельку.

Подпись под фотографией гласила: «Бостонская тележурналистка Карин Келлер присутствовала на мероприятии по сбору средств ALS Бостонского симфонического оркестра в отеле Boston Omni Parker в понедельник вечером со своим давним бойфрендом и самым завидным экс-холостяком Бостона, агентом «Джей Ди Уэсток» Седриком Каллаханом».

Я прочитала эту подпись раз пятьдесят, надеясь, что ошиблась.

«Давний бойфренд… Экс-холостяк… Карин Келлер… Карин Келлер… Карин Келлер».

Я НЕНАВИДЕЛА Карин Келлер. Я так сильно ненавидела Карин Келлер прямо сейчас. Но не больше, чем я ненавидела Седрика. Я ненавидела его за то, что он одним взглядом в ту ночь в машине, заставил меня почувствовать себя желанной. Все это время у него была девушка… к тому же красивая и знаменитая. Как я могла быть настолько глупой, думая, что кто-то вроде него захочет пойти на свидание со мной, простой официанткой?

Дверь в «Старбакс» продолжала открываться и закрываться, пока я сидела как в тумане. Каждые тридцать секунд я чувствовала дуновение холодного ветра, и мне хотелось быть кем-нибудь из тех, кто входит. Я хотела быть кем угодно, только не собой прямо сейчас.

Мне было так больно из-за того, что Седрик никогда не задумывался обо мне в романтическом смысле. Даже если бы это и было хоть на мгновение, реальность такова, что он был в серьезных отношениях. Неудивительно, что он не пригласил меня на свидание в тот день в машине.

Теперь все обрело смысл. Электронное письмо, чёртово сообщение с указанием вакансии, вот и все. Я создала образ Седрика у себя в голове. Настоящий Седрик Каллахан просто подбросил меня до дома и все.

«К черту мою жизнь!»

***

«Вы должны быть частью чего-то большего, чем вы сами, Близнецы, поэтому, если вам нужно найти духовное сообщество или организацию содействия, сейчас самое время. Ожидайте, что скоро вы получите вдохновение».

Дни после того, как Седрик побывал в закусочной, превратились в расплывчатое пятно. Я погрузилась в работу и даже попросила агентство дать мне еще одного подопечного на те дни, когда я не работала с Лукасом. Мне нужно было отвлечься от расставания с воображаемым парнем.

Вскоре мне сообщили, что аутичной девушке по имени Калиста требуется помощник дважды в неделю: по вторникам и четвергам. Это бы заняло всю мою рабочую неделю, а выходные по-прежнему останутся свободными, поэтому я согласилась.

В первый вторник декабря, когда с неба, кружась, падали снежинки, я отправилась на новую миссию.

Едва мне открыли дверь, как меня сразу же окутало тепло, исходящее изнутри небольшого кирпичного дома в стиле ранчо в районе Савин Хилл в Бостоне. Меня поприветствовала дружелюбная красивая женщина лет шестидесяти с черными, припорошенными сединой, волосами.

«Мама Калисты», — догадалась я.

— Привет. Ты, должно быть, Эллисон? А я Беттина, – улыбнулась она.

— Да, здравствуйте. Рада знакомству, — нервно ответила я, не зная, чего ожидать от моей новой подопечной.

— Моя дочь в своей комнате играет на iPad. Боюсь, это все, что что ей нравится делать в свободное время. Но это занимает ее и избавляет от неприятностей. Давай познакомимся с ней, а потом поговорим о порядке работы.

Беттина казалась милой женщиной.

Идя за ней по коридору, я почувствовала восхитительный аромат корицы, напомнивший мне, что я не обедала.

Беттина открыла дверь в комнату. С порога я увидела красивую девушку лет двадцати с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. На ней были голубые джинсы, розовые кроссовки и розовый худи Hello Kitty. Она сидела на кровати и завороженно смотрела какой-то музыкальный клип на YouTube. Девушка мурлыкала и немного покачивалась, сжимая пальцы от возбуждения и, казалось, не заметила, что мы вошли в комнату.

Я шагнула поближе и поняла, что она это был анимационный клип с разными героями мультфильмов на песню «Колеса у автобуса».

Девушка размахивала длинной зеленой соломинкой из «Старбакс» над экраном iPad, словно дирижер. Когда видео закончилось, она засмеялась и тут же снова нажала кнопку воспроизведения. Она была непосредственной, как ребенок.

Беттина взяла у нее iPad и попыталась привлечь внимание. Когда девушка наконец подняла глаза, я увидела потрясающе красивые голубые глаза, которые глядели прямо в душу.

«Я уже видела такие глаза…»

— Кэлли, это Эллисон. Можешь сказать привет?

Я замерла.

«Кэлли – это сокращенное от Калисты? Кэлли зовут сестру Седрика, и она аутист…»

Беттина закрыла дверь в комнату Кэлли, позволив дочери ненадолго побыть в своем собственном мире, и повела меня на кухню.

«Боже мой!»

Я все еще прибывая в шоке от осознания того, что нахожусь в семейном доме Седрика. Я так старалась не думать о нем, чтобы избежать боли, но теперь этого не избежать.

Я чувствовала себя почти самозванкой, хотя имела полное право находиться здесь. Теперь это была моя работа, и я не собиралась позволять Седрику, Карин Келлер или кому-либо еще все испортить. Кэлли нужна помощь, она не виновата, что я так по-дурацки влюбилась в ее брата.

— Эллисон, могу я заварить тебе чай, пока мы займемся распорядком дня Келли? Я уже вскипятила воду.

Я решила, что Седрик никогда не говорил мое имя Беттине, по крайней мере у меня не создалось впечатления, что она имела какое-либо представление о том, что я тот самый человек, для которого он спрашивал информацию об агентстве.

— Да, пожалуйста, — я улыбнулась.

Было бы хорошо выпить чай, возможно это меня успокоит.

Кстати говоря, по какой-то причине я не так паниковала, как могла бы в этой ситуации. Мать Седрика на самом деле казалась хорошей женщиной с очень успокаивающим голосом.

Пока Беттина готовила чай, я с любопытством огляделась. Кухня, как и весь дом, казалась уютной, оформленной в загородном стиле, с множеством красных и зеленых оттенков, шторами с цветочным принтом и клетчатыми подушками для стульев. Дом был уютным, но маленьким, поэтому я предположила, что здесь живут только Кэлли и ее мать.

— Могу ли я воспользоваться уборной? — спросила я, решив, что пока она будет готовить чай, у меня будет небольшой перерыв. К тому же мне действительно было нужно туда.

— Конечно, дорогая, по коридору последняя дверь слева. Перед тем как пойдешь, ты хочешь черный или зеленый чай?

— Зеленый, было бы отлично. Спасибо большое.

Перед тем, как открыть дверь уборной, напротив нее по диагонали, я заметила семейную фотографию на стене в гостиной. Услышав, что Беттина суетиться на кухне, я подбежала к коллажу в рамке.

Седрик был на снимке, и это стало подтверждением того, что я находилась в доме его матери.

Фотография, скорее всего, была сделана на празднике по случаю окончания школы. Седрик был в окружении семьи: отца, матери и, как я предположила, брата, и счастливо улыбался. Мне сразу стало грустно, вспомнив, что во время нашей поездки на машине он упомянул, что его отец скончался несколькими годами ранее. Седрик был высоким и голубоглазым, как его отец. Но чертами лица и улыбкой напоминал мать.

Я не хотела, чтобы Беттина застала меня у фотографии и задалась вопросом, какого черта я так заинтересовалась ее семьей, поэтому пошла в уборную, а потом вернулась в кухню.

Поставив передо мной чай в красиво украшенной желтой керамической кружке, Беттина села напротив.

— Итак, Эллисон, ты в целом познакомилась с моей дочерью. Как видишь, большую часть времени ей нравится быть в своем мире. Я надеюсь, что тот, кто приходит работать с Кэлли, поможет структурировать ее время, чтобы максимально использовать его. Я не хочу, чтобы Кэлли просто сидела там, раскачиваясь взад-вперед, просматривая онлайн-видео, как она делает, когда одна. Ее действительно трудно вытащить из скорлупы, но я хочу, чтобы ты попробовала поиграть с ней, попыталась разговорить. Я знаю, что привлечь ее внимание непросто... Однако ты можешь почитать ей или попытаться заставить произнести слова, или ответить на простые вопросы по книге. Например, «Что делают персонажи на картинке?». Стопка любимых книг в большой корзине в ее комнате.

Я кивнула и Беттина продолжила:

— Я также попрошу тебя проследить, чтобы она правильно питалась и мыла за собой посуду. Кэлли также выполняет легкую работу по дому, вроде выкидывания мусора и протирания полов. Она работает в библиотеке, сортируя книги, в сопровождении другого сотрудника по понедельникам и средам, но тебе не о чем беспокоиться, так как ты здесь по вторникам и четвергам. У тебя есть какие-нибудь вопросы? - она вопросительно посмотрела на меня.

«У меня их так много».

— Насколько подробно она может рассказать о том, что хочет? — спросила я.

— Не очень подробно. Простые просьбы – в этом она сильна. Она может сказать: «Я хочу», а затем перечислить каждый отдельный предмет или даже в какой-то степени описать его. Например, «Я хочу красный свитер кот» может означать, что ей нужен красный свитер с черным котом. Однако зрительный контакт — это проблема. Она не любит смотреть на людей. — Беттина отпила чай и, к моему удивлению, похлопала меня по руке. — Ты привыкнешь к Кэлли, почувствуешь, что ей нравится. Могу сказать, что ты будешь отлично с ней ладить.

— Спасибо за ваше доверие, – я улыбаясь. — Что мне делать с ней сегодня для начала?

— Почему бы тебе просто не посидеть с ней в ее комнате. Позволь ей привыкнуть к твоему присутствию. Примерно через час, я покажу тебе, каков ее распорядок ужина.

— Отлично.

Беттина проводила меня в комнату Кэлли и быстро вышла. Я была благодарна, что она не стала наблюдать за нами. Ситуация была чрезвычайно запутанная, и я чувствовала себя растерянной.

Я присела рядом с Кэлли на кровать. Она продолжала смотреть YouTube, но на этот раз ее внимание было сосредоточено на видео, в котором проигрывалась музыкальная заставка канала Nickelodeon. Кэлли перематывала ролик примерно до середины и прослушивала один и тот же трехсекундный отрезок. Я была зачарована тем, что она действительно находила это развлечением и что она ни разу не обратила внимание, что я сижу рядом.

Я решила просто побыть с ней некоторое время и ничего не говорить. Может быть, она в конце концов посмотрит на меня или спросит что-нибудь. Я огляделась вокруг. Комнату украшали рисунки: бабочки и человечки, одни нарисованы на бумаге цветными мелками, другие прямо на стене маркером, а над изголовьем кровати висел большой коллаж из фотографий с ведущим CNN Андерсоном Купером. Судя по всему, Кэлли была увлечена им или что-то в этом роде. Это был такой странный контраст с куклами Даша-путешественница, школьной доской и учебниками, разбросанными по полу, поэтому я решила кое-что попробовать.

Я забрала у Кэлли iPad и ввела в строку поиска YouTube «Андерсон Купер». На экране отобразились сотни результатов поиска. Я выбрала тот, в котором говорилось: «Андерсон Купер рассмеялся во время выпуска новостей» и нажала кнопку

Кэлли выдернула iPad из моих рук, и увидев, как Андерсон в ролике истерически смеется, начала неистово прыгать вверх и вниз на кровати. Она заулыбалась, а затем… разразилась смехом.

Я остановила видео, сама, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Кэлли посмотрела на меня.

— Кэлли, что тебе нужно? – спросила я.

— Андерсон, — она поглядела на iPad.

— Попроси точнее.

— Я хочу Андерсона, — ответила Кэлли, все еще не сводя глаз с экрана.

— Хорошо, – я включила видео.

Каждый раз реакция Кэлли была сильнее, чем предыдущая. И каждый раз я задавала ей больше вопросов, прежде чем запустить ролик снова.

— Кэлли, что тебе нужно? — спрашивала я.

— Я хочу Андерсона, — отвечала она.

Я указывала на кадр видео.

— Кэлли, это Андерсон Купер. Что ты хочешь?

— Я хочу Андерсона Купера, — отвечала она.

Я снова воспроизвела ролик и поставила на паузу на середине. Кэлли отчаянно сжала пальцы и раскачивалась взад-вперед, явно желая, чтобы видео продолжалось.

— Кэлли, что делает Андерсон?

— Улыбается.

— Кто улыбается?

— Андерсон Купер улыбается, — ответила Кэлли с ухмылкой.

— Хорошая девочка.

Я возобновила видео, а когда оно остановилось, Кэлли посмотрела на экран и сказала:

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.

Я держала iPad не шелохнувшись.

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался! — Кэлли засмеялась, глядя в сторону.

Я сдерживалась, ничего не предпринимая.

Затем случилось то, на что я надеялась: Кэлли посмотрела прямо на меня.

Я тут же включила видео, чтобы вознаградить ее за зрительный контакт и сообщить, что взгляд на меня будет обязательным условием для получения того, что она хочет. Когда видео остановилось, она тут же снова посмотрела на меня и сказала:

— Я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался.

Я возобновила видео, но остановила его на полпути и повернулась к ней.

— Кэлли, меня зовут Эллисон. Попроси у меня видео.

— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала она, глядя на iPad.

Я ждала.

И не зря.

— Эллисон, я хочу, чтобы Андерсон Купер улыбался, — сказала Кэлли, глядя мне в глаза.

Я включила видео и когда в этот раз оно закончилось, Кэлли посмотрела на меня, но ничего не просила.

— Привет, Кэлли, — сказала я.

— Привет, Эллисон, – улыбнувшись, ответила она.

— Приятно наконец встретить тебя, Кэлли.

***

Спустя почти три недели моей новой работы с Кэлли, она все больше и больше осознавала мое присутствие. Когда я входила в дом, она непринужденно смотрела на меня и говорила: «Привет, Эллисон».

Мы разрабатывали свой распорядок дня. В начале смотрели некоторые из ее любимых видео, но Кэлли нужно было смотреть на меня и отвечать на вопросы, прежде чем я позволяла ей продолжить просмотр. Затем я помогала Кэлли с домашними делами: подметать пол, складывать чистое белье, утилизировать мусор. После мы возвращались в ее комнату и работали над чтением, я пыталась заставить ее читать вслух. В конце мы шли к обеденному столу, и я следила, чтобы Келли как следует поела и убирала за собой.

Беттина настояла на том, чтобы я присоединялась к ним за ужином, если задерживалась. Она великолепно готовила и каждый раз предлагала новое итальянское блюдо: лазанью, ньокки или баклажаны пармеджано. Слава богу, я ужинала у них всего два вечера в неделю, иначе мне понадобился бы новый гардероб.

Иногда по вечерам я помогала Келли купаться и сушить волосы перед сном. У нее было роскошное тело взрослой девушки, и любой негодяй мог, обманув ее детский ум, воспользоваться им. Неудивительно, что Беттина разрешала работать с Кэлли только женщинам и даже не рассматривала вариант поместить дочь в интернат, где было много мужского персонала.

Беттина сказала, что Кэлли спрашивает обо мне. Это меня это несказанно обрадовало. Значит, ей тоже нравилось быть со мной. Я получала от Кэлли все больше и больше зрительного контакта, улыбок, а иногда она держала меня за руку, когда мы сидели вместе. Это согревало мне сердце.

***

«Готовьте танцевальные туфли, дорогие Близнецы, потому что звезды сулят вам праздник. Вы собираетесь на вечеринку и будете ликовать в ближайшее время. Наслаждайтесь».

Однажды в четверг вечером, всего за несколько дней до Рождества, Беттина попросила меня немного задержаться. К ней должны были прийти друзья на предпраздничный ужин, и она хотела, чтобы Кэлли была под присмотром. Беттина предложила мне доплату, но я сказала, чтобы возьму оплату восхитительными блюдами, которые она готовила большую часть дня, и что я, конечно, не откажусь от них на званом ужине.

Я помогла Кэлли надеть ее клетчатое платье для ужина, и накрыть на стол. Вместе мы положили красно-зеленую скатерть на овальный стол в маленькой столовой, а затем я показала Кэлли порядок сервировки.

Я нервничала из-за того, что не знала точно, кто придет на ужин. Это запросто мог быть Седрик, но спрашивать Беттину было неудобно. Или, может быть, я просто не хотела знать наверняка.

Седрик, скорее всего, не знал, что я здесь работаю. Беттина никогда не упоминала, что ее сын признался, что знает меня. Она никогда не спрашивала меня, была ли я тем человеком, для которого ее сын спрашивал о вакансии.

Я хорошо справлялась, забывая фиаско с Седриком, но, конечно, бывая два раза в неделю в доме его матери, не могла забыть о нем совсем. Не говоря уже о том, что Кэлли была очень похожа на брата.

Я решила, что мне все равно, кто придет на ужин, даже если это будет Седрик с его девушкой — О Боже, надеюсь, этого не случится! — я здесь, потому что Беттина и Кэлли во мне нуждались.

Мы с Кэлли сидели в гостиной и читали, когда в двадцать пять минут восьмого раздался звонок в дверь.

Я нервно проследила за Беттиной, когда она открыла дверь и впустила пару лет шестидесяти, обнимая и целуя их.

— Эллисон, это моя дорогая подруга Мария и ее муж Курт, — представила гостей Беттина.

Я встала с дивана.

— Эллисон — новый терапевт Кэлли. Она собирается присоединиться к нам на ужине сегодня вечером, — улыбнулась Беттина.

— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая им руку, а затем быстро вернулась на свое место рядом с Кэлли на диване.

Беттина провела своих друзей в столовую, а я продолжала задаваться вопросом, кто придет следующим. Стол был накрыт на семерых, оставалось еще двое гостей. Сердце отчаянно застучало в груди, когда я подумала, как неловко себя почувствую, если ими окажутся Седрик и Карин.

Раздался звонок в дверь. Мое сердце подскочило и застряло в горле.

Беттина застучала каблучками, поспешив из столовой к входной двери.

— Я так рада, что у тебя получилось! — воскликнула Беттина.

Я не могла видеть, кто это, потому что гость задержался, вытирая снег с ботинок.

Увидев пожилого мужчину, вошедшего в дверь, которому тоже было лет за шестьдесят или чуть за семьдесят, меня охватило чувство облегчения.

— Эллисон, это мой друг Бруно. Бруно, познакомься с Эллисон, новым терапевтом Кэлли.

Бруно подошел ко мне и удивил, обняв руками мое лицо.

— Привет, милая, Эллисон. Боже мой, был бы я на пятьдесят лет моложе, — он подмигнул.

— Это очень мило. Рада знакомству, — сказала я и снова села.

Взяв бутылку вина, которую нес Бруно, они скрылись в столовой.

— Эллисон, почему бы к вам с Кэлли не присоединиться к нам? — крикнула Беттина.

Мы с Кэлли вошли в столовую под песню «Это Рождество», которая звучала из колонок стереосистемы.

Кэлли пошла прямо за чипсами. Заметив, что она слизывает с них соль и засовывает обратно в чашку, я немедленно остановила ее.

— Эллисон, могу я предложить тебе вина? — спросила Беттина, открывая бутылку.

— О нет, спасибо. Я на работе. Позже выпью содовой.

Гости угощались закусками, стоявшими на шведском столе в углу комнаты.

«Беттина, Кэлли, я, Бруно, Мария, Курт, — мысленно считала я, глядя на столовые приборы, — и еще один. Кто это я пойму лишь, когда он или она придет».

Чтобы отвлечь от чипсов, я набрала для Кэлли закуски и села рядышком с ней.

Беттина вынесла с кухни на стол жаркое с картофелем и морковью, зеленую фасоль по-французски, салат, рисовую запеканку и блюдо из курицы «Феттучини Альфредо».

Я подскочила, когда раздался звонок в дверь.

— Эллисон, не могла бы ты открыть? Это, скорее всего, мой сын, — крикнула Беттина из кухни.

«О Боже!»

Не имея времени подумать и подготовиться, я встала и, глубоко вздохнув, поплелась открывать дверь.

Глава 12

Седрик

Пегги-Роуз Ким была начинающим корреспондентом. Несколько лет назад она окончила факультет журналистики Колумбийского университета и сейчас жила в Бостоне. Отец Пегги-Роуз был генеральным директором на одной из телестанций в Чикаго, которую я консультировал, и в качестве одолжения я согласился встретиться с ней в офисе после работы и посмотреть резюме.

Когда Пегги-Роуз вошла в офис, меня сразу привлек ее экзотический вид, и аромат ванили, исходивший от нее, который был очень сильным. Ее мать была кореянкой, отец европейцем, но в работе она использовала девичью фамилию матери: Ким.

— Привет, Седрик. Приятно наконец познакомиться с тобой. Твоя репутация бежит впереди тебя, — кокетливо сказала она, протягивая свою крохотную ручку.

— Взаимно, Пегги, — ответил я, пожимая ей руку, не совсем понимая, о какой репутации она говорила.

— Я принесла свой демо-диск. В основном это репортажи, которые я делала в университете и во время стажировки в новостной компании Бостона. У меня нет реального опыта в эфире, поэтому я надеюсь на твой совет, чтобы получить свою первую настоящую работу, – она захлопала ресницами.

Я кивнул, глядя на нее сверху вниз.

— Ладно, Пегги, давай приступим.

Закрыл дверь и загрузил диск. Видео началось с репортажа, который Пегги вела на фоне какого-то здания. Говорила она неестественно высоким голосом и явно нервничала. Затем было видео о том, как она читает новости по университетскому каналу новостей. Если бы я мог тут же выбросить диск в мусор, то так бы и поступил. Во втором видео Пегги даже улыбалась на камеру, когда рассказывала об убийстве.

Она меня разочаровала.

Я резко остановил запись и повернулся к ней.

— Пегги, я дружу с твоим отцом, поэтому я сейчас здесь и смотрю твой ролик. Если бы я был директором новостей, это максимум, какой бы ты получила. Ты осознаешь, что улыбалась в кадре, когда говорила об убийстве?

Изумленно посмотрев и ничего не сказав, Пегги, опустила глаза, а затем посмотрев на меня со слезами на глазах сказала:

— Извини. Я не должна была сюда приходить. Я знаю, что не готова показывать крупному агенту свою запись. Я нуждалась в твоем совете, но, очевидно, это совершенно не мой уровень, - всхлипнула она.

«Черт!»

Я взял со своего стола салфетку и протянул ей.

— Эй, стоп, стоп, прекрати. Все было не так уж и плохо. Я просто пытался подчеркнуть, что существует большая конкуренция. Ты красива, отлично выглядишь в кадре, но тебе нужно поработать над голосом и подачей. У тебя есть десять секунд, чтобы поразить директора отдела новостей, прежде чем он выключит твою презентацию. У тебя есть потенциал. — Я нагло наврал, положа руку ей на плечо, потому что чувствовал себя дерьмом, заставив ее плакать.

— Думаешь, я хорошенькая? — спросила она.

— Да, я думаю, ты прекрасна, Пегги. — Я сразу пожалел о том, что употребил это слово. Она и правда была красива, но в данной обстановке говорить такое было неуместно.

Прежде чем я смог пояснить, что сказал, Пегги перестала плакать и посмотрев мне в глаза, схватила меня за галстук и яростно поцеловала.

Я замер, но не остановил ее. Мы продолжали целоваться секунд тридцать, прежде чем я отстранился.

— Что случилось? — спросила она, шумно дыша.

— Ничего, Пегги. Я имел в виду то, что сказал, но это неправильно. Твой отец бы убил меня, – вытирая губы, ответил я.

Это было правдой. Но я чувствовал себя противоречиво, у меня не было секса с тех пор, как я расстался с Карин.

Пегги снова схватила меня за галстук, и мы продолжили целоваться. Когда я собирался оттолкнуть ее от себя, она упала на колени и начала расстегивать мои штаны. Мне нужно было прекратить это, но мой мозг и тело не слушали друг друга.

«Должен ли я позволить ей это сделать?»

Когда она стянула мои боксеры, я заметил отчаянное выражение на лице Пегги, которое с каждой секундой делало ее все менее привлекательной, а мой член все менее и менее твердым.

Это все решило.

— Пегги, это неправильно, — я надел боксеры.

— То, что мой отец не знает, не повредит ему, — Пегги снова потянула их вниз.

На этот раз меня спас звонок мобильного телефона. Я встал со спущенными штанами и отошел от Пегги.

— Седрик слушает, — хрипло ответил я, в то время как Пегги продолжала пытаться поцеловать меня в шею.

— Пожалуйста, остановись, — прикрывая телефон рукой, прошептал я ей.

— Седрик, это Калеб. Надо поговорить. Я у мамы.

«Почему он был у мамы и почему шептал?»

Я запаниковал.

— Все в порядке?

— Да, это не срочно, но...

— Погоди, Калеб.

Я повернулся к Пегги, одной рукой застегивая брюки.

— Пегги, это была ошибка. Если ты захочешь прислать мне свои будущие демоверсии, я буду счастлив посмотреть их и оставить тебе свой отзыв, но то, что было сейчас не может повториться. Кое-что произошло, поэтому мне нужно уехать. Ты должна уйти, я закрою офис. Извини.

С этими словами Пегги взяла свой диск и выбежала, не сказав ни слова. Я подождал, пока она не скрылась из виду.

— Калеб, ты здесь? — спросил я, выходя из офиса и запирая дверь. Заметив, что дверь лифта, в которую только что вошла Пегги, закрылась, я нажал кнопку «вниз».

— Седрик, ты знал, что Эллисон работает с Кэлли?

Мое сердце почти остановилось.

«Что он только что сказал?»

— Что? Что ты имеешь ввиду?

— Когда последний раз ты разговаривали с мамой? - спросил Калеб.

Я провел руками по волосам.

— Примерно неделю назад, но она даже не обмолвилась, что у Кэлли новая помощница. Так Эллисон там работает?

— Седрик, она сейчас здесь.

«Что?»

— Мама знала, что Дениз уехала по делам, поэтому пригласила меня на праздничный ужин, который устроила для Бруно, Марии и Курта. Я поехал. Эллисон открыла дверь и впустила меня. Я сразу понял, что это твоя Эллисон, — продолжил Калеб.

«Моя Эллисон….»

Я шокировано молчал.

«Эллисон была в доме моей матери... с Кэлли? Она и сейчас там. Это невероятно».

Голос брата прорвался сквозь поток мыслей в моей голове.

— Я прикинулся дурачком, Седрик. Эллисон рассказала, что ее направили сюда после того, как сотрудник, работающий с Кэлли со вторника по четверг, внезапно уволился. Эллисон уже несколько недель работает здесь.

Словно на автомате я вышел из лифта, прошел через вращающуюся дверь в шумную суету Стейт-стрит и рассеянно провел по волосам, глядя на вечернее небо.

— Седрик... ты все еще там? — спросил Калеб.

— Ага. – после долгой паузы ответил я измученным и потрясенным шепотом.

— Седрик, она потрясающа с Кэлли. Я никогда не видел нашу сестру такой довольной. Кэлли смотрит Эллисон в глаза, и они кормят друг друга десертом. Это правда так мило. И ты был прав, когда описывал Эллисон… она — полный отпад! Ты должен приехать сюда.

— Стоп, стоп, стоп, Калеб, я не знаю. Я рассказал тебе, что случилось, когда пошел в закусочную. Эллисон вела себя так, как будто не хотела меня снова видеть. Я до сих пор не могу понять, что случилось. Последние несколько недель я не в себе. Я чуть не совершил огромную ошибку сегодня вечером в своем офисе с какой-то девушкой, потому что ужасно подавлен. Я даже не могу сейчас воспринимать что-либо, связанное с Эллисон, не говоря уже о том, чтобы показать свое лицо там.

Я на секунду зажмурился.

— Что ж… Эллисон пробудет здесь примерно еще час. Если все же решишь приехать, то поспеши, — сказал Калеб.

— Хорошо спасибо.

Я закончил звонок и ошеломленный пошел по Стейт-стрит к гаражу, где стояла моя машина. Отключив сигнализацию и с минуту посидев в тишине, я запустил двигатель. Я все еще не решил ехать мне к матери или нет.

Мне никогда не приходило в голову, что Эллисон поручат работать с Кэлли, хотя такая вероятность, безусловно, существовала.

Я решил заехать домой и сменить рабочую одежду, от которой разило ванилью Пегги-Роуз. Надев простую приталенную белую рубашку с длинным рукавом, свой любимый «Левайс» коричневые туфли и коричневую кожаную куртку, я зашел в главную ванную комнату, умылся и намочил волосы.

Мои колени нервно дергались, пока я, сидя на кровати, думал: стоит ли мне остаться или поехать?

В конце концов, я вскочил, схватил ключи и выбежал за дверь.

Гоня машину к дому моей матери, я понятия не имел, что я скажу Эллисон, если она все еще будет там, что я буду делать, когда увижу ее или как она отреагирует, когда увидит меня.

«Интересно, она догадалась, что это моя семья? Будет ли она шокирована, увидев меня нежданно-негаданно?»

Мысли теснились в голове, но, несмотря на волнения, я был счастлив, что у меня есть причина снова встретиться с Эллисон. Возможно, она не хочет меня так, как я хочу ее и будет обращаться ко мне, как в прошлый раз в закусочной, но я просто не мог отказаться от возможности снова ее увидеть.

Я остановился через дорогу от дома моей матери. Зажглась рождественские огоньки на доме. Яркий свет лампы из гостиной светил в окно, и силуэты людей двигались туда-сюда. Я подошел к дому и заглянул в окно. Мама и наш друг семьи Бруно сидели на диване и разговаривали. Калеб вышел из гостиной в столовую с пивом. Я ждал, продолжая стоять у окна, но так и не увидел Эллисон.

«Я опоздал. Она ушла».

Мое сердце упало.

Дверь мне открыла мама.

— Седрик, Какой сюрприз! Заходи милый. Тебе Калеб позвонил? — просияла она.

— Привет, ма, — я крепко обнял ее, не желая отпускать.

— Я даже не подумала позвать тебя, потому что ты сказал, что работаешь допоздна на этой неделе. Я рада, что ты решил присоединиться к нам, дорогой.

— Я тоже, — вздохнул я в шею матери.

Я поприветствовал Бруно, Марию и Курта, которые теперь сидели в гостиной. Калеб, должно быть, был в ванной, потому что я не видел его ни в столовой, ни на кухне.

Я решил взглянуть к Кэлли, которая наверняка в своей комнате играла с iPad. Я уже коснулся двери, когда она внезапно распахнулась.

Мою прекрасную сестру несла на закорках другая прекрасная девушка.

Мое сердце забилось быстрее, когда я понял, что столкнулся нос к носу с Эллисон.

Глава 13

Эллисон

Поняв, что Седрик не появится, я понемногу успокоилась. Я сказала Беттине, что останусь до половины десятого, поэтому у меня оставалось чуть больше часа.

Закончив с десертом, мы с Кэлли вернулись в ее комнату, чтобы поиграть в «Четыре в ряд», слушая ее любимую группу «Лори Бекнер Бэнд». Я поняла, что игра «Четыре в ряд» это хороший способ научить очередности и терпению. Я играла красными, Кэлли черными, и каждый раз, когда она кидала фишку в решетку, ей нужно было сказать: «Моя очередь», а затем, посмотреть на меня и сказать: «Твоя очередь».

Когда мы закончили игру и убрали все в коробку, я почувствовала у себя на спине тяжесть в сорок пять с небольшим килограмм. Поддавшись заразительному хихиканью Кэлли, которая набросилась на меня, я рассмеялась и решила пошутить и позволить ей забраться мне на закорки. Она была в восторге и смотрела на нас в зеркале, где мы корчили рожицы друг другу.

— Покажи мамочке, — сказала Кэлли.

— Хочешь, чтобы мама увидела, как ты оседлала меня? — спросила я.

— Да! — смеясь ответила она.

С широкой улыбкой я открыла дверь и замерла, глядя в красивые кристально-голубые глаза Седрика.

Он смотрел на меня широко распахнув глаза и, казалось, был так же удивлен, как и я.

— Эллисон, — прошептал он с теплой улыбкой и быстро моргнул, словно пытался осознать сложившуюся ситуацию.

— Седрик, — едва промолвила я и каким-то чудом сумела удержаться на ногах, несмотря на шок, в добавок с весом Кэлли.

— Покажи мамочке! — крикнула Кэлли, нарушив наше неловкое молчание.

Мы с Седриком нервно засмеялись, не сводя глаз друг с друга.

 Он протянул руку и погладил сестру по щеке.

— Веселишься с Эллисон, сестренка? — спросил он и отступил в сторону, позволяя нам пройти.

— Беттина, Кэлли хотела, чтобы ты это увидела, — сказала я, заходя в гостиную.

Мать Седрика, Калеб и другие гости - все как один захлопали.

Я села на диванчик, чтоб Кэлли смогла слезть, но тяжесть с моих плеч не исчезла, а переместилась в грудь, там, где колотилось сердце.

Седрик ждал нас в комнате Кэлли, сидя на кровати. Кэлли взяла iPad и устроилась рядом с братом, который обнял ее и поцеловал в щеку. При виде того, насколько ласковым может быть этот сильный парень со своей сестрой, мое сердце заныло от сладостно-горькой радости.

Беттина посоветовала дать Кэлли немного отдохнуть с iPad перед тем, как пойти спать.

Я села по другую сторону от Седрика. Его запах, как всегда, дурманил меня. Мы никогда не сидели так близко друг к другу, за исключением той ночи, когда Седрик меня подвозил.

Мы молчали, оба притворяясь, что увеличены роликом, который смотрела Кэлли, но затем Седрик повернулся ко мне.  

— Эллисон, удивительно, почему я не знал, что ты здесь работаешь, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я откашлялась.

— Я не говорила твоей маме, что мы знакомы. Я хотела проявить себя, без каких-либо ожиданий и не была уверена, справлюсь ли с этой работой. Если бы не получилось, то я не хотела, чтоб это как-то плохо отразилось на тебе. В агентстве мне сказали, что я буду работать с девушкой по имени Калиста. Я помню, что ты упоминал Кэлли той ночью, когда подвозил меня, поэтому поняла, что это твоя сестра, только когда твоя мама назвала ее Кэлли.

Седрик кивнул, несколько секунд глядя на Кэлли, а затем снова повернулся ко мне.

— Мне кажется, ты отлично справляешься. Не думаю, что когда-либо видел свою сестру настолько довольной.

— Спасибо, это очень много значит для меня, – улыбнулась я.

«Это действительно так».

— Ты все еще работаешь в закусочной? – ни на секунду, не сводя с меня глаз, спросил Седрик.

— Да, это моя вторая работа, а также я работаю с другим молодым человеком по вечерам, когда не работаю с Кэлли.

Я неловко откашлялась, нервничая под его пристальным взглядом.

Седрик кивнул, словно обдумывая, что сказать дальше, затем посмотрел на коллаж у изголовья кровати и улыбнулся.

— Должно быть ты удивлена, почему Кэлли так увлечена  Андерсоном Купером? — спросил он, смеясь.

— Да! Откуда это вообще?

Седрик со смехом покачал головой.

— Никто не может понять это точно. Мы думаем, что он напоминает ей нашего отца из-за седых волос. Скорее всего, она скучает по нему, но поскольку она не может сказать нам, о чем думает, по большей части никто не знает наверняка. Друг моего друга его агент, и я подарил ей эту фотографию с автографом.

— Это очень мило... Мне было интересно, как она его получила.

Мы засмеялись, еще пристальней смотря друг на друга, и как только я потерялась в его глазах, свет в комнате Кэлли начал мерцать. Это было похоже на то, как если бы кто-то сверху пытался вмешаться и спасти меня от неминуемой смерти.

Затем свет полностью погас.

И вот, сидя в темноте рядом с Седриком на кровати Кэлли и слушая песню «Колеса на автобусе», я уж точно не могла себе и представить, что эта ночь закончится вот так, но я знала, что ни за что бы не хотела, чтоб это заканчивалось.

— Оке-е-ей, — сказала я, и мы оба хихикнули.

Единственный источником света в комнатке был iPad, который, ничего вокруг не замечая, смотрела Кэлли.

— Погоди, я сейчас вернусь, — встав с кровати сказал Седрик и вышел из комнаты.

Исходящее от него тепло сменил прохладный воздух.

Я не хотела расставаться с ним ни на секунду. Побывав рядом всего несколько минут, я уже не знала, как я смогу жить после сегодняшней ночи, когда снова придется держаться на расстоянии от него.

Я не должна была думать об этом, зная, что у него есть девушка, но я не могла перестать испытывать влечение к этому мужчине. Запас прочности, который у меня был в прошлый раз, чтоб держаться от него подальше, сегодня вечером, казалось, ослаб.

Я хотела его… очень сильно хотела.

И этот красивый мужчина был так мил со своей сестрой. Я бы все отдала, чтобы быть с кем-то вроде него, чтобы быть с ним таким… чтобы пойти с ним, куда бы он ни пошел сегодня вечером.

«Возьми себя в руки, Эллисон».

Вернувшись, Седрик щелкнул выключателем и заменил лампочку в люстре на новую, которая светила ярче. Но похоже, у него возникли кое-какие проблемы с креплением. Он поднял руки, чтобы это исправить, его белая хлопковая рубашка задралась и… черт возьми… я увидела почти половину его голого торса. Я была потрясена, увидев там справа большую татуировку. Как я и подозревала, в Седрике была небольшая чертовщинка.

Не думала, что он сможет возбудить меня еще больше, но ему это удалось. Разобрать, что было изображено на тату было трудно, но казалось там был крест с розами на виноградной лозе с обвивающими вокруг нее шипами и буквами «АРТ» (прим. искусство) посередине. Я правда не вглядывалась, но…

«Он связан с искусством? Интересно...»

— Отлично. — Седрик улыбнулся и опустил руки.

Занавес к его сексуальному тату-шоу официально закрылся.

— Да будет свет, — сказала я.

«Иногда я такая идиотка!»

Седрик снова сел между мной и Кэлли. На этот раз его нога была плотно прижата к моей, и я сразу почувствовала, как мое нижнее белье намокло от этого прикосновения. Он намеренно сидел как можно ближе ко мне, и это сводило меня с ума.

— Эллисон, могу я тебе кое-что сказать? — он повернулся и буквально впился в меня своими кристально-голубыми глазами.

Меня бросило в жар.

— Конечно,  — выдавила из себя я.

Как раз в тот момент, когда Седрик собрался заговорить в комнату вошла Беттина, и мы одновременно повернулись к ней.

Она с любопытством нам улыбнулась.

— Вижу, ты познакомилась с Седриком. Он удивил нас сегодня вечером.

— Да, — нервно улыбнувшись, ответила я.

— Эллисон, я просто хотела сказать, что можешь уйти в любое время, но, если вы болтаете, то оставайся сколько хочешь, не стесняйся. Бруно только что ушел. Мария и Курт остались еще на пирог и кофе.

— Мама, я бы тоже не отказался от кофе. А ты, Эллисон? — Седрик повернулся ко мне, его глаза, казалось, уговаривали меня остаться.

— Конечно, кофе было бы здорово.

— Седрик, зайди на кухню минут через пять, тогда все будет готово, — сказала Беттина, возвращаясь к своим гостям.

В этот момент Калеб появился в дверях.

— Извини, что не удалось провести много времени с тобой, братишка. Мне нужно вернуться в Кау Хэмпшир.

— Пока, дружище, — Седрик встал с кровати и пожал брату руку.

Я заметила, как Калеб понимающе посмотрел на Седрика. Вне всяких сомнений он думал, что между нами что-то происходит. Но я не могла понять одобрял ли он это или нет, учитывая, что у его брата есть девушка.

— Было приятно познакомиться с тобой, Эллисон, — взяв меня за руку, сказал Калеб. Его руки были сильными и крепкими, как у Седрика.

— Мне тоже.

Калеб плотно закрыл за собой дверь, которая весь вечер была приоткрыта.

Седрик вернулся на свое место рядом со мной на кровать. Сексуальное напряжение между нами стало почти невыносимым. Это казалось неправильным, особенно когда Кэлли сидела рядом с нами. На самом деле мы не делали ничего плохого, все непристойности происходили лишь в моих мыслях.

Седрик снова посмотрел на меня своими прекрасными голубыми глазами:

— Эллисон, до того, как нас прервали, я хотел сказать...

Дверь снова открылась. Вошла Беттина с двумя чашками. Она часто его варила для меня кофе и знала, какой я люблю. Протянув чашки нам с Седриком, она молча улыбнулась в ответ на нашу благодарность и ушла.

Я сделала глоток горячего кофе.

— Как раз то, что нужно, — сказала я хотя, на самом деле мне больше нужен был холодный душ.

— М-м-м, — промурлыкал Седрик в кружку, тоже делая глоток.

Этот звук был таким эротичным, что мои соски тут же отреагировали на это.

— Эллисон, я… эм-м-м... — начал Седрик, но его опять прервали.

Кэлли принялась напевать и подпрыгивать на кровати, смотря отрывок из «Андерсон Купер 360 градусов» на iPad, и из-за этого немного обжигающего кофе из чашки Седрика пролился мне на колени испачкав платье.

Седрик испугался.

— О, Боже… Эллисон, прости. Ты в порядке?

— Ничего страшного… ткань толстая, кофе сквозь нее не просочился.

Я соврала. По правде говоря, у меня, вероятно, обуглились волоски на бедре, которое к тому же онемело. Но это ничего.

Седрик выскочил из комнаты и вернувшись с мокрой тряпкой, начал затирать пятно на платье. Клянусь, я думала, что умру в этот момент. Он был так близок ко мне и прикасался ко мне так интимно, что я просто млела. Кажется, я ненадолго закрыла глаза, закусив нижнюю губу.

Наконец Седрик остановился и бросил тряпку на пол.

— Мне очень жаль, — он вздохнул, не сводя с меня глаз.

Похоже, я покраснела пятьюдесятью оттенками красного.

— Все в порядке.

Я посмотрела на Кэлли, чтобы отвлечься от Седрика и меня внезапно накрыла волна грусти.

«Что я делаю, сидя на кровати рядом с моим аутичным пациентом и пялясь на ее брата, который случайно оказался чьим-то парнем?»

Внутренний голос подсказывал, что мне пора домой, поэтому я резко поднялась на ноги.

— Мне нужно идти. У меня завтра ранняя смена в закусочной. Было приятно снова пересечься.

Прежде чем Седрик успел ответить, я выскочила из комнаты. Поставив кружку на кухонный стол и поцеловав Беттину, которая увлеченно разговаривала по-итальянски с Марией, я схватила свое пальто и буквально выбежала за дверь, чтобы Седрик не смог предложить подвезти меня домой.

Следующий поезд отправлялся без пятнадцати десять, и я смогла успеть на него, если пробегу пять кварталов до станции.

«А почему бы и нет?»

Я прибежала вовремя. Сев в поезд, я прислонилась головой к стене и заплакала. Меня переполняли эмоции: это и моя растущая любовь к Кэлли, и страсть к Седрику и желание быть частью такой семьи, как у них. Я сбежала из их дома не потому, что хотела уехать, а потому что отчаянно хотела остаться.

Я задумалась о своей матери, о том, как сильно она меня любила, а слезы все текли и текли по щекам. У нас с ней было много прекрасных моментов: поездки на остров Касл Айленд, киномарафоны, совместные молитвы в церкви Святого Иоанна. Я могла довериться ей во всем, и не сумела бы любить ее еще больше, если бы она была моей биологической матерью.

«Надеюсь, она присматривает за мной с небес и одобряет то, что я помогаю Келли и Лукасу».

В этот момент у меня звякнул телефон, и посмотрев на текст сообщения, я покрылась мурашками.

 

Седрик: Эллисон, ты прекрасна, как внутри, так и снаружи. Твоя мама гордилась бы тобой. Именно это я хотел сказать, но ты ушла раньше, чем я успел.

***

Все еще не оправившись от поразительной своевременности его сообщения и после долгих внутренних дебатов, я решила, что отвечу Седрику. То, что он написал было невероятно мило и мне стоило поблагодарить его, но при этом не нужно обнадеживаться тем, чего никогда не случится.

В квартире было непривычно тихо. Мне хотелось рассказать Соне о том, что случилось, но было слишком поздно звонить в Англию, куда она уехала в отпуск.

Я перечитывала сообщение снова и снова, и на глазах наворачивались слезы. Слова Седрика, что мама гордилась бы мной глубоко тронуло меня, а то, что он считал меня привлекательной было вишенкой на торте.

Я задумалась, как ответить на сообщение и глядя в окно на рождественские огни, украшающие дом через улицу — в это воскресенье наступит Рождество я, не желая проводить праздник одна, запланировала поужинать в доме Дэнни и наконец встретиться с его новым бойфрендом.

«Почему все должно быть так сложно? Почему Седрик не может быть холостяком? Почему он прислал мне это сообщение, если у него есть девушка? Почему это так сильно меня тронуло?»

Я переключила телефон в режим камеры и посмотрела на свое зареванное, все в потеках туши, лицо в отражение на экране. А потом глянула на свое красное платье-свитер и заметила пятно там, где Седрик пролил свой кофе.

«Ожогов будет определенно больше, если я снова смогу быть рядом с ним».

Я боролась со своими чувствами к Седрику сегодня вечером и с тем, что никак не могла избавиться от них даже при том, что у него была девушка.

«Карин Келлер, — напомнила я себе. — У Седрика есть девушка по имени Карин, а мне надо преодолеть свои чувства к нему».

Я разблокировала телефон, нажала на его сообщение и напечатала ответ.

Эллисон: Седрик, большое спасибо за добрые слова. Не могу передать, насколько мне нравится работать с твоей сестрой.

Я глубоко вздохнула и сразу пожалела о небрежном тоне этого сообщения, но было поздно: я его уже отправила. Часть меня чувствовала, что мне следовало воспользоваться возможностью, чтобы дать ему понять, что я на самом деле чувствую, даже если у него была девушка. В конце концов, он не был женат.

Целый ворох мыслей закрутился в голове, а сердце бешено заколотилось от осознания того, что я собиралась написать.

Эллисон: И я думаю, что ты тоже прекрасен.

Я ждала и ждала ответа, но его не последовало. В принципе Седрику не нужно было ничего говорить, поскольку это я ему отвечала. Но я надеялась, что он продолжит диалог.

Теперь мяч находился на его поле. Я ни о чем не жалела. Первое сообщение было подходящим для ответа, а второе исходило от моего сердца.

Пролежав час на диване с телефоном и глядя на рождественские огни через улицу, я наконец-то смирилась, что не получу ответа, поэтому пошла в спальню, чтобы попытаться поспать.

Глава 14

Седрик

На Рождество мы все приехали к Калебу и Дениз. Дом был украшен белыми и разноцветными гирляндами, под высокой и пышной елью лежали подарки, которые мы открыли после бранча.

Сейчас Калеб заполнял напитками бар на цокольном этаже — туда мы спустимся после ужина, а мы с Кэлли сидели в гостиной: я смотрел на огонь в камине, она в свой iPad. Мама и Дениз колдовали на кухне, и оттуда доносились такие ароматы, что у меня в предвкушении домашней, и тем более маминой стряпни текли слюнки.

Слова песни «Устрой себе маленькое Рождество», которую слушала Кэлли, навеяли мне мысли об Эллисон. Где она сегодня, с кем встречает праздник? Ведь у нее нет семьи… Я еле удержался, чтобы не написать ей, и вместо этого открыл сообщение, которое она прислала несколько дней назад: «И я думаю, что ты тоже прекрасен». Всякий раз, когда я читал эти слова, у меня замирало сердце.

Я так и не понял, почему Эллисон сбежала в тот четверг из дома моей матери. В том, что она именно сбежала, я не сомневался, но не знал причину. Однако мне в любом случае было необходимо рассказать ей о том, что чувствую – она просто меня околдовала. Я больше не мог оставаться в стороне, мне нужно было выговориться, поэтому я написал Эллисон сообщение, как только вышел из маминого дома: через двадцать минут после нее.

Когда она не ответила, я сдался и поехал домой.

Я как раз раздевался, готовясь ко сну, когда услышал, что пришло новое сообщение. Я замер. Это мог быть кто угодно, но это была Эллисон.

В сообщении были обычные безликие слова благодарности. Я уже собирался в отчаянии швырнуть телефон на кровать, когда пришло второе. Мое сердце екнуло, когда я прочел, что она написала.

У меня зудели пальцы, хотелось написать ей, излить свои чувства, но я не мог выразить словами, что чувствовал.

Меня бросило в жар, стало трудно дышать, когда я осознал, что Эллисон, возможно, тоже неравнодушна ко мне. Но действительно ли я был готов сделать следующий шаг, зная, к чему это приведет — к разбитому сердцу Эллисон?

У меня было всего два варианта. Первый: написать Эллисон, что без ума от нее, и второй: держаться от нее подальше. Третьего не дано. Мне очень хотелось выбрать первое, а потом бежать к Эллисон, где бы она ни была. Но я этого не сделал. В тот вечер я так ничего и не написал ей в ответ.

С тех пор каждую свободную минуту меня поглощали мысли об Эллисон, и вот три дня спустя, в канун Рождества, я сидел в доме брата и снова думал о ней.

Я считал, что, не отвечая на ее сообщение, смогу более-менее облегчить ситуацию, но все произошло как раз наоборот. Я понял, что мое влечение к Эллисон — это не выбор, а совершенно неконтролируемая тяга, которая не исчезнет. Я никогда не перестану желать ее. И я неизбежно причиню ей боль, когда она узнает правду о моем прошлом. Она обязательно узнает — можно не сомневаться. Но если я буду с ней, то, возможно, Эллисон узнает меня, начнет доверять и, когда откроется правда, найдет в своем сердце силы понять. Шансов мало, но это мечта, за которую я должен держаться, потому что мой самоконтроль висел на волоске, и он вот-вот оборвется.

Мои внутренний монолог прервала мама, позвав ужинать. Кэлли уже была за столом, я сел рядом. Я помог наложить ей еду, и она начала уплетать картофельное пюре еще до того, как все сели за стол. Признаться, я завидовал: хорошо иногда быть Кэлли Каллахан и не заморачиваться о последствиях своих поступков.

Когда вся семья наконец-то собралась за столом, мы взялись за руки и произнесли молитву: "Благослови нас, Господи, на дары Твои, которые мы собираемся получить..." Я чувствовала себя поистине благословленным тем, что нахожусь в кругу своих родных, и снова задался вопросом, где же сейчас Эллисон?

Стол просто ломился. Здесь была домашняя ветчина и картофельное пюре, пирог из батата и запеканка из стручковой фасоли, кукурузный хлеб и фасоль на гриле. Дениз и моя мама были замечательными поварами.

Разговор за столом варьировался от обсуждения фильма, который будем смотреть после ужина, до последних сплетен из церковного прихода. Я продолжал набивать живот, не внося особого вклада в беседу, но затем мое обжорство было прервано неожиданным вопросом матери:

— Седрик, что происходило между тобой и Эллисон тем вечером?

Калеб тут же посмотрел на меня, с нетерпением ожидая ответа.

— Почему ты спрашиваешь? — нервно спросил я, взял еще один кусочек кукурузного хлеба и начал намазывать маслом.

— Я не слепая, сынок. Я видела, как ты смотрел на Эллисон, и заметила, что ты не отходил от нее целый вечер, отлучался только поменять лампочку. Просто чтоб ты знал: я думаю, что Эллисон потрясающая, и с твоей стороны было бы глупо не добиваться ее, – она подмигнула.

— Кто такая Эллисон? — спросила Дениз.

Очевидно, мой брат умел хорошо хранить чужие секреты.

— Эллисон — новый психотерапевт Кэлли, и твой деверь просто сражен...

— Знаешь, что, мам? – прервал я ее.

— Что, милый? – она улыбнулась.

Чувства к Эллисон рвались наружу. Я уже не мог их сдержать, поэтому ответил:

— Ты абсолютно права. Я сражен наповал. Эллисон потрясающая.— Лицо запылало от смелости, которая потребовалась, чтобы признать эту маленькую часть правды перед моей матерью.

Калеб рассмеялся и отпил пива.

— И что ты собираешься делать? — спросила мама.

Я покачал головой. Что ответить я не знал, как и то, зачем вообще рассказал маме о своих чувствах к Эллисон.

— Знаешь, — между тем, продолжила мама, — Эллисон вернется на работу только в следующий четверг, потому что мы с Кэлли поедем навещать твою тетю в Мэне. Я хотела подарить ей рождественский подарок на вечеринке, но она так внезапно ушла. Подарок в моей машине. На этой неделе у меня встреча в «Ярких горизонтах», и я собиралась завезти подарок Эллисон, когда поеду туда, но, боюсь, что могу не успеть. Сделай мне одолжение, сынок. Позвони Эллисон и, если она дома, отвези подарок сегодня.

«Как-то все это странно. Почему мама не может подождать и отдать подарок в следующий четверг? Но, с другой стороны, ее просьба — это повод увидеться с Эллисон. Грех его упускать».

Конечно, мама не понимала, во что пыталась меня втянуть. Она не знала правды. Порой мне было интересно, что бы она сказала, узнай ее?

— Ну, ты подумай об этом, Седрик. Я не собираюсь давить на тебя. Ее вообще может даже не быть дома, — сказала мама и вернулась к ужину.

Она, вероятно, права. Эллисон, скорее всего, была сегодня с друзьями.

Пока Дениз, мама и Кэлли убирали со стола, я спустился на цокольный этаж за Калебом, чтобы помочь выбрать фильм и посоветоваться.

— Значит, мама тебя раскусила, да? — Калеб ухмыльнулся, сделал глоток пива и плюхнулся на кожаный диван.

Я вздохнул.

— Если бы она только знала! Сегодня до меня дошло, что я и ее обманываю.

— Седрик, пожалуйста, прекрати так поступать с собой. У тебя есть полное право чувствовать себя так, как ты чувствуешь. Тебе нужно отпустить прошлое и двигаться вперед. Думай только о себе и Эллисон, и ни о чем другом. Ты заслуживаешь счастья, парень.

— Я бы не смог, даже если бы попытался. Это как потерявший управление поезд, который вот-вот сойдет с рельсов. — Я присел к нему на диван и откинулся на спинку.

На лестнице послышались шаги. Мама, Дениз и Кэлли спускались вниз, неся десерты, столовые приборы, бумажные тарелки и салфетки.

Мы с Калебом выбрали фильм «Эта прекрасная жизнь» — его очень любил отец. Меня это фильм угнетал, даже до смерти отца, а теперь и вовсе казался сладостно-горьким.

Пока все сидели на диване в обнимку зачарованные фильмом, и ели яблочный пирог и шоколадный торт, Кэлли предпочла в наушниках смотреть клипы Андерсона Купера на YouTube, а я сбежал наверх, прихватив с собой бутылку «Шираза» из бара цокольного этажа.

Заглянув на кухню, чтобы открыть вино и налить бокал, я вернулся на свое место в кресле прямо перед камином в гостиной. Из колонки iPod по-прежнему негромко звучала рождественская музыка. Я сделал глоток вина и посмотрел на часы. Было только половина девятого.

Я закрыл глаза и представил Эллисон, сидящую со мной в кресле перед камином. Одной этой мысли было достаточно, чтобы я возбудился. Я встряхнул головой, чтобы прогнать этот образ и подумать здраво, но не смог.

Поезд, потерявший управление, о котором я говорил Калебу, вот-вот должен был сойти с рельсов.

Я достал телефон, выбрал в списке контактов Эллисон и набрал сообщение.

Седрик: Счастливого Рождества, Эллисон.

«Она ответит?»

Я снова закрыл глаза, сжал телефон и вздрогнул, когда он завибрировал, оповещая о новом сообщении.

Эллисон: Счастливого Рождества, Седрик. Где ты?

Седрик: У моего брата в Нью-Гэмпшире. А ты?

Эллисон: Я только что вернулась домой после ужина с моим другом Дэнни.

«Дэнни? Она с ним встречается? Блядь…»

Я запаниковал, и Эллисон, будто прочтя мои мысли, уточнила.

Эллисон: Дэнни и его парень живут рядом с Фенуэй Парком.

«Фух!»

Седрик: А, понятно. Хорошо провела время?

Эллисон: Да. Чем вы занимаетесь?

Седрик: Все смотрят «Эта прекрасная жизнь», но меня он немного угнетает.

Эллисон: О, Боже... меня тоже. Хотя моей маме он нравился.

Седрик: Мне жаль.

Эллисон: За что? Фильм и правда угнетает.

Седрик: Мне жаль, что твоя мама не с тобой сегодня.

Эллисон: Спасибо. Мне тоже.

Я знал, что буду делать дальше.

Седрик: Эллисон, как поздно ты пойдешь спать?

Эллисон: Довольно поздно... а что?

Седрик: Мама попросила меня завезти тебе подарок, который забыла передать в прошлый четверг. Могу я заехать сегодня?

Эллисон: Конечно. Я буду дома. Это так мило с ее стороны.

Седрик: Отлично. Я, наверное, уеду отсюда минут через двадцать, так что буду где-то после десяти.

Эллисон: Звучит неплохо. Скоро увидимся.

Седрик: Хорошо. До скорого.

Мое сердце рвалось из груди.

«Я увижу Эллисон сегодня. Вот это Рождество!»

Я пошел в ванную, схватил первую попавшуюся зубную щетку, не зная, чья она, и почистил зубы. Зачесав волосы назад, я уставился на себя в зеркало. Если бы знал, что увижусь с Эллисон, то оделся бы по-другому, а не в простую бордовую рубашку с темными джинсами, и обязательно бы побрился, но теперь ничего не поделаешь.

Спустившись в цокольный этаж, я отвел маму в сторону и сказал, куда еду. Она передала мне ключи от машины, я быстро переложил подарок для Эллисон в свою, вернул маме ключи, потом обнял и поцеловал всех своих родных. Калеб крепко похлопал меня по плечу, поскольку только он знал, насколько сложной для меня была ситуация с Эллисон. Мне было неловко уезжать рано, но мама практически вытолкала меня за дверь.

Сев в машину, я включил печку, чтобы согреться и спокойный джаз, чтобы расслабиться. Мчась на юг по шоссе I-93, я думал о том, что скажу Эллисон, когда увижу ее. Мне нужно было сказать ей о своих чувствах не спугнув ее. Я надеялся, что она согласилась на мой приезд не только из-за подарка, но и из-за возможности хоть раз нормально поговорить.

Я припарковался напротив двухквартирного дома Эллисон, взглянул на ее окна и понял, что предыдущее волнение не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас.

Глава 15

Эллисон

«Дорогие Близнецы, берегите себя, так как для вас наступил неудачный период. Сегодня вам лучше скрыться от всего мира: свернуться калачиком с любимой книгой или посмотреть фильм, потягивая травяной чай. Завтрашний день принесет вам новую энергию».

  Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Седрик приедет в гости… Мы будем одни в рождественскую ночь. Хоть это конечно рискованно, но я не собиралась давать задний ход. Плевать на его девушку – кстати, почему она не с ним сегодня вечером? – плевать на последствия. Желание увидеть Седрика пересилило все. Мне хотелось утонуть в его прекрасных голубых глазах и забыть о том, в каком отчаянии была, что придется провести Рождество в одиночестве, без мамы.

 Ужин с Дэнни и Паоло прошел хорошо. Они пригласили еще друзей и позаботились, чтобы среди закусок преобладали мои любимые: из мексиканской кухни.  Но их счастье и взаимная любовь были словно соль на мои незаживающие раны. В итоге я захотела поехать домой и, сочинив историю о том, что плохо себя чувствую, ушла пораньше.

Вернувшись домой, я повалилась на кровать и уставилась в потолок, а спустя несколько минут на телефон пришло сообщение от Седрика с пожеланием счастливого Рождества.

И тогда Рождество стало действительно счастливым.

Закончив переписываться с Седриком, я быстро ополоснулась в душе, и в растерянности замерла у шкафа. Я хотела выглядеть очень хорошо сегодня. Выбор пал на кремовый кружевной бюстгальтер и тонкие стринги, чтобы почувствовать себя сексуальной, ну и просто на всякий случай - доверяй я себе больше, одела бы «бабушкины труселя». Затем я выбрала изумрудно-зеленую хлопковую приталенную блузку с V-образным вырезом и узкие темно-синие джинсы, обула черные кожаные ботинки на высоком каблуке. Волосы я оставила распущенными, сделала макияж в стиле «смоки айс» и нанесла на губы блеск. Должна признать, выглядела я довольно неплохо, для человека, который всего двадцать минут назад собирался лечь спать.

На кухне я достала из холодильника бутылку «Шардоне» и налила себе бокал. Я мало пила у Дэнни, поскольку не хотела ехать пьяной на поезде, возвращаясь домой, а сейчас мне надо было успокоить разыгравшиеся нервы. Я не думала, что сегодня вечером между мной и Седриком что-нибудь случится, хотя в глубине души подозревала, что такое возможно. Единственное, что удерживало нас друг от друга в прошлый раз – присутствие в комнате Кэлли. Будь мы наедине, не знаю, что бы тогда случилось. И это меня напугало. Поэтому я тогда сбежала. А сообщение Седрика тем вечером только подтвердило мою догадку: он хотел меня так же, как я хотела его.

Подумав о том, что нужно будет предложить Седрику что-нибудь перекусить, я быстро собрала тарелку со свежими фруктами, нарезала сыр Cracker Barrel на крекеры Ritz и разложила их на тарелке, которую едва не выронила, услышав стук в дверь.

Сердце чуть не вырывалось из груди, подмышки мгновенно вспотели.

Седрик пришел рано.

— Минутку! — крикнула я, собираясь мыслями и делая глубокий вдох.

Возможно, он не слышал меня, потому что стук продолжался и становился все громче.

Когда я открыла дверь, волна отвратительного запах водки обрушились на меня, словно тонна кирпичей.

— Нейт? Что ты здесь делаешь?

Мы не виделись очень давно, и сейчас он даже отдаленно не напоминал мужчину, которого я когда-то знала. Глаза налиты кровью, отросшие волосы сальные и неряшливые. Похоже, что за месяцы, прошедшие после нашего разрыва, Нейт продолжал пить и катится по наклонной.

— Нам нужно поговорить, — невнятно произнес Нейт, прислонившись к дверному косяку.

— Извини. Не могу. Ты пьян.

Я начала закрывать дверь, но он остановил ее рукой.

— Эллисон, пожалуйста. Сейчас Рождество. Я так одинок. Я чертовски сильно по тебе скучаю.

— Нейт, прошу, уходи. Я не хочу видеть тебя таким. Ты пьян и пугаешь меня.

Я попыталась снова закрыть дверь, но Нейт ее распахнул и протолкнулся мимо меня в гостиную.

— Эллисон, ты не можешь так меня заткнуть. Я люблю тебя. Ты мне нужна.

Он зашел на кухню, схватил «Шардоне» со стола и начал пить прямо из горлышка, словно это была вода, а затем разбил пустую бутылку об пол.

Меня затрясло.

— Нейт, ты не можешь остаться. Пожалуйста, иди домой.

Я вспомнила день, когда мы в последний раз были вместе. Нейт ударил меня по лицу, обвинив в измене с Дэнни, и тогда он был даже наполовину не так пьян, как сейчас.

— Эллисон, нам так и не удалось поговорить о том, что произошло между нами, — сказал он, медленно идя ко мне.

Я попятилась в гостиную. Вытащив из сумочки сотовый телефон, я держала его в руке на случай, если понадобится набрать 911.

— Кому ты звонишь? — прижав меня к окну, спросил Нейт.

Меня затошнило от его зловонного дыхания.

— Никому. — Телефон в руке задрожал.

— Врешь.

Нейт выхватил телефон и швырнул на пол.

— Нейт, ты меня пугаешь. Пожалуйста, отойди, — прошептала я.

Горло перехватило от страха. Я не знала на что способен этот опустившийся Нейт, но хватало и того, что прежний применял силу, будучи пьяным. 

— Эллисон, я так по тебе скучал. По твоему запаху, твоему вкусу, пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. — Нейт наклонился и начал целовать мою шею.

Мне замутило еще сильнее - он него несло не только водкой, но и немытым телом, - а потом я почувствовала, что у него стояк и испугалась.

«Как далеко он собирается зайти? Вдруг только поцелуев ему будет недостаточно?» 

Я старалась сохранять спокойствие, но когда Нейт просунул руки мне под блузку, инстинктивно оттолкнула его.

— Эллисон, мы делали это миллион раз, пожалуйста, расслабься, — невнятно произнес Нейт, полузакрыв глаза.

— Нейт, стой! —- крикнула я, когда он начал расстегивать мои джинсы.

— Эллисон, разве ты забыла, сколько раз я заставлял тебя кончать? Повторим?

Я все пыталась оттолкнуть Нейта, но сил не хватало, а он тем временем уже расстегнул мои джинсы.

«Нет!»

— Отойди от меня! — Я толкнула так сильно, как только смогла.

Нейт отступил, но, восстановив равновесие, бросился вперед и сильно ударил меня по щеке: точно так же как в прошлый раз. Из глаз посыпались искры.

 Нейт уже стягивал с меня джинсы…

«Уж лучше я умру, чем позволю овладеть собой. И я не сдамся без боя».

Я перестала сопротивляться и позволила Нейту продолжать целовать мою шею. Он просунул руку в джинсы, и тут я сделал свой ход: ударила его коленом и побежала к двери.

 Нейт почти сразу же схватил меня за волосы и повалил на пол.

— На помощь! Помогите! — завопила я что есть сил.

Нейт зажал мне рот и подмял под себя.

Я всхлипнула и зажмурилась, не желая видеть то, что вот-вот со мной произойдет, а потом услышала, как распахнулась входная дверь.

— Слезь с нее, ублюдок!

Глава 16

Седрик

Я не верил своим глазам. Мне хотелось немедленно развернуться и уехать, потому что в окне второго этажа я видел, как Эллисон обнимается с кем-то.

«Это такая шутка? Она забыла, что я приеду, и нашла себе другую компанию на вечер?»

Тошнота подкатила к горлу, пока я смотрел из машины, как мужчина целует Эллисон в шею.

Сердце разрывалось на части и бешено колотилось от гнева и шока. Я ударил по рулю и уперся в него лбом.

«Твою мать!»

Как последний мазохист, я снова поглядел на окно, но теперь картина в нем изменилась. Эллисон я видел все еще только со спины, но теперь она отчаянно размахивала руками. Я выскочил из машины, чтобы услышать, что там происходит. До меня не донеслось ни звука, зато я увидел, как Эллисон рванулась от окна и пропала из виду.

Что-то было не так. Я захлопнул машину и поспешил к дому. Дверь на лестницу ко второму этажу была открыта. Я быстро поднялся по ступеням и услышал крик. На помощь звала Эллисон. Я кинулся бежать.

Адреналин зашкаливал, когда я ворвался в квартиру и увидел, как какой-то мужик взгромоздился на плачущую Эллисон.  Не думая, я набросился на него с криком:

— Слезь с нее, ублюдок!

Мне удалось оттащить его от Эллисон, опрокинуть на спину и прижать к полу. Я поморщился: от мужика несло, как от пивной бочки.

Он замахнулся кулаком, но промахнулся.

— Седрик! Боже мой, Седрик! — закричала Эллисон.

— Звони в полицию! — крикнул я ей.

Она побежала на кухню.

Мужик плюнул мне в лицо.

— Кто ты, черт возьми?

Я плюнул на него в ответ и задал свой вопрос:

— Что ты собирался сделать до того, как я вошел? А!? ЧТО, БЛЯДЬ, ТЫ СОБИРАЛСЯ С НЕЙ СДЕЛАТЬ?

— Вернуть то, что было моим! – он попытался вырваться, но я крепче прижал его к полу.

В этот момент из кухни появилась Эллисон.

— Они уже в пути, — сквозь поток слез промолвила она.

В этот момент мужик вырвался из моей хватки, сумел встать на ноги, и опять замахнулся на меня. Уклонившись от ударов, я толкнул мудака на пол и падая он задел головой кофейный столик.

Как ни в чем не бывало, мужик снова вскочил и бросился на меня. Повалив на пол, он со всей дури стукнул меня в грудь. В ответ я ударил его по лицу.  По руке потекла теплая кровь.

— Остановись, пожалуйста! — закричала Эллисон. — Уходи, Нейт, убирайся!

«Нейт? Она его знает?»

Мой удар, похоже, лишил мудака Нейта сил. Он лежал на полу без движения. Вероятно, был в нокауте, а может просто отключился из-за количества выпитого.

Я стоял и смотрел на него, а затем перевел взгляд на Эллисон.

Она дрожала, по щекам стекала тушь. Я разрывался между желанием подойти к ней и оставаться на месте, чтобы приглядывать за своим противником на случай, если он снова встанет.

Прошло еще несколько минут, а он до сих пор не двигался.

Послышался вой полицейских сирен, и спустя пару минут на лестнице загрохотали шаги. 

В квартиру ворвались трое офицеров с оружием наготове.

— Он напал на меня, — Эллисон указала на распластанного на полу Найта. — Его зовут Нейт Хатчинсон. Он мой бывший парень, а еще он алкоголик.

«Вот это да. То есть, Эллисон действительно встречалась с этой сволочью?»

Пока два офицера поднимали Нейта с пола, третий подошел ко мне.

— Офицер Дерин, полиция Бостона. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Конечно, спрашивайте. — Я сел на диван.

— Может, вам лучше сначала позаботится о ране, — предложил он и только после этого я понял, что по руке до сих пор течет кровь.

Я встал, схватил бумажные полотенца из кухни и наскоро начал оборачивать ими правую руку. Мельком я заметил, что один из офицеров уводит шатающегося Нейта в наручниках, а Эллисон на другом конце гостиной, все еще плача, отвечает на вопросы второго.

Вернувшись к офицеру Дерину, я рассказал ему все, что видел и в чем принимал участие. Он заверил, что мне не будет предъявлено никаких обвинений за травмы, нанесённые Нейту, поскольку я действовал в порядке самообороны.

Когда мой допрос был завершен, я оглянулся и увидел, что Эллисон кивает и благодарит полицейского.

— Возможно, нам потребуется вызвать вас для дополнительного допроса, в зависимости от ответов мистера Хатчинсона. Хотя, надеюсь, что в этом не будет необходимости, — сказал офицер Дерин.

— Большое спасибо, офицеры, за вашу помощь. — Эллисон проводила копов до двери.

Я по-прежнему сидел на диване и тупо таращился на свою забинтованную ладонь. Все случившееся до сих пор не укладывалось в голове.

Закрыв дверь на все замки, Эллисон кинулась ко мне.

— Седрик… —- Ее глаза снова наполнились слезами.

— Эллисон, что, черт побери, это было? — спросил я хриплым из-за шока голосом.

Не ответив, она бросилась в ванную и принесла аптечку.

— Седрик, ты поранил руку из-за меня. Мне очень, очень жаль. Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что помог мне. – Эллисон всхлипнула; ее щеки были мокрыми от потока слез.

Она взяла мою руку, убрала бумажные полотенца и стала поливать разбитые в кровь костяшки пальцев перекисью. Я молча наблюдал за тем, что она делает, а затем перевел взгляд на ее лицо. Теперь она плакала еще сильнее, и ее страдания причиняли мне нестерпимую боль.

— Пожалуйста, перестань плакать. Мне невыносимо видеть твои слезы, — попросил я.

Эллисон начала обматывать мою руку бинтом.

— Седрик, этот мужчина… Нейт… он был моим парнем. Мы расстались несколько месяцев назад. Раньше он был хорошим и добрым, преподавал музыку в Беркли, и я понятия не имела, что он алкоголик, почти до самого нашего разрыва. Он умело скрывал это от меня, но я все же начала догадываться. Однажды он пришел домой пьяный и ударил меня. После этого я поставила точку в наших отношениях.  Мы не виделись полгода, и вот сегодня он пришел сюда. Я глазам не поверила, когда открыла дверь и увидела его. Я думала, что это ты пришел чуть пораньше.

Эллисон покачала головой и повторила, плача:

— Я думала, это ты… Я думала, что это ты...

У меня разрывалось сердце. Я хотел прикоснуться к Эллисон, утешить, но мысль, что я причастен, пусть даже косвенно, к тому, что этот подонок попал в ее квартиру, резала без ножа.

— Он... что-нибудь с тобой сделал? – спросил я. Мне нужно было знать.

— Он поцеловал меня и лапал. Ты вошел как раз тогда, когда он… собирался… взять меня силой. Не знаю, что бы я делала, не окажись ты здесь вовремя. — Она всхлипнула.

Мне стало тошно. Подумать только, я сидел в машине и смотрел, как она борется с насильником, прежде чем понял, что что-то не так.

Эллисон закончила перебинтовывать мою ладонь, но руки не убрала.

Никакая боль: душевная или физическая не могла удержать меня от того, что я давно хотел сделать. Осторожно убрав ее руки, я обнял Эллисон за плечи и прижал к себе.

Она прислонилась лбом к моей голове. Я обнял ее чуть крепче, закрыл глаза и просто слушал, как быстро бьется ее сердце. Мое сердце тоже не было спокойно, и Эллисон, вероятно, могла почувствовать это.

Мы просидели так минут пять, прежде чем я отстранился, чтобы взглянуть на нее.

— Этот ублюдок тебя ударил? — вскипел я, увидев небольшой синяк.

— Да. Прямо перед тем, как ты вошел, — ответила она, не отводя взгляд.

Я тихо выругался и нежно погладил фиолетовую отметину.

Я чувствовал боль Эллисон, как свою — так сильны были мои чувства к ней.

Эллисон закрыла глаза.

— Мне очень жаль, что это случилось, — прошептал я.

— Слава богу, ты приехал. Я буду вечно благодарна твоей мама за то, что прислала тебя сегодня вечером. И буду вечно благодарна тебе.

Меня переполняли эмоции, и я снова притянул ее голову к своей груди.

Я не знал, смогу ли вообще отпустить Эллисон сегодня. Она прошла через ад, но по-прежнему выглядела сногсшибательно красиво, даже с растекшейся по щекам тушью и синяком на щеке.

Мы просидели в обнимку, прислушиваясь к сердцебиению, еще несколько минут, а потом Эллисон подняла голову и посмотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами. И на этот раз, вместо того, чтобы снова прижать к своей груди, я взял ее за подбородок, наклонился и поцеловал. 

Глава 17

Эллисон

В объятиях Седрика было уютно, как дома. Он ласково меня укачивал, словно в люльке.

Я надеялась, что сегодняшний вечер каким-то образом сблизит нас, но такого не ожидала. То, что Седрик спас меня от навязчивых приставаний Нейта быстро установило между нами более глубокую связь.

Я часто представляла, как Седрик ко мне прикасается, но не представляла, насколько великолепно быть так близко к нему. Меня смущала такая необычной одержимость им с самой первой встречи в закусочной. Мы редко виделись и мало провели время вместе, но я чувствовала к нему такую ​​привязанность, будто он всегда в каком-то смысле был моим.

Но в том-то и проблема... Седрик не был моим.

Я безумно хотела поцеловать его, но не осмеливалась сделать первый шаг. Я молилась, чтобы произошедшее сегодня вечером не разочаровало Седрика, чтобы он не потерял ко мне интерес и понял, что Нейт – мое прошлое, а не настоящее. А еще я молилась, чтобы он меня поцеловал.

Мы смотрели друг на друга, казалось, несколько минут, а затем Седрик нежно прижал ладонь к моей щеке. Я подумала, что он снова обнимет меня, но в этот раз он притянул мое лицо к своему и наши губы слились в поцелуй.

Сначала Седрик целовал меня медленно, то нежно проникая языком в рот, то целуя в губы и мягко покусывая подбородок. Но я хотела большего, поэтому открыла рот шире и поцеловала его с большим напором. Седрик немедленно отреагировал и углубил поцелуй. Наши языки сталкивались друг с другом, словно в танце, а вибрация от стонов вызывала дрожь.

Внезапно Седрик переместил ласки на мою шею, но остановился прямо перед декольте. Это было невероятно приятно. Мне не хватало его прикосновений на своих губах, но одновременно я желала ощутить их на груди. Седрик выбрал первое и наши губы снова встретились. Я лихорадочно ответила на поцелуй, запустила пальцы в его волосы и притянула ближе. Наши языки кружились в диком танце. На вкус Седрик был как сахар и вино, и это в сочетании с мускусным ароматом просто сводило меня с ума. Я ахнула ему в рот, а он ответил более громким стоном.

Никого и никогда в своей жизни я не хотела больше, но чувствовала, что вот-вот лишусь этого.  

Я отстранилась, не отрывая взгляда от глаз Седрика, которые теперь потемнели от желания. Тяжело дыша, он продолжал обнимать ладонями мое лицо и тоже смотрел на меня.

Мои чувства были слишком сильны. Я должна была это сделать. Я должна была знать.

— Седрик…

— Да? — он мягко улыбнулся.

— Твоя девушка, — я прочистила горло, — где она?

Седрик помотал головой, словно пытаясь выйти из транса.  

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя девушка. Карин. Карин Келлер.

Седрик внезапно отодвинулся, словно его ошарашило, что я знала ее имя. Отсутствие его прикосновений и серьезность лица напугали меня.

«Он разозлился?»

— Что? Как ты…

— Я увидела в газете вашу фотографию.

— В газете? — он недоуменно нахмурился.

— Да. В разделе сплетен. Фото было сделано на каком-то мероприятии по сбору средств за несколько дней до Дня Благодарения.

Седрик отвернулся, прикрыв на мгновение глаза, словно собираясь с мыслями, а затем открыл их и снова посмотрел на меня.

Мне стало некомфортно, я опустила взгляд в пол. Седрик взял меня за подбородок и медленно повернул мое лицо, чтоб я посмотрела на него.

— Эллисон, ты видела фотографию меня и моей бывшей девушки Карин на сборе средств за несколько дней до того, как я окончательно разорвал отношения. Мы расстались после Дня Благодарения.

Мое сердце забилось чаще.

 —Так у тебя... нет девушки?

— Нет, — твердо ответил он.

Я вздохнула с облегчением, а Седрик заметил это и усмехнулся.

— О, Боже! — я спрятала лицо в руках и затрясла головой. – Я чувствую себя такой глупой. Я только предположила... Я имею в виду, каковы шансы, что фото было сделано незадолго до того, как вы расстались? Прости за любопытство.

— О, у тебя было полное право спросить. Я только что почти истерзал твои губы и, если бы у меня была девушка, это, очевидно, сделало бы меня настоящим мудаком.

 Мы рассмеялись. Примерно на минуту воцарилась неловкая тишина, потом Седрик взял меня за руку и, нежно поглаживая большим пальцем, задумался о чем-то.

— После той ночи, когда подвез тебя домой, — наконец сказал он, — я постоянно думал о тебе. Тогда у меня была девушка... В то время мы с Карин еще встречались.

Я вспомнила, что чувствовала той ночью при прикосновении его руки к моей, когда он записывал номер телефона. Я очень расстроилась, узнав, что у него есть девушка, и не могла не завидовать той, которая могла позволить себе больше, чем я.

— Шли дни, — продолжал Седрик, - а я все не мог выбросить тебя из головы. Вне зависимости от моих чувств к тебе, мы с Карин... нам не суждено было быть вместе. Кое-что случилось во время Дня Благодарения, и я окончательно убедился, что пришло время нам разойтись. Я пошел в закусочную в следующий понедельник, надеясь пригласить тебя на свидание, но, похоже, ты не хотела со мной разговаривать, поэтому я ушел.

«Вот черт! Я была так груба с ним в тот день. Теперь все становилось понятным. Я точно все испортила».

— Я очень удивился, увидев тебя у мамы и сестры дома, но в то же время обрадовался, что получил еще один шанс узнать тебя лучше, – с улыбкой закончил Седрик.

Мне захотелось ответить откровенностью на откровенность.

— После той ночи, когда ты меня подвозил, у меня возникли те же чувства. Когда ты пришел в закусочную после Дня Благодарения, я только что увидела фотографию в газете, ну и… вот почему я так себя вела. Я думала, что у тебя есть девушка, и считала так до этого момента, но по какой-то причине… — Я замолчала, не зная, как объяснить свое поведение сегодня.

— Так, подожди. Выходит, ты поцеловала меня, хотя думала, что у меня есть девушка? — глаза у Седрика снова потемнели, когда он озорно улыбнулся.

Я покраснела.

— Видимо, да, но формально — это ты первым меня поцеловал.

— Ты плохая девочка.

— Седрик, я...

— Я просто шучу, милая, — сказал Седрик, сжимая мое колено.

Я вздрогнула от того, как он назвал меня, выражая свою нежность. Мы оба засмеялись, потом Седрик притянул меня к себе и начался новый раунд страстных поцелуев.

Я была на седьмом небе от счастья. Он был свободен и только что признался, что думал обо мне все эти недели. Я не хотела портить момент, но, если бы продолжала целовать его так, это, безусловно, перетекло бы в нечто большее, поскольку, когда дело касалось Седрика, моя сила воли приравнивалась к нулю.

Нехотя мне пришлось отстраниться от него.

— Давай не будем спешить. – Эти слова продиктовал мой мозг, а тело тем временем ругалось и продолжало льнуть к Седрику.

Он прижался ко мне лбом и закрыл глаза. Он ничего не сказал, но я знала, что он тоже понимает: если мы продолжим целоваться, то пути назад не будет. Влечение между нами слишком сильно.

— Наверное, мне пора идти, — сказал он. — Не хочу, но мне нужно.

Я инстинктивно посмотрела вниз. Внушительный бугор в его штанах иллюстрировал истинную причину его ухода.

Как же мне хотелось, чтобы он остался. Я не могла быть одна сегодня вечером, в особенности я не могла оставаться вдали от него. Но так было правильно.

— Хорошо, — сказала я.

 Седрик встал.

— Обещай, что закроешь дверь и немедленно позвонишь, если я тебе понадоблюсь.

— Обещаю. – Я улыбнулась.

Мы подошли к двери и встали лицом друг к другу. Седрик положил руку мне на щеку.

— Слушай, мне нужно улететь в Лос-Анджелес завтра вечером, чтобы встретиться с клиентом. Я вернусь в четверг ночью. Могу я пригласить тебя на свидание в пятницу?

— Конечно. Я с удовольствием пойду.

— Отлично. – Глаза у него засияли.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Седрик чмокнул меня в губы, обнял и крепко держал несколько секунд, затем повернулся и быстро спустился по лестнице.

Я слышала, как за ним захлопнулась дверь.

Закрыв дверь квартиры, я прислонилась к ней спиной.  Сначала мое сердце ликовало от восторга, но потом восторг сменился пустотой. Боже, как мне хотелось, чтобы я просто попросила Седрика остаться. Я не могла оставаться в одиночестве сегодня вечером и хотела еще раз почувствовать рядом его тепло.

Не знаю, сколько я так простояла, когда услышала, как кто-то поднимается по лестнице.

Глава 18

Седрик

Было далеко за полночь, снежинки сыпались с неба, холодный ветер бил в лицо, но я был на седьмом небе от счастья.

«Боже, помоги мне, я без ума от нее!»

На какое-то время я полностью забыл о прошлом — просто не мог думать ни о чем, кроме настоящего, и того, что почувствовал, когда Эллисон ответила на мои чувства.

Сев в машину, я сразу заметил на пассажирском сидении завернутый подарок — мой повод приехать сюда сегодня.

«Черт! Мне вернуться или нет?»

Я не был уверен, что смогу держать себя в руках, если снова увижу Эллисон. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы уйти от нее. Влечение между нами были настолько велико, что неминуемо привело бы к тому, к чему Эллисон, вероятно, еще не готова. Я не хотел все испортить, особенно учитывая, что она работала с Кэлли.

Но с другой стороны: как я объясню маме, что не отдал подарок? 

«Оставлю его под дверью, — решил я, — а после того, как уйду, напишу Эллисон, что он там».

Я поднялся по лестнице, но прежде чем успел положить подарок, дверь распахнулась, напугав меня до жути.

— Привет. Я слышала шаги. Ты так быстро вернулся? — тихо спросила Эллисон, моргая своими красивыми длинными ресницами.

— Забыл подарить тебе это. — Я улыбнулся и протянул ей подарок. —- Мама бы меня убила.

— Спасибо. – Она усмехнулась и взяла маленькую завернутую коробочку, не сводя с меня глаз.

Я сунул левую руку в карман, а правую, так как она была забинтована, убрал за спину — лучше держать их подальше от Эллисон.

Я так и знал, что не стоило возвращаться. Уйти во второй раз было еще сложнее, чем в первый, поэтому я стоял не шелохнувшись.

— Седрик... эм, — нерешительно начала Эллисон.

— Мне действительно надо идти, — сказал я, но по-прежнему не двинулся с места: тело не слушалось.

 «Господи, помоги, если она предложит остаться, я пропал. Я не могу оставить ее. Мне даже думать невыносимо о том, как проведу целую неделю в Лос-Анджелесе и не увижу ее до пятницы».

Эллисон потянулась к моей руке.

— Седрик, я не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу быть одна сегодня вечером. Как только ты ушел, я пожалела об этом... а потом ты вернулся, и я просто...

Я прервал ее поцелуем, затащил обратно в квартиру и захлопнул дверь ногой.

 Контролировать себя я уже не мог.

Мы пятились назад, а потом Эллисон наткнулась на диван и упала на него. Я оказался сверху. Грудь Эллисон прижимались к моей груди, и я чувствовал, какая она мягкая -  определенно настоящая, не то что у Карин.

Запах Эллисон — что-то цитрусовое, и ее неровное дыхание сводили меня с ума. Я никогда раньше не чувствовал себя настолько неуправляемым, и никогда не хотел женщину так сильно.

Эллисон отстранилась и посмотрела на меня. Я знал, о чем она думает, поэтому сказал:

— Ты же знаешь, что нам не обязательно делать это сегодня? Я просто останусь, и мы обойдемся... ну, знаешь… Не думай, что я ожидаю чего-то. Я знаю, что мы не так давно знакомы, но мне просто нравится быть с тобой.

— Мне тоже нравится быть с тобой, Седрик. Думаю, лучше нам не спешить. Но я очень рада, что ты вернулся. – Эллисон обняла меня.

Я уткнулся носом в ее шею, глубоко вдохнул, а затем поднял с дивана и понес в спальню.

Мы оба были измучены событиями сегодняшнего вечера. Я уложил Эллисон на кровать и лег сам позади. Меня окутал ее цитрусовый аромат, смешанный с запахом шампуня. Я нежно целовал ее шею, наслаждаясь им.

Я бодрствовал, пока Эллисон не заснула в моих объятиях, а потом звук ее дыхания убаюкал меня.

«Эта девушка погубит меня», — подумал я, прежде чем заснуть.

***

            

Я проснулся от доносящегося из кухни запаха бекона, яиц и кофе.

Прежде чем идти на кухню, я заглянул в ванную. Выглядел я, конечно, дерьмово. Одежда помялась, поскольку я спал в ней, волосы всклокочены – пришлось их смочить водой. Благо, у меня было достаточно времени перед  вылетом в Лос-Анджелес, чтобы вернуться домой, переодеться и собрать вещи. Натерев зубной пастой зубы, я поднял сиденье унитаза (я же не хотел оконфузиться так быстро, верно?) и помочившись, осторожно вернул сиденье в исходное положение.

Прокравшись по коридору на кухню, где тихо играло радио, я увидел Эллисон, которая была занята готовкой у плиты и не замечала меня. У меня возникло искушение подкрасться к ней сзади и поцеловать в шею, но я просто стоял и смотрел, удивляясь своей силе воле прошлой ночью и поражаясь тому, как мне повезло быть здесь. Не было никаких сомнений в том, что она чертовски хороша для меня, во всех отношениях.

Я подошел к Эллисон и чмокнул в щеку. Она подпрыгнула от неожиданности.

— Доброе утро, – улыбнувшись, произнесла она.

— Доброе утро. Спасибо, что приготовила завтрак.  – Я не удержался: обхватил ее за талию и поцеловал в макушку.

— Это самое малое, что я могу сделать после того, что ты сделал для меня прошлой ночью.

Я взял две кружки из шкафа, чтобы налить кофе, пока Эллисон раскладывала яйца с тремя ломтиками бекона по тарелкам.

— О, не мог бы ты взять эту кружку для меня? – она указала на кружку с фотографией Джей-Джея из сериала "Хорошие времена".

Я громко рассмеялся.

— Это твоя любимая кружка?

— Да. Не знаю почему, она поднимает мне настроение, - рассмеявшись ответила Эллисон.

Эта улыбка заставила меня пожалеть, что я еду сегодня в Лос-Анджелес.

Налив кофе в кружки, я поставил их на стол и сел, а Эллисон, взяв сливки, сахар и два кусочка тоста, присоединилась ко мне.

— Это лучшая яичница-болтунья, которую я когда-либо пробовал, — сказал я, ни на йоту не покривив душой.

— Главное – это не передержать на сковороде, и я добавляю немного молока. Рада, что они тебе нравится.

После завтрака я помог Эллисон убрать со стола, а потом мы сели на диван, повернувшись друг к другу.

— Ты работаешь сегодня или тебе сегодня нужно просто подготовиться к поездке? — спросила Эллисон.

— Нет, офис закрыт до завтра. Мне так не хочется ехать в Калифорнию.

— Мне тоже этого не хочется. — Эллисон взяла меня за руку.

Я переплел наши пальцы.

— Нужно взглянуть на нее. — Эллисон указала на мою забинтованную руку

— Думаю, ты права.

Я начал разбинтовывать руку, но Эллисон остановила меня и принялась сама аккуратно снимать бинт.

Рука выглядела гораздо лучше, чем я предполагал, хотя все еще была немного красной и болела.

Эллисон вернулась с перекисью и ватой и принялась дезинфицировать ранки, а потом сделала то, что меня поразило: прежде чем снова забинтовать руку, она поднесла ее к губам и нежно поцеловала ранки.

Меня переполняли эмоции, но я ничего не сказал, ничего не сделал, а просто смотрел, как Эллисон заново накладывает бинт.

— Спасибо, — прошептал я.

Она даже представить себе не могла, как сильно я нуждался в ней сейчас.

— Не за что. – придвинувшись ко мне и положив голову на плечо, ответила она, а я притянул ее к себе.

— Ты сегодня должна идти на работу в закусочную? — спросил я.

— Нет, иначе я бы уже была там. Я пойду завтра, на сегодня я взяла выходной.

Мы просидели в тишине около минуты, затем я повернулся к ней и поцеловал в лоб.

 Эллисон подняла на меня глаза.

Я так много хотел ей сказать, но не знал, с чего начать.

— Эллисон, ты не против, если я спрошу, — наконец начал я.

Она подняла голову с моего плеча и выпрямилась, ожидая вопрос.

— Нейт твой последний парень, или после него был кто-то еще?

— Я ни с кем не встречалась после Нейта. Была слишком разочарована. Поначалу у нас с ним было все нормально, но потом… Алкоголизм — это настоящий кошмар.

— Верно, но не все алкоголики жестоки. Он пытался сделать что-нибудь подобное раньше? — я содрогнулся при этой мысли.

— Он никогда не пытался меня изнасиловать, но он ударил меня, как я уже говорила. После этого я сразу же порвала с ним.

— Мне очень жаль, но я рад, что ты это сделала. — Мне захотелось найти Нейта и прикончить его.

— Прежде я никогда не сталкивалась с насилием. У нас с мамой была спокойная, мирная жизнь. А потом она умерла, и все словно развалилось. — Эллисон опустила глаза.

Я ненавидел видеть ее грустной.

— Все развалилось не только из-за Нейта? — спросил я.

— Ну, не только из-за него, я так же бросила учебу. Вся моя жизнь просто изменилась. Я чувствовала, что у меня нет цели, и в целом я просто скучала по маме. Было странно остаться одной, и что мамы нет больше рядом и нельзя с ней поговорить. Но я старалась изо всех сил.

— Ты не одна, и я знаю, что она присматривает за тобой. Черт, я не удивлюсь, если она приложила руку к моему появлению вчера вечером. — Я нежно сжал ее колено.

— Я бы очень хотела в это верить, Седрик. В последнее время все действительно пошло на лад, особенно после того, как я встретила Кэлли и Лукаса, – улыбнувшись, ответила она.

Мне нравилось это слышать.

— Я бы хотел, чтобы мне не нужно было уезжать вечером.

— А что насчет тебя? У вас с Карин все было серьезно? – вдруг сменив тему, спросила Эллисон.

— Нет. То есть, мы встречались какое-то время, но у нас было мало общего. Честно говоря, мы были абсолютной противоположностью. Я действительно хочу найти женщину, близкую мне по духу, и ценящую то, что ценю я, с которой проведу всю оставшуюся жизнь, но к Карин я таких чувств не испытывал.

— Понятно.

Эллисон, казалось, пыталась осмыслить мой ответ, и мне вдруг захотелось быть полностью честным с ней. Она заслуживала по крайней мере немного правды, учитывая, что у меня не хватало смелости сказать ей настоящую причину, по которой я вообще встретил ее.

— Не буду врать, я встречался со многими женщинами. С большинством лишь для секса. Сейчас я хочу от жизни большего. У нас с Карин были достаточно серьезные отношения, но они и близко не дотягивали до того, чего я хочу.

— О скольких женщинах идет речь? — Эллисон нервно рассмеялась.

Я колебался, но хотел быть откровенным.

— Очень много... далеко за двузначное число. Но я всегда пользовался презервативами и регулярно проверялся. Я бы не стал подвергать себя или кого-то еще риску. Но я больше не хочу такой жизни. В молодости я сильно обжегся, я имею в виду отношения, и поклялся никогда больше этого не допускать. Я сказал себе, что секс — это все, что мне нужно. Однако в последнее время я все больше и больше понимаю, что это далеко не так.

Я смотрел на Эллисон, пытаясь мысленно передать ей, что она — то, чего я хочу, поскольку не мог произнести это вслух.

— Чего ты хочешь, Седрик?

Ее прямой вопрос ошеломил меня. Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь обработать свой ответ.

— Всего. Я хочу просыпаться утром рядом с той, кто не перестает меня удивлять, с той, которую страстно желаю не только физически, но и эмоционально, на каком-то более глубоком уровне. Я хочу быть с той, кто станет для меня единственной, с той, кто заставляет меня хотеть быть лучшим человеком.

«Я хочу быть с тобой, — мысленно добавил я, — но я тебя не заслуживаю».

***

Мы с Эллисон сидели на диване и разговаривали. По сути, мы почти не знали друг друга, и теперь пытались понемногу заполнить пробелы.

Она рассказала мне о том, как выросла в бостонском районе Рослиндейл, как танцевала и пела в шоу-хоре Бостонской латинской школы и как чуть не вышла замуж за своего парня из школы, но вовремя поняла, что он не тот.

Эллисон призналась, что ее мать была лесбиянкой и потеряла свою любимую, когда Эллисон было пять лет. После этого ее мать больше не ходила на свидания и никогда не влюблялась.

Эллисон поразила меня своей открытостью и, похоже, доверяла мне настолько, чтобы открыть такие личные вещи. Это согревало мое сердце и одновременно причиняло боль.

Я рассказал ей о том, как рос в Дорчестере со своей семьей, показал шрам от пули, полученный случайно, и мы выяснили, что в детстве мы оба часто ездили на Каслайленд.

Я рассказал столько, сколько мог... вплоть до событий в Чикаго. Это был тот момент, когда мне пришлось остановиться или, скорее, сменить тему.

Эллисон полностью открылась мне, а я только наполовину, поскольку было слишком рано рассказывать ей все. Я еще не был готов потерять ее. Я уже предвкушал нашу новую встречу, хотя еще даже не уехал от нее.

— Уже час дня, тебе лучше идти. Нужно собирать вещи и все прочее, — сказала Эллисон.

— Черт. Да, нужно.

Эллисон проводила меня до двери. Я обнял ее так сильно, как только мог, и поцеловал. Я мог бы стоять вот так весь день, поэтому через силу оторвался от ее губ.

— Пока, Седрик, – сказала Эллисон, стоя в дверях.

Я стоял и смотрел на нее, просто качая головой в благоговении перед ее красотой.

— Не могу дождаться вечера пятницы, чтобы пригласить тебя на свидание.

— Я тоже. Напиши мне, когда приедешь, хорошо?

Я был тронут тем, что она беспокоится обо мне, и знал, что буду думать о ней каждую секунду этой поездки.

Глава 19

Эллисон

Моя майка все еще пахла Седриком, я периодически подносила ее к носу, представляя, что он еще здесь.

Весь следующий день я провела за домашними хлопотами: наводила порядок в квартире, ходила в прачечную, но мыслями постоянно возвращалась в прошлое. Мне до сих пор с трудом верилось в то, что произошло за последние сутки, да еще и в Рождество.  

Сидя на диване, я с восхищением разглядывала серебряный браслет фирмы Alex and Ani, подаренный мамой Седрика. На нем было две подвески, на одной слово «Спасибо», а на другом Дева Мария: дань нашему католическому воспитанию.

Я посмотрела на часы: одиннадцать ночи. Седрик вылетел из Бостона шестичасовым рейсом и должен был прибыть в Лос-Анджелес где-то около полуночи. Я специально не ложилась спать, поскольку хотела узнать, напишет ли он мне, когда приземлится. Глупо, конечно, но я ничего не могла с собой поделать. Чтобы как-то отвлечься, я решила посмотреть нон-стопом «Секс в большом городе». Саманта на экране как раз раскладывала на себе суши, готовясь к приходу Смита, когда мой телефон запиликал, оповещая о сообщении.

Седрик: Только что приземлился. Не могу перестать думать о тебе.

С трепещущим сердцем я напечатала ответ.

Эллисон: Я тоже. И уже скучаю по тебе. Отдохни немного. Ты наверняка устал?

Седрик: Да. Ты будешь завтра вечером дома?

Эллисон: Да. А что?

Седрик: Я бы хотел пообщаться с тобой по скайпу. У тебя же он есть?

Эллисон: Есть. Пришли мне запрос. Мое имя в скайпе: ЭллисонАбрахам1984

Седрик: Отлично. «Увидимся» завтра вечером около десяти по бостонскому времени, я к тому времени закончу свои встречи. Спокойной ночи.

Эллисон: Спокойной ночи, Седрик.

Я отложила телефон и вздохнула.

«О, Боже... Я без ума от этого мужчины!»

Прошло несколько минут, и мой телефон снова запиликал. Мое сердце растаяло от последнего сообщения Седрика.

Седрик: 

***

Это было чудо, что прошлой ночью я смогла на какое-то время перестать думать о Седрике и уснуть. Когда прозвенел будильник, я вскочила с постели с вновь обретенной жаждой жизни. Надеюсь, что после я не буду собирать осколки разбитого сердца.

Меня несколько напугало, когда Седрик сказал, что у него было много женщин.

Вчера вечером я сказала ему правду: за всю жизнь у меня было только трое мужчин: в школьные годы парень Трент, в двадцать пять лет парень Шон... и потом Нейт. Но в то же время, я не могла дождаться, чтобы испытать то, что испытывала каждая из женщин Седрика.

***  

— Похоже, кто-то в облаках витает? — - Долорес повернулась ко мне, вытирая стойку.

—  Это так очевидно? – я улыбнулась, не в силах утаить, что была на седьмом небе.

— Мужчина?.

—  Да. Вообще-то, это Седрик, — прошептала я, наливая кофе мужчине за стойкой.

— Тот самый Седрик? Голубоглазый? Я думала, у него есть девушка?

— Оказывается, они расстались после того, как была сделана та фотография, которую я тебе показывала. Это долгая история.

Я попыталась кратко пересказать Долорес то, что произошло в рождественскую ночь.

— Дорогая, я не знаю, как ты устояла перед ним. Этот парень – просто ходячий секс, и к тому же он спас тебя. Должна отдать тебе должное. Я бы накинулась на него и прилипла как банный лист. – Она засмеялась.

— Поверь, это было нелегко. Не уверена, как долго смогу так продержаться. – Я подмигнула.

***

Я была в нервном предвкушении. Меня буквально лихорадило, кусок не лез в горло, но я принудила себя съесть суши, которые купила по дороге домой, а потом открыла бутылку «Пино Гриджио» и налила себе полный бокал.

Вино помогло расслабиться, и я захотела выглядеть сексуально для разговора по скайпу с Седриком. Порывшись в шкафу в поисках чего-нибудь симпатичного, я выбрала бледно-розовый топ с тонкой каймой из розовых блесток - дома было тепло, - и обтягивающие сексуальные джинсы. Уложила волосы феном, подкрасила глаза и нанесла немного блеска на губы.

Было только восемь пятьдесят три, и я решила зайти в скайп и посмотреть, не прислал ли Седрик приглашение добавить меня в контакты. Он прислал. Его ник был СедрикКалахан99. Я, конечно же, приняла приглашение и увидела, что его еще нет в сети.

Допив бокал вина и включив тихую музыку, я села на кровать, закрыла глаза и начала медленно дышать, чтобы попытаться расслабиться.

Когда время приблизилось к десяти часам, у меня снова начали сдавать нервы. Я начала сомневаться, кто должен позвонить: я или он, и решила, что будет лучше, если подожду, пока Седрик мне позвонит.

Пять минут тянулись, как вечность, а когда наступило десять часов, мое сердце стучало как сумасшедшее.

Господи, что со мной не так? Я даже не собиралась спать с ним. Нас разделяли тысячи миль!

В пять минут одиннадцатого я подскочила от звука скайп, сообщившего, что СедрикКаллахан99 теперь онлайн.

Ах-х-х!

Мое волнение было недолгим, потому что прошло три минуты, а Седрик все еще не звонил. Я убедила себя, что, возможно, он ждет моего звонка и импульсивно нажала кнопку «видеозвонок».

После трех гудков звонок прекратился, и экран начал оживать. Сердце снова пустилось вскачь от предвкушения, что я сейчас увижу Седрика.

Глава 20

Седрик

До встречи в KLAG-TV оставалось еще пару часов, и я приехал на пирс Санта-Моника, чтобы полюбоваться океаном и заодно перекусить лучшей мексиканской едой. Зимой в Калифорнии очень хорошо, и как жаль, что со мной сейчас не было Эллисон. За прошедшие два неполных дня я влюблялся в нее еще сильнее. Я скучал по ощущениям, которые испытывал рядом с ней, по сну в одной постели.

Безмерная печаль обрушилась на меня, подобно волне, накатившей на берег, когда я понял, что обманываю себя, считая, что Эллисон не бросит меня, если узнает правду.

Я хотел бы и дальше заблуждаться. Мне нужно больше времени с Эллисон. Я буду сожалеть всю жизнь, если сейчас мы расстанемся. Возможно, так было бы правильнее, но я не был готов это сделать.

Мне захотелось закурить, но ради Эллислн я сдержался. Она, казалось, не ценила тех, кто дымил как паровоз, но по иронии как раз это я и делал — пускал дым ей в глаза.

Музыка каруселей и детский смех затихли вдали, когда я подошел к арендованной машине и помчался по автостраде обратно в Лос-Анджелес.

        Я приехал как раз вовремя, чтобы встретиться с директором новостей и генеральным менеджером KLAG.

После экскурсии по телестанции мы просмотрели несколько новых музыкальных клипов для их шоу и нарезку из прямых эфиров их талантов.

Затем я встретился с несколькими из них тет-а-тет. Последняя встреча была с ведущей новостей Брэнди Брэди - привлекательной миниатюрной рыжей девушкой, которая вела пятичасовой выпуск новостей. Я был впечатлен ее внешним видом и тем, как она держалась перед камерой, поэтому сразу спросил, кто ее представитель.

— Честно говоря, сейчас у меня нет агента. Может быть, вы знаете кого-нибудь? — Брэнди закинула ногу на ногу и кокетливо облизнула губы.

Я знал, когда женщина посылает мне сигналы.

— Наше агентство всегда ищет новые таланты, но для меня было бы конфликтом интересов представлять вас, поскольку я являюсь консультантом вашего работодателя KLAG. Однако уверен, что один из наших агентов будет рад назначить встречу с вами.

— Я надеялась назначить встречу с тобой, Седрик, — твердо ответила Брэнди, ее глаза скользнули вниз, оценивая меня. - Я впечатлена вашими знаниями и хотела бы узнать больше о том, чем вы занимаетесь в агентстве J.D. Westock. У вас отличная репутация.  Я надеялась познакомиться получше.  Мы могли бы встретиться в вашем отеле вечером.

«Черт, она может быть еще откровеннее?»

— Это мило с вашей стороны, Брэнди, но я вынужден отказаться. У меня сегодня еще одна встреча.

— Хорошо, Седрик. Что ж, мне лучше идти, нужно подготовиться к эфиру. — Брэнди вышла из комнаты, кокетливо оглянувшись на меня.

Я смотрел, как она уходит. Еще три месяца назад Брэнди, скорее всего, оказалась бы сегодня в моей постели, но сейчас я желал только одну женщину — Эллисон, и никакую другую.

***

Поужинав в суши-ресторане «Кои» с руководством KLAG, я наконец вернулся в отель.

Целый день меня отвлекали мысли о том, как лежа в постели сегодня вечером я буду разговаривать с Эллисон по скайпу.

Мне уже надоело в Калифорнии, но вернуться в Бостон я пока не мог – на два следующих дня были запланированы встречи на других станциях.

Я вошел в «Скайп», чтобы перевести свой статус «в сети», и решил, что у меня есть несколько минут, чтобы принять душ, прежде чем позвонить Эллисон.

Когда постучали в дверь, я уже снял пиджак и начал расстегивать рубашку. По глупости, не посмотрев в глазок, я открыл дверь и с удивлением обнаружил на пороге Брэнди Брэди в обтягивающем красном платье с роскошным декольте.

«Дерьмо!»

Она протиснулась внутрь, прежде чем я успел ее остановить.

— Я слышала, что ужин с руководством закончился и подумала, что приду и составлю тебе компанию. — Она с намеком коснулась моего плеча, и я инстинктивно отошел.

— Эм-м-м. Я ценю это, правда, но…

— Послушай, Седрик, - прервала меня Брэнди, — я буду откровенна. Я и подумать не могла, что могу так сильно хотеть мужчину. Я увидела тебя сегодня, такого сексуального и соблазнительного, и поняла, что сгораю от желания трахнуться с тобой. Это не о бизнесе, это об удовольствии. Всего одна ночь. Без обязательств. Никто ничего не узнает.

«Лучше расскажи, что ты на самом деле от меня хочешь».

Брэнди села на кровать и смотрела на меня, ожидая ответа.

Мне было неприятно думать, что еще несколько месяцев назад я бы воспользовался ею. Но теперь мне было просто ее жаль. К тому же я не мог испортить все с Эллисон ради сомнительного удовольствия на одну ночь.  

— Поверь, я польщен. Но сейчас у меня вроде кто-то есть...

— У тебя есть девушка? - перебила Брэнди.

Технически Эллисон еще не была моей девушкой, но я чувствовал, что мое сердце принадлежит ей с того самого первого дня в закусочной.

— Да, — солгал я.

— Хорошо, Седрик. Не думала, что ты из тех, кто вступает в отношения, судя по тому, что я слышала о тебе. Но коль ты так говоришь… Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Поверь, ты не пожалеешь. — Брэнди поцеловала меня в щеку, протянула визитку и ушла.

Посмотрев на себя в зеркало, я увидел след от помады на щеке и, несмотря на то, что пришло время звонить Эллисон, побежал в ванную и быстро принял душ.

Я едва успел обернуться полотенцем, как услышал звонок по скайпу.  

Эллисон, наверное, недоумевала, почему я был в сети, но не звонил.

Я рванул к ноутбуку и ответил на звонок. Экран загрузился через несколько секунд, и когда это произошло, у меня перехватило дыхание.

— Привет, красавица, — мягко сказал я.

— Седрик! Боже мой... ты практически голый! — Эллисон засмеялась.

Честно говоря, я забыл, что был в одном полотенце.

— Я э-э… только вышел из душа, когда услышал твой звонок. Поэтому, ну да… я в полотенце. — Я смеялся под собой, а Эллисон хихикала вместе со мной.

Ее смех был прекрасен.

— Подожди минутку, хорошо? — я снова побежал в ванную и вернулся в мешковатых фланелевых пижамных штанах и белой майке с короткими рукавами.

— Тебе не нужно было одеваться из-за того, что я сказала, - сказала Эллисон.

— Я подумал, на один вечер стриптиза хватит. – Я улыбнулся.

 —- Я не возражала. У тебя красивое тело, и мне нравится татуировка.

— Спасибо.

Я надеялся, что она опустит тему татуировки, поскольку не хотел лгать Эллисон о ее значении, но, похоже, зря.

— Что означает татуировка? Я впервые заметила ее, когда ты менял лампочку в комнате Кэлли. Это крест и буквы, да?  — спросила Эллисон.

Это был обычный вопрос в такой ситуации, но я не мог ответить честно, поэтому решил отделаться шуткой.

— Я сделал татуировку давно, по глупости. Рисунок понравился. Что хорошо, поскольку  он навсегда останется, верно? – Я ушел от прямого ответа.

— Что означают буквы?

«Ну вот!»

— Это долгая история. Я объясню тебе как-нибудь в другой раз.

Мое сердце колотилось в надежде, что Эллисон перестанет спрашивать, и похоже удача была на моей стороне сегодня вечером.

— Могу я взглянуть поближе? - игриво спросила она.

— Ну не знаю. Если я покажу мою, то возможно тебе придется показать свои. - Надеюсь, она поняла, что я шучу.

— Хорошо. Если ты этого хочешь. – Взгляд Эллисон был невинным и одновременно игривым.

«Твою ж мать. Она хочет поиграть!»

На Эллисон была обтягивающая майка, надетая на голое тело, и я чувствовал, как мой член твердеет от одной лишь мысли о ее обнаженной коже. Лежать в постели и быть так близко к ней, даже просто по скайпу, сводило меня с ума.

— Так ты хочешь увидеть поближе мою татуировку? — озорно спросил я.

— Да, пожалуйста.

Я задрал футболку и переместил ноутбук так, чтобы Эллисон могла видеть сбоку мой торс.

— Что думаешь?

— Это великолепно.

— А я думаю, ты великолепна. — Я опустил футболку и переставил ноутбук.

— Спасибо, — ласково произнесла она.

Несколько секунд мы просто молча улыбались друг другу.

— Расскажи о себе то, что меня удивит, — вдруг попросила Эллисон.

И снова в ее просьбе не было ничего особенного, и если я решусь рассказать…

«Нет, сегодня я не позволю своим мыслям отправится в темные уголки моей памяти!»

— Ты первая, — сказал я, давая себе время оправиться от этого вопроса.

Эллисон улыбнулась и закрыла глаза, задумавшись.

— Ладно. То, что тебя удивит... Ну, я когда-то принимала участие в конкурсе «Мисс Массачусетс».

— Ни хрена... Ты участвовала в конкурсе красоты?

— Да. Мама убедила меня попробовать, и я заняла третье место.

— Третье место? Тогда это точно не был конкурс красоты, иначе ты бы выиграла.

— Спасибо, конечно, но, видишь ли, там есть этап под названием «Талант». Полагаю, судьи не оценили мое исполнение «Ветра под моими крыльями».

Я от души рассмеялся.

— Не может быть, что ты пела эту песню!

— Я пела... и это было полный отстой.

Я немного опешил, что Эллисон употребила слово, которое и я частенько говорю.

— Все же третье место - это не так уж и плохо, - я подмигнул.

— Верно. Твоя очередь.

Я закрыл глаза и подумал.

— Хорошо... Я знаю, что тебя удивит. У меня в прошлом тоже был «музыкальный опыт».

— Да?

— Подростками мы с Калебом читали рэп. Я писал тексты, а Калеб - биты. Мы считали себя крутыми. У нас были мешковатые джинсы, свисающие с задницы и все прочие атрибуты. Мы подражали «Marky Mark and the Funky Bunch», — я усмехнулся, тому, какими мы были смешными.

Эллисон затряслась от смеха, а затем воскликнула:

— Зачитай мне что-нибудь!

— Серьезно? – спросил я.        

— Да! Давай покажи мне, что ты можешь сочинить за три минуты.

Я разразился хохотом.

Она действительно собиралась заставить меня сделать это?

—  Ладно. Три минуты... подожди.

Я подошел к столу, взял блокнот с ручкой и вернулся на кровать. Я начал записывать строки, посмеиваясь про себя над тем, насколько это было глупо, но мне хотелось рассмешить Эллисон и показать, что готов на все. Я посмотрел на часы - мои три минуты истекли.

— Хорошо… готова? Это для тебя, дорогая.

Я взял с тумбочки солнцезащитные очки, надел бейсболку, козырьком назад, и начал читать рэп, жестикулируя руками.

Я ее встретил как-то в закусочной,

Не видел никогда девушки лучше я,

Она меня так взволновала,

Что я ей оставил денег не мало,

Оставил кредитку, но я был не против,

Приехал случайно

Оставив свой номер

Божественный вкус ее губ окрыляет

Хочу быть я с ней, она об этом не знает.

Эллисон хохотала до слез.

— Боже мой... – Она убрала руки от раскрасневшегося лица. - Не могу поверить, что ты сочинил это всего за три минуты! Спасибо, это было круто!

— Пожалуйста, красавица. — Я чуть помолчал. — Знаешь, я бы хотел, чтобы ты была здесь.

— И что бы мы тогда делали?

Картинки, которые мелькали в моем воображении, подходили только для взрослой аудитории.

— Хм-м-м…. Вот там чудесный мини-бар. Я мог бы предложить тебе замороженный батончик «Сникерс», если бы ты вела себя хорошо.

Эллисон рассмеялась.

— Что еще?

— Что ж, я мог бы заинтересовать тебя хорошим фильмом с оплатой за просмотр, естественно, - пошутил я.

 — Это звучит забавно. Где бы мы смотрели фильм?

— Я бы, наверное, лежал в кровати, а тебя посадил на красивый диван напротив.

— Да неужели? —- Эллисон игриво приподняла брови.

— Наверное, нет, — я рассмеялся. - Я бы хотел, чтобы и ты была на кровати. Но, учитывая то, что сейчас чувствую, это могло быть опасно.

— Что ты сейчас чувствуешь, Седрик? — прошептала Эллисон.

Я сделал паузу и дал ей честный ответ:

— Я хочу тебя всю целиком.

Глава 21

Эллисон

Это были просто слова, а я возбудилась так, что можно было менять белье. Какой стыд.

— Ты хочешь меня всю целиком? — переспросила я, тяжело сглотнув.

— Да, — прошептал Седрик с горящим взглядом. — Это нормально?

Я молча кивнула и зажмурилась на мгновение, чувствуя, как меня бросает в жар.

— Не могу дождаться пятницы, Эллисон. Но мы не будем делать то, к чему ты не готова… Однако, как только ты скажешь, что хочешь этого…

— Я хочу, Седрик. — перебила я. — Я хочу тебя… всего тебя.

Я не могла поверить, что сказала это вслух. Раньше такие слова не слетали с моих губ.

Седрик закрыл глаза, глубоко вздохнув и медленно кивнул.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, Эллисон. Боже, с того самого момента, как впервые увидел тебя...

Мы смотрели друг другу в глаза, не находя слов. Седрик улыбнулся, и мне очень захотелось телепортироваться, чтоб оказаться рядом.

— Я тоже с первой встречи почувствовала связь с тобой.

— Я так сильно хотел поцеловать тебя той ночью в машине.

— Почему не поцеловал?

— Мне следовало бы ответить, потому что тогда у меня была девушка, но на самом деле у меня просто не хватило духу. Мы только что встретились…  и это было бы поспешно.

— А в комнате Кэлли тем вечером?

— Я собирался отвезти тебя домой и очень хотел поцеловать… но ты убежала, помнишь?

— Да, – засмеялась я. — Я думала, у тебя есть девушка. Это был механизм самозащиты.

Седрик широко улыбнулся, демонстрируя свои красивые белые зубы, которые на веб-камере казались еще белее.

Я не хотела, но зевнула.

— Милая, уже поздно, а тебе завтра рано утром работать. Мы можем снова созвониться завтра вечером? — спросил Седрик.

— Разумеется. — Я расплылась в улыбке: мне так нравилось, когда он называл меня милой. – В то же время?

— Я пока не знаю во сколько освобожусь. Я напишу тебе ближе к вечеру. Хорошо?

— Звучит здорово.

— Спокойной ночи, Эллисон.

— Спокойной ночи, Седрик.

Седрик послал мне воздушный поцелуй и закончил видеозвонок.

***

«Близнецы, ваш покровитель Меркурий, в соединении с Луной, предполагает прекрасный день. Романтика витает в воздухе, вы жаждете веселья и развлечений. Наслаждайтесь по полной!»

Среда определенно началась не так, как предсказывал гороскоп. День, проведенный с Лукасом, оказался богатым на события, но не в хорошем смысле.

Как обычно, я была одета в униформу Чудо-женщины и супергеройские сапоги. Сегодня мать Лукаса, Пэт, попросила взять его с собой за покупками. Я поехала с ним в ближайший небольшой торговый центр. Внутри был «Волмарт» и фуд-корт, где я могла накормить Лукаса ранним ужином и попрактиковаться в использовании денег для оплаты еды.

В торговый центр я, естественно, поехала в своей геройской униформе.

Лукасу понравился аттракцион: закрытая кабина, куда садишься, а тебя обдувает ветром, словно при шторме. Я запаслась четвертаками и позволила Лукаса быть там, пока не надоест. После этого мы купили еды и устроились за столиком на фуд-корте. Вот тут-то и появился паровозик, который возит детей по торговому центру.

Лукас всегда был чувствителен к определенным звукам, и по какой-то причине именно гудок паровозика его очень расстроил. Он заткнул уши, вскочил из-за стола и побежал. Бросив еду, я погналась за ним, но Лукас бегал очень быстро.

Могу представить, что думали люди, видя, что взрослая девушка в костюме Чудо-женщины гонится за взрослым парнем, закрывающим уши.

Прежде чем я успела догнать Лукаса, он споткнулся, упал лицом вниз и разбил лоб. К этому времени паровозик уже уехал, и Лукас успокоился, но я все равно не могла поднять его с пола — переживания за своего пациента и беготня на каблуках лишили сил. Мне помог охранник торгового центра, а милая дама принесла бумажное полотенце, чтобы приложить к ране Лукаса.

Я тут же позвонила Пэт, чтобы предупредить, что по пути домой отвезу Лукаса в больницу. Мне хотелось убедиться, что швы не нужны, рана выглядела довольно скверно.

Пэт встретила нас в клинике. Пришлось ждать час, пока нас примет врач. Обычно к этому времени моя смена заканчивалась, но я не хотела уходить, не удостоверившись, что с Лукасом все в порядке

Я сидела в кабинете врача, пока он осматривал Лукаса, когда на телефон пришло оповещение от Седрика.

Седрик: Привет, красавица. Я не могу дождаться вечера, чтобы увидеться с тобой в скайпе. Если созвонимся в одиннадцать часов по вашему времени, это будет не слишком поздно? 

Поздно? Вчера я не спала до часа ночи, чтобы поговорить с ним по Скайпу.

Эллисон: Совсем не поздно. Жду с нетерпением.

Седрик: Я бы сказал тебе надеть что-нибудь сексуальное, но даже бумажный пакет будет на тебе сексуальным. ;-)

Эллисон: Если бы ты только видел, что на мне сейчас.

Седрик: ???

Эллисон: Помнишь, я рассказывала тебе о 20-летнем парне, с которым работаю? У него одержимость Чудо-женщиной, и я должна одеваться как она, иначе он меня не признает.

Седрик: Ты серьезно? Это чертовски круто!

Эллисон: Видел бы ты, как я сегодня в торговом центре гонялась за ним.

Седрик: Черт, я бы дорого заплатил, чтобы это увидеть!

Эллисон: Мне пора… Я все еще с Лукасом.

Седрик: Хорошо. Поговорим в одиннадцать.

***

К счастью, Лукасу не потребовалось накладывать швы, но прежде, чем отправиться домой, Пэт настояла на том, чтобы угостить меня ужином в «Макдоналдсе» — любимом заведении Лукасе.

Только около девяти вечера я, наконец, вернулась домой. Перво-наперво я приняла горячий душ. Намыливая тело пеной, я представила руки Седрика, но все же воздержалась от интимных ласк. Я займусь этим после нашего разговора. Вчера его слова так меня возбудили, что я испытала сильнейший оргазм. Закрыв глаза, я подумала о его сексуальном животе и татуировке, сводившая меня с ума. Мне очень нужно было увидеть его снова.

«Скорей бы пятница!»

Я не стала сушить волосы, решив дать им просто высохнуть, надела приталенное голубое хлопковое платье с длинными рукавами и накрасилась.

Оставалось сесть, расслабиться за чашкой чая и ждать звонка с Седриком.

***

Я была удивлена, получив сообщение от него в половине одиннадцатого.

Седрик: Привет. Ты дома? Я закончил немного раньше, поэтому подумал, не хочешь ли ты созвониться по скайпу минут через пять.

Эллисон: Привет. Да, конечно. Сейчас я включу.

Седрик: Могу я попросить тебя об услуге?

Эллисон: Конечно. О какой?

Седрик: Не могла бы ты мне показать, как выглядишь в роли Чудо-женщины? Можешь надеть костюм, когда мы будем общаться по Скайпу? Я думал об этом весь день с тех пор, как ты мне сказала.

Эллисон: Ты серьезно? Я только приняла душ и переоделась.

Седрик: Хорошо. :-( Неважно.

Эллисон: Ты действительно хочешь увидеть?

Седрик: Да!

Эллисон: Хорошо, я переоденусь.

Седрик: Правда? Да! И ради такого случая я надену свои очки Кларка Кента. Мои контактные линзы в любом случае испортились, а я хочу видеть все четко.

Эллисон: Держу пари, ты выглядишь сексуально в очках. Увидимся вскоре.

Седрик: ХО

Истерично хихикая, я сняла платье и надела костюм Чудо-женщины: красный топ без бретелек с золотыми вставками и ярко-синюю мини-юбку со звездами, обула высокие красные сапоги и увенчала голову золотой короной. Обычно я надевала синий кардиган поверх топа, но для Седрика решила этого не делать.

«Не могу поверить, что он заставил меня делать это… Но ради него я сейчас готова на все».

Я сидела на кровати, чувствуя себя полной идиоткой и гадая, как будет выглядеть Седрик в своих очках Супермена, когда на телефон пришло новое сообщение.

Седрик: Ты в костюме?

Эллисон: Да. Я включила Скайп. Жду, когда ты будешь онлайн.

Седрик: Вообще-то, сегодня вечером я не смогу поговорить по скайпу, дорогая.

«Что?»

Эллисон: Ладно… Что случилось?

Седрик: Ну, во-первых, на твоей лестничной площадке нет интернета.

Я перечитала текст еще раз.

«Нет интернета на… МОЕЙ ЛЕСТНИЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ?»

Взвизгнув, я подбежала к двери и распахнула ее. На пороге стоял самый сексуальный мужчина в очках, которого я когда-либо видела.

Глава 22

Седрик

Мое расписание на неделю полностью изменилось, когда в среду утром мне позвонил генеральный директор KABV-TV и отменил сегодняшнюю встречу. Я тут же позвонил своему клиенту и отменил завтрашнюю встречу с ним. Я понимал, что из-за этого мне придется вернуться в Лос-Анжелес, но шанс увидеть Эллисон на два дня раньше того стоил.

 

***

Я прикидывал, как удивить Эллисон, и решил притвориться, что что все еще в Калифорнии и договориться о времени звонка по скайпу из аэропорта Ньюарка, где у меня будет пересадка.

«Если рейс не задержат, – размышлял я, – то мне хватит времени заскочить домой, принять душ и переодеться.

Появление стюардессы, предлагавшей напитки, вывело меня из размышлений. Я взял бокал вина, чтобы расслабиться, но это не помогло. Я все равно нервничал, гадая, правильно ли поступаю, ныряя с головой в романтические отношения с женщиной, которая для меня под запретом.

Но, к сожалению, Эллисон – это все, о чем я мог думать и чего хотел.

 Так много людей могут пострадать, если что-то пойдет не так, не только Эллисон и я, но и мама с Кэлли. Мама узнает правду обо всем, если… когда… мне придется рассказать все Эллисон. Когда я скажу ей правду? Я еще не был к этому готов и должен был сначала убедиться, что она доверяет мне. Конечно это эгоистично, но больше всего на свете мне нужно заняться с ней любовью… хотя бы раз…  Если это означало, что я попаду в ад, пусть будет так.

 На меня нахлынули эмоции: вина, тоска, печаль по тому, что я еще даже не потерял. Эллисон была особенной для меня еще до той первой встречи в закусочной, и с тех пор каждое мгновение, проведенное с ней, пробуждали чувства, которые я считал давно умершими, и те, что никогда не испытывал вовсе. Может быть каким-то чудом мне удастся добиться, чтобы Эллисон поняла, почему я так долго ждал, чтоб сказать ей правду.

 

***

У меня была только получасовая остановка по прибытию в аэропорт Ньюарка, и первое что я сделал – написал Эллисон. Когда она сообщила о костюме Чудо-женщины, который ей приходилось носить на работу, я чуть не спятил. Это звучало так сексуально. Мы договорились о видео-чате по скайпу сегодня вечером, хотя на самом деле я удивлю ее своим появлением в квартире.

Короткий перелет до Бостона рейсом местной авиакомпании, казалось, длился целую вечность. Я сидел между двумя пожилыми женщинами, от одной несло бензином, а другая ела тунца, и вздохнул полной грудью, только когда самолет приземлился в бостонском аэропорту.

 

***

 

Как хорошо снова быть дома!

 У меня оставалось около получаса, чтобы принять душ, переодеться и отправиться к Эллисон.

Я хотел хорошо выглядеть сегодня вечером. К сожалению, из-за сухого воздуха в самолете глаза болели, поэтому пришлось надеть очки вместо контактных линз. Волосы я уложил гелем, надушился одеколоном и взял несколько презервативов на всякий случай.

Я не собирался гадать, но был почти уверен, что Эллисон захочет заняться сексом сегодня, поэтому нужно быть подготовленным.

По дороге к дому Эллисон я не мог выкинуть из головы образ этого чертова сексуального костюма Чудо-женщины. Остановившись на парковке за углом, я написал ей, что готов созвониться по скайпу раньше и попросил надеть костюм.

  «Нельзя винить мужчину за попытку, верно?»

Я был поражен, когда Эллисон действительно согласилась. Член встал по стойке смирно, стоило представить, как она будет выглядеть, открыв дверь.

 Я просидел в машине еще несколько минут, затем вышел из машины и направился к ее дому. К счастью, дверь подъезда была открыта, и мне оставалось только подняться по лестнице, прежде чем написать Эллисон последнее сообщение.

 

Я стоял перед дверью ее квартиры с бешено колотящимся сердцем, когда, напечатав: «На твоей лестничной площадке нет беспроводной связи», услышал, как Эллисон взвизгнула: «Что?!». Потом она открыла дверь и мое сердце чуть не остановилось. Я бросился к ней и уткнулся носом в шею, вдыхая фруктовый аромат.

Эллисон крепко прижалась ко мне. Отступив на шаг, я обхватил ее лицо и страстно поцеловал.

— Седрик… Боже мой… Что ты здесь делаешь? — тяжело дыша от моего поцелуя, спросила  Эллисон, дрожащими руками взяв меня за подбородок.

Я ничего не ответил, просто взял ее руки и нежно поцеловал.

Я чувствовал себя возбужденным подростком, чей любимый супергерой только что сошел со страниц комикса. Темные волосы Эллисон блестели и струились под золотой короной, красивая грудь выглядывала из блестящего красного топа, и еще она обула сапоги… красные ботфорты.

— Боже, ты чертовски красива. — Я прижался губами к ее шее, проложил дорожку из поцелуев к приоткрытым губам и жадно скользнув языком в рот.

 Эллисон застонала, и я представил, какие звуки она будет издавать, когда я буду внутри нее.

 «Черт!»

— Я не мог ждать дольше. Моя встреча сегодня отменилась, поэтому сел на первый же рейс. Надеюсь, тебе понравился сюрприз?

 — Это лучший сюрприз. – Зеленые с золотыми крапинками глаза Эллисон сияли, когда она, нежно глядя на меня, улыбнулась и провела пальцами по моим волосам.

 — Спасибо, что позволила увидеть тебя в этом. — Я указал взглядом на костюм.

 — Боже мой… ты ведь тоже не шутил насчет очков. Ты мне очень нравишься в них. Выглядишь таким прилежным и сексуальным… вылитый Кларк Кент, – она рассмеялась, обхватив мое лицо рукой.

— Рад, что они тебе нравятся, крошка. – Я одарил ее озорной улыбкой и снова поцеловал.

 

— Должно быть, ты очень голоден. Может принести тебе что-нибудь поесть?

 Я пристально посмотрел ей в глаза и покачал головой. Мне нужно, чтобы она знала, как сильно я хочу ее, и как мало самоконтроля у меня осталось.

— Единственное, по чему я голоден, так это по тебе.

 После этих слов Эллисон, страстно поцеловав, сделала шаг назад, и, синхронно двигаясь, мы дошли до спальни.

 Я прервал поцелуй на несколько секунд, чтобы просто посмотреть на нее и насладиться моментом.

 На нежной шеи Эллисон, я заметил небольшой засос, и снова притянул ее к себе, чтобы снова отметить своей.

 Толкнув Эллисон на кровать, я продолжил посасывать шею и почувствовал, как она нажимает мне на плечи, толкая к своей груди, которую я тут же начал нежно целовать, облизывая кругами сквозь ткань. Тяжелое дыхание Эллисон показывало, что она хочет, чтобы я продолжал.

 Умирая от желания целовать ее голую грудь, я стянул вниз ткань топа, и опешил, что Эллисон не надела лифчик.

Я этого не ожидал.

 Как и все остальное, ее грудь была идеальной: среднего размера, упругой, с нежно-розовыми сосками. Я уткнулся в ее лицом, целуя и облизывая ложбинку. Я по очереди сильно посасывал каждый сосок — это явно было слабостью Эллисон, поскольку ее дыхание участилось, и она вцепилась в мои волосы.

Стянув топик до талии, я расцеловал ее плоский мягкий живот, провел языком по красивому пупку, затем отправился в обратный путь к ее губам, не забыв по дороге поддразнить соски.

 Эллисон сжала мою задницу обеими руками. Мой член был полностью твердым, и я знал, что она это чувствует.

Я прекратил поцелуи, чтобы посмотреть ей в глаза.

 Эллисон улыбнулась и кивнула, давая понять, чтобы я продолжал.

 

После этого я поцеловал ее крепче, и внезапно мои руки начали двигаться сами по себе и снимать ее сапоги один за другим, потом юбку, а затем стягивать топ вниз по ногам. Вскоре я глядел на ее обнаженное тело, прикрытое спереди только кружевными трусиками телесного цвета, и наслаждался прекрасным видом.

 «Так чертовски сексуальна!»

 Эллисон пылко посмотрела на меня и потянула ближе.  

 Я быстро разделся и остался в одних боксерах, которые едва могли удержать мой стояк.

            Не помню, чтобы когда-либо прежде испытывал такую сильную тоску по женщине. Все пугающие мысли о последствиях того, чем мы собирались заняться, отошли на задний план.  Все, что имело значение — то, что Эллисон, казалось, хочет меня так же сильно, как я ее.

Мы прильнули друг к другу: кожа к коже, грудь к груди.

Пути назад не осталось.

            Я снял очки…

Глава 23

Эллисон

Всего пару месяцев назад Седрик был для меня просто мечтой, а теперь мы собирались заняться сексом. Я фантазировала с первой нашей встречи.

У меня никогда не было такого великолепного мужчины, и мое тело, казалось, неконтролируемо реагировало на него. Седрик наверняка чувствовал, насколько промокли мои трусики.

Наши сердца бешено колотились, и меня заводило, что он так же возбужден, как и я. Скользнув руками по спине, я схватила его за  упругую задницу через боксеры, и Седрик ответил стоном, целуя меня жестче.

Внезапно я почувствовала, как скользкий кончик его твердого члена трется о мой живот.

Боже, там определенно всего хватало: и длины, и толщины.

Когда я инстинктивно раздвинула ноги, Седрик застонал и начал покрывать мое тело поцелуями. У края трусиков он замедлился и перешел на внутреннюю часть бедер. Он ласкал их, проводя языком вверх-вниз, и одно это могло свести меня с ума от страсти. Потом он подцепил зубами край трусиков и нырнул туда языком. Мои ноги задрожали от предвкушения того, что он собирается делать дальше, но Седрик не спешил. Как раз в тот момент, когда я уже была готова умолять, он наконец-то снял с меня трусики, лукаво улыбнулся, раздвинул мои бедра пошире и уткнулся лицом между ними.

Почувствовав, как его горячий язык внезапно и свирепо завладел мной, я вцепилась в его густые волосы и задвигала бедрами. Я громко стонала от удовольствия, которого в буквальном смысле слова никогда раньше не испытывала, и каждый раз ощущала вибрацию ответных стонов Седрика.

Несколько минут он продолжал ласкать меня языком, но я больше не смогла терпеть. Я хотела, чтобы Седрик был внутри меня, поэтому притянула его за волосы, заставляя приподняться, а затем крепко поцеловав и стянула с него боксеры.  

Седрик жадно посасывал мою грудь, а я, ощущая животом его горячий твердый член, задыхалась от бессилия. Внезапно он оторвался от меня и потянулся к лежавшим на полу штанам. Услышав шелест обертки, я подняла голову, чтобы посмотреть, как он надевает на себя презерватив. Седрик посмотрел на меня горящими глазами и улыбнулся.

— Ты уверена? — прошептал он, жадно глядя на меня.

— Да. Я доверяю тебе, – выдохнула я.

Я не шутила, я доверяла ему и не сомневалась в том, что собиралась делать.

Услышав это, Седрик медленно вдохнул и закрыл глаза. Он засомневался? О чем он думает сейчас, я не знала, но когда Седрик открыл глаза и посмотрел в мои, улыбнулась.

Седрик выдохнул, нежно провел большим пальцем по моей щеке, помедлил с пару секунд, а потом опустился и одним движением глубоко вошел в меня.

Первоначальный ожог быстро превратился в чувство эйфории.

— Черт… Эллисон, — прошептал мне на ухо Седрик, пока мы медленно двигались вместе.

Ощущение этого прекрасного мужчины внутри меня было поистине  невероятным. Возможно, из-за внушительного размера его члена, или потому что я давно не занималась сексом, но казалось, будто это мой первый раз, только без боли.

Я зажмурилась, не желая, чтобы это чувство заканчивалось, а открыв глаза, увидела, что Седрик пристально смотрит на меня. Не думаю, что он хоть на мгновение оторвал  от меня взгляд. Седрик что-то бессвязно шептал, но потом я отчетливо услышала его слова:

— Мне нравится… быть внутри тебя. Ты самая красивая девушка в мире.

Он продолжал ритмично входить в меня, я простонала, не в силах ответить более связно.

— Боже, как бы я хотел остаться внутри тебя навсегда. — Седрик начал толкаться жестче, глубже, и я почувствовала, что теряю контроль, достигая внезапно и неожиданно кульминации.

— Седрик, я кончаю, — простонала я.

— Боже. Кончай, детка. Я тоже кончаю… черт возьми. — Толчки Седрика ускорились, и я почувствовала, как его член пульсирует во мне.

Когда мы оба пришли в себя после оргазма, Седрик медленно поцеловал меня в шею. Я закрыла глаза, пытаясь насладиться этим моментом.

Некоторое время мы молчали, пока Седрик не заговорил.

— Это было потрясающе, — прошептал он на ухо, затем медленно вышел из меня, снял презерватив и отбросил его.

Я повернулась на бок и подперла голову рукой.  

— Я так рада, что ты вернулся раньше.

— Я тоже. — Седрик притянул меня к себе и прижался лбом. — Ты понятия не имеешь, как.

Глава 24

Седрик

Не могу поверить, что чуть не отказался от лучшего секса в  жизни, когда на вопрос, уверена ли она, Эллисон ответила, что доверяет мне.

Ее ответ меня поразил, и я на мгновение вырвался из транса, в который она меня ввела. Засомневавшись, я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором пронеслось прошлое, настоящее и будущее.

Открыв глаза, я увидел очаровательное лицо Эллисон. Это пересилило все остальное, я снова похоронил свои мысли… и похоронил себя в ней.

Может быть, я не смогу жить в мире с самим собой, если позже чувство вины настигнет меня, но на такой риск я был готов пойти. Это стоило того, чтобы заняться с Эллисон любовью. Секс с ней отличался. Я никогда не испытывал желания полностью владеть кем-то и желать, чтобы этот человек полностью владел мной. Когда я сказал, что хочу навечно остаться внутри Эллисон, то не лукавил. Пока мы были связаны, я знал, что не могу потерять ее. Это было противоположно тому, что я обычно чувствовал после секса, а именно - желание поскорее уйти.

 

Была уже середина ночи, когда я проснулся от кошмара и с облегчение понял, что Эллисон все еще спит рядом.

Во сне мы с ней гуляли по парку, как вдруг я начал по-детски дразнить ее, напевая: «Я знаю кое-что, чего ты не знаешь. Я знаю кое-что, чего ты не знаешь». Испуганный взгляд Эллисон заставил меня проснуться.

К счастью, сейчас, в реальности, Эллисон была рядом и сладко посапывала. Как бы мне хотелось, чтобы она всегда могла быть такой умиротворенной, чтобы не было секретов, угрожающих разрушить ее спокойствие. Но, к сожалению, это неизбежно, потому что она имела право знать правду.

Я очень хотел поцеловать Эллисон, но боялся разбудить, поэтому отвернулся и попытался немного поспать. Безрезультатно. Спустя полчаса я обернулся и снова увидел ее умиротворенное лицо. Не в силах сопротивляться, я медленно подвинулся и нежно чмокнул Эллисон в лоб. Она пошевелилась, но не проснулась.

Я задремал только под утро.

Когда будильник Эллисон сработал в половине шестого, я резко проснулся и увидел, что она зевает рядом. Вскоре ей придется уйти в закусочную, но я не собирался так просто ее отпускать.

— Доброе утро, соня. — Я наклонился и легонько поцеловал ее в губы.

— Привет, — хрипло прошептала она и притянула меня ближе, чтобы продолжить поцелуй.

— Я бы хотел, чтобы ты вставала на работу не так рано. — Я погладил ее по спине, когда она села на край кровати со своей стороны.

Эллисон была все еще совершенно голая и прикрыла грудь руками. Ее внезапная застенчивость удивила меня.

Продолжая осматривать комнату, скорее всего в поисках одежды, она спросила у меня, краснея.

— Не мог бы ты отвернуться?

Я тут же отвернулся, чувствуя досаду от того, что не могу любоваться ее красивой задницей.

— Дай мне знать, когда будешь готова.

— Готова, – ответила она через минуту.

 Я медленно повернулся. Эллисон стояла на коленях на кровати. Она надела мою рубашку, которая хорошо очерчивала ее грудь и особенно соски, а также сексуальные красные трусики.

— На тебе она смотрится намного лучше, чем на мне, дорогая. — Я потянул ее за рубашку к себе.  

Мы снова поцеловались.

 — Я подумала, что, если надену ее, то смогу полюбоваться твоим обнаженным торсом за завтраком.  

Одним резким движением я перевернул Эллисон и прижал к кровати.

— Вот значит какие у тебя мысли? Что ж, я с радостью подчинюсь при одном условии.

— При каком?

— Позволь мне приготовить тебе кофе и завтрак.

— Звучит потрясающе. Ты пойдешь на работу сегодня? – уткнувшись в шею, спросила Эллисон.  

— Возможно, я поеду в офис, но там ничего важного нет, поскольку я все равно должен был быть в Калифорнии, поэтому мое расписание вполне свободное. Как насчет того, чтобы я заскочил в закусочную на обед?

— Я была бы рада, – она улыбнулась.

— Хорошо… потому что мне нравится быть с тобой.

Эллисон оторвалась от меня, встала с кровати и молча подошла к двери. Там она медленно сняла с себя рубашку, бросила на пол и юркнула в коридор.

Услышав звук бегущей воды и представив Эллисон под душем, я тут же возбудился и вскочил с кровати.

Открыв дверь в ванную, я увидел красивый силуэт Эллисон сквозь матовую стеклянную дверь душевой.

— Эй, хм-м-м… Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — сказал я через дверь.

— Все отлично, спасибо.

Я изо всех сил пытался рассмотреть Эллисон через стеклянную дверь душа.

— Ладно… Ну, дай мне знать, если я тебе там понадоблюсь для чего-нибудь. Ладно?

— Ничего не нужно, спасибо.

Ладно, этот план провалился.

Как только я начал выходить из ванной, Эллисон остановила меня.

— Вообще-то, не мог бы ты принести мне новый шампунь. Он в тумбочке под раковиной.

Я шагнул обратно и нашел ярко-зеленый флакон.

— Спасибо. — Эллисон приоткрыла на несколько сантиметров дверцу душевой, забрала у меня шампунь и снова закрылась.

Я собрался уходить, но замер на пороге, наблюдая сквозь матовое стекло, как Эллисон намыливает свои прекрасные длинные волосы.

Боже, как я хотел быть внутри, во всех смыслах!

— Ты собираешься сдаться… Вот так? — вдруг спросила Эллисон.

— Ты, черт возьми, дразнила меня?

— Ну… вообще-то я надеялась, что ты не выдержишь. — Она раздвинула дверцы душевой, открывая моему взгляду свое мокрое обнаженное тело, на этот раз она ничего не прикрывала.

Я стянул боксеры, заскочил в душ, притянул Эллисон за талию и захлопнул дверь.

Мы медленно целовались, стоя под струями горячей воды. Затем я опустился на колени, нежно целуя живот Эллисон и слизывая стекающую по нему воду.

На мгновение сделав паузу, я закрыл глаза, осознавая, что запомню этот момент навсегда.

Поднявшись на ноги, я взял губку, добавил немного геля для душа с ароматом зеленого яблока и начал намыливать Эллисон. Я начал с рук, прошелся по ее груди, далее вниз по животу и между ног. Эллисон тяжело дышала, пока я продолжал растирать ее губкой, потом резко опустилась на колени и глубоко взяла в рот мой член.

Закрыв глаза, я наслаждался каждым моментом ее сюрприза, а когда уже был готов потерять контроль, тихонько оттолкнул Эллисон, поднял на ноги и впился в ее губы поцелуем.  

 Я приподнял Эллисон, она обвила ногами мою талию, и в тот момент, когда я уже был готов скользнуть в нее… кто-то ворвался в ванну.

Глава 25

Эллисон

— Твою ж мать! – прокричал голос со знакомым британским акцентом.

Седрик отпрянул от меня.

— Какого хрена?  

—Соня?! Боже мой… Ты же должна была вернуться через два дня… — Я сгорала от стыда из-за того, что она могла разглядеть сквозь матовое стекло душевой кабины. Я, к примеру, отчетливо видела ее огненно-рыжие волосы и силуэт.

— Ох, по всей видимости, я многое пропустила, пока была в отъезде. Извините! — голос у Сони дрожал от неловкости, она вышла из ванной и бросила через плечо: — Эм… пойду… на кухню… да.

Дверь захлопнулась.

— Твоя соседка по квартире? — Седрик снова прижал меня к себе.

— Ага, — выдохнула я, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Мы с Седриком переглянулись, и внезапно оба расхохотались. Ситуация была неловкой, но, надо признать, забавной.

Седрик выключил воду, отжал мои волосы и притянул к себе для последнего поцелуя перед тем, как выйти из душа.

— Думаю, нам придется присоединиться к ней за кофе, – смущенно сказала я.

— Жаль кофе не помогает от сексуальной неудовлетворенности. — Он подмигнул, укутал меня в полотенце и промокнул, а затем взял себе другое полотенце и принялся вытирал воду с накаченного пресса и сексуальной татуировки.

«Очень эротично».

Наконец мы оба были сухими. Седрик обернул полотенце вокруг талии, и мы поспешили в спальню, чтобы одеться.

Из кухни уже доносился аромат сваренного кофе.

Соня подпрыгнула от неожиданности, когда Седрик подошел сзади.

— Соня… извини. Я Седрик, – он улыбнулся и протянул руку. — Приятно наконец официально познакомиться с тобой.

Я все ждала, когда же Соня отпустит его руку, но она продолжала трясти ее с благоговением.

— Я предположила, что это ты, Голубоглазый, но не была уверена. Я тоже рада познакомиться с тобой.

— Голубоглазый? — переспросил Седрик, глядя на меня.

— Это долгая история, — ответила я, налила кофе и села за стол.

Я уже опаздывала на работу, поэтому позвонила и сказала, что приеду к восьми.

Седрик настоял на том, чтобы приготовить нам восхитительный завтрак из французских тостов с корицей, а после мы рассказали Соне обо всем, что произошло с Нейтом, и о том, как это нас сплотило той ночью.

— Черт возьми, Эллисон! — Соня сидела в шоке, скрестив руки на груди. — Где он сейчас?

— У него отец — юрист, — я вздохнула. — Офицер Дерин сказал, что родители Нэйта приехали из другого города и заключили соглашение, согласно которому он будет проходить специальную шестимесячную реабилитационную программу вместо тюремного заключения. Это все, что я знаю.

— Когда он выйдет, придется удостовериться, чтобы он держался от тебя подальше, — вмешался Седрик. — Я не хочу, чтобы он когда-либо снова прикасался к тебе или находился поблизости, если уж на то пошло.

По мне побежали сладостные мурашки. Я упивалась, что этот красивый мужчина хочет меня защитить. Седрик испепеляюще посмотрел на меня своими прекрасными глазами со смесью страха и желания. Я потянулась к его руке через стол.

Соня посмотрела на наши соединенные руки и понимающе улыбнулась. Я знала, что она ошарашена все этим. Позже она обязательно расспросит меня обо всем в подробностях.

— Седрик, я была невероятно рада познакомиться. Большое спасибо за завтрак. Я собираюсь немного поспать: гребанная смена часовых поясов, – встав из-за стола сказала Соня, чтобы дать нам возможность побыть наедине.

Седрик улыбнулся и встал, чтобы обнять ее.

— Конечно.

«Как же я его обожаю!»

***

В итоге я еще раз позвонила в закусочную и сказалась больной. Мы с Седриком провели день, а затем и ночь в моей квартире, занимаясь еще более страстным сексом, а в перерывах болтая обо всем на свете.

       На следующее утро я с трудом отлепились друг от друга. Седрик подвез меня до закусочной, а сам собирался в офис наверстывать работу за вчерашний день. Мы договорились, что он заберет меня после смены.

Весь день я была словно в тумане. Мои мысли были далеко от клиентов закусочной. Наливая очередную чашку кофе, я продолжала вспоминать все, что мы с Седриком делали вместе. Секс в душе прервала Соня, но это к лучшему. Мы были так увлечены, что забыли о презервативе. Тем не менее, мысль о незащищенном сексе с Седриком взбудоражила. Я подумала, не сказать ли ему, что уже принимаю противозачаточные, чтобы регулировать месячные? Конечно, для начала нужно убедиться, что Седрик чист на сто процентов. Он признался в своем бурном прошлом, хотя и утверждал, что всегда использовал защиту.

«Посмотрим. Еще вагон времени, чтобы обсудить это».

Наступил обеденный перерыв, и я, как обычно, подсела за стол к мистеру Шоту.

— Удивительно видеть вас здесь, — сказала я шутливо.

    Мистер Шот жил за углом и почти каждый день приходил в закусочную на завтрак, обед и ужин. Он был настоящим круглосуточным посетителем.

— Эллисон. Прекрасно выглядишь сегодня, – улыбнувшись сказал мистер Шот.

— Спасибо, – ответила я, подцепив вилкой кусочек жареной курицы с салатом.

— Ты всегда прекрасно выглядишь, но должен сказать, что сегодня ты просто светишься.

— Думаете? – Я зарделась.

— Это как-то связано с тем красивым молодым человеком, который подвозил тебя с сегодня утром? – улыбнулся мистер Шот. — Я видел, как ты смотрела на него. Моя Мари когда-то так же смотрела на меня, упокой Господь ее душу.

— Вы видели, как он проводил меня до двери? – Теперь мое лицо определенно вспыхнуло ярким румянцем.

— Да. Вообще-то, он припарковался прямо перед окном, так что я все видел. Позволь спросить, твой парень религиозен?

— Формально он не мой парень. Почему вы спрашиваете?

— Ну, как я уже сказал… Как его зовут?

— Седрик.

— Так вот… Я немного понаблюдал за Седриком, после того, как он высадил тебя. Он ответил на телефонный звонок, а когда повесил трубку, ненадолго положил голову на руль, а затем перекрестился перед тем, как уехать.

Мне стало тревожно.

«Зачем Седрику креститься после телефонного звонка? Это странно».

— Хм… Я не могу объяснить, что это значит, но спасибо, что рассказали.

Мистер Шорт потянулся через стол и положил свою руку на мою.

— Не за что. Ты знаешь, что я забочусь о тебе. Ты мне как дочь, которой у меня никогда не было.

Это было мило. Он не первый раз так называл меня. Я знала, что в течение долгого времени он был так же одинок, как и я.  

— И можешь передать Фредерику, что, если он когда-нибудь разобьет тебе сердце, я надеру ему задницу, – показав кулак, сказал мистер Шот.

Он был военным в отставке. Я расхохоталась над его шутливой угрозой и тем, что он назвал Седрика Фредериком.

 — Спасибо.

Я доела обед и встала из-за стола. Мои мысли вновь вернулись к словам мистера Шота. Решив, что могло произойти что-то плохое, я решила написать Седрику.

Эллисон: Как дела?

Седрик: Отлично. Скучаю по тебе.

Эллисон: Хорошо. Я просто хотела узнать.

Седрик: Увидимся позже, милая.

Эллисон: Хорошо. ХО

Ладно, это ни о чем мне не сказало. Я сгорала от любопытства, поэтому снова написала.

Эллисон: Могу задать тебе глупый вопрос?

Седрик: Глупых вопросов не существует… Спрашивай.

Эллисон: Ты религиозен?

Седрик: Я верующий. Почему ты спрашиваешь?

Эллисон: Кое-кто в закусочной видел, как ты разговаривал по телефону в машине, а после этого перекрестился.

Все время, пока Седрик печатал ответ, мое сердце бешено колотилось

Седрик: Это был рабочий звонок. Иногда я крещусь, когда прошу помощи, ну знаешь, у кого-то свыше. Все хорошо. Не волнуйся. Хоть я уже больше не хожу в церковь, но некоторые привычки, к которым меня приучила Беттина, остались.

Эллисон: Я же говорила, что это глупый вопрос. Рада, что все в порядке. Извини, что отвлекаю.

Это все еще казалось мне странным, но, вероятно, я просто была параноиком. Отбросив тревожные мысли, я сосредоточилась на работе и предвкушении встречи с Седриком после смены.

 

Глава 26

Седрик

Я только попрощался с Элиссон у дверей закусочной, а мне уже не терпелось забрать ее.

Окрыленный мечтами о том, как мы позже завершим то, что начали утром в душе, я сел в  машину, но, когда раздался звонок и на экране телефона высветился чикагский номер, у меня зашлось сердце.

— Алло.

— Седрик… привет. Это Элейн.

—  Элейн, – у меня перехватило дыхание. — Привет.

— Седрик, Эд и я просто хотели узнать, как успехи. От тебя не было вестей. Ты нашел ее?

Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и запинаясь произнес.

— Эм… Элейн…  

— Да?

— Я… я знаю, где она. У нее все хорошо. Но я еще не знаю, как подвести ее к этой теме. Надеюсь, вы с Эдом понимаете, что мне нужно еще немного времени. Я должен действовать осторожно.

Элейн сделала паузу.

 — Не знаю, как долго ты сможешь это откладывать, Седрик. У меня есть новости…

Услышав новости Элейн, я почувствовал, будто из меня выкачали весь воздух. Это меняло все. Когда Эллисон узнает правду теперь было вопросом времени — если я ей не скажу, это сделает кто-то другой.

После нашего разговора, я опустил голову на руль. Я отчаянно нуждался хоть в какой-то помощи, поэтому сделал единственное, что пришло в голову — перекрестился и прошептал: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа… Помоги мне, Боже. Помоги мне, пожалуйста."

Затем я умчался прочь от закусочной.

Я ехал как в тумане, мой разум метался в поисках решения, и, прежде чем осознал, я был всего в миле от своей квартиры.

Идеи, приходящие мне в голову, варьировались от того, чтобы увезти Эллисон в отпуск, до того, чтобы переехать в другой город и никогда больше не контактировать с ней. Почему я не мог оставить ее в покое и просто сделать то, что должен был? Впервые с тех пор, как началось это тяжелое испытание, я почувствовал, как задрожали губы, а на глазах выступили слезы.

Именно в этот момент я по-настоящему осознал, что могу потерять. Именно в этот момент я понял, как отчаянно влюбился в Эллисон.

***

В итоге, я сказал Эллисон, что заболел и не смогу забрать ее из закусочной. Это было одно из самых трудных решений, которое мне когда-либо приходилось делать, но я просто не мог смотреть ей в лицо, и мне нужно было время, чтобы подумать.

Я был загнал в тупик. Мысль, что Эллисон может подумать будто мне больше не интересно проводить с ней время, поскольку я уже получил что хотел, убивала. Это было невероятно далеко от истины. Я мечтал проводить каждую секунду дня вместе, заниматься любовью, строить отношения и не иметь никаких секретов. Мне хотелось, чтобы мы встретились с ней при других обстоятельствах.

Я надеялся, что Эллисон действительно поверит, что я болен. Я ненавидел ей лгать… снова. Ложь растет, как снежный ком – говоришь одну, а потом покрываешь ее другими.

Я постоянно писал Эллисон сообщения, чтобы она, по крайней мере, знала, что я думаю о ней. Она предложила прийти и проведать меня, но я умолял ее не делать этого, аргументируя, что она может заразиться, и тогда не сможет пойти к  Кэлли, которая с нетерпением ждала их встречи на следующей неделе. Это было лучшее оправдание, которое я мог придумать.

Самой мучительной оказалась прошлая ночь – канун Нового года. Я не мог пойти к моей матери домой – она бы наверняка рассказала об этом Эллисон, я не мог показаться на улице – меня могли увидеть, поэтому «болел» дома.

Эллисон сказала, что собирается праздновать со своей соседкой по комнате Соней, и умоляла меня позволить ей прийти и увидеть меня перед этим. Мне было невыносимо больно отказываться – я очень по ней скучал, – но не мог позволить увидеть, что на самом деле не болен. Тщательно подбирая слова и надеясь, что она выслушает, я убедил ее не приходить. Эллисон еще никогда не была в моей квартире, так что я был почти уверен, что она даже не знает, где я живу, и просто так не заглянет.

Когда часы пробили полночь, я сидел на диване, смотрел по телевизору фейерверк и представлял, как здорово было бы разделить этот момент с Эллисон. По телевизору играл Бостонский симфонический оркестр, а взрывы фейерверков казалось, символизировали мое внутреннее состояние.

Пока я размышлял над этим символизмом, так и не приблизившись к решению, как поступить дальше, мой мобильный зазвонил.

Увидев, что это Эллисон, я почувствовал, как сжалось мое сердце и тут же ответил.

— С Новым годом, красавица, — сказал я хриплым голосом.

— С Новым годом, Седрик. Я очень хочу, чтобы ты был здесь.

Звук ее голоса и алкоголь помешали скрыть эмоции, но я надеялся, что они не отразятся в голосе.  

— Я чертовски соскучился. Мне так хочется быть с тобой прямо сейчас, — честно признался я.

— Когда мы сможем увидеться? Тебе хоть немного лучше?

Я едва мог слышать ее из-за свиста и радостных криков на заднем фоне.

— Мне определенно стало лучше, когда я услышал твой голос. Надеюсь, что к середине недели я буду здоров.

Как я ненавидел ей лгать.

— Ну, дай мне знать, как выздоровеешь, и я твоя… я имею в виду… не в том смысле… ты понимаешь, что я имею в виду… я не думаю об этом прямо сейчас…

Я улыбнулся, слыша, как она нервно заикается. Она была чертовски милой.

— Ты будешь первой, кого я увижу, как только буду здоров. Обещаю.

— Хорошо… хорошо, отдыхай. С Новым годом, — сказала она с немного грустной интонацией.

— С Новым годом, дорогая, — ответил я и, прежде чем сказать что-то, о чем я пожалею, быстро повесил трубку.

Закрыв глаза, я прошептал:

— Я чертовски люблю тебя.

Так и прошел самый ужасный Новый год в моей жизни.

***

После еще четырех дней мучений я пришел к окончательному решению, точнее к двум.

Первое: я собирался рассказать маме обо всем, что произошло в Чикаго.

Второе: я собирался спросить у нее совета.

Калеб был единственным, кто знал правду, но мне хотелось узнать и другое мнение. Я мог довериться маме. Она будет разочарована, когда поймет, что все эти годы я не был с ней честен, но я хотел, чтоб правду она узнала от меня. Кроме того, был уверен, что она ничего не расскажет Эллисон.

По причине моей «болезни» я не виделся с мамой целую неделю. Я звонил и писал сообщения, но чувствовал, что она что-то подозревает — ее ответы становились все короче и короче.

Я сказал маме, что пока болею, займусь бумажной работой, на которую всегда не хватает времени, затем, чтобы выиграть время и подумать, я уехал в Нью-Йорк на встречу с клиентом, и вернулся только вчера вечером.

Итак, в пятницу, после работы, зная, что сегодня Эллисон не будет с Кэлли, я поспешил к маме домой.

Открыв дверь своим ключом, я зашел на кухню, где было необычайно тихо, матери не было видно и только в комнате Кэлли горел свет и играла тихая музыка.

Я прошел туда и открыл дверь. Мое сердце пропустило удар — Эллисон лежала на кровати с крепко спящей Кэлли. Заметив меня, она покраснела и приложила палец к губам, давая знак молчать. Затем осторожно встала с кровати, проскользнула в коридор и плотно прикрыла дверь.

— Седрик, что ты здесь делаешь?

Я хотел бы провалиться сквозь землю.

— Я мог бы спросить то же самое у тебя… Все в порядке? Где моя мама?

Эллисон, казалось, побледнела.

— Ей нужно было отнести кое-что своей тете Эвелин в дом престарелых. Она позвала меня, потому что Кэлли заболела, а другой ее терапевт отменил прием. Я захотела побыть с ней и поддержать, поэтому отменила день работы с Лукасом, благо, меня смогли подменить. У Кэлли небольшая температура, но она в порядке. Как ты себя чувствуешь?

— Бедняжка Кэлли. Мне гораздо лучше. Я только что вернулся из Нью-Йорка, – притворно улыбнувшись, сказал я, надеясь свести разговоры о своей лжи к минимуму.

Эллисон не ответила на мою улыбку и опустила глаза.

— Рада слышать, что тебе лучше.

Несколько секунд я смотрел на нее с трепетом, все еще немного потрясенный тем, что увидел ее здесь вместо моей матери, затем я потерял контроль над собой и обнял, вдыхая ее аромат.

Боже, я так скучал по ней.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но она резко оттолкнула меня.

— Ты просто пришел навестить свою мать?

Я понял, как дерьмово это выглядело: у меня якобы не было времени увидеться с Эллисон на этой неделе из-за загруженности, но первым человеком, к которому я пришел, когда вернулся, была мать, с которой, как она знала, мы редко виделись.

Я чувствовал себя мудаком.

Я был мудаком.

— Да, я просто давно не общался с ней и хотел проведать, — сказал я.

Эллисон посмотрела мне в глаза. Она подозревала, что что-то не так.

— Понятно, — холодно сказала она.

Чувствуя, что мой мир рушится, я схватил ее за руку.

— Эллисон… что случилось? Поговори со мной, — прошептал я сорвавшимся голосом.

— Ничего, Седрик. Я просто удивлена, вот и все. Когда мы разговаривали утром, ты сказал, что все еще неважно себя чувствуешь, а из Нью-Йорка ты написал мне, что будешь работать до поздней ночи после того, как вернешься. Теперь ты появляешься здесь, судя по времени, сразу после окончания рабочего дня,  и выглядишь совершенно здоровым. Интересно, есть ли что-то, о чем ты мне не договариваешь?

Я попытался выиграть больше времени, прежде чем ответить.

— Что ты имеешь в виду?

Эллисон внезапно покраснела и часто задышала. Я никогда не видел ее такой и понимал, что она поймала меня на лжи. Однако ужасный взгляд, который она бросала на меня сейчас, будет лишь крупицей той боли, которую она почувствует, когда я скажу всю правду.

Мне нужно было действовать.

Я больше не мог.

Я любил ее слишком сильно, чтобы углубляться в эти отношения.

Я не мог больше лгать ей.

Затем Эллисон сразила меня своим следующим вопросом:

— Есть кто-нибудь еще, Седрик? — ее глаза заблестели от слез.

Я молча смотрел на нее, пока сердце практически выпрыгивало из груди. Я безумно любил Эллисон, и все же, смотря ей прямо в глаза, солгал ей. В последний раз.

— Да… да, есть.

Эллисон замерла, в шоке уставившись на меня, по ее щекам потекли слезы. Я отчаянно хотел вытереть их, но изо всех сил пытался удержать дрожащую руку. Я понятия не имел, что делать или говорить. Просто стоял  и смотрел, как плачет Эллисон.

В этот момент входная дверь открылась, и вошла моя мать. Она выглядела озадаченной, увидев нас с Эллисон в коридоре.

— Седрик… что ты здесь делаешь? Что происходит?

Я посмотрел на маму, снова желая провалиться сквозь землю.

— Мама, — мой голос дрогнул.

Она подошла ко мне, обняла, а затем, заметив, что мои глаза блестят от слез, озадаченно посмотрела на печальное лицо Эллисон, потом снова на меня. Похоже, она поняла, что между нами что-то происходит.

Эллисон молча повернулась и вошла обратно в комнату Кэлли, закрыв за собой дверь.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не пойти за ней, но я знал, что облажался. Я не имел права прикасаться к ней снова.

— Не мог ли ты рассказать, что происходит? — прошептала мама обеспокоенно  и даже немного испуганно.

Я замер, не сводя глаз с закрытой двери в комнату Кэлли.

— Ма… я все испортил… Мне… Мне нужно уйти. Извини.

Глава 27

Эллисон

«Близнецы, возможно сейчас вы не ладите с вашим возлюбленным. Это все временно, так что не расстраивайтесь и не придавайте слишком большого значения неурядицам. Вскоре Меркурий развернется обратно в прямое движение и разрешит недопонимания».

Беттине я сказала, что не могу говорить о том, что произошло, но заверила, что продолжу работать с Кэлли. Она, хоть все еще была в замешательстве, похоже, почувствовала облегчение.

Седрик написал мне несколько дней спустя. Это было в вечер понедельника. Я только вернулась после работы с Лукасом и принимала ванну. Мое тело тосковало без прикосновений Седрика так же сильно, как болело сердце. Такую сильную боль утраты я испытывала лишь однажды — потеряв мать. Телефон пиликнул, я села в ванной, чтобы проверить, кто мне написал.

Седрик: Эллисон, пожалуйста, прости меня. Все это… это не то, что ты думаешь. Я объясню тебе когда-нибудь. Пожалуйста, просто знай, что ты очень много значишь для меня.

«Почему? Да пошел ты, Седрик! Иди на хер за то, что причинил мне столько боли!»

Я швырнула телефон и он разбился, упав на кафельный пол.

Меня душили рыдания. Вот бы вернуться на несколько недель назад и остаться там навсегда. Тогда у меня было так много надежд на будущее, так много любви… Я была уверена, что это любовь, а не похоть, и теперь не знала, смогу ли доверять своей интуиции.

У меня не было сил вылезти из ванны. Последние дни я едва притрагивалась к еде, а завтра мне предстояла работа с Кэлли и встреча с матерью Седрика. Я подумывала отказаться, но решила, что не позволю Седрику забрать единственное, что осталось хорошего в моей жизни. К тому же Кэлли не должна расплачиваться за ошибку своего брата-подлеца.

Я понятия не имела, как он, или что рассказал своей матери. Зато я точно знала, что он бросил меня, потому что нашел другую женщину. Однако его сообщение сбило с толку. Седрик утверждал, что «это не то, что я думала». Тогда что, черт возьми, это было? Как еще можно понять «да» в ответ на вопрос: «Есть кто-нибудь еще?»?

В любом случае, какова бы ни была причина, Седрик нанес мне глубочайшую рану, и она вряд ли заживет. Хорошо хоть, что он не стал тянуть, и все быстро закончил. Бог знает, что тогда бы было.

***  

Месяц спустя плохой сон, аппетит и ярость на Седрика начала сказываться на мне.  

— Эл, проснись, ты опоздаешь на работу! — я снова не услышала будильник и меня разбудила Соня.

 В последнее время я засыпала только под утро, а через пару часов уже приходилось вставать на смену в закусочную.

— Эл, ты же знаешь, что когда-нибудь тебе придется поговорить со мной об этом? – сказала Соня, обняв меня.

— Разговоры ничего не изменят. Да и говорить-то не о чем. Седрик бросил меня, ради кого-то другого. Моя жизнь снова превратилась в дерьмо, и я снова одна. Конец истории.

— У тебя есть я, дурочка. Но этот ублюдок… Ты была так счастлива, и он, казалось, был от тебя без ума. Я видела, что он влюблен в тебя. Я просто уже не знаю во что верить. Я хочу отрезать ему яйца и... — Соня замолчала, покачала головой, схватила расческу и начала расчесывать мне волосы.

— Ты ведь знаешь, что я могу сама расчесаться?

— Конечно, дорогая, знаю. Просто позволь мне позаботиться о тебе.

«Во что превратилась моя жизнь?»

Слезы потекли из глаз, я встала с кровати и услышала, как Соня ахнула.

Я знала, что сильно похудела. Смотря в зеркало, я видела свои ребра и испуганное лицо моей соседки было тревожным звоночком.

***  

Ко второму месяцу ПС («После Седрика») я набрала около пяти фунтов и понемногу возвращалась к жизни.

Компания «Яркие горизонты» дала мне еще одного клиента с синдромом аутизма — десятилетнего мальчика, с которым я работала по утрам в субботу.

Габриэль был милашкой, я в основном водила его по магазинам и сопровождала на семейных пикниках и прогулках. Мне не нужно было наряжаться в костюм, и я не встречалась с его братом, так что это было довольно спокойная работа без стресса, даже несмотря на то, что Габриэлю нравилось утыкаться и нюхать мои волосы, а иногда выдергивать прядки.  

       Работа здорово отвлекал меня от мыслей о Седрике или, скорее, от того, что Седрик исчез из моей жизни. За одним исключением — красивое лицо Кэлии, так похожее на брата, продолжало быть суровым напоминанием о том, что я потеряла.

Как-то в очередной вторник, когда я была у нее, Беттина пригласила меня поужинать с ними. На столе были домашняя паста-руот с сыром. Кэлли умела пользоваться вилкой, но предпочитала есть руками, и я старалась вовремя остановить ее. Беттина внимательно наблюдала, как я подбирала кусочки, упавшие с вилки, и внезапно поразила вопросом:  

— Эллисон, мой сын не ответит мне, а ты скажешь?

Сердце сжалось при одном упоминании о Седрике. Я была удивлена и в тоже время рада, что Беттина не поднимала эту тему… до сих пор.

— Мы с Седриком, — я прочистила горло, — недолго встречались. Я влюбилась в него, но он порвал со мной. Точных причин я не знаю, но рада, что он сделал это именно тогда, а не затягивал на неопределённый срок.

Я была горда своим ответом.

Беттина вздохнула.

— Спасибо, что рассказала, хоть это и не мое дело. Я звонила ему и несколько раз просила рассказать, что случилось, но он просто закрывается и меняет тему. Кажется, я даже не видела его с того вечера.

— Он вообще не приходил повидаться с вами или с Кэлли?

— Боюсь, что нет. Седрик всегда был замкнутым. Калеб, как открытая книга… но Седрик другой. Мы созваниваемся, поэтому я знаю, что физически с ним все в порядке, но эмоционально... Я не видела его таким уже много лет, со смерти отца. Тем вечером, когда вы расстались, у него были слезы на глазах. Чтобы ни случилось между вами, ему было тяжело, и его чувства к тебе были настоящими.

К горлу подступил ком. У Седрика действительно были слезы на глазах, когда он сказал, что встречается с кем-то еще. Мысли, что он занимается любовью с другой женщиной вызывал у меня тошноту, поэтому я сразу блокировала их — это был единственный способ нормально существовать. Я бы предпочла просто думать о нем, как об умершем.

— Беттина, я действительно не хочу больше об этом говорить, хорошо?

— Хорошо, дорогая. Мне очень жаль, – она накрыла мои руки своими.

Слеза скатилась по моей щеке, и Беттина это увидела. Я быстро собрала наши с Кэлли тарелки, и мы подошли к раковине вымыть руки.

— Эллисон? — позвала Беттина с другой стороны кухни.

— Да?

— Спасибо.

Ей не пришлось объяснять. Я знала, что она благодарит меня за то, что я не бросила работать с Кэлли.

***  

Беттина более не упоминала о Седрике.

Он также больше не присылал сообщений.

Я постепенно начинала принимать, что это конец того, что у нас было, и мне нужно забыть его. Как это сделать, все еще оставалось загадкой — Седрик по-прежнему занимал большую часть моих мыслей, — но пришло время двигаться дальше.

                                                              ***  

В Бостон пришла весна. Солнце заливало окна цокольного этажа дома Беттины, для шести часов вечера на улице было на удивление светло. Обычно в это время Беттина уже была дома, но сегодня она пошла на ярмарку Церковного комитета.

Перед ужином — Беттина дала мне указание разогреть пиццу, которую приготовила — мы с Кэлли играли в подвале. Тут был небольшой батут, домашний гамак и одно из массажных кресел «Брукстон», которое теперь вызывало у меня напряжение, потому что Беттина однажды упомянула, что Седрик купил его для своей сестры. В свое время это согревало мне сердце, теперь же мне становилось тяжко на душе.

Чтобы помочь удержать равновесие, я держала Кэлли за руку, пока она прыгала на батуте.

— Выше! Выше! – истерически смеясь вопила она.

Через десять минут Кэлли наконец-то устала и, посмотрев на меня, сказала:

— Хочу кресло, пожалуйста.

— Хорошо, дорогая.

 Я отрегулировала настройки кресла, как показала Беттина, и Кэлли тут же уселась в него. Пока она, закрыв глаза, наслаждалась массажем, я оглядела подвал.  

Больше половины пространства занимала игровая зона для Кэлли, а в другой стояли десятки коробок с этикетками. Я вспомнила, как Беттина однажды сказала, что ее дети хранят весь свой хлам в ее доме, и что однажды она устроит гаражную распродажу, а вырученные деньги спустит в казино «Мохеган Сан».

Кэлли задремала в кресле, и я подошла к коробкам, чтоб рассмотреть надписи.  Одни были открыты, другие заклеены скотчем, а некоторые вещи были сложены в пластиковые прозрачные контейнеры.

Коробка с наклейкой «Свадебные вещи Калеба» оказалась открытой, и я заглянула во внутрь. Первым в глаза бросилась маленькая белая подушечка для колец с двумя золотыми ленточками, перевязанными наверху. Еще была книга, куда записывали пожелания молодоженам, и несколько сувениров на память гостям: керамические лебеди и драже из миндаля в сахарной глазури в мешочках из тюля. Вокруг шеи лебедя была повязана ярко-синяя лента с золотыми буквами: «Калеб и Дениз, 13 августа 2005 года». Там же в коробке лежал мини-свадебный альбом с такой же подписью, и я с любопытством открыла его. На первом фото был портрет жениха и невесты. Дениз выглядела прекрасно в атласном пышном платье с кружевными рукавами-фонариками. Ее светлые волосы были распущены, а на голове красовалась блестящая диадема и пышная фата. Тогда Калеб был немного худее и более походил на Седрика — я видела их сходство на этой фотографии. На следующей фотографии отец Калеба, по-видимому, давал какой-то совет сыну, положив руку на плечо. Калеб улыбался ему в ответ. Мне стало грустно, осознавая то, что их отец скончался всего несколько лет спустя.

Мое сердце сильно забилось, когда я увидела совместное фото Калеба, его шафера и Седрика, улыбающегося во весь рот. Он был одет в смокинг с ярко-голубым жилетом и красной розой в петлице. Я сосредоточился только на нем. Он был явно моложе, носил другую прическу — волосы зачесаны назад и другой пробор, — но был все так же красив. Я тяжело вздохнула и положила альбом. Дениз была счастливой женщиной. Она заарканила нормального брата Каллахана, а не долбанутого.

Я подошла к Кэлли, которая теперь крепко спала в массажном кресле, и убрала прядь волос с ее глаз. Она редко засыпала днем, но Беттина сказала, что Кэлли поздно уснула прошлой ночью, поэтому я решила дать ей поспать перед ужином.

Я вернулась к коробке со свадебными вещами Калеба, чтоб убедиться, что там все лежит так, как было, и заметила коробку с надписью: «Папина коллекция монет» и еще одну с надписью: «Детские рисунки Кэлли». Я хотела заглянуть туда, но она была заклеена скотчем.

Тут были десятки контейнеров, но Беттина, надо отдать ей должное, все промаркировала.

Затем я заметила коробку с именем Седрика, и мое сердце начало колотиться. Коробка не была полностью закрыта, и на ней было написано: «Седрик Разное».

Я подумывала разбудить Кэлли и подняться наверх, но нездоровое любопытство взяло верх. Я посмотрела на Кэлли, чтобы убедиться, что она все еще спит, взглянула на часы и открыла коробку. Первое, что я вытащила был сложенный баннер Северо-Западного университета. Также была выпускная шапочка с кисточкой. Под ними лежало несколько рюмок, завернутых в пузырчатую пленку. Также в коробке были: выпускной альбом, ароматические свечи, CD-диски, пара блокнотов и огромная стопка фотографий, перевязанных резинкой. Все это походило на содержимое комнаты в общежитии. Как будто Беттина помогла упаковать все в день выпуска и отвезла домой. Держа фотографии в руке, я почувствовала, что вторгаюсь в частную жизнь Седрика, но все равно размотала резинку.

Черт возьми, это было ошеломляюще. На первом фото был очень молодой Седрик с двумя привлекательными блондинками по бокам. Одной из них он «делал заячьи ушки». Судя по глупой ухмылке, он был пьян. На следующей Седрик и несколько парней играли в пивной понг. На другой — студент, предположительно пьяный в стельку, мочился на пол, скорее всего в коридоре общежития. Я закатила глаза. Эти фотографии, наверное, висели в комнате Седрика, поскольку на некоторых остался скотч. Фотографией за фотографией показывали одно и то же: Седрик с разными девушками (на одном снимке он целовался взасос с рыжей девушкой), Седрик дурачится с парнями, Седрик показывает средний палец… Я увидела достаточно и, обмотав стопку фотографий резинкой, положила обратно в коробку.

Была последняя вещь, которая привлекла мое внимание — маленькая черная папка с буквами «А.Р.Т».

«Такие же, как на татуировке Седрика».

С колотящимся сердцем я медленно открыла папку.

Внутри было три фотографии и засохшая розовая роза.

Когда я увидела первую фотографию, на меня накатила волна тошноты и паники. Комната начала вращаться. Я закрыла глаза и опустилась на колени, опасаясь, что вот-вот потеряю сознание. Держа фотографию в трясущейся руке, я осмелилась снова взглянуть на нее и сильно прищурилась, чтобы убедиться, что правильно все вижу.

На фотографии была я.

Глава 28

Седрик

— Братан, какого хрена? — спросил Калеб, заходя в мою квартиру.

— Я тоже рад видеть тебя, — ответил я, проведя пальцами по грязной копне волос.

— Бороду решил отпустить? И когда ты снова начал курить? Тут воняет! — Калеб ущипнул меня за щеку.

Я проигнорировал его и, почесав затылок, поплелся на кухню.

Калеб последовал за мной.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? — спросил он, наливая себе чашку кофе. — Мама говорит, что ты пропал, и что это как-то связано с Эллисон, или с какой-то другой женщиной, или с ними обеими. Я так и не понял.

— Это вчерашний кофе, — я взял у него чашку и огляделся, ища фильтры, чтобы заварить новый.

«Твою мать, куда я их положил?»

— Седрик, серьезно, что происходит? – Калеб скрестил руки на груди и прислонился к кухонному столу.

«Фильтры… Фильтры… Бинго!»

— Оставь в покое эти чертовы фильтры!

— Калеб… я… я просто облажался, – опустив глаза, произнес я. – В моей жизни полный бардак, поэтому я взял трехнедельный отпуск.

— Ты называешь это отпуском? Сидеть в квартире, выглядя как задница и воняя как пепельница?

Впервые за несколько недель я рассмеялся.

— Придурок.  А по-твоему я что должен делать?  

— Без понятия. Обычно отсутствие от тебя каких-либо новостей является хорошим знаком. Но почему ты не позвонил мне? Когда ты в последний раз с кем-нибудь разговаривал?

— Мама звонила вчера. Она… э-э… рассказала о Дениз. Мне очень жаль, брат. Я не хочу беспокоить тебя своими проблемами.

Оказывается, Дениз была беременна, но несколько дней назад на сроке в семь недель у нее случился выкидыш. Это была единственная новость почти за три месяца, из-за которой мне стало жаль кого-то, кроме себя. Они так долго пытались завести ребенка, и Калеб, должно быть, абсолютно раздавлен случившимся.

— Мы попробуем еще раз. Мы не сдадимся. Дениз тяжело переживает, но мы будем в порядке.

— Прости, я так увяз в этом дерьме. Я должен был позвонить тебе. Боже, мне так жаль.

— Перестань. У тебя самого сейчас явно нелучшие времена. — Калеб посмотрел в потолок, а затем сменил тему. — Итак, есть что-то новое? Чем мы обязаны этому дерьмовому шоу?

Калеб знал о моей последней встрече с Эллисон и о том, что мы расстались — сразу после этого я позвонил ему.

Это было почти три месяца назад.

Я боялся рассказать что-нибудь матери, потому что был не готов, не говоря уже о том, что Эллисон все еще находилась в доме, когда я ушел.

Шли недели, и я становился все более подавленным. Я выпал из своей собственной жизни и решил вообще не сталкиваться ни с чем и ни с кем. После пары месяцев попыток погрузиться в работу я был близок к нервному срыву и взял три недели отпуска. Агентство было недовольно, но они не могли запретить, потому что у меня оставался неотгулянный отпуск.

Каждый день я проводил в своей квартире, слушая музыку, куря, выпивая и смотря долбанный телевизор.

У меня в телефоне была единственная фотография Эллисон, которую я сделал в ее квартире после той ночи, когда мы занимались любовью. Я очень долго на нее смотрел.

Я плохо спал, постоянно размышлял, связывался ли кто-нибудь с Эллисон, что она знает теперь, ненавидит ли меня, встречается ли с кем-то еще?

 Меня другие женщины не интересовали, мое сердце все еще принадлежало Эллисон.

Каждый день я говорил себе, что сегодня пойду к ней и расскажу свою историю… ее историю, но никак не мог набраться смелости, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

— Ничего не изменилось, — ответил я.

— Почему бы тебе просто не пойти к ней и не рассказать чертову правду? Что мешает тебе сейчас? Тебе больше нечего терять.

Я закинул ноги на кухонный стол и запрокинул голову.

— Я просто не могу сказать, что врал ей с самого начала. Она возненавидит меня. Подумает, что я хотел только залезть к ней под юбку. К тому же правда шокирует ее. Я просто не хочу причинять ей еще больше боли. В данный момент я бы предпочел, чтобы кто-то другой рассказал ей все.

— Ты не думаешь, что лучше, чтоб она узнала правду от того, кого знает? Она должна хотя бы знать, что ты заботишься о ней. Ты скрывал от нее правду, чтобы защитить от боли, и потому, что ты хотел быть с ней без осуждения? Разве ты не можешь объяснить ей это?

— Я прокручиваю это каждый день в голове. Я знаю, что это было бы правильно, но ты не понимаешь… видеть ее, видеть ее горе - хуже всякой пытки. Я и так уже достаточно натворил.

— Возможно, но ты у нее в долгу, – Калеб положил руку мне на плечо.

— Понимаю, – уронив голову, прошептал я.

***

Шли дни, а я бездействовал. Мой «отпуск» подходил к концу. Мысль о возвращении к работе и ежедневной рутине убивала.

Волосы у меня еще больше отросли, а борода была как у какого-нибудь дикаря. За последние недели я привык к отшельнической жизни.

Однажды вечером, три дня спустя, я наконец решился принять душ и вытираясь, услышал отчаянный стук в дверь.

Накинув  халат прямо на мокрое тело, я бросился смотреть, кто стучит.

Открыв дверь, я увидел дрожащую плачущую Эллисон.

Сердце бешено заколотилось от шока, горло сдавило, не давая нормально говорить. Я сумел выдавить только ее имя.

— Седрик? — прошептала она сквозь слезы.

Пару секунд я молча стоял в дверях, а затем попытался коснуться ее руки.

Эллисон яростно оттолкнула меня и прошла мимо в гостиную.

«Она знает. Твою мать… она знает! Но что именно?»

— Эллисон… — спросил я, все еще не в состоянии говорить связно.

Трясущимися руками она вытащила из сумочки фотографию и, прерывисто дыша, протянула мне. Она смотрела на меня с таким выражением, которое я никогда не видел.

Это был страх.

Я медленно подошел и взял фото.

«О Боже, нет!»

— Где… где ты ее взяла?

Эллисон вытерла глаза.

— Нашла в подвале дома твоей матери.

«Блядь. Должно быть, там хранилась коробка».

После того, как я решил остаться в Чикаго, Калеб забрал домой мои вещи из общежития.

— Как ты думаешь, что это? – спросил я.

Эллисон посмотрела на меня с яростью в глазах.

— На что это похоже, Седрик? Это моя чертова фотография… сделанная много лет назад. Что она делает у тебя? Почему я тебя не помню? Ты преследовал меня? Все было ложью?

— Кто-нибудь связывался с тобой? – снова спросил я.

Эллисон явно недоумевала.

— Что ты имеешь в виду?  

— Когда ты нашла это фото?

— Сегодня вечером.

— Никто не связывался с тобой до этого?

— Нет. Седрик, ты о чем? Откуда ты меня знаешь? Что ты скрываешь? Скажи мне… пожалуйста!

С ней никто не связывался. Она ничего не знала, у нее было только фото.

Вот и прошло время для ого, что я так оттягивал.

— Мне так жаль, милая. Присядь, пожалуйста, я должен рассказать про фотографию, и все объяснить.

— Я не хочу сидеть, – она покачала головой, глядя в пол.

— Эллисон, сядь, — повторил я серьезно.

Она неохотно послушалась и присела на диван.

Я остался стоять, зная, что она не хочет, чтобы я был рядом.

— Прежде чем я начну, ты должна знать: все, что было между нами – было по-настоящему. Пожалуйста, поверь. Пожалуйста.

Она ничего не сказала, просто смотрела на меня покрасневшими от плача глазами.

У меня тоже защипало глаза. Я сморгнул слезы и продолжил:

— Эллисон, на этой фотографии не ты.

Глава 29

Аманда

Декабрь 2001 г.

«Больше половины моей жизни родители лгали мне».

Я не могла выкинуть из головы эту мысль.

Неделю назад, после ужина, они усадили меня в гостиной и рассказали то, что я никогда в жизни не ожидала услышать. Я всегда знала, что меня удочерили, но.... Мне так стыдно, что вся моя жизнь, какой я ее знала, была ложью.

В детстве родители говорили, что не знали ни женщину, которая меня родила, ни откуда она – таковы были условия усыновления, а теперь очевидно, что самое главное они договорились рассказать, когда мне исполнится восемнадцать. Почему они выбрали случайную дату в декабре, я никогда не пойму, ведь восемнадцать мне исполнилось еще в июне.

Такой вот запоздалый подарок на день рождения.

Я пока держала в тайне то, что узнала ото всех, даже от своего парня, но собиралась рассказать, когда все это уляжется у меня в голове.

Родители согласились, что мне не нужно больше говорить об этом или что-либо предпринимать, пока не буду готова.

Однако сегодня вечером я хотела забыть обо всем, и лучший способ это сделать – впервые заняться любовью.

Несмотря на то, что я первокурсница Северо-Западного университета, я все еще живу у родителей, в их красивом кирпичном доме в пригороде Чикаго. Благо до кампуса ехать недалеко. Я хожу туда на вечеринки и порой остаюсь с ночевкой у друзей, но родители не позволяют перебраться в общежитие, чтобы сохранить некоторый контроль надо мной.

Мой парень иногда пробирается в мою спальню через окно. Я живу в комнате над гаражом, она отделена от остального дома, и родители не могут услышать, когда он приходит. Сегодня одна из таких ночей, и я жду его появления, потому что хочу утопить в свою печаль в его объятьях.

У нас есть правило: он светит в окно фонариком, чтобы не разбудить родителей стуком, и я его впускаю. Когда сегодня я наконец увидела пятно света на стекле, то  нетерпеливо подбежала к окну и распахнула его.

— Ты опоздал, Седрик.

— Знаю, детка. Извини, ребята хотели выпить пива после затяни, а потом мы играли в бильярд.

 Он крепко поцеловать меня, и я, как и каждый раз, буквально сошла с ума.

Мой парень сексуален, как кинозвезда, с лохматыми каштановыми волосами, светло-голубыми глазами и атлетическим телом. Я была только первокурсницей, а он популярным выпускник и мечтой каждой девушки. Мы встретились на студенческой вечеринке, где все девушки старались привлечь его внимание, но Седрик выбрал меня. В тот момент, когда он подошел, все остальные словно перестали существовать. Были только мы. Он высмеивал мой чикагский акцент, а я высмеивала то, как он не выговаривал некоторые буквы «р», потому что родом из Бостона.

Седрик был, что называется, «плохим парнем»: пил, курил, ругался и затевал драки, а я – девственница, застенчивая папина дочка. Мы были противоположностями, и при этом практически не разлучались с той самой вечеринки несколько месяцев назад.

У Седрика было много девушек до меня. Он привык, что они сами вешались на него, и то, что я не сдавалась так легко, было для него своеобразным вызовом. Он знал, что я все еще девственница, и не торопил. По сути, мы пробовали все, кроме самого главного, но сегодня все изменится. Он просто еще не знал об этом.

Седрик разулся и плюхнулся на кровать. Я чувствовала от него запах сигарет и пива, смешанный с одеколоном, и это завело меня еще больше.

— Ты чего так смотришь? — спросил он, ухмыляясь.

— Ничего. Просто подумала о том, какой мой парень сексуальный. — Я оседлала его и притянула для поцелуя.

Седрик отстранился и внимательно поглядел на меня.

 — Сегодня ты выглядишь иначе, детка.

Во-первых, я накрасилась сильнее, чем обычно, а во-вторых надела новый черный кружевной бюстгальтер, который купила в Victoria’s Secret.

— Я и чувствую себя иначе, – ответила я, поднимая футболку.

 У Седрика потемнели глаза, и он чуть приспустил мои шорты, чтобы посмотреть на трусики.

— Что это значит? — ухмыльнулся он.

— Это значит… я хочу тебя.

Седрик распахнул глаза.

— Ты хочешь, чтобы я?..

— Я хочу…тебя.

— Я и так твой, – улыбнулся он.

— Знаю. Но я хочу… знаешь… всего.

Он поглядел прямо мне в глаза, и я почувствовала, что становлюсь мокрой от предвкушения.

— Ого… я правильно тебя понял?

Я все еще сидела на нем сверху, и почувствовала, как его член затвердел.

— Да.

— Подожди… ты уверена, Аманда? — он вынырнул из-под меня и сел. — На прошлой неделе ты сказала, что хочешь подождать.

За неделю многое может измениться. Я знала это лучше, чем кто-либо.  

      — Тогда я хотела подождать, теперь не хочу.

— Что изменилось?

— Ничего. Я проснулась сегодня утром и поняла, что хочу трахнуть своего парня. Разве это так плохо?

— Детка, ты серьезно? – рассмеявшись, он притянул меня к себе. — Действительно серьезно?

Вместо ответа я толкнула его обратно на кровать и сняла футболку.

Седрик обхватил мою грудь через кружевной лифчик и ворвался языком в мой рот, пока я терлась об него.

— Мы не обязаны это делать, — приглушенно сказал он, продолжая целовать меня.

— Я готова. Чувствуешь? — я направила его руку в свои трусики.

Седрик застонал и поцеловал меня еще сильнее. Я застонала в ответ от удовольствия, когда его палец оказался внутри меня.

— Поклянись своей матерью, что ты готова, – прошептал Седрик сквозь поцелуи.

 Я могла поклясться. Обеими.

— Клянусь… своей матерью.

Седрик снова завладел моими губами, а я расстегнула молнию на его джинсах и стянула их вниз.

Я продолжала тереться об него, крепко целовала и запускала пальцы в его волосы.

— Аманда, ты такая чертовски красивая. Я так давно хотел тебя… так долго ждал. — Седрик снял с меня бюстгальтер и бросил на пол.

— Я принимаю таблетки.

— Хорошо.

Он продолжил целовать меня, затем начал медленно стягивать с меня трусики.

Я стянула с него футболку, а он снял боксеры. Мы оба были совершенно голые.

Седрик перевернул нас так, что я оказалась под ним. Некоторое время мы просто лежали, глядя друг на друга.

— Все хорошо, детка?

Я кивнула и прикусила нижнюю губу, почувствовав, как кончик его члена входит в меня, обжигая. Сначала я хотела заплакать от боли, но закрыла глаза и велела себе расслабиться. Седрик двигался очень медленно, и с каждым толчком я все больше привыкала к этому чувству, пока в конце концов боль не превратилась в нечто иное.

Седрик застонал, поняв, что теперь и я получаю удовольствие, и чуть ускорился.  

Но мне было этого мало. Я не могла им насытиться и попросила двигаться быстрее. Когда оргазм настиг меня, Седрик прикрыл мне рот рукой, чтобы я могла кричать в нее, пока кончала.

Его глаза закатились, и я поняла, что он тоже кончает.

Седрик остался внутри меня, и, покрывая мое лицо поцелуями, впервые прошептал:

— Аманда Роуз Томпсон, я люблю тебя.

Глава 30.1

Седрик

Апрель 2002 г.

— Седрик… Седрик, вставай. Иди домой и поспи немного, — сказал Эд, тряся меня.

«Дерьмо, это не сон, и я правда в больнице».

Здесь шла своя жизнь: по громкой связи вызывали врача, служащие катили тележки с едой, медсестры, смеясь, шли по коридору. На улице за окном своя: шум и суета обычного чикагского утра. Это было несправедливо. Жизнь не могла продолжаться, пока она лежала здесь, борясь за жизнь.

— Нет, сэр, я не могу ее оставить.

— Врачи сказали, что сегодня она не проснется.

Я все еще не мог поверить своим глазам каждый раз, когда смотрел на Аманду со всеми этими трубками и датчиками. Нет, я не мог уйти, ни на одну секунду.

— Эд, поймите, я не хочу ее оставлять.

— Хорошо, сынок, — он кивнул, глядя на меня опухшими от слез глазами.

Уже три дня родители Аманды и я дежурили у ее постели. Вся ситуация казалась сюрреалистичной, когда красивая девушка боролась за свою жизнь в медикаментозной коме.

— Врачи не сказали, сколько еще ждать? Когда они попытаются вывести из комы?

— Может быть, еще пару дней, — всхлипнув, ответила Элейн, садясь рядом с Амандой.

«А если она не проснется? Что, если она никогда не проснется? Как я смогу жить с самим собой?»

В палату вошел доктор, и мы одновременно встали.

— Доктор Трипати, когда планируете выводить Аманду из комы? — спросил Эд.

— Отек все еще слишком сильный. Нужно еще по меньшей мере двадцать четыре часа. Миссис Томпсон, могу я поговорить с вами наедине?

— Конечно.

 Элейн вместе с врачом вышла в коридор.

Я подошел к Аманде и нежно коснулся ее длинных темных волос. Она казалась такой мирной и спокойной. Совсем не так, как выглядела в последний раз, когда я ее видел.

У меня сжалось сердце.

— О, Боже, пожалуйста, не допусти, чтобы с ней что-нибудь случилось. Пожалуйста. Я сделаю что угодно. Что угодно, — тихо прошептал я, а когда Эд тоже вышел в коридор, продолжил чуточку громче: — Аманда… Мне так жаль, малышка. Я бы все вернул, если бы мог. Если ты проснешься, я обещаю, что больше никогда тебя не оставлю. Я вел себя глупо, малышка, так глупо. Пожалуйста, просто будь в порядке, и я никогда не оставлю тебя. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Я люблю тебя, малышка. Я тебя люблю.

Я не смог сдержать слез, вспоминая, каким дураком был.

В ночь аварии Аманда взяла машину отца, чтобы поехать ко мне в общежитие, потому что я впервые с нашей встречи не ответил ни на один ее звонок. Я сделал это намеренно, поскольку начал сомневаться.  Наши отношения развивались уж слишком стремительно, и Аманда поговаривала о совместном будущем. Я любил ее, правда любил, но мне было всего двадцать два, а ей восемнадцать. Не слишком ли рано говорить, что я буду ее первым и единственным мужчиной? Для меня всего этого стало слишком много.

В тот день я был сам не свой, и боялся, что, если отвечу на звонки Аманды, то сделаю какую-нибудь глупость. Например, порву с ней или что-нибудь еще. Я убедил себя, что мне нужно проанализировать ситуацию, дистанцироваться и посмотреть, как на самом деле к ней отношусь.

Сара была высокой, светловолосой девушкой, игравшей в женской баскетбольной команде и жившей на моем этаже через холл с женской стороны. Она флиртовала со мной с начала года, и я всегда игнорировал ее, потому что у меня была девушка.

Той ночью моя дверь была открыта, и случайно проходя мимо, Сара зашла в мою комнату. Сначала все было невинным. Мы только говорили о музыке и работе после выпуска. В какой-то момент она положила руку мне на ногу и посмотрела на меня. Меня не так влекло к ней, как к Аманде, но, как я уже сказал, я хотел проверить себя. Я притянул ее к себе и начал целовать.

Этот момент стал началом конца той жизни, что я знал.

Услышав, как хлопнула дверь, я скинул Сару с себя. В комнате стояла Аманда. Она выглядела так, словно посреди ночи вылезла из постели: в вытянутой футболке и пижамных штанах, волосы заплетены в две косички. Она походила на ангелочка, разъяренного ангелочка.

— Седрик? Боже мой... Боже мой! — она в шоке прикрыла рот.

У меня перехватило дыхание, я не мог проронить ни слова.

— Аманда, это не то, о чем ты подумала, — наконец обретя голос, произнес я. — Мы… просто поцеловались. Больше ничего бы не случилось.

Сара спрыгнула с кровати и выбежала за дверь. Она знала, что у меня есть девушка, поэтому была так же виновата, как и я, и уж точно не была шокирована этой сценой.

Аманда стояла в дверях и просто глядела на меня.

— Меня тошнит. Меня сейчас вырвет, — сказала она, выскочила из комнаты и рванула по коридору.

Я не успел ее остановить, двери лифта уже закрылись. Я лихорадочно нажимал на кнопку, надеясь поймать ее на парковке, но лишь увидел, как черная «Хонда Аккорд» вылетает на дорогу и исчезает.

Это был последний раз, когда я видел ее. Ее последние слова в тот вечер были: «Меня сейчас вырвет».

Я вернулся к себе в комнату, и снова и снова набирал ее номер, наверное, сотню раз, но Аманда не брала трубку.

Снова сбежав вниз, я сел в свой «Фольксваген Гольф» и помчался по шоссе к дому ее родителей в Нейпервилле. Я собирался все ей объяснить, дать понять, что все еще хочу, чтобы она была в моей жизни, но нам надо притормозить. Я не хотел ее терять. Поцелуй был ошибкой, одной большой ошибкой, которая ничего не значила.

По пути я проехал мимо дорожной аварии, на которую приехало несколько полицейских машин. Я не стал присматриваться, что произошло, потому что спешил поскорее добраться до Аманды.

Когда я подъехал к дому, то заметил, что на подъездной дорожке нет ни одной машины. В комнате над гаражом, где была спальня Аманды не горел свет, значит дома ее не было — она всегда спала с ночником. Я громко постучал во входную дверь и когда мне никто не ответил, у меня засосало под ложечкой от дурного предчувствия.

Я решил подождать перед домом, надеясь, что она или кто-нибудь вернется домой. С каждой минутой я все больше переживая.

Примерно через час, у меня зазвонил телефон.

— Алло.

— Седрик, это миссис Томпсон. Аманда попала в аварию. Она в Мемориальной больнице, тебе нужно приехать.

— Что… Она в порядке? — лихорадочно спросил я.

Но она положила трубку.

Только добравшись до больницы, я понял, что в та авария на шоссе была с машиной Аманды. У меня подогнулись колени, и я осел на пол, когда услышал от брата ее матери, что Аманда в коме и борется за жизнь.

— Она врезалась в ограждение. Никто больше не пострадал…

Я не хотел причинять ей боль, а в итоге сделал намного хуже.

Я молил Бога забрать меня, а не ее. Ведь все это случилось по моей вине. Аманда была не в том состоянии, чтобы вести машину. Я продолжал видеть ее ошарашенное лицо и слышать: «Меня сейчас вырвет… Меня сейчас вырвет… Меня сейчас вырвет».

Глядя на Аманду сейчас, три дня спустя, я решил, что, если она выживет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать лучше. Ей нужно знать, что она мне не безразлична.

«Отец наш, сущий на небесах, да святится имя Твое…»

Пока я тихо молился, в комнату вошли родители Аманды после разговора с доктором. Эйлен выглядела бледной, а Эд даже не глядел на меня.

«Что доктор сказал? Аманда умирала? О, Господи, нет!»

Эд, помедлив, вышел из палаты, и я посмотрел на Элейн.

— Пожалуйста, скажите, что происходит? Что сказал доктор?

Элейн молча покачала головой и закрыла лицо руками.

— Элейн… пожалуйста… — у меня от страха задрожал голос.  

— Состояние Аманды не изменилось, но доктор сообщил нам новости, которые, боюсь, я не ожидала услышать.

— Какие новости?

— Седрик…

— Да что случилось? — не выдержав, закричал я.

Элейн была слишком потрясена, чтобы говорить, и заплакала.

В палату зашел Эд и, бросив взгляд на жену, сел рядом со мной.

— Седрик… анализы показали, что во время аварии Аманда была… беременна.

Я недоверчиво уставился на него, пытаясь осознать услышанное.

— Была…  беременна?

Глаза Эда сверкнули. Я не мог понять, был ли он в шоке, расстроен или хотел просто убить меня.

— Именно… была. Врачи считают, что она потеряла ребенка из-за аварии.

Я медленно кивнул, встал и вышел из палаты. Больничный коридор, казалось, раскачивался у меня под ногами, стены смыкались. Выйдя на улицу, я подставил лицо ветру, а потом побежал.

Примерно в двух кварталах от больницы я остановился у крыльца чьего-то дома и согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

Все стало еще хуже. Теперь я был виноват не только в том, что Аманда попала в аварию, что скрывал от ее родителей нашу ссору, но и в гибели своего нерожденного ребенка.  

«Как такое вынести?»

Подняв глаза, я заметил церковь через дорогу.

Входная дверь была открыта. Табличка у входа гласила «Добро пожаловать в церковь Святой Марии».

Я медленно прошел по проходу и остановился возле алтаря. Засунул в банку для пожертвований пятидолларовую купюру, я зажег одну из свечей длинной спичкой.

— Дорогой Иисус, пожалуйста, прости меня за боль и страдания, которые причинили мои действия, — перекрестившись, произнес я и опустился на колени.

Я был рад, что церковь пуста и никто не слышит, как я захлебываюсь от рыданий.

Глава 30.2

После еще одной ночи плохого сна в больничной палате Аманды у меня ныло все тело.

Эд и Элейн сняли номер в отеле в трех минутах ходьбы от больницы, но даже если бы они попытались уговорить меня пойти туда, я бы отказался. Думаю, что благодаря тому, что я оставался в больнице им было спокойнее ночевать в отеле, к тому же там было мало места.  

Родители Аманды пришли рано утром, и вскоре после этого доктор Трипати сообщил, что сегодня они попробуют вывести Аманду из медикаментозной комы.  

Мое сердце забилось от переизбытка эмоций: страха, ожидания, облегчения, неуверенности.

«Придет ли она в сознание, и как отреагирует, когда увидит меня?»

Нас попросили покинуть палату, а когда, спустя некоторое время, в приемной появился доктор Трипати, мы одновременно подскочили со своих мест.

— Теперь вы можете войти, но по одному, пожалуйста.

— Она проснулась? – с трудом дыша спросила Элейн.

— Она пытается прийти в сознание. Пожалуйста, полегче с ней. Состояние все еще нестабильно, но она должна слышать, что вы говорите.

Элейн вошла первой, а мы с Эдом нетерпеливо ждали снаружи.

Двадцать минут спустя Элейн вышла в слезах.

— Я разговаривала с ней, и она быстро моргала. Надеюсь, она меня услышала. О, Боже…  это уже слишком. Почему наша маленькая девочка? Почему?

Эд утешил ее и пошел в палату.

Ожидание убивало меня.

Родители Аманды были прекрасными людьми, но если бы они узнали, что это я виноват в состоянии Аманды, то, вероятно, выгнали бы меня отсюда взашей.  Я не мог так рисковать, поэтому притворился тупицей, когда меня спросили, знаю ли я, что могло спровоцировать аварию. Анализы показали, что Аманда не была пьяна, и они считали, что она уснула за рулем. Но я без всяких доказательств знал, что причина во мне.

Эд вышел из палаты, такой же расстроенный, как и Элейн. Я не знаю, ожидали ли они, что Аманда заговорит или что-то в этом роде, но врач дал понять, что это произойдет не сразу.

— Теперь ты, Седрик, — сказал он, вытирая глаза.

Я тяжело сглотнул.

Аманда лежала так же мирно, как я видел ее в последний раз.

— Привет, малышка, это я. Надеюсь, ты меня слышишь, — прошептал я. — Знаешь, что я услышал сегодня по радио? Дурацкую песню «Hootie and the Blowfish». Та, что играла в ту ночь, когда мы встретились. Помнишь, как там поется? «Я хочу быть только с тобой». Я улыбался, думая о тебе. Я впервые улыбнулась с тех пор, как мы оказались здесь.

Я наклонился, поцеловал Аманду в щеку. Ее веки дернулись. Я взял ее за руку, которая показалась холодной и влажной. Мне тут же захотелось ее согреть, но мне нужно было быть с ней аккуратнее.

— Я люблю тебя, малышка. Ты будешь в порядке. Ты меня слышишь?

Аманда продолжала лежать неподвижно, но ее веки снова дрогнули.

Внезапно я почувствовал давление на свою руку, и понял, что она сжала ее.

— Малыш! Ты можешь меня слышать. Ты меня слышишь? 

Мое сердце подпрыгнуло от радости. Аманда откликнулась на мой голос.

Еще двадцать минут она лежала неподвижно, просто дыша, больше не сжимая мою руку, но я продолжал нежно с ней разговаривать.

— Когда ты выйдешь отсюда, я хочу, чтобы мы куда-нибудь уехали. Может быть, в Канкун, куда-нибудь в тепло. Думаешь, твои родители нас отпустят? — Я улыбнулся. Ее родители, скорее всего, позволят ей делать что угодно, если она будет в порядке. — И малыш…

Меня прервало, то, что Аманда начала интенсивно сжимать мою руку, а ее веки задрожали.  

Внезапно она открыла глаза.

— Аманда, Аманда. Это я… Седрик. Я здесь, детка. Я здесь. Ты в порядке… все хорошо, – ликующе сказал я.

Она рассеянно посмотрела на меня и ничего не сказала.

Помнила ли она, что произошло? Почему она здесь?

Я позвал медсестру, и она подтвердила, что Аманда время от времени просыпается, но может не осознавать, что ее окружает.  

Пока мы говорили, Аманда, казалось, снова крепко уснула.

В палату снова пришла Элейн и только примерно после часа тревожного ожидания в коридоре я снова смог вернуться к Аманде. Она так и не проснулась с прошлого раза, и я молился, чтоб она снова открыла глаза.

***

На следующий день произошло нечто удивительное. Аманда открыла глаза и сказала: «Мама».

Прошло еще несколько дней, и к Аманде медленно возвращалась способность говорить. Однако ее физическое состояние, по словам врачей, оставалось тяжелым. После аварии у было сильное внутреннее кровотечение, и, возможно, у нее были необратимые повреждения органов.

Она признала меня только один раз, и это была самая драгоценная пара минут в моей жизни.

— С-седрик.

— Боже… Привет, малышка. Я здесь. Я здесь!

— Люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже люблю тебя, детка, — рыдая произнес я.

— С-седрик, помоги мне.

— Помочь тебе, малышка? Помочь тебе поправиться? — спросил я, всхлипывая.

— Да… да. Помоги мне... на…

— Все в хорошо. Не заставляй себя разговаривать.

Аманда изо всех сил пыталась выговорить слова, а затем произнесла:

 — На… На… Найди… мою сестру.

— Твою сестру? Ты это сказала?

Аманда выглядела так, словно собиралась заплакать, кивнула, а затем закрыла глаза, засыпая.

Помочь ей найти сестру? Я ничего не понимал. Она скорее всего бредила от всех этих лекарств.

«Бедная моя Аманда».

Оставив ее отдыхать, я присоединился к Эду и Элейн в кафетерии. Я передал им слова Аманды, и то, как они переглянулись, навело на мысль, что это был не бред.  

— Аманда говорила тебе о том, что узнала в декабре? — нервно кашлянув, спросил Эд.

— Что вы имеете в виду?

— Она рассказала тебе о том, что мы ей сказали?

Потупив взгляд, я пытался вспомнить.

— Это как-то связано с ее удочерением? Она сильно сердилась на вас, но пока не была готова об этом говорить, и я не настаивал.

— Да, это связано с ее удочерением, – закрыв глаза ответила Элейн.

— Почему она спрашивала про сестру? У нее есть сестра?

Эд положил руку на плечо Элейн и посмотрел на меня.

— У Аманды есть сестра-близнец, родившаяся на пять минут позже.

Я был поражен.

«Где-то была другая половинка Аманды? Твою мать!»

— Усыновление было закрытым. Мы ничего не знали ни о биологической матери Аманды, ни о том, что у нее есть сестра. Лишь спустя несколько лет мой знакомый из агентства по усыновлениям под большим секретом рассказал, что у Аманды есть близнец.  Мы не хотели переворачивать жизнь дочери вверх дном, поэтому решили рассказать об этом, когда она вырастет. — Элейн достала из сумочки салфетку, вытерла слезы и продолжила: — Вторую девочку удочерила женщина из Бостона. Это все, что мы знали, но пообещали Аманде, что, если она захочет, попытаемся найти ее сестру.

Я был шокирован.

«Почему она скрывала от меня эту новость?»

— Аманда ничего не говорила об этом с самого декабря, и мы решили, что она передумала, но если она попросила тебя найти ее сестру… значит это до сих пор ее мучает. Мой бедный ребенок! — Элейн начала безудержно плакать и Эд стал утешать ее.

В тот момент я решил, что сделаю все возможное, чтобы исполнить желание Аманды. Это мой долг, после всего того, что натворил.

Я принялся строить планы.

«Когда Аманда поправится, мы, возможно, съездим в Бостон, чтобы поискать там информацию о ее сестре…»

Следующей ночью Аманда умерла.

Глава 31

Седрик

— Ты бороду отпускаешь? — спросила Соня, удивленная моим небритым видом.

— Проходи, — я мрачно кивнул на гостиную.

Усадив Эллисон на диван в гостиной, я первым делом взял у нее телефон, нашел номер ее соседки по квартире и написал сообщение с просьбой немедленно приехать по указанному адрес. Эллисон не должна возвращалась домой одна в таком состоянии.  

         Соня приехала очень быстро, как будто уже была рядом или кто-то подвез ее, как только она получила сообщение. Поэтому у меня было менее пятнадцати минут на объяснения Эллисон.

Связанного рассказа не получилось — я не был к этому готов. Не знаю, поняли ли что-нибудь Эллисон. Все время, что я говорил, она сидела очень тихо и молчала, а когда попросил задавать вопросы, просто продолжала недоверчиво качать головой.

До появления Сони я успел рассказать об Аманде, что она сестра-близнец Эллисон и их разлучили при рождении. Что Аманда была моей девушкой в колледже и погибла в результате несчастного случая.

Эллисон узнала главное, но дьявол, как говориться, кроется в деталях, а именно о них-то я не успел рассказать.  Я только приступил к объяснению моей роли в поисках Эллисон, как в дверь постучали.

— Эл, ты в порядке? — спросила Соня, подходя к Эллисон.

Эллисон покачала головой. Она явно все еще была в шоке.

У меня разрывалось сердце от того, что я не мог ее утешить. Я был последним человеком, которого Эллисон хотела бы видеть рядом, поэтому стоял в другом конце комнаты.

Соня, поглаживая подругу по спине, сверлила меня глазами.

— Пошли, – где-то через минуту хрипло произнесла Эллисон и встала, но Соня ее удержала.

— Подождите. Что, черт возьми, происходит? Вы и не встречались-то толком, чтобы так драматично расставаться. Сердрик, зачем ты вызвал меня? Почему беспокоился, что Эллисон поедет домой одна? — Соня обвела нас взглядом, но мы оба промолчали. — Никто так и не скажет, что, черт возьми, творится?

Увидев, как по щеке Эллисон скатилась слеза, я сжал кулаки от бессилия. Этот момент был одним из худших за всю мою жизнь.

Я прочистил горло и заставил себя что-то сказать.

— Я сообщил Эллисон ужасные новости. Как только она придет в себя, расскажет тебе.

Эллисон впервые взглянула на меня, и я этим воспользовался.

— Мне очень жаль, что я скрывал все это, но когда ты будешь готова я попытаюсь объяснить, почему так сделал.

— Не уверена, что поверю хоть одному твоему слову, — сказала Эллисон, и практически выбежала из квартиры.

— Отлично сделано, придурок! – Соня оглянулась на меня из коридора и последовала за подругой.

Я не придал значение ее словам, в тот момент она могла выстрелить в грудь, мне было все равно.

Прошло около получаса, прежде чем я сдвинулся с места. Мне нужно было что-то делать. Я взял телефон и написала ей.

Эллисон, пожалуйста, не бойся меня. Я должен еще так много тебе сказать. Я не собирался скрывать все это от тебя так долго. Я знаю, что ты не готова разговаривать со мной сейчас, но, пожалуйста, дай знать, когда будешь. Я обещаю все объяснить, если ты меня выслушаешь.

Она так и не ответила, но я и не ожидал.

В ту ночь, когда я понял, что все, чего боялся наконец-то случилось, и хуже быть не может, меня охватило горько-радостное спокойствие. К худшему или к лучшему, правда раскрылась. Да, конечно, мне не удалось объяснить Эллисон это так, как я представлял, но основные факты она узнала. Ей нужно время, чтобы все обдумать, а мне придется набраться терпения.

 На следующий день я сделал то, что давно откладывал: избавился от бороды и от последней тайны. Я рассказал маме обо всем без утайки, а она плакала, как никогда за всю свою жизнь. По ее словам, она очень встревожилась, когда Калеб вдруг сорвался с места и поехал ко мне в Чикаго, но знала, что спрашивать нас бесполезно – мы будем все отрицать.

— Милый, почему ты не рассказал? Почему эти годы скрывал от нас с папой, что твоя первая любовь умерла?

— Мне было стыдно. Было так много того, что, как мне казалось, огорчит вас, учитывая, как тяжело было с Кэлли в то время. Мне очень жаль, мам.

Мы с ней крепко обнялись.

— Во все это так трудно поверить. Как я теперь буду видеться с Эллисон, если она вернется к работе? Бедняжка, должно быть, так потрясена и сбита с толку. Скажи мне еще раз, почему ты не сказал ей правду о сестре, когда впервые увидел?

— Это вопрос на миллион долларов, – я вздохнул.  – Мама, я не могу этого объяснить. Эллисон просто очаровала меня. Звучит банально, но я действительно думаю, что влюбился в нее с первого взгляда. Я хотел быть с ней, хотел, чтобы она по-настоящему узнала меня, и понимал, что как только расскажу правду, все закончится. Я был эгоистом, знаю.

— Да, но ты не желал причинить ей боль.

— Это последнее, чего я хотел, поверь мне.

— Я думаю, тебе нужно написать ей письмо, сынок.

— Письмо?

— Ты не сможешь объясниться с Эллисон в ближайшее время: она будет избегать тебя. Но ей нужно узнать, ведь ты, судя по всему, не смог рассказать ей ничего толком.

— Верно. Я просто был в шоке.

— Вот-вот. Поэтому я хочу, чтобы сегодня ты поужинал с нами,  пообщался с сестрой и не забивал ничем голову, а когда  вернешься домой, то обдумаешь хорошенько, что нужно сказать Эллисон. Ты сможешь это сделать?

— Разве у меня есть выбор?

— Нет.

____

После раннего ужина из спагетти с фрикадельками и пары бокалов красного вина я правда расслабился и пошел с Кэлли на прогулку. Держа сестру за руку, я впервые почувствовал, что в конце концов все будет хорошо. Наверное, так подействовал разговор с мамой.

Вдруг Кэлли потянула меня через улицу. Я попытался ее остановить, но она лишь сильнее дернула меня за руку.

— Эллисон!

Сердце заколотилось, но потом я увидел, что Кэлли указывает на идущую через дорогу девушку с длинными темными волосами. Это была не Эллисон, однако дало мне понять, как будет волнительно снова ее увидеть.  

Появится ли она на следующей неделе, чтобы работать с Кэлли? Вряд ли, но если да, то по крайней мере мама теперь все знает.

На самом деле она знает больше, чем Эллисон, но ненадолго. Вернувшись домой, я засяду за письмом. Нужно излить Эллисон душу, даже если в первый и последний раз.

Глава 32.1

Эллисон

Близнецы, сегодня ретроградный Меркурий может заставить вас рефлексировать, но это прекрасная возможность для духовного роста.

Спустя два дня после разговора с Седриком, я взяла недельный отпуск на обеих работах, сославшись на семейные обстоятельства.

Думаю, это можно так назвать.

Были весенние каникулы, улицы заполонили дети, и их звонкие голоса залетали в мою квартиру через окно вместе с теплым ветерком и щебетанием птиц.  Это помогало расслабиться.

 Мне до сих пор не верилось в то, что я узнала за последние дни. Я смотрела на фотографию Аманды, где она прислонилась к дереву. Звуки с улицы, казалось, дополняли сцену на фотографии и словно бы оживляли ее. На фото Аманда с любовью улыбалась фотографу. Было очевидно кому, но я все никак не могла это осознать.

Она мертва. Сестра, о существовании которой я даже не подозревала, мертва. Я никогда не знала ее. Зато Седрик знал. Оказалось, он знал о моем прошлом больше, чем я, и это раздражало.

Он был парнем моей сестры… парнем моей сестры. Это по-прежнему плохо укладывалось в голове.

Мне еще так много надо было узнать.

Почему именно он искал меня?

И почему сейчас?

Знала ли сестра обо мне до своей смерти?

Оставалось так много вопросов без ответа, но как только Седрик рассказал мне правду, я не могла видеть его ни секундой дольше.

Найдя фотографию, я ни на минуту не сомневалась, что на ней я,  хоть и не помнила, когда или кто меня снимал. Правда повергла меня в такой шок, что невозможно описать.

Было впечатление, что я попала в какую-то мыльную оперу, и сначала все казалось полнейшей бессмыслицей. Но чем больше думала об этом, тем больше это начинало походить на правду. Я ведь ничего не знала о моей биологической матери или обстоятельствах моего рождения.

Мама всегда говорила, что она тоже ничего не знала, и это была правда: она бы никогда не скрыла от меня ничего подобного.

«Как в агентстве по усыновлению разлучили близнецов? Почему они это допустили?»

Звонок телефона отвлек меня от мыслей.

— Алло?

— Проверка связи, — ответила Соня.

Она каждый день звонила мне с работы, желая убедиться, что я не наделала глупостей. В первые сутки моя психика была нестабильна. Соня подумывала отвести меня к врачу, чтобы он выписал успокоительное, но я отказалась.

— Знаешь, тебе не нужно звонить каждые два часа.

— Ты перестала хотя бы на минуту думать об этом?

— Конечно, нет. А ты бы перестала, если бы сначала узнала, что у тебя есть сестра-близнец, а через минуту, что она умерла?

— Черт возьми, не могу себе представить, Эл. Мне очень жаль.

— Мне нужно выйти из дома. – Я помолчала. — Давай сегодня поужинаем где-нибудь?

— Серьезно? Было бы здорово! Тебе не помешает проветриться. Считай, что договорились.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Как только я повесила трубку, снова раздался звонок.

— Соня, перестань, это же смешно.

— Эллисон?

Желудок совершил кульбит, когда я поняла, кто звонит.

— Эллисон? Ты тут?

— Да, — наконец прошептала я.

— Я так беспокоился о тебе.

— Зачем ты звонишь, Седрик?

— Я не хотел тебя тревожить, чтобы ты обдумала все наедине с собой, но больше не мог ждать. Мне нужно было услышать твой голос… знать, что ты в порядке.

— Я в порядке, но не готова с тобой разговаривать.

— Справедливо. – Седрик тяжело выдохнул. — Мне правда нужно было услышать твой голос. Я очень дорожу тобой. Очень. Пожалуйста, не ненавидь меня. Пожалуйста…

Я боялась того, что могу сказать дальше, поэтому повесила трубку и расплакалась.

Он думал, что я его ненавижу? На самом деле  я ненавидела себя, потому что все еще его любила.  

***

За следующие пару дней уныние, в котором я пребывала, постепенно сходило на нет.

На улице был двадцать градусов, и я решила прогуляться. Надела нежно-розовый хлопковый сарафан, серебряные шлепанцы на танкетке и, прихватив сумочку, вышла на свежий воздух под пение птиц.

В магазине на углу я купила полу-замороженный напиток Slush Puppy. Я его обожала когда-то, но давно не пила, и так быстро потягивала через тонкую трубочку, что чуть мозг не заморозила.

Я заметила двух маленьких девочек, которые вприпрыжку бежали по улице, держась за руки, и сразу же подумала о сестре.

«Были бы мы так близки? Была бы она еще жива, если бы мы нас не разлучили? Возможно. И, вообще, как мать разлучит близнецов?»

Настроение резко ухудшилось, и я решила вернуться домой.

***

Увидев, кто сидит на ступеньках, я вздрогнула, выронила стаканчик и замерла. Седрик тоже меня заметил. Его красивые кристально-голубые глаза сияли в солнечном свете и казалось, будто они светятся. Его красота причиняла почти физическую боль.

Седрик был одет в черный приталенный лонгслив с v-образным вырезом и джинсы. Он сбрил бороду, хотя на подбородке виднелась щетина.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я была напугана, но несмотря на это, мне хотелось, чтобы Седрик приблизился и обнял меня. Я не знала точно, что эта ситуация значила для нас, но притяжение все еще было сильным. Скорее всего даже сильнее, чем когда-либо, ведь запретный плод сладок, а Седрик теперь для меня под запретом: он был парнем моей сестры.

Седрик поднялся, но близко не стал подходить.

— Хорошо выглядишь, Эллисон.

От его голоса по коже побежали мурашки.

— Почему ты здесь?

— Вообще-то, чтобы отдать это. – Он протянул желтый конверт.

«Это какой-то юридический документ?»

— Что это? — нервно спросила я.

— Тут все. Все, что я хотел тебе сказать, но не смог… в тот день.

Я осторожно, стараясь не задеть его руку, взяла конверт.

Седрик стоял неподвижно, не сводя с меня взгляд. Казалось, он отчаянно искал в моих глазах подсказку что я чувствую, а затем произнес:

— Пообещай, что прочтешь.

Я все еще отчаянно желала, чтобы он прикоснулся ко мне, но знала: он не переступит черту. А если вдруг сделает, то я отступлю.

— Прочту.

Седрик коснулся моей щеки. Вздрогнув я прикрыла глаза, наслаждаясь коротким прикосновением.

— Спасибо. – Он опустил руку.

Я прошла мимо него, но прежде чем войти в подъезд, оглянулась.

Седрик, засунув руки в карманы, смотрел на меня.

Я отвернулась и закрыла дверь.

Глава 32.2

Желтый конверт дразнил меня. Я так хотела его открыть, но боялась того, что там обнаружу.

Оттягивая неизбежное, я думала о Седрике. С ним я была счастлива, теряла голову в его объятиях и чувствовала себя защищенной. То недолгое время, что мы были вместе, стало лучшим в моей жизни, и как жаль, что все это оказалось ложью.  

«Интересно, сколько он и Аманда встречались? Насколько были близки? Его чувства к ней были сильнее, чем ко мне?

Я ненавидела себя за эти вопросы, но ничего не могла поделать. Возможно, все ответы были в письме, и мне нужно просто его прочесть.

Глубоко вздохнув, я поднялась с дивана. Сердце бешено заколотилось. Я осторожно разорвала конверт и достала несколько рукописных листов, скрепленных вместе. Затаив дыхание, я принялась читать.

Дорогая Эллисон,

Прежде всего, спасибо, что нашла время прочитать письмо. Открыть его, наверняка, было трудно. Мне тяжело даже думать о том, что ты это читаешь, однако я рад, что наконец могу выговориться. Тем не менее я не жалею, что не рассказал тебе эту историю при первой встрече. Я абсолютно уверен, что тогда бы никогда не пережил поистине лучшие дни в моей жизни - дни с тобой.

Но, пожалуй, лучше начать сначала. Мне был двадцать один, когда я встретил Аманду Томпсон. Она была первокурсницей, а я учился на старшем курсе в Северо-Западном университете. Я заметил ее на вечеринке. Она грохнулась на задницу, поскользнувшись на мокром от пива полу. Я расхохотался, и она подошла, чтобы меня пнуть… остальное уже история. Аманды была красива, и с ней было легко общаться. У меня было много девушек, но редко кто задерживал мой интерес больше, чем на неделю. Я был плохим парнем, выросший на бандитских улицах Бостона, она – папиной дочкой из респектабельного пригорода, но это, похоже, ее не испугало. Она сумела заглянуть за фальшивый фасад, что я создал для всех, и увидеть меня настоящего: мою неуверенность и страхи, мои надежды и мечты.

Ей было всего семнадцать, и я был ее первым парнем. Ее родители, Элейн и Эд, не возражали против наших отношений; главное, чтобы я не ночевал в ее комнате. Аманда жила дома, я – в кампусе, и иногда приходил к ним на ужин. Мы сблизились, и я узнал, что они удочерили Аманду еще во младенчестве. Она была их единственным ребенком, их принцессой.

Мы встречались уже почти год, когда впервые занялись любовью.  Удивительно, но за все это время я не ни разу даже не взглянул на другую девушку. Аманда говорила, что хочет провести со мной всю жизнь. Я любил ее, но, честно говоря, побаивался брать на себя такие обязательства. Я готовился получить диплом и, возможно, уехать, а она только поступила в колледж. Аманду все это не волновало, она просто хотела быть со мной. Но мне этого было недостаточно. То, что случилось дальше,  самая тяжелая часть истории.

Однажды ночью Аманда пришла ко мне в общежитие после того, как я проигнорировал ее звонки, и увидела, как я целовался с другой девушкой.  Скорее всего, дальше поцелуя дело бы не пошло, но в те дни я плохо себя контролировал. Ради блага Аманды я собирался закончить наши с ней отношения, но в ту секунду, когда увидел выражение ее лица, понял, насколько она для меня важна, и что сделал больно своему лучшему другу.

Аманда выбежала из моей комнаты и уехала. Она была расстроена и, вероятно, плохо управляла машиной. Той ночью она попала в аварию, и впоследствии умерла. Мне очень жаль, что я так сообщаю тебе об этом. Я до сих пор чувствую огромную вину за то, что произошло. Но хочу, чтобы ты знала: твоя сестра боролась за свою жизнь, она не сдалась просто так.

Незадолго до этого Эд и Элейн рассказали ей о тебе. Много лет назад Элейн получила информацию от друга из агентства по усыновлению, что биологическая мать Аманды, пятнадцатилетней наркоманка, родила девочек-близнецов. Больше они ничего не знали, но поклялись Аманде помочь найти сестру, если она этого захочет.

Перед смертью Аманда пришла в себя, и ее последними словами ко мне были: «Найди мою сестру».

Мне было очень тяжело после ее смерти. Только Калеб знал, о том, что случилось: он приехал и остался со мной на несколько недель. Мама я все сказал лишь недавно, несколько дней назад.

Есть еще кое-что. Говорить об этом непросто, и думаю, именно поэтому я так боялся тебе все рассказать. Когда Аманда была в больнице, врачи обнаружили, что на момент аварии она была беременна и потеряла ребенка. Это был мой ребенок. Аманда говорила, что принимает противозачаточные, и я был уверен, что она не может забеременеть. До сих пор я задаюсь вопросом, знала она или нет, и не поэтому ли так хотела увидеть меня тогда?  По моей вине случилась авария, в которой также погиб мой ребенок.  Я знаю, что тебе, наверное, очень тяжело это слышать, и прошу прощения.

Отложив письмо, я пошла на кухню, налила стакан воды и, сделав большой глоток, села за кухонный стол. Глубоко дыша и потирая виски, я пыталась осмыслить признания Седрика.

Потрясение, грусть и ревности обрушились на меня, как груда кирпичей.

Я была потрясена, узнав обстоятельства смерти сестры, мне было грустно от того, что Седрик винил себя, хотя очевидно, что он не мог предсказать, что произойдет. И я ревновала. Седрик и моя сестра зачали ребенка. Несмотря на то, что он трагически погиб, он был зачат. Мой племянник или племянница.

Мне нужно было знать больше, и, немного успокоившись, я вернулась к чтению.

Тебе, наверное, интересно, почему двадцать лет спустя, все это всплыло.

Получив диплом, я остался в Чикаго и прожил там около восьми лет, а потом вернулся в Бостон. Я поддерживал связь с Эдом и Элейн. Иногда они приглашали меня на ужин, и мы говорили об Аманде. Думаю, я напоминал им о ней. Томпсоны великодушные люди, и не заслужили потерять своего единственного ребенка.

Они годами пытались самостоятельно получить информацию о тебе. Они считали это своим долгом. Думаю, они так скучали по Аманде, что хотели найти в тебе воплощение ее живой частички. Они нанимали частных детективов и, наконец, чуть больше года назад, следователь по имени Брэндон Сэмюэлс выяснил имя женщины, удочерившей тебя. С помощью этой информации он смог узнать твое имя, адрес, и однажды он проследил за тобой до закусочной. Эд в это время проходил курс химиотерапии, поэтому они с Элейн не могли приехать, а поскольку я жил в Бостоне, было логично, что с тобой встречусь именно я.

В тот первый день, войдя в закусочную, я собирался поступить правильно. Однако, увидев тебя, был потрясен до глубины души. Ты походила на взрослую версию Аманды, но была даже красивее, чем я мог себе представить. Я не ожидал от себя такой реакции. Мне нужно было больше времени, чтобы подготовиться, и я ушел. Но не переставал думать о тебе. Я решил, что, прежде чем все рассказать, я хочу узнать тебя лучше. Я вернулся в закусочную, чтобы попробовать завязать с тобой разговор, но не застал и оставил кредитку. Конечно же ты помнишь, что в тот день я отвез тебя домой, и мы впервые поговорили.

С каждой секундой, которую мы проводили вместе, меня все сильнее влекло к тебе. Я отчаянно хотел разобраться в своих чувствах. Никогда и не с кем я не чувствовал такой связи, как с тобой.  Ты можешь подумать, что это из-за вашего с Амандой сходства, но это не так. Преодолев первый шок, я понял, насколько вы с ней не похожи. Наша с Амандой история – это история глупого зеленого юнца и молоденькой девушки. Я тогда еще не нагулялся, а она еще даже не начинала, и, скорее всего, я бы все испортил, и мы расстались. Даже если бы Аманда сейчас была жива, мы не были бы вместе.

Мое решение зайти с тобой так далеко было эгоистичным, но я не жалею об этом. С той первой ночи, когда подвозил тебя, я понял, что пути назад нет. Я не мог контролировать чувства к тебе. Мне было необходимо, чтоб ты была рядом. Каждый раз я намеревался все тебе рассказать. Я не собирался скрывать от тебя это вечно, просто чувствовал, что время еще не пришло, и откладывал. Боялся тебя потерять.

В канун Нового года, когда мы занимались любовью, я понял, как сильно в тебя влюбился, и именно тогда же мой мир начал рушиться. Мне позвонила Элейн и сообщила, что следователь нашел твою биологическую мать, и что эта женщина ищет тебя. Было вопрос времени, когда ты все узнаешь. Я терял контроль над ситуацией и решил взять паузу, чтобы набраться смелости сказать тебе правду. В тот вечер, когда мы столкнулись в доме моей матери, я собирался, наконец, рассказать ей все. Я не справлялся, и мне нужен был ее совет. Когда ты спросила, встречаюсь ли я с кем-то еще, то застала врасплох. Я запаниковал и солгал. Это было глупо. У меня никого не было и нет до сих пор. Я сожалею, что солгал тебе.

Должно быть, ты была в шоке, когда обнаружила фотографию в подвале – это было единственное воспоминание о Аманде, но я совсем забыл о той  коробке. Оглядываясь назад, я рад, что так произошло. Ты давно заслуживала узнать правду. Кстати, насчет твоей биологической матери, если она еще не связывалась с тобой, но ты хочешь с ней поговорить, то следователь может передать всю информацию. Я пришлю е-мейл с его контактами, а также с контактами Эда и Элейн Томпсон. Они надеются, что ты согласишься встретиться с ними. Пожалуйста, не наказывай их за мои ошибки.

В заключении скажу, что ни на секунду не пожалею о том, что мы были вместе. Я пойму, если ты не сможешь простить меня, но если все же сможешь, то это будет много значить для меня. Потому что ты очень много значишь для меня.

Седрик

P.S. Надеюсь, ты заметила, что в конверте есть кое-что еще.

Я перевернула конверт. Из него выпал небольшой зип-пакет с запиской и… старинным кольцом изысканного дизайна из белого золота или серебра с зеленым камнем.

«Что это значит?»

Я развернула записку.

Эллисон, я купил это кольцо на антикварной ярмарке после нашей первой встречи. Камень напомнил цвет твоих глаз: на нем такие же золотые крапинки, и я просто должен был его купить. Это была семейная реликвия пожилой дамы. Она взяла с меня слово, что я подарю его кому-то особенному. Уже тогда я знал, что когда-нибудь отдам кольцо тебе. Я  потерял шанс быть с тобой, но все равно хочу, чтобы оно было у тебя. Пусть оно всегда напоминает, насколько ты особенная.

Кольцо идеально подошло на безымянный палец правой руки. Я шевельнула рукой, чтобы поймать отражение света. Это была самая прекрасная вещь, которую мне дарили.

Из глаз полились слезы.

Глава 33

Седрик

Пять месяцев спустя

Мы на пляже. Я лежу на песке, сверху на мне сидит Эллисон, и ее прекрасные большие зеленые глаза сияют на солнце. Кэлли, хохоча, выливает на нас воду из ведерка. Мы с Эллисон встаем и бежим за ней по берегу, догоняем и кучей-малой падаем в воду. Мы безудержно смеемся и не замечаем гигантскую волну. Она накатывает внезапно и выбрасывает нас с Кэлли на берег. Эллисон рядом нет.  Я зову ее, кричу, но не получаю ответа.

— Седрик! Седрик! Проснись!

Я часто моргаю, в груди заходится сердце.

— Что?

— Тебе приснился кошмар. Кто такая Эллисон? — спросила Стефани.

– Что, прости? — переспросил я, намеренно избегая ответа.

— Кто такая Эллисон? Ты ее звал, — повторила она.

— Ой, да никто. Все нормально. Спи.

«Хороший ответ, придурок».

Стефани вздохнула и перевернулась на бок, но я знал, что она не заснула.

Мне часто снилась Эллисон, но это в первый раз, когда кто-то слышал, как я разговаривал во сне.

Мы со Стефани встречались уже больше месяца. Она работает юристом в центре города, и мы познакомились в городском парке Бостон-Коммон во время ланча. Я размышлял о жизни, сидя за столиком, а она подсела ко мне. Болтая о работе и наблюдая, как дети возятся в пруду с лягушками, мы условились поужинать вместе. С этого все началось.

Да, я заставлял себя жить дальше.

Несколько дней назад она впервые осталась у меня ночевать. Мы спали вместе, но сексом до сих пор не занимались. Стефани хотела: вечера вечером она в прямом смысле пыталась залезть мне в трусы, но я не был готов.

Стефани — красивая филиппинка с шикарной кожей, милой улыбкой, замечательным характером, и она, наверное, умнее всех, кого я знаю. Не то, чтобы меня не влекло к ней. Просто…  Не знаю.

«Кого я обманываю? Я точно знаю, в чем дело».

Когда я встал, Стефани на кухне готовила вафли.

— Доброе утро, соня.

— Доброе утро.

— Должно быть, ночью тебе приснился кошмар, тебя трясло.

— Да?

«Смени тему. Меняй тему, идиот!»

— Ага. Хорошо, что я разбудила тебя.

— Да.

Очередная ложь. Даже в кошмаре я бы хотел быть с Эллисон.

— Какие планы на сегодня?

Сегодня День труда. Мама устраивала пикник, и это удобный повод представить ей Стефани, однако я до сих пор не был уверен, хочу ли их знакомить.

— А ты чем хо… — Телефон зазвонил, прерывая меня на полуслове

— Привет.

— Как дела, говнюк?

— Чего тебе, Калеб?

— Тебе лучше притащить свою задницу к маме сегодня.

— Вы с Дениз идете?

— Конечно. Думаешь, мы могли бы отвертеться от пикника мамы? Хотя сейчас из-за беременности Дениз остро реагирует на запахи и ее точно затошнит, едва учует аромат жареной свинины.

— Кто еще будет?

— Обычное сборище: Кэлли, Мария, Курт и, может быть, Бруно.

— Хорошо, мы, наверное, зайдем ненадолго.

— Мы? — спросил Калеб с любопытством.

— Я же рассказывал тебе о Стефани, — прошептал я, идя в спальню, чтобы Стефани не услышать, что я говорю.

— Да, но без всякого энтузиазма, так что я предположил…

— Она классная.

— Круто. Но не…

— Я знаю, что ты собираешься сказать.

— Знаешь?

— Блин, она приснилась мне прошлой ночью, и я произнес ее имя вслух. Меня разбудила Стефани и давай спрашивать, кто такая Эллисон и почему я ее звал во сне. Насколько это херово?

— Довольно херово.

— Ага.

— Что ж, хорошо, что ты пытаешься двигаться дальше. От Эллисон до сих пор никаких вестей?

— Да. Я даже не знаю, где она.

— Хм.

— Мне пора. Увидимся позже.

Я нажал отбой, присел на кровать и посмотрел в окно на прекрасное солнечное утро. Если не смотреть на календарь, то можно сказать, что в Бостоне все еще лето. Но я точно знал, что сейчас сентябрь, и что я не видел Эллисон уже пять месяцев.

В последний раз это было в тот день, когда отдал ей письмо. Тогда, одетая в розовое платье с развевающимися на ветру волосами, она была похожа на ангела. Той же ночью она прислала сообщение.

Эллисон: Седрик, я очень ценю, что ты нашел время, чтобы объяснить мне все в письме. Мне нужно время, чтобы все это переварить. Прошу не пытайся связаться со мной, пока я не буду готова. Спасибо за кольцо. Оно красивое. Я не уверена, что смогу его носить, но буду им дорожить.

Мне было больно слышать, что она просит ее не беспокоить, но в тоже время  я почувствовал облегчение, что теперь Эллисон все знала. Я был абсолютно честен с ней, мне больше нечего было скрывать.

Прошло пять месяцев, и до сих пор о ней не было ничего слышно.

Три месяца назад Эллисон взяла отпуск по работе с Кэлли, но заверила маму, что вернется. Я до сих пор не знаю, как Эллисон удавалось продолжать работать с моей сестрой в течение первых двух месяцев после письма, но она смогла. Она была потрясающей.

Вернувшись на кухню, я заметил, что Стефани уже пьет кофе и ест вафли.

— Извини, что так долго.

— Не беспокойся, Голубоглазый.

Мне стало тошно от этого прозвища. Эллисон говорила, что называла меня так, пока не узнала имя.  

— Так, какие наши планы на сегодня? – спросила Стефани.

— Ты любишь свинину?

— Предпочитаю курицу, но и свинина сойдет.

— Моя мама устраивает пикник на каждый День труда, и мы жарим свинину. Это своего рода европейская традиция, которую она унаследовала от своей бабушки. Я обязан там появиться. Хочешь пойти со мной?

— Свинья еще жива?

— Хрю. Хрю. — подмигнул я. — Шучу. Когда мы приедем, она уже будет мертва.

— О, слава Богу, — выдохнула Стефани.

— Рано благодарить Бога. Ты еще не видела свиную голову. Выглядит довольно омерзительно, но мясо на вкус будет пальчики оближешь, — сказал я, откусывая от вафли.

— Отличный план. Я хотела бы познакомиться с твоей семьей.

Я содрогнулся от этих слов, понимая, что не готов к этому, но после звонка Калеба я не мог отвертеться.

— Да. Отличный план, — повторил я, не зная, что еще сказать.

Глава 34.1

Эллисон

За три месяца до событий, описанных в 33 главе

«Близнецы, благодаря огненной Луне в вашей жизни появятся новые люди. Они вдохновят вас вернуться на путь, что ведет к отложенной мечте».  

Сердце забилось чаще, когда на табло загорелось «пристегните ремни». Я всегда ненавидела летать, и больше всего взлет и посадку. Пока самолет медленно снижался, я молилась, чтобы он не рухнул на землю огненным шаром. Мы благополучно приземлились, но я все еще взволнованно дышала и шептала слова благодарности божеству наверху.  

Нервы у меня разгулялись не на шутку и не только из-за перелета, но и из-за того, что ждало меня на земле.

Похлопав пилоту, вместе с остальными пассажирами я прошла по длинному коридору к терминалу. Я не знала в лицо тех, кто меня встречает, но они заверили, что узнают меня.

 Я оглянулась и тут увидела женщину лет шестидесяти, катившую инвалидное кресло с пожилым мужчиной. Оба улыбались.  

— Эллисон! — воскликнула Элейн, крепко меня обняв, и отстранилась, чтобы разглядеть. —Ты такая красавица. Боже мой!

Она не отрывала от меня взгляд.

— Привет, Элейн. Рада наконец познакомиться, — нервно ответила я, наверняка краснея.

Я знала, что Эд проходит лечение от рака, но не думала, что он насколько слаб. Обняв его, я заметила, что он плачет.  

— Не могу в это поверить. Это нереально. Извини, что так эмоционален. Наверно, это странно для тебя, — сказал он.

Я взяла его за руку.

— Не беспокойся. Я понимаю.  

Я отошла, чтобы получить багаж, и благодаря этой короткой передышке сумела немного взять себя в руки.

— Что скажешь, если мы заедем где-нибудь пообедать? — спросила Элейн.

Я кивнула, хотя из-за нервов есть совсем не хотелось.

— Любишь блины? – повернувшись ко мне в лифте, спросил Эд.

— Да.

— Прямо у шоссе, по дороге домой, есть отличная блинная. Там делают вкуснейшие блины на свете со всевозможными топпингами.

— Звучит здорово.

Судя по виду, Эд не очень хорошо себя чувствовал, и я надеялась, что он не перенапрягся, приехав встретить меня.

Пока Элейн помогала Эду сесть в машину, я закинула свой чемодан в багажник.

Поездка до ресторана прошла спокойно: Эд изредка оглядывался на меня и улыбался.

— Как прошел полет?

— Хорошо, насколько это возможно. Я не очень люблю летать.

— Я тебя понимаю, – Эд засмеялся.

В ресторане аромат свежей выпечки тут же вернул мне аппетит, и по совету Эда я заказала блинчики с черникой.

В ожидании еды я избегала неловкости, разглядывая зал, пока Эд с Элейн рассматривали меня. Вероятно, сравнивали сходство между мной и их умершей дочерью.

— Итак, Эллисон, у тебя к нам, наверное, есть вопросы? — спросила Элейн.

Я составила целый список о время перелета.

— Мне интересно, как давно вы знали обо мне и почему не пытались найти раньше?

Элейн опустила взгляд, собираясь с мыслями, затем подняла голову.

 — Когда Аманде было около пяти лет, мы узнали, что у нее был близнец. Мне рассказала подруга после того как уволилась из агентства по усыновлению. Но она сказала, что даже приблизительно не знает твое местонахождение. Мы решили, когда Аманде исполнится восемнадцать, мы ей обо всем расскажем и дадим самой решить, хочет ли найти тебя. Оглядываясь назад, я жалею, что мы не нашли тебя раньше. Прости.

Глаза у Эда снова блестели от слез.

— Эд, пожалуйста. Все хорошо. Тебе нужно экономить силы. Я не сержусь, честно. — У меня сердце разрывалось от боли за него, и хотелось его утешить. Потянувшись через стол, я взяла его за руку и не отпускала пока не принесли заказ.  

— Мэнди любила этот ресторан, — сказал он несколько минут спустя.

— Мэнди? — я чуть не выронила вилку. — Это ее прозвище?

— Только Эд так ее называл, — пояснила Элейн.

У меня пробежали мурашки. Когда впервые увидела Седрика в закусочной, играла песня «Мэнди» Барри Манилоу.

Я снова принялась за блины, думая об этом странном совпадении. Возможно, это просто воображение, но мне казалось, я чувствовала присутствие сестры. Может быть, то, что Эд назвал ее прозвище, и я вспомнила песню — это знак, что Аманда сейчас с нами? Но вслух я этого произносить не стала.

— Эллисон, — прервал мои размышления Эд, — все эти годы, пока Аманда росла, мы думали, что поступаем правильно. Если бы знали, что произойдет, поступили бы по-другому.

Я кивнула.

— Расскажи немного о своем детстве, — помолчав, попросила Элейн.

Я улыбнулась, вспомнив маму.

— У меня было прекрасное детство. Нам с Амандой повезло, что мы попали в хорошие семьи. Моя мама, ее звали Марго, была не замужем и всегда хотела иметь ребенка. Она хорошо зарабатывала, была в листе ожидания агентства по усыновлению, и вот однажды ей позвонили по поводу девочки. С того дня я стала ее дочерью. Она была всем для меня. Она много работала, но никогда не пропускала ни одного занятия по танцам, ни одного футбольного матча, а когда я выросла, то могла рассказать ей о чем угодно. Несколько лет назад она умерла от рака. Было тяжело. Она была моей лучшей подругой.

Я расплакалась, и теперь уже Эд взял меня за руку.

— И ты, и мы потеряли ту, что была для нас всем.

Следующий час мы делились воспоминаниями. Я рассказывала о своей маме, а Эд с Элейс об Аманде. Оказывается, в старшей школе она была чирлидершей и выиграла несколько соревнований. Летом, перед выпускным классом, училась в Испании, закончила школу с отличием и поступила в Северо-Западный университет на факультет журналистики.

После столь эмоционального обеда мы отправились домой к Эду и Элейн. Увидев красивый, но скромный дом в живописном предместье Чикаго, я предположила, что моя сестра была типичной девушкой из пригорода.

Элейн уложила Эда отдыхать, затем проводила меня в комнату над гаражом.

— Сейчас это гостевая, а раньше была комнатой Аманды. Вещи ее я давно раздала, но кое-что оставила: доску с фотографиями и безделушки на комоде. Надеюсь, здесь тебе будет удобно.

Это была типично девичья комната. Розовое покрывало с маленькими белыми цветами, винтажная мебель фирмы «Поттери Барн» и полосатые бело-розовые обои. Единственное окно пропускало легкий летний ветерок и достаточно много света.

— Располагайся, а пока принесу тебе полотенца.

— Большое спасибо, Элейн.

Еще раз оглядев комнату, я присела на кровать и закрыла глаза, наслаждаясь легким ветерком. Я чувствовала присутствие Аманды в ресторане, но здесь оно ощущалось еще сильнее. Фактически, эта комната была эпицентром.

На доске было десяток фотографий: школьные, группы черлидиров и с выпускного бала, на которой Аманда стояла рядом со светловолосым парнем, похожим на Зака из «Спасённые звонком». Затем я заметила ту самую фотографию, которую нашла в коробке. Я сняла ее с доски, перевернула и увидела надпись:

«Моей великолепной девушке. Спасибо, что согласилась позировать мне. Люблю тебя, крошка.

Седрик».

В горле образовался ком, когда увидела почерк Седрика и слова любви, обращенные к моей сестре.

Я вернула фото на доску и заметила другую. Вероятно, она была сделана в День Святого Патрика: Седрик и Аманда в зеленых футболках улыбались так, что щеки того и гляди лопнут.  Было тяжело и очень странно видеть его таким счастливым рядом с девушкой, которая как две капли воды походила на меня в восемнадцать лет.  На обратной стороне фотографии стояла дата: «Март, 2002».

За месяц до смерти Аманды.

Я подставила, как она страдала перед смертью. Такая молодая. Она хотела найти меня. Нуждалась во мне. А я даже не подозревала, что у меня есть сестра, и пока она умирала, наверное, сидела на фуд-корте торгового центра, уплетая тако.  

Я сжала фотографию и, плача, села на кровать. В голове крутилось столько вопросов. Поженились бы они с Седриком? Оставили бы ребенка? Встретились бы мы с Амандой? Стали бы близки? Беременна ли она на этом снимке?

Я ревновала Седрика, потому что он явно любил Аманду, и злилась на него за то, что через месяц после того как был сделан этот снимок он бросит ее.

Элейн вернулась с полотенцами и, увидев, что я плачу, присела рядом со мной. Она осторожно взяв из моих рук фотографию и посмотрела.

— Знаешь, Седрик мне все рассказал.

— О чем?

— Дорогая, мы с Эдом поставили его в очень сложное положение. Мы не задумывались о его чувствах. О том, что он может ощутить. О том, что может влюбиться. Мы просто хотели знать, что с тобой все хорошо и рассказать об Аманде. Седрик жил в Бостоне, поэтому логичнее было, чтобы именно он разыскал тебя.

— Что именно он рассказал вам о нас?

— Он позвонил через некоторое время после того, как ты нашла фотографию в доме его матери. Он плакал, Эллисон, и признался, что давно нашел тебя, но скрывал это от нас. И еще, что  вы стали очень близки. Он был раздавлен тем, что потерял тебя.

— Это был настоящий шок, вот так узнать о сестре, – всхлипнула я.

— Понимаю, и мне очень жаль. — Элейн обняла меня и после паузы продолжила: — В тот раз, когда Седрик звонил, я спросила его кое о чем.

— О чем? – я повернулась к ней.

— Я спросила любит ли он тебя. Седрик даже не колебался и сразу ответил, что любит.

Я глубоко вздохнула. Он ни разу не говорил, что любит меня, даже в письме.

— Можно спросить?

— Конечно, дорогая.

— Как вы могли так легко простить Седрика? Он считает себя виновным в аварии, а как считаете вы?

— О милая. Он не виноват в том, что Аманда не справилась с управлением. Он был так молод, и сделал неправильный выбор, как и многие другие. Седрик не отходил от Аманды в больнице. Он бы отдал  жизнь, чтобы спасти ее. Я верю, что она была его лучшим другом, но... не верю, что они остались бы парой, не случись авария или если бы Аманда выжила и родила ребенка. Поддерживать отношения в таком возрасте слишком сложно.

— Что вы с Эдом почувствовали, когда узнали, что она беременна?

— Это был шок. При других обстоятельствах мы бы, наверное, отреагировали иначе. Но мы узнали, когда уже случился выкидыш, и наша дочь боролась за жизнь. Я знала, что Аманда принимала противозачаточные таблетки, но вероятно они не дают стопроцентной защиты.

— Спасибо, что ответила. Понимаю, что трудно все это вспоминать.

— Все в порядке. Знаешь, когда Седрик признался в своих чувствах к тебе, я удивилась, как он мог так быстро влюбиться. Но теперь, увидев тебя, понимаю.

***

Я рассчитывала провести в Иллинойсе всего несколько дней. Большую часть этого времени мы проводили дома, готовя еду, играя в карты и знакомясь друг с другом. Элейн научила меня готовить бефстроганов, и показала детские видео с Амандой. Смотря их, мы плакали: они, из-за того, что потеряли ее, а я из-за того, что никогда не знала.

В целом это было похоже на визит к давно потерянным тете и дяде. Я чувствовала себя частью семьи, и мы хорошо ладили. Особенно с Эдом, чье спокойствие и радушие побуждало открыть душу.

Я рассказала ему о Нейте, о том, что бросила аспирантуру, потеряла мать, нашла свое предназначение и сильно влюбилась в Седрика. Он дал мне пару хороших советов. Например, что нужно жить одним днем, не загадывая далеко наперед, и тогда все будет хорошо. Нигде я не чувствовала себя более нужной и желанной, чем в их уютном доме.

Из-за болезни Эд был вынужден оставить высокооплачиваемую работу технического консультанта. Элейн, которая до этого никогда не работала, устроилась помощником учителя в местной школе, чтобы оплачивать медицинские счета. Часть ее зарплаты шла приходящей сиделке, которая также помогала по дому, пока Элейн работала.

Как-то Элейн сказала, что, когда я рядом, Эд выглядит счастливее и сильнее, чем раньше. И мне пришла в голову мысль. Почему бы не остаться здесь еще на некоторое время? Я пока не хотела возвращаться в Бостон, и могла помочь Элейн присматривать за Эдом. Тогда им не нужно будет нанимать сиделку.

— Эллисон, я не хочу, чтобы ты уезжала так скоро. Мы только начинаем узнавать друг друга, — сказал Эд накануне моего отъезда во время ужина.

Похоже, он прочел мои мысли.

— Забавно. Я как раз хотела кое-что обсудить.

— Да? —произнесла Элейн.

— Я подумываю остаться здесь на некоторое время, но не хочу просто болтаться без дела. Могу я присматривать за Эдом, пока ты на работаете? Играть в карты, составлять ему компанию во время химиотерапии… Что скажешь?

— Боже мой, Эллисон, это очень милое предложение, но у тебя есть своя жизнь и работа. Даже две. Как быть с ними?

— В закусочной по мне скучать не будут, а в агентстве возьму отпуск. Думаю, что сейчас я больше нужна Эду, чем своим пациентам. Кроме того, я в долгу перед сестрой. Она помогла бы, если бы была здесь.

Элейн улыбнулась, но не решалась принять мое предложение, пока не заговорил Эд.

— Могу я вставить свои пять центов? Если не считать потери Аманды, борьба с этой болезнью была самым мрачным временем в моей жизни. Твое присутствие, Эллисон, рассеяло эту тьму. Я не хочу отвлекать тебя от жизни в Бостоне, но, если ты действительно хочешь остаться… большего я бы и пожелать не мог.

Расплывшись в широкой улыбке, я обняла Эда.

— Тогда решено.

***

Я нуждалась в них так же, как и они во мне — к такому выводу я пришла.

Лечение помогало, и через два с половиной месяца у Эда началась ремиссия. Я находилась с ним каждый день, на всех процедурах, и могла сказать, что у меня появился новый фанат.

Я точно знала, почему больше сблизилась с Эдом, чем с Элейн — у меня никогда не было отца. Я никогда не чувствовала, что он мне нужен, а теперь поняла, что иметь его было бы здорово.

Однажды вечером, после десерта, пока Элейн убиралась на кухне, мы с Эдом сидели в гостиной.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала, дитя, — повернувшись ко мне, произнес он. — Если бы я знал, что твоя биологическая мать родила двух девочек, я бы удочерил и тебя, чтобы бы разделять близнецов. Но теперь, когда познакомился с тобой, я хотел бы называть тебя своей дочерью не только потому, что ты генетически связана с Амандой, а потому что ты замечательный человек. Я был бы так горд, если бы Аманда оказалась такой же, как и ты. Пожалуйста, знай, что теперь у тебя есть отец. И он хочет вернуть хотя бы часть любви, которую ты подарила мне за эти месяцы.

Я положила голову на плечо Эда и расплакалась.

— Спасибо.

Он крепко обнял меня и продолжил:

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, но думаю, тебе нужно разобраться с тем, от чего ты убежала из Бостона. Пока не встретишься с этим лицом к лицу, тебе не будет покоя. Мы не сказали Седрику, что ты здесь. Понимали, что ты бы этого не хотела. Но я слышал слезы и боль в его голосе, когда он звонил, чтобы рассказать, что нашел тебя. Помню, как подумал тогда, что ты, наверное, особенная девушка, раз он так расстроился, потеряв тебя. Он любит тебя, Эллисон. Не знаю, любил ли он Аманду так же сильно, но тебя он любит. Это точно.

Я вспоминала, каким был тогда Седрик: небритый, с темными кругами под глазами, потухший взгляд.

Неужели он действительно был так огорчен?

Действительно ли он любил меня?

Любила ли я его?

Я не знала.

Глава 34.2

По итогу мы решили, что я вернусь домой накануне Дня труда, через пару месяца снова прилечу в Чикаго, а Эд с Элейн проведут отпуск у меня в Бостоне.

Я уведомила «Яркие горизонты», что если мои услуги все еще нужны, то смогу вернуться к работе через две недели, и попросила назначить к прежним пациентам.

Оставалось одно место, где я еще не была – могила Аманды, и я отправилась туда в последний свой день  в Напервилле. Мне хотелось поехать одной, и Эд любезно одолжил свою машину.

По дороге на кладбище я остановилась у цветочного магазина и выбрала розовые розы, которые, по словам Эда, очень любила сестра. Я вспомнила засохшую розу в папке Седрика, той самой папке, где нашла фотографию, и задумалась, не взял ли он ее с панихиды.

Поднявшись на холм и любуясь травянистым пейзажем, я наконец нашла, где похоронена сестра. Увидев гранитное надгробие терракотового цвета, я не смогла сдержать слез.  

«Аманда Роуз Томпсон, 2 июня 1984 г. — 1 мая 2002 г.  Любимая дочь»

Если бы мы были знакомы, то там могло быть написано: «Любимая дочь и сестра».

Я молча молилась. Я попросила прощения у Аманды за свои противоречивые чувства. Сказала, что хоть мы ни разу не виделись, я люблю ее и всегда буду заботиться об Эде и Элейн.

Я пробыла там минут пятнадцать, прежде чем заметила, что помимо моих роз на могиле есть еще цветы: свежие и увядшие.  Элейн сказала, что из-за болезни Эда они не были тут несколько месяцев, так откуда же свежие цветы? Кто-то навещал Аманду? Кто-то помнил о ней? Мне было приятно так думать.

На прощание я послала надгробию воздушный поцелуй, и когда подул легкий ветерок, подумала, что, возможно, сестра поцеловала меня в ответ.

Теперь я могла вернуться в Бостон.

Мне не терпелось рассказать Эду с Элейн о цветах: возможно, они знали, от кого они, но как назло, машина не заводилась. Как странно.  Я попробовала еще и еще, но безрезультатно. Я ничего не понимала в машинах. Может, сел аккумулятор?

Я не хотела беспокоить Эда и Элейн. К счастью, у меня была визитка службы помощи на дороге, и я позвонила туда. Мне ответили, что придется подождать минут двадцать-тридцать.

Я сидела в машине, когда чуть позади остановилась старая тойота ржавого цвета. Я скрестила пальцы, надеясь, что это не какой-нибудь бандит: здесь было безлюдно.  

Из машины вышел подросток шестнадцати или семнадцати лет: взлохмаченные каштановые волосы, предплечья в татуировках, в руках фиолетовые гортензии. Когда он остановился прямо у могилы Аманды, у меня бешено заколотилось сердце.

Это он приносил цветы? Откуда он знал Аманду?

Парень встал перед могилой, склонив голову, и опустился на колени, чтобы положить цветы.

Несколько минут я наблюдала за ним, готовая лопнуть от любопытства, затем вышла из машины и пошла к нему.

— Привет.

Парень вскочил и обернулся.

— Эй, ты меня напугала.

— Извини. Ты… э-э… знал Аманду?

Он помолчал несколько секунд.

— Да. То есть, не совсем. Я никогда ее не встречал. Даже не знаю, как она выглядела… но она была моей родственницей.

— Родственницей? Как это?

Он оглядел меня с ног до головы.

— Кто ты?

Я поколебалась, но решила, что лучше сказать правду.

 — Ее сестра-близнец.

Парень отступил назад и прищурился, как бы изучая меня.

— Как тебя зовут? – поинтересовался он.

— Эллисон. А тебя?

Он ответил не сразу.

— Джейк. Меня зовут Джейк.

— Это ты оставлял цветы?

Он кивнул.

— Ну, не только я. Еще моя мама.

— Твоя мама?

У парня задрожали руки. Он нервно прикурил сигарету и поднял голову.

Я впервые заглянула в его глаза. Они были зелеными с золотыми вкраплениями. Точно, как у меня.

— Джейк?

— Ага?

— Ты мой брат?

Он затянулся, выпустил дым и снова кивнул.

***

У меня был брат. И он был крутой. Сразу понял, что не так с машиной и быстро починил, а затем состоялся разговор, которого нельзя было избежать.

— Джейк, как ты узнал об Аманде?

— Около полугода назад к нам домой пришел частный детектив и спросил мою мать, родила ли она девочек-близнецов в 1984 году. Я, честно, офигел.  

— И твоя мама ответила?

— Она просто посмотрела на меня, как будто боялась что-то сказать, как будто хотела, чтобы я вышел из комнаты, а потом начала плакать… прям рыдать. Я чуть не обделался, когда услышал, как она отвечает, что да, родила. Она все плакала и плакала, пока говорила, что тогда пипец как облажалась: сбежала из дома, подсела на наркоту и залетела от дилера.

Я чуть не упал на землю. Мой биологический отец торговал наркотиками. Меня замутило.

Джейк продолжал, а я ошеломленно слушала.

— Она хотела знать, почему детектив ее искал, и спросила, в порядке ли…  девочки. Сыскарь рассказал, что одна давно погибла в результате несчастного случая, а другая живет в Бостоне. Это ты?

Я кивнула.

— У мамы случилась истерика, когда узнала, что Аманда мертва. Чуть успокоившись, она спросила, как детектив нас нашел. Он объяснил, что родители Аманды наняли его для поиска другой сестры, и эти поиски привели его к нам.

— Твоя мама… какая она?

— Она классная, Эллисон, действительно классная. В молодости, когда была в моем возрасте, она, конечно, наломала дров и все такое, но смогла исправиться: слезла с наркоты, пошла учиться, стала фельдшером и познакомилась с моим отцом. Он разбился на мотоцикле, когда мне было пять, и теперь мы только вдвоем.

— Сочувствую насчет твоего отца.

— Спасибо.

— Как зовут твою мать?

— Ванесса. Ванесса Грин. Ну, Грин — фамилия моего отца. Раньше она была Ванессой Болонья. Она итальянка, и вы так похожи. Это пипец как странно.

Я улыбнулась. Он казался хорошим пареньком.

— Как думаешь, твоя мама захочет со мной встретиться?

— Захочет. Точно! Она просила детектива сообщить ей, когда тебя найдет, но он не позвонил. У нас не так уж много денег, чтобы поехать в Бостон, но я знаю, что она хочет с тобой познакомиться.  Просто она боится, что ты осудишь ее за то, что бросила тебя, разлучила близнецов и все такое.

— Она решила разлучить нас с сестрой?

— Она не хотела, но люди из агентства по усыновлению сказали ей, что двух детей мало кто захочет забрать, а потом заверили, что вас отправят в хорошие семьи, и она сдалась.

Я кивнула.

— Понимаю.

— Мама уговорила следователя сказать, где похоронена Аманда. С тех пор мы приходим сюда раз в неделю по очереди, иногда вместе. Ей здесь становится легче.

— Это хорошо.

Джейк засунул руки в карманы и криво улыбнулся.

— Ты, кажется, ничего так.

— Ты тоже. Эй, дай мне свой телефон.

Я добавила свой номер и имя в его контакты.

— Завтра я улетаю обратно в Бостон, но вернусь сюда на День Благодарения. Если твоя мама захочет встретиться со мной, то могу к вам приехать. Если нет, это тоже нормально. Но ты можешь позвонить мне в любое время, ладно?

— Круто. Действительно круто!

— Было очень приятно познакомиться с тобой, Джейк.

— Мне тоже, Эллисон.

Прежде чем сесть в машину, я еще раз помахал ему, а потом вдруг меня поразила мысль, что этот неуклюжий татуированный подросток, пахнущий табаком, — мой младший брат. Я импульсивно подбежала к нему и обняла. Когда мы расстались, у него слезились глаза.

***

На обратном пути в Бостон я думала, как изменилась моя жизнь. За два месяца, проведенные с Томпсонами, я по-другому посмотрела на свое прошлое и настоящее, на то, что действительно важно, и, прежде всего, на прощение.

Вчера вечером я получила несколько сообщений от Джейка, и теперь открыла, чтобы перечитать.

Джейк: Просто проверка, не приснилось ли ты мне.

Эллисон: Привет! Не приснилась. Хотя это было сюрреалистично, не так ли?

Джейк: Я сказал маме. Она очень хочет встретиться с тобой.

Эллисон: Правда?

Джейк: Ага. Она расстроилась, когда сказал, что ты уже завтра возвращаешься в Бостон, но обрадовалась, что мы с тобой познакомились.

Эллисон: Я тоже рада.

Джейк: Поговорим позже… сестренка. Пипец, так странно это писать.

Эллисон: Пожалуйста, не пропадай.

Джейк. ХО

Джейк был милым, но хорошо, что я пока не виделась со своей биологической матерью. Мне нужно было время подготовиться и подумать, что ей сказать и о чем спросить. Она не могла быть таким уж плохим человеком, судя по тому, каким вырос Джейк.

Мне правда не терпелось узнать своего брата получше. Однако до того, как встретиться с новыми родственниками, дома меня ждали дела, решение которых давно откладывала.

Пришло время встретиться с Седриком.

Честно говоря, я немного нервничала. За пять месяцев многое могло измениться. Седрик мог найти себе другую. Мог не простить меня за то, что уехала, не сказав ни слова.

Сегодня будет уже слишком поздно что-либо делать, но завтра праздник — День труда, и никто не будет работать. Сначала я зайду к Беттине, чтобы проверить Кэлли и извиниться за то, что так надолго оставила их без помощи. Затем узнаю, где Седрик и договорюсь с ним о встрече.

Я нервничала, представляя, что собираюсь ему сказать, но потом вспоминала его лицо, его прикосновения, и у меня закружилась голова.

***

«Дорогие Близнецы, сегодня подходящий день, чтобы решить давно отложенные проблемы, закончить незавершенные проекты и приблизится к своей цели. В этом вам поможет огненная Луна».

В понедельник утром светило солнце, воздух был теплым и сухим. Идеальная погода для красивой прически. Я уложила волосы волнами, надела синий топик, подходящую юбку, которую купила в торговом центре в Напервилле, босоножки на танкетке и тонкий серый кардиган. Я даже попробовала повторить дымчатый макияж глаз, который мне показала косметолог торгового центра. Выглядела и чувствовала я себя на удивление хорошо. Возможно, дело было в покое, который обрела с Томпсонами, или в том, что была счастлива вернуться домой.

Я позвонила в дом Беттины, но трубку никто не взял. Однако, я все равно решила пойти к ним во второй половине дня. Мне хотелось сделать Кэлли сюрприз. Вполне возможно, у Беттины будут гости по случаю праздника, а может быть, ее вообще не будет дома. Мне придется рискнуть.

— Чертовски горячая штучка, — сказала Соня, взглянув на меня.

— Спасибо. Хочу хорошо выглядеть на случай, если позже увижу Седрика.

 Соня чуть распушила мне волосы.

— Может, подождешь с этим несколько дней? Ты только вчера вернулась.

— Сколько еще ждать? Прошло пять месяцев с тех пор, как он написал мне  письмо. Я должна объяснить ему, что чувствую. Пора.

— И что именно ты чувствуешь?

Я задумалась, но, честно говоря, все сводилось к одному.

— Я скучаю по нему.

Соня вздохнула.

— Ты готова к тому, что он мог двинуться дальше?

— Честно? Нет. — Я потерла виски.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Знаю, но мне это нужно, даже если рискую пострадать. Я много чего пережила за последнее время: встретила мужчину своей мечты, нашла работу по душе, узнала, что у меня есть сестра-близнец, и что она умерла, а мужчина мой мечты когда-то был ее парнем и они зачали ребенка. Затем встретила и полюбила родителей сестры, увидела, как ее отец поборол рак. И в довершение случайно встретила на кладбище своего биологического брата. Все это меня закалило. Я сумею справиться с тем, что может случиться сегодня.

Соня обняла меня.

— Согласна, и я тобой горжусь. Знаешь, тебе стоит написать книгу. Это может стать бестселлером.  

— Серьезно?

Мы обе рассмеялись.

— Серьезно. Назови ее «Близнецы». Кстати, это ведь и твой знак зодиака.

— Точно, но мне в голову не приходила как-то это сопоставить.

***

Я быстро доехала на электричке до нужной остановки и пешком дошла до дома Беттины. На подъездной дорожке стояло несколько машин, но «Ауди» Седрика среди них не было, и я вздохнула с облегчением: я еще не готова его увидеть.

Я постучала в дверь, подождала, потом нажала на звонок. Я слышала голоса за домом. Но не могла понять, они доносятся с заднего двора Беттины или ее соседей, и уже собралась уходить, но тут дверь открылась.

— Эллисон? — на меня глядел ошарашенный Калеб.

— Привет.

Ярко-голубые глаза Калеба расширились, как будто он увидел привидение. Он обернулся через плечо и прошептал:

— Что ты здесь делаешь?

— Я звонила утром, но трубку не взяли. Я… э-э… только вчера вернулась и надеялся поговорить с твоей матерью и навестить Кэлли. Они дома?

— Гм… да… — Он снова глянул через плечо.

«Что там такое?»

Прежде чем успела спросить, раздались шаги.

— Калеб, ты где застрял? Так и от жажды не долго умереть. Кто там пришел?

Я узнала бы этот голос где угодно.

Калеб пораженно вздохнул и отошел в сторону.

Увидев меня, Седрик застыл, а я едва устояла на ногах.

— Привет, — прошептала я, взмахнув рукой.

Седрик посмотрел на молчаливого Калеба, снова на меня и сглотнул.

— Эллисон, — произнес он почти не слышно.

У меня екнуло сердце. Я глядела на него и не могла наглядеться. Тело закололо, как будто оно обнаружило то, о чем тосковало эти пять месяцев.

Я прочистила горло.

— Простите, я не хотела мешать. Хотела сделать Кэлли сюрприз и… э-э…

Седрик облизнул губы и покачал головой.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся. Боже! Как я рад тебя видеть. — Он искренне улыбнулся.

Это тронула мое сердце, но я не понимала, почему они просто стояли и не пригласили меня войти, пока не услышала женский голос:

— Седрик, дорогой, куда ты ушел?

 В прихожую вошла привлекательная азиатка.

Глава 35

Седрик

— Фу, меня мутит. — Дениз была на третьем месяце беременности, и запах жарящегося поросенка вызывал у нее тошноту.

Что касается меня, то я не мог дождаться, когда попробую его чертовски вкусную хрустящую корочку.

— Не могу поверить, что вы делаете это каждый год, — рассмеялась Стефани.

Мама усмехнулась.

— Вообще-то, два раза в год: на День труда и День памяти. Вот увидишь, насколько это вкусно.

— Я впервые буду есть жареного поросенка. Спасибо за такую возможность. — Стефани улыбнулась.

— Всегда пожалуйста. Не благодари, пока не попробуешь.

Между мной и Стефани не было серьезных отношений, поэтому я не хотел приводить ее сюда. Однако был рад, что мама радушно ее приняла, хоть и удивилась, увидев меня с девушкой. Она знала, как я все еще переживал из-за Эллисон, но думаю, поняла, что мне нужно отвлечься.

Эллисон практически исчезла из нашей жизни. Даже Кэлли перестала спрашивать о ней. Я бы солгал, сказав, что не вспоминал о ней сегодня. Когда в организм попадало хоть немного алкоголя, тоска усиливалась, и мысли сразу возвращались к ней: к ее прекрасному лицу, глазам, губам… Иногда вспоминать об этом было просто невыносимо, и сердце сжималось от боли.

— Похоже, поросенок готов. Как думаешь, Седрик? — спросила мама, вырывая меня из мыслей.

— Ему готовиться еще минут десять, а вот мне пора подкрепится холодненьким.

 Стефани рассмеялась и покачала головой.

— Принесешь и мне еще вина?

 Калеб встал с шезлонга.

— Вы оставайтесь, я сам принесу. В мамином холодильнике у меня припасена пара бутылок «Октоберфест». Хочу его попробовать. — Посмотрев на беременную Дениз, он добавил, подмигнув, — тебе тоже принесу безалкогольной солодовой.

Калеб неторопливо прошел через раздвижную стеклянную дверь в дом и пропал: наверное, завернул по дороге в туалет. Пришлось идти самому. Я собирался напугать брата, когда он выйдет из сортира, но, зайдя в коридор, увидел, что он стоит у входной двери.

— Калеб, ты где застрял? Так и от жажды не долго умереть. Кто там пришел?

 Калеб отошел в сторону, и из меня словно вышибло дух.

Эллисон стояла на пороге, и была еще красивее, чем я помнил. Темные волосы, которые теперь доходили почти до талии, развевал ветерок. Зеленые глаза, казалось, стали еще ярче, а может, их цвет усиливал обтягивающий голубовато-зеленый топик.

Я еле удержался, чтобы не броситься к ней, и прошептал с придыханием:

— Эллисон?

Она явно нервничала, но, кажется, была рада меня видеть. Сейчас она мало походила на «разъяренную Эллисон», покидающую мою квартиру, или на «отстраненную Эллисон», которой я отдавал письмо. Что-то изменилось, или, вернее... вернулось.

Она быстро опустила взгляд, а затем посмотрела мне прямо в глаза.

— Простите, я не собиралась мешать. Хотела сделать Кэлли сюрприз и… э-э…

Я покачал головой и широко улыбнулся.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся. Боже! Как я рад тебя видеть.

Я изнывал от желания прикоснуться к ней, обнять, но сомневался, что Эллисон позволит, поэтому мучительно продолжал стоять на месте, пока мы просто смотрели друг на друга.

«Что, черт возьми, я буду делать, когда она увидит Стефани?»

Прежде чем смог придумать решение, появилась сама Стефани и нарушила тишину:

— Седрик, дорогой, куда ты ушел?

«Дерьмо!»

Я оглянулся на нее через плечо, и снова посмотрел на Эллисон, отчаянно пытаясь взглядом передать, что между мной и Стефани нет ничего серьезного.

Очевидно, мне это не удалось. Эллисон погрустнела, затем надела фальшивую улыбку, переступила порог и протянула руку Стефани.

— Привет, я Эллисон, терапевт Кэлли.

На ее пальце сверкнуло кольцо. Мое кольцо! У меня чуть сердце не остановилось.

Стефани пожала Эллисон руку и посмотрела на меня. Понятно, что ей было любопытно, эту ли Эллисон я звал прошлой ночью во сне? Тем не менее, она ничего не спросила.  

— Я Стефани, приятно познакомиться.

 Мы продолжали неловко стоять в тишине, пока не услышали крик мамы с заднего двора:

— Поросенок готов!

Когда мы не отреагировали, она пошла в дом.

— Ребята, вы что, не слышали? Ох, Эллисон! — она подбежала к ней, вытирая руки о фартук, и обняла.

Эллисон обняла ее в ответ.

— Привет, Беттина, извини, что так врываюсь, я хотела зайти и поздороваться.

Мама пристально посмотрела на нее.

— Милая, не говори глупостей. Наш дом всегда открыт для тебя. Надеюсь, ты присоединишься к нам? Я настаиваю.

Эллисон задумалась, затем, глядя прямо на меня, ответила:

— Да, с удовольствием.

Она останется! И пусть это будет ужасно неловко. Я переживу что угодно, лишь бы она снова не убежала от меня.

Мы впятером пошли во двор, и когда Кэлли, обернувшись, увидела Эллисон, то завизжала и запрыгала на месте. Похоже, она все-таки не забыла свою подругу.

— Эллисон! Эллисон!

— Я так по тебе скучала. — Эллисон обняла мою сестру, и мне тоже очень-очень захотелось оказаться в ее объятиях.

Стефани явно оценивала мою реакцию на эту радостную встречу.

— Значит, она работает с твоей сестрой?

— Э-э... да... Точно.

Я взял пиво и сделал глоток, пока Стефани продолжала разглядывать Эллисон, потягивая вино.

Мама пригласила всех к столу. В центре лежал поросенок, уже разрезанный на кусочки и приправленный зеленью, а вокруг — не менее дюжины разных гарниров. Но еда, как бы аппетитно она не выглядела, теперь меня не привлекала.

Я сидел вместе со Стефани, а Эллисон по диагонали от нас, рядом с Кэлли. Она аккуратно заправила салфетку за ворот рубашки сестры и положила кусочек свинины с гарниром на тарелку. Только слепой бы не заметил, как идеально она подходит Кэлли, и как светится от счастья моя сестра.

Я даже не пытался притворяться, что не смотрю, когда Эллисон поймала мой взгляд. Она улыбнулась, я ответил тем же, и сжал под столом кулаки от разочарования.

Мы ели практически в полном молчании, пока мама не нарушила тишину.

— Эллисон, когда ты вернулась в город?

— Вчера вечером. Я сообщила «Ярким горизонтам», что возвращаюсь, и попросила снова назначить меня к Кэлли, но они пока не ответили.  

Она не уточняла, откуда именно вернулась, хотя мне было очень интересно, где она была и что делала последние несколько месяцев. Однако я не мог спросить ее прямо сейчас.

 Зато у Стефани, похоже, таких проблем не было. Я чуть не подавился, услышав ее вопрос:

— Как долго ты работаешь с Кэлли?

Эллисон, казалось, смутилась.

— Около шести месяцев, прежде чем взяла отпуск. Мы хорошо ладим, верно? — она повернулась к Кэлли и нервно рассмеялась.

Стефани кивнула.

— Это так мило.

Напряжение, повисшее в воздухе, можно было разрезать ножом, и только моя мама и ее друзья на дальнем конце стола продолжали болтать между собой.

Примерно через пятнадцать минут после того, как Кэлли поела и встала из-за стола, Эллисон извинилась и зашла в дом.

Стефани пыталась вовлечь меня в разговор о предстоящем ежегодном банкете юридической фирмы, но я едва ее слушал, следя краем глаза, как Калеб вслед за Эллисон исчезает в доме.

Глава 36

Эллисон

Мне нужно было уйти оттуда и перевести дух, поэтому я заперлась в ванной.  

Миллион мыслей проносились в голове.

Кто такая эта Стефани? У них с Седриком все серьезно? Она явно без ума от него — кто бы ее винил — но у меня было ощущение, что он смотрит только на меня. Казалось, он следует взглядом за каждым моим движением. Казалось, ему не терпится поговорить со мной, но он вынужден слушать бесконечную болтовню Стефани о работе.

От этого мне хотелось кричать.

А еще я забыла, как до боли Седрик красив и сексуален. Я чувствовала аромат его одеколона даже через стол, и скажу, что не из-за жаренного поросенка у меня потекли слюнки.

Все это было так неловко и разочаровывающе. Я могла понять, в каком затруднительном положении оказался Седрик. Он не ожидал, что я вдруг появлюсь в доме его матери, после того как так долго отсутствовала. Кто мог бы обвинить его в том, что он движется дальше? На его месте я, возможно, поступила бы так же.

 Сделав глубокий вдох, я открыла дверь ванной, и была поражена, увидев Калеба. Он ждал меня, скрестив руки на груди.

— Нужно поговорить. Давай выйдем на улицу.

Кивнув, я последовала за ним на крыльцо.

— Я понимаю, как тебе сейчас неловко, — начал Калеб.

— Да. Я не ожидала такого, идя сюда.

Он быстро заморгал.

— Где ты была последние три месяца?

Я колебалась, не зная, хочу ли сказать ему, прежде чем объяснюсь с Седриком, но все же ответила:

— В Чикаго… с родителями моей сестры.

Калеб был шокирован.

— Ни хрена себе! Такого я точно не ожидал. Седрик понятия не имел, куда ты делась. Ты сказала ему не звонить, так что...

— Это долгая история, но мы с Томпсонами по-настоящему сблизились. Как раз об этом я и хотела поговорить с Седриком. Но чуть позже. Я правда пришла увидеть Кэлли, и я не хотела никого смущать.

Калеб быстро оглянулся, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь.

— Нам надо возвращаться к столу, пока не хватились. Я позвал тебя сюда, чтобы сказать: Седрик сильно переживал из-за того, что случилось. Он только недавно более-менее пришел в себя. Может показаться, что он двинулся дальше, я точно знаю, что это не так. Я утром ему звонил, и он все еще говорил о тебе. Понимаешь? Не используй то, что он здесь с девушкой, как предлог, чтобы снова сбежать от него. Ты должна знать, что между ними ничего серьезного.

Облегчение нахлынуло на меня.

— Спасибо, что рассказал.

Он снова оглянулся и тихо заговорил:

— И Эллисон, послушай… Я знаю, что он сильно ранил тебя, но он сделал это ненарочно, и его чувства к тебе были самыми искренними. Но если ты хочешь еще раз напомнить ему об ошибках, а потом уйти, то не нужно: поверь, он знает их лучше, чем кто-либо. Просто отпусти его и позволь двигаться дальше.

«Уйти? Отпустить? Нет!»

— Я не собираюсь уходить. У меня было много времени подумать о причинах, побудивших его так поступить. Теперь я знаю, что он не хотел причинить мне боль, и у меня все еще есть к нему чувства.

Калеб улыбнулся.

— У тебя будет шанс поговорить. Пошли.

Когда мы вернулись, Стефани все еще шептала что-то Седрику на ухо. Он обернулся и с любопытством посмотрел на меня, затем на Калеба.

Интересно, он догадывался, для чего его брат пошел за мной? Дениз, похоже, точно знала.

           Сердце сжалось, когда я увидела, как Стефани проводит пальцами по волосам Седрика. На это было больно смотреть, но я не могла оторвать глаз.

Я ревновала. Сильно.

Пытаясь отвлечься, я вовлекла Кэлли в игру в крестики-нолики на айпаде, но украдкой поглядывала на Седрика. Он выглядел напряженным и держал руки на коленях. не отвечая на прикосновения Стефани. Она стояла ко мне спиной. Когда наши с Седриком взгляды снова встретились, я четко поняла, что он хочет поговорить со мной. Нужно было как-то сообщить ему, что наши желания совпадают, и что я не сержусь: ни за прошлое, ни за то, что он здесь с другой женщиной.

Я больше ни за что на него не сердилась.

Стефани снова запустила пальцы в его волосы, а затем притянула к себе и поцеловала в губы.

Я резко отвернулась. Смотреть на такое было невыносимо. Не будь я предупреждена, наверное, ушла бы. Но благодаря Калебу, я знала правду. Я решила, что останусь, и не буду просто сидеть, сложа руки, пока кто-то другой забирает у меня что-то настолько важное. Первобытное желание заявить права на то, что принадлежало мне, вспыхнуло внутри.

Я буду бороться за него!

Беттина начала убирать со стола, и Стефани с Седриком вызвалась ей помочь.

Мы с Кэлли перестали играть в крестики-нолики, и теперь она просто смотрела YouTube. Я притворялась, что очень заинтересована видео, а на самом деле дожидалась подходящего момента.

Стефани вернулась во двор, но Седрик остался в доме.

Это был мой шанс.

Я достала телефон и быстро набрала сообщение.

Эллисон: Я прощаю тебя. И очень скучаю. Прости, что ушла тогда. Нам нужно поговорить.

Я надеялась, что у него тот же номер и что мобильный у него с собой.

Через минуту телефон у меня на коленях завибрировал.

Седрик: Боже, Эллисон, я схожу с ума! Мне нужно прикоснуться к тебе. Сейчас же!

О. Боже. Мой.

Эллисон: Где ты?

Седрик: В комнате Кэлли. Встретимся здесь.

Эллисон: Что, если Стефани пойдет искать тебя?

Прошло около тридцати секунд, прежде чем он ответил.

Седрик: Когда увидишь, что Калеб заговорил с ней, заходи в дом.

Прошло еще около двух минут, прежде чем Калеб подошел к Стефани и завел разговор о юридической проблеме, возникшей у его строительной компании. Очевидно Седрик написал брату, чтобы тот отвлек Стефани.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я быстро прошмыгнула мимо них в дом, миновала Беттину, моющую посуду на кухне, и пошла по коридору к комнате Кэлли. Я как будто не касалась пола.

Седрик меня ждал. Не успела я приоткрыть дверь, как он втянул меня в комнату и захлопнул дверь. В тоже мгновение я оказалась в его объятиях.

— Скажи, что это не сон, — прошептал он, похоже, сдерживая слезы, а затем поцеловал так, словно от этого зависела жизнь.

Примерно через минуту он отстранился и жадно вгляделся в мое лицо.

— Как ты могла стать еще красивее?

Я опустила взгляд, пряча слезы.

— Так тяжело видеть тебя с ней.

Седрик приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Его голубые глаза будто бы прожигали во мне дыры.

— Ни с кем я не чувствовал того, что чувствую с тобой. Как не пытался, не смог тебя забыть. Что касается Стефани: я не спал с ней, и ни с кем другим после тебя. Мне даже не хотелось. Это самый долгий период в жизни, когда я обходился без…

— Серьезно? Ни с кем? — перебила я.

— Да. Клянусь.

Я улыбнулась.

— Я тоже.

Седрик чмокнул меня в лоб и тихо рассмеялся.

— Слава богу.

Похоже, выяснив это, мы оба вздохнули свободнее.  

— Где ты была? Уезжала из города? — спросил Седрик, нежно поглаживая меня по талии.

— Я была в Чикаго с Эдом и Элейн, — после долгой паузы ответила я.

 Поглаживание прекратилось.

— Что?

— Прости. Я просила их не говорить тебе. Предполагалось, что я просто навещу их, но мы сблизились, и я осталась помочь Эду. Она стали мне как родные, как вторые родители или что-то в этом роде.

Седрик отступил в шоке.

— Почему… Почему я этого не знал?

— Это моя вина. Мне нужно было время, чтобы разобраться. Элейн и Эд, особенно Эд, помогли увидеть вещи яснее. Я очень хочу рассказать тебе обо всем позже вечером или когда ты сможешь уйти отсюда, потому что мы не можем оставаться здесь слишком долго.

Седрик снова меня поцеловал.

— Я не могу отпустить тебя.

Теперь уже я притянула его к себе и страстно впилась в губы.

— Мы должны вернуться, пока кто-нибудь не начал искать. —  Я отстранилась, тяжело дыша.

— Нет. —  Седрик покачал головой и притянул меня обратно.

Я чувствовала, насколько он возбужден, и сама едва сдерживалась.  

— Нет?

— Еще пару минут. — Его глаза потемнели от желания.

— Я так сильно скучала по тебе.

Седрик тяжело выдохнул мне в шею:

— Мне нужно быть в тебе... сейчас.

От этих слов у меня подкосились колени. Я приоткрыла рот навстречу его губам. Седрик скользнул рукой мне под платье, затем между бедер и застонал, когда я прижалась к его ладони.

Звук бьющейся в кухне посуды вернул нас в реальность.

Сердик убрал руку.

— Прости, милая, я так истосковался по тебе и немного увлекся.

Я положила голову ему на грудь, слушая быстрый стук сердца.

— Нам пора.

— Хорошо, но пообещай, что мы увидимся сегодня вечером. Я напишу тебе и приеду.

Я кивнула.

Седрик отчаянно поцеловал меня в последний раз.

— Ты первая. Мне нужно сходить в ванную и позаботиться об этом. — Он указал на внушительный стояк в штанах, и я рассмеялась.

Он и правда не мог вернуться туда… вот так.

Прежде, чем ушла, он взял мои руки покрыл поцелуями.

— До встречи, — прошептала я, выскальзывая за дверь.

Глава 37

Седрик

Избавление от стояка заняло больше времени, чем ожидалось. Когда я наконец-то вышел из ванной, Эллисон разговаривала с моей матерью на кухне. Если мама и знала, что мы уединялись в комнате Кэлли, то не подала виду. Я вернулся во двор и присоединился к Калебу и Стефани, которые, к счастью, все еще разговаривали. При моем появлении брат поблагодарил ее за совет, украдкой ухмыльнулся мне и ушел.

— Где ты был? — спросила Стефани.

— В ванной, извини.

— Хм... что-то долго ты там пропадал.

— Были кое-какие проблемы. — Фактически мой стояк можно назвать проблемой.

Стефани будто бы знала, что я не совсем говорю правду, но решила сменить тему.

— Чем займемся вечером?

Я чувствовал себя мудаком, и действительно ненавидел лгать. Но сейчас было неподходящее место и время признаться Стефани, что мы больше не можем встречаться. Я лишь надеялся, что она снова не набросится на меня с поцелуями на глазах у Эллисон.

— Боюсь, что ничем, — ответил я.

Стефани приподняла бровь.

—  Я забыл, что завтра утром у меня встреча с клиентом. Мне нужно к ней подготовится, так что я вынужден буду попрощаться после того, как мы уйдем отсюда.

— Я могла бы просто посидеть у тебя, пока работаешь, приготовить поздний ужин и все такое.

Она не собиралась упрощать мне задачу.

Прежде чем смог придумать другое оправдание, Эллисон вернулась во двор и направилась прямиком к Кэлли. Стефани не сводила с нее глаз. Она явно что-то подозревала.

Я нервно сглотнул.

Когда Стефани встала, чтобы долить вина, я украдкой посмотрел на Эллисон и заметил гигантский засос на шее.

Черт!

Я попытался подать ей знак, чтобы она распустила волосы, но Эллисон не обратила внимания.

— Хочу покататься, — вдруг сказала Кэлли, вставая за спиной Эллисон.

— А ты не слишком взрослая для такого?

Кэлли все равно начала забираться ей на спину.

— Ох, ты меня раздавишь, милая, — рассмеялась Эллисон, вставая со стула.

Стефани вернулась с вином и села рядом со мной. Мы молча наблюдали за шоу, которое устраивали Эллисон и Кэлли.

Сначала сестра истерически смеялась, наслаждаясь тем, как Эллисон катала ее по двору, а затем вдруг принялась нюхать ее шею.

— Пахнешь как Седрик. Эллисон пахнет как Седрик! — завопила она.

Это ошеломило меня по двум причинам. Первая: Кэлли никогда так хорошо не использовала слова, описывая, как что-то пахнет. Вторая: я был в заднице.

Стефани впилась в меня взглядом.

— Я, должно быть, самая тупая женщина на планете. Я сделала вид, что не замечаю, как у тебя упала челюсть, когда она пришла, и что такое же имя ты кричал во сне прошлой ночью. Притворилась, что не вижу, как ты строил ей глазки за обедом, и то, как вы одновременно исчезли в доме, а затем она появилась с огромным засосом! Но то, что сказала твоя сестра я игнорировать не могу! Я все правильно поняла?

Отрицать глупо, лучше признаться.

— Прости, Стефани.

Через мгновение содержимое ее бокала оказалось у меня на рубашке.  

— Пошел ты! — Стефани схватила сумочку и вылетела на улицу через задние ворота.

Это был конец. Конец наших с ней отношений.

Мама с Дениз все еще были на кухне и не видели этого. Калеб изо всех сил старался не хохотать вслух, но у него это чертовски плохо получалось.

Эллисон помогла Кэлли спуститься на землю и подошла ко мне.

— Прости, Седрик. Это было ужасно.

Я как мог отжал рубашку-поло, между прочим, от Ральфа Лорена.

— Я ни капельки не жалею и тебе не следует. Иди сюда. — Я притянул Эллисон к себе на колени и поцеловал.

— Ты с ума сошел? Мы не должны делать это здесь, у всех на глазах.

— Эллисон, каждый человек в этом доме знает, что я без ума от тебя.

Она покраснела и в шутку лизнула мою рубашку.

— М-м… люблю шардоне. Серьезно, тебе надо переодеться.

Калеб перестал смеяться и вытер глаза.

— У меня в грузовике есть запасная рубашка, бро.

— Гони ключи, говнюк.

Мы с Эллисон прошли через ворота на подъездную дорожку перед домом, где брат оставил грузовик.

— Я собирался предложить подвезти тебя домой, но только сейчас понял, что приехал вместе со Стефани. Так что я без машины.

— Добро пожаловать в клуб. Похоже, кому-то придется сесть на электричку, как остальным смертным. — Она подмигнула.

— Я приведу себя в порядок, а потом сможем уйти.

Эллисон осталась ждать меня во дворе. Шагая в дом, я все время оглядывался: не мог поверить, что она правда здесь.

Мама как раз заканчивала мыть посуду. Когда я попытался проскользнуть мимо, Дениз схватила меня за рубашку.

— Нет-нет, ты от меня не уйдешь. Что там случилось? И почему от тебя пахнет, как от мусорного контейнера за пабом?

— О чем ты? — Я притворился дурачком, но виноватая ухмылка, вероятно, выдала меня.

Мама с Дениз переглянулись.

— Врунишка.

— Калеб все равно мне все расскажет.

Говнюк!

— Стефани ушла, — сказал я.

— И?

— И она выплеснула на меня бокал вина.  

У Дениз отвисла челюсть.

— Потому что?..

Я запрокинул голову и провел руками по волосам. Мне просто хотелось переодеться и убраться отсюда с Эллисон.

— Она догадалась, что мы с Эллисон улизнули после обеда и целовались.

— Что?! — воскликнула Дениз, ударив кулаком по столешнице.

— Я так и знала, — сказала мама, улыбаясь.

— Ты знала? — спросил я.

— Ага, в ту секунду, когда она вошла в эту дверь, я поняла, что, в конечном итоге, вы будете вместе: по глазам было видно. И я знала, что вы в комнате Кэлли. Стояла на шухере. — Она подмигнула.

Я знал, как она относилась к Эллисон, но такое поведение немного тревожило.

— Спасибо… наверное.

— Плюс, у нее на шее засос размером со штат Флорида. — Мама рассмеялась, и мы с Дениз подхватили.

— Ты же не переодевался перед ней? — спросила Дениз. — Если она увидит, что у тебя под рубашкой, то решит, что у тебя крыша съехала.

— Теперь у меня все на месте: и Эллисон, и крыша.

Когда я вышел из ванной в рубашке Калеба, Эллисон была на кухне. При виде меня, три дамы заулыбались: очевидно перемывали мне косточки. Раскрасневшееся лицо Эллисон было таким милым и нежным, что меня просто распирало от любви. От любви, в которой я так и не признавался напрямую. Нужно было это исправить, как только придет время.

***

Пока мы, держась за руки, шли к электричке, Эллисон рассказывала о поездке в Иллинойс. Услышав, как она помогала Эду, я влюбился в нее еще сильнее. Мне захотелось тут же признаться в этом, и я едва удержался.  

История о том, как она столкнулась с братом на могиле Аманды казалась невероятной и заставляла задуматься о том, какую роль играет в нашей жизни необъяснимые чудеса.

Я отвел Эллисон в самый конец вагона. Покачиваясь в такт движению поезда, мы обнимались и целовались всю дорогу до ее остановки. Вагон был почти пуст, но даже если за нами наблюдали другие пассажиры, мы это не заметили.

Когда мы шли к дому Эллисон, небеса разверзлись. Но несмотря на проливной дождь, мы все равно останавливались, чтобы поцеловаться. Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни.

Узнав, что Соня осталась ночевать у друзей, я так быстро потащил Эллисон по лестнице, что она чуть не упала. Мне не терпелось остаться с ней наедине, и снова заняться любовью в то самом месте, где мы сделали это впервые.

Глава 38

Эллисон

Седрик буквально не давал мне вздохнуть, но я не жаловалась. Как только мы оказались в квартире, он прижался меня к себе и начала целовать, целовать, целовать… Потом мы оказались на диване. Я так хотела Седрика, что думала взорвусь.

Пока я стягивала юбку, он снял с меня насквозь промокший топ и лифчик. Я просунула руки Седрику под рубашку, чтобы почувствовать тепло его кожи и упругий пресс, но он внезапно отстранился.

— Подожди. Сначала я должен кое-что объяснить.

Я скрестила руки на обнаженной груди, внезапно почувствовав холод.

— Что ты имеешь в виду?

Он покачал головой.

— Ничего плохого. По крайней мере, надеюсь, ты так не подумаешь.

— Теперь ты меня пугаешь.

Он поцеловал меня в лоб.

— Нет, нет, не бойся… все не так.

— А как?

Седрик глубоко вздохнул.

— Когда ты сказала не звонить тебе больше, а затем исчезла, я чуть не свихнулся. Думал, что потерял тебя, и до сегодняшнего дня был уверен, что никогда тебя не верну.  

Я быстро моргнула и села.

— Однажды вечером, — продолжил он, — я перебрал с алкоголем. Помню, как смотрел на татуировку, которую сделал в память об Аманде, и мне пришла в голову идея: сделать еще одну. Итак, я пошел на Кенмор-сквер…

— У тебя новая татуировка? Где?

— Поэтому-то я и хотел сказать, прежде чем снимешь с меня рубашку.

— Хорошо, дай посмотреть. Обещаю, что не буду считать тебя сумасшедшим.

Седрик провел руками по волосам и вздохнул.

— Если честно, я и правда немного чокнулся в то время. — Он рассмеялся. — Но теперь все в порядке.

— Можно мне посмотреть, пожалуйста?

— Ладно. Там все равно ничего такого.

Он медленно снял рубашку прямо через голову, я увидела это.

О. Боже. Мой!

Татуировки были похожи, выполнены тем же шрифтом, но новая была прямо над сердцем Седрика.

Но это было еще не все. Под крупными буквами моих инициалов курсивом было выведено предложение: «Когда увидел тебя, я влюбился, и ты улыбнулась, потому что узнала».

Так и было. Я сразу узнала его.

— Это из Шекспира, — прошептала я.

— Да. Отсылка к наших вторым именам.  

— Это прекрасно. — Я медленно провела пальцами по татуировке.

— Тебе действительно нравится? Не пугает?

— Нет. Мне нравится, что часть меня постоянно с тобой. Я заслужила это, черт возьми! — мы оба рассмеялись. — И ты прав. Наша связь всегда была сильной, с того самого первого момента. Глубоко внутри я всегда это знала. Вот почему вернулась.

Он нежно поцеловал меня.

— Я сделал эту татуировку, чтобы всегда помнить, что чувствовал к тебе. Я не из тех парней, которые отдают свое сердце дважды. Ты — единственная женщина, которая когда-либо претендовала на него. Оно твое навсегда. Я так сильно люблю тебя, Эллисон, больше своей жизни, больше всего на свете.

У меня сердце чуть не лопнуло, когда услышала эти желанные слова. Я притянула его к себе.

— Я тоже люблю тебя, Седрик. Очень.

Его глаза были полны слез.

— Детка, спасибо, что вернулась ко мне.

Я вытерла слезы: и его, и свои.

— Ты думал, что забрал что-то у меня, не сразу рассказав о сестре, а на самом деле ты подарил мне величайший дар: возможность узнать настоящую любовь. Наша встреча подарила мне не только тебя, но и Кэлли, Томпсонов, а теперь моего брата. Это все благодаря тебе. Благодаря тебе я больше не одна.

Эти слова, казалось, зажгли что-то внутри Седрика. Его губы сминали мои в страстном порыве, его руки дрожали от желания, когда он стягивал с меня нижнее белье. Очевидно, он, так же как и я, больше не мог ждать, поэтому лишь приспустил джинсы, прежде чем вошел в меня одним толчком.

— Я чертовски сильно люблю тебя, — прошептал он. — Ты и понятия не имеешь...

— О, Боже. Сильнее, Седрик. Хочу тебя глубже, — я впилась ногтями в его спину, и толкнула ближе.

— Не могу насытиться тобой. Мне мало… Я люблю тебя… люблю… люблю…

Седрик быстро перевернул нас. Он не останавливался, не сбавлял темп, и ни на секунду не отводил от меня взгляд.

Эмоции, что меня переполняли, вылились в слезы.

Седрик крепче обхватил мои бедра, чтобы проникнуть еще глубже и простонал:

— Так хорошо. Больше не могу сдерживаться… хочу кончить в тебя…

Это подтолкнуло меня к краю. Я вскрикнула от острого наслаждения. Последовал громкий стон Седрика, и его член запульсировал внутри меня.

Седрик нежно осыпая мое лицо поцелуями, и каждым снова и снова признавался в любви.

За эту ночь мы занимались сексом несколько раз: на кровати, в душе и даже на кухонном столе, когда собирались перекусить в полночь. Седрик был ненасытен, а я была более чем не против.

Глава 39

Седрик

Впервые за несколько месяцев я спал как младенец, и проснулся счастливым. Мне не терпелось снова заняться любовью с Эллисон, но она так мирно спала, что я не решился разбудить, и просто смотрел.

Прошлой ночью мы чередовали занятия сексом с разговорами в постели. Эллисон много говорила о поездке в Чикаго, и меня очень тронуло, которую роль сыграли родители Аманды в ее убеждении дать мне еще один шанс. Я также рассказал ей о Чикаго, о годах, что провел там после смерти Аманды. Я не стал скрывать, что был в сексуальных отношениях с женщиной старше меня и по возрасту, и по положению. Эллисон, естественно, не была впечатлена, но я поклялся открыться ей полностью, не оставив больше ни единого секрета.

Когда вчера Эллисон сказала, что благодаря мне больше не одинока, я впервые после смерти Аманды почувствовал нечто похожее на покой и завершенность. Конечно, я никогда полностью не прощу себя за прошлое, но каким-то образом положительное влияние на жизнь Эллисон заставило почувствовать, что частично я исправил нанесенный ущерб.

Было одиннадцать утра, когда Эллисон наконец-то проснулась. Я обнял ее сзади и прижал к себе. Мой член был тверд как скала. Нежно поцеловав ее в шею, я прошептал:

— Ты же понимаешь, что тебе придется вышвырнуть меня отсюда, потому что сам я не уйду.

— Тогда, полагаю, ты останешься, потому что я хочу наверстать упущенное.

— Мы потеряли так много времени. Никогда больше. Хорошо?

Она повернулась ко мне и нежно поцеловала в нос.

— Хорошо.

Если в разлуке с ней мне казалось, что у меня вырвали сердце, то сейчас оно заняло свое законное  место.

Эллисон возвращалась к работе в закусочной только завтра, и все еще ждала ответа из «Ярких горизонтов». Поэтому я позвонил в агентство и сказал, что заболел. Я никак не мог оставить любимую женщину, когда только ее вернул.

— Мне нужно в душ, — сказала Эллисон после того, как мы еще два раза занялись любовью.

— Могу я пойти с тобой?

Она ухмыльнулась.

— Тебе все еще мало?

Она начала вставать, когда я притянул ее к себе и начал щекотать.

— Позволь мне перефразировать. Могу я принять душ вместе с тобой?

Эллисон высвободилась из моей хватки и направилась в ванную, демонстрируя свою красивую голую попку.

— Идем.

 Очевидно, мы оба не могли держать руки подальше друг от друга.

***  

Был уже почти полдень, и солнце ярко светило в окно спальни.

Переодевшись в джинсы и вчерашнюю рубашку Калеба, я взял мобильный Эллисон, чтобы поискать, где можно позавтракать поблизости. Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении, и я инстинктивно его открыл.

Джейк: Не терпится встретится с тобой. Когда ты вернешься?

Кто такой Джейк? Что это вообще за чертовщина?

Меня будто накрыла ревнивая туча, и, прежде чем я успел ее прогнать, Эллисон закончила сушить волосы и вышла из ванной.

— Кто такой Джейк, черт возьми?

Она выглядела в растерянности.

— Что с Джейком?

Это не было ответом.

— Джейку не терпится с тобой встретится! — я бросил телефон на кровать. — Кто он?

У меня закипала кровь.

Шокированная, Эллисон посмотрела на меня.

— Седрик, Джейк — мой брат.

Внутри все сжалось, и я рухнул на кровать в полнейшем смущении. Я чувствовал себя идиотом.

— Вот дерьмо. — Я ударил себя по голове. — Милая, прости, я не запомнил его имя. И извини, что так отреагировал. Я думал, что какой-то чувак, с которым ты познакомилась, подкатывает к тебе… Боже, я такой дурак.

Она рассмеялась, качая головой.

— Оно и понятно. Мне так же реагировать, учитывая всех девушек, с которыми ты когда-то был?

— Иди сюда, — я усадил ее к себе на колени и обнял.

Я любил ее так сильно, и одного привкуса ревности было достаточно, чтобы чуть не сорваться. Кажется, во мне до сих пор осталось что-то от психа.

Глава 40

Эллисон

Три месяца спустя

«Близнецы, к вам приближается всеобъемлющее счастье. Звезды сошлись так, что вы выглядите и чувствуете себя лучше, чем когда-либо. Еще чуть-чуть и пойдет леденцовый дождь, и это к лучшему, особенно для таких сладкоежек, как вы».  

Радио вдруг стало едва слышно, когда он вошел в закусочную вместе с порывом ветра, залетевшего в открытую дверь, и устроился за третьим столиком, заказав соленый бейгл с маслом и чашечку кофе. Мужчина был красив. Красивее всех, кого я видела, и он смотрел только на меня.

А еще я любила этого мужчину, и должна была сообщить ему новость.

— Привет, милый. Ты все-таки смог прийти. Вижу, Долорес уже приняла твой заказ, — сказала я, подходя к столику.

Седрик улыбнулся.

— Мне это что-то напоминает.

Я усмехнулась.

— День, когда ты впервые появился здесь? Ты сидел за этим же столиком, и не сводил с меня глаз. Это была любовь с первого взгляда.

— Это было нечто большее, — он взял меня за руку. — С того момента я принадлежал тебе. Я, черт возьми, сбежал, потому что испугался того, что ты заставила меня чувствовать. Я до сих пор боюсь этого.

Я чмокнула его в губы.

— Ешь свой бейгл. Я скоро вернусь.

Пока обслуживала других клиентов, Седрик читал газету и посматривал на меня.

Каждый раз, когда наши взгляды встречалась, он одаривал меня своей прекрасной улыбкой, и я таяла, удивляясь, как мне так повезло.

Ему скоро нужно было возвращаться к работе, поэтому я попросила Макса дать мне перерыв пораньше. Я принесла Седрику с кухни кусок кокосового торта, украшенного взбитыми сливками и мараскиновой вишней.

— Ах, раз мне достались взбитые сливки и вишенка, значит, я официально вычеркнут из твоего черного списка, — пошутил он.

— Да, — я прижалась к его губам, желая, чтобы весь мир знал, этот мужчина мой.

Седрик обмакнул палец во взбитые сливки, мазнул мне по носу и слизал. Мы рассмеялись.

Последние несколько месяцев были лучшими в моей жизни. Мы с Седриком были неразлучны и поговаривали о том, чтобы съехаться.

Я все еще работала в закусочной, и два раза в неделю бывала у Кэлли, но «Яркие горизонты» предложили мне постоянную работу. В рамках их программы они оплатят часть моего обучения в колледже Симмонса, при условии, что проработаю на них минимум три года после окончания учебы. В январе я начну аспирантуру, специализируясь на терапии для детей с аутизмом.

На День благодарения мы с Седриком полетели к Эду и Элейн, и во время этой же поездки я наконец-то встретилась с моей биологической матерью. Ванессе было всего сорок пять, и она больше походила на старшую сестру, чем на мать. Мы душевно поговорили, но не скажу, что почувствовала с ней сильную связь, как с Эдом. Ванесса была хорошим человеком, но потребуется больше одной встречи,  чтобы начать ей полностью доверять.

А вот с Джейком все было иначе. За последние месяцы, благодаря переписке, мы с братом по-настоящему сблизились. Несмотря на пирсинг и татуировки, он был милым и очень  умным парнем, учился на одни пятерки и хотел стать инженером. Мы планировали привезти его сюда на Рождество, и он подумывал о том, чтобы посмотреть колледжи в Бостоне, например, Северо-Восточный. Мысль, что брат будет жить рядом, грела мне сердце.

В общем, все шло своим чередом до сегодняшнего утра. И именно об этом мне нужно было поговорить с Седриком. Но, наверное, лучше подождать, когда вернемся домой. Я не хотела портить ему аппетит.

— Милая, мне нужно возвращаться в офис.

Я надулась.

Седрик поцеловал меня в лоб.

— Принесешь счет?

Я покачала головой.

— Это за счет заведения.

— Нет, я настаиваю. Принеси мне счет, пожалуйста. Я быстренько в туалет, просто оставь его на столе.

— Хорошо.

Я подошла к кассе и выписала ему счет за рогалик и кофе, но не за торт.

Седрик все еще был в туалете. На столе лежала хрустящая пятидесятидолларовая купюра. Он оставил мне те же чаевые, что и в тот первый день. Шутник.

На лицевой стороне купюры было что-то написано. Я пригляделась и прочла: «Люблю тебя. Переверни». «Ты выйдешь за меня?» было написано на обороте.

Я прикрыла рот руками, оглядывая зал.

Седрик медленно подошел и опустился передо мной на одно колено.

Макс, Долорес и мистер Шорт улыбались. Наверняка они все были в курсе происходящего.

Седрик взял мою руку и поцеловал.

— Эллисон Офелия Абрахам, ты — самое дорогое, что у меня есть в этом мире. Я влюбился в тебя, едва увидев, и уже тогда глубоко в душе знал, что ты – мое будущее, даже если на пути к нему будет много препятствий. Когда смотрю на тебя сегодня, я вижу все, чего желал. Вижу наших еще нерожденных детей. Вижу женщину, с которой готов состариться. Я буду любить тебя до самой смерти. Ты выйдешь за меня замуж? — он открыл голубую коробочку от «Тиффани». — Огранка «Принцесса», два карата. Я слышал, женщинам это нравится.

— О, Седрик, оно прекрасно, — всхлипнула я. — Я люблю тебя… так сильно.

— Значит, ты станешь моей женой?

Седрик встал и обнял меня.

Мне нужно было сказать ему. Прямо сейчас.

— Мы можем выйти на минутку?

Блеск в его глазах погас, а беспокойство явно возросло.

— Э-э… конечно.

Глава 41

Седрик

У меня екнуло сердце, когда Эллисон не сразу согласилась. Она выглядела очень взволнованной, и путь из закусочной на улицу, казалось, длился целую вечность.

Я положил кольцо обратно в карман. Легкий ветерок развевал волосы Эллисон, а солнце светило в ее зеленые глаза, делая их почти золотистыми.

Мое сердце колотилось в груди, а торт с кокосовым кремом, который только что съел, начал подкатывать к горлу. Я бы не вынес, если бы она сказала, что не выйдет за меня. Мысль об этом была непостижима.

— Седрик...

Я положил руки ей на плечи и сжал.

— Что такое?

 Она выглядела чертовски испуганной, когда посмотрела мне в глаза и сказала:

— Тебе нужно кое-что узнать, прежде чем решишь, что хочешь на мне жениться.

— Эллисон, ничто не может заставить меня передумать. Ничего. Понимаешь? — я притянул ее к себе.

Она задыхалась и дрожала в моих объятия.

— Я... мне нужно воды.

— Хорошо... хорошо, жди здесь.

Все взгляды были прикованы ко мне, когда вернулся в закусочную, но сейчас меня не волновало, что думаю другие: я хотел узнать, что творится с Эллисон.

— Долорес, Эллисон неважно себя чувствует. Можно мне, пожалуйста, стакан воды?

Эллисон ждала на тротуаре, скрестив руки на груди, чтобы скрыть озноб.

Я протянул ей воду.

— Держи.

Она выпила половину и нервно облизнула губы.

— Эллисон, пожалуйста, скажи, что происходит. Ты сомневаешься?

 

— Конечно, нет. Я люблю тебя и не сомневаюсь. Просто я...

Меня замутило.

— Что? В чем дело?

Эллисон глубоко вздохнула.

— Я беременна.

Я замер, прокручивая в голове ее слова.

«Она сказала, что беременна, да? В ней мой ребенок? Мне не послышалось?»

Я нежно положил руку ей на живот. Губы задрожали.

— Беременна? — я притянул ее к себе, крепко поцеловал и отпустил. — Ты уверена?

— Да. Я сделала тест пару дней назад, а сегодня утром, перед работой, помнишь, я говорила тебе, что у меня был прием у врача? Ну, это был акушер-гинеколог. Я хотела быть абсолютно уверенной, прежде чем сказать тебе. Он сделал УЗИ. Я собиралась сказать тебе сегодня вечером... но потом...

— Любимая, иди ко мне! Как ты могла подумать, что это изменит мое желание жениться на тебе? Теперь я хочу жениться на тебе еще больше. Я тебя так люблю. Это моя сбывшаяся мечта, разве ты этого не знала? — я снова положил руку ей на живот. — Это немного раньше, чем я ожидал, но у нас есть девять месяцев, чтобы подготовиться, верно?

— На самом деле, шесть. Я на третьем месяце. Полагаю, это случилось в ту ночь, когда мы ну… воссоединились.

Я глубоко вздохнул.

«Через полгода я стану отцом».

Я залпом допил остатки воды.

— Милая, это замечательная новость. Вместе мы справимся с чем угодно.

— Я так рада это слышать, Седрик. Они родятся уже в конце мая.

Пустой стакан выскользнул у меня из рук и разбился вдребезги о тротуар.

— Они?

— Это близнецы.

 

Близнецы. Эпилог.docx

Эпилог

«Близнецы, сегодня вы чувствуете прилив сил и воодушевления. В воздухе витает дух праздника. Поздравляем — шторма и невзгоды остались позади. Вы преодолели серьезные препятствия, и теперь чувствуете себя на вершине мира».

— Может быть горячо, — предупредила Ванесса, поднося фен к моей груди.

 Я старалась не смеяться над этим абсурдом.

— Поверить не могу, что это случилось именно сейчас. Пожалуйста, скажи, что они высыхают?

— Почти. Терпение.

Держа на руках переноску с одной из спящих близняшек, в гостиничный номер вошла Элейн. Она выглядела потрясающе в длинном коричневом платье с корсетом.

Что за чертовщина? — спросила она.

Я задаю себе тот вопрос, — ответила я с сарказмом.

— Что случилось?

— Соски просвечивают сквозь атлас платья, потому что я забыла засунуть прокладки для груди в лифчик.

 Элейн прикрыла рот рукой, пряча смех.

— О, милая...

— Представляешь, какое лицо будет у Седрика, если первое, что он увидит, когда пройду к алтарю — два огромных мокрых молочных пятна?

 Ванесса расхохоталась и случайно дунула феном мне в лицо.

— Эй!

— Прости, дорогая, прости, — извинилась она, сдерживая смех.

Я попросила Ванессу быть моей подружкой невесты, наряду с Соней, Дениз и Кэлли. В конце концов, моя биологическая мать была ненамного старше меня. И выглядела очень молодо в изумрудно-зеленом платье без бретелек.  

— Какого хрена? — спросил Джейк, увидев эту нелепую сцену, когда вошел в номер, держа на руках второго близнеца.

— Не спрашивай, братишка. Просто не спрашивай.

      — Эм... Холли только что пыталась попробовать мой сосок. Думаю, она проголодалась. Чем ее накормить?

— В холодильнике есть несколько бутылочек со сцеженным молоком, — Я указала на синий мини-холодильник в углу. — Я сцежу еще после церемонии, чтобы ты мог покормить ее во время приема.

Как раз в этот момент в комнату вошел Эд, и я улыбнулась.

— Привет, пап.

Глаза Эда наполнились слезами, когда он увидел меня в платье.

— О, Эллисон.

Я представляла себе этот момент… только не с горячим феном на сиськах.

Ванесса выключила фен, а я встала, чтобы обнять Эда.

После рождения близняшек у нас с Эдом был сентиментальный момент в больнице.  Он поблагодарил меня за то, что сделала его дедушкой, и попросил называть папой. Признаюсь, я мечтала об этом. Конечно, я никогда не смогу заменить ему Аманду, но в тот момент ясно поняла, что Эд действительно любит меня.

***

Наши девочки: Холли Аманда и Ханна Эллисон появились на свет три месяца назад. Это был лучший день в моей жизни. Седрик был все время рядом со мной. Я никогда не забуду выражение удивления и любви в его блестящих от слез глазах, когда он впервые увидел малышек. Было трудно совмещать летние занятия в аспирантуре и грудное вскармливание близнецов, но, благодаря моей семье, мне удалось справиться.

Моя семья. Так приятно это произносить. Всего пару лет назад я была в этом мире одна, как перст, а сейчас у меня настоящая, пусть и не совсем обычная, семья.

Ванесса переехала в Бостон, чтобы быть поближе к Джейку, который только поступил на первый курс Северо-Восточного университета по специальности инженер-электрик. Мы с ней все еще узнаем друг друга, но стали гораздо ближе. Она и Беттина присматривают за близнецами, когда у меня занятия, а в остальные дни Ванесса работает официанткой в «Звездной пыли». Они с Джейком поселились в моей старой квартире в Малдене, когда Соня переехала к Тому, своему уже жениху.

Джейк был практически идеальным братом. Он тоже помогал с близнецами, и превратился в настоящего «татуированного няньку». Холли, в частности, особенно любила своего дядю.

Эд был все еще в ремиссии. Они с Элейн купили летний дом в Деннис-Порте, что на полуострове Кейп-Код, чтобы проводить с нами больше времени. Этим летом мы ездили туда почти на каждые выходные. Эд и Седрик готовили нам моллюсков или другие морепродукты, которые мы с удовольствием ели на ужин, сидя на крыльце при свечах, и слушая Джимми Баффета, пока малышки спали наверху.

Дениз родила мальчика. В честь дедушки и дяди ему дали имя Пол Седрик, но все зовут его Паули. Я безумна рада, что у моих дочерей есть близкий по возрасту кузен. Уверена, это троица будет сеять хаос, как Калеб с Седриком, когда были младше.

Несмотря на то, что мне пришлось прекратить работать с Кэлли, она по-прежнему была моей любимицей. Она называет близняшек «телепузиками», и все также влюблена в Андерсона Купера.

Мы с Седриком переехали из его квартиры в дом в пригороде Бостона. Его повысили до старшего агента, и он изо всех сил старается приходить домой к шести часам вечера, чтобы я могла заниматься в перерывах между кормлением девочек.

Свадьба была запланирована на август. Мне очень хотелось влезть в платье мечты от Pnina Tornai, которое мы с Элейн и Беттиной купили в «Кляйнфельд» еще до рождения детей. И я это сделала!

Желая, чтобы все было просто, мы выбрали церемонию на открытом воздухе в кругу семьи и самых близких друзей, и нашли для этого идеальное место — пляж в Ньюпорте, штат Род-Айленд.

***

Молочные пятна высохли в самый последний момент.

Когда летний ветерок донес мягкие звуки арфы, Эд протянул мне руку. Прежде чем взять ее, я посмотрела на безоблачное небо и послала воздушный поцелуй моей матери и сестре на небесах. Я надеялась, что они смотрят на нас сейчас.

Глаза Эда наполнились слезами, и он легонько поцеловал меня в щеку.

— Дорогая, для меня большая честь вести тебя к алтарю. Ты готова?

— Готова, как никогда

— Люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я, дрожа.

— С тобой все будет хорошо.

— Папа?

— Да, Эллисон?

— Ты чувствуешь, что она здесь?

Эд посмотрел на небо и снова на меня.

— Она здесь, — он указал на свое сердце, затем на мое. — Всегда рядом.

Я улыбнулась, хотя все еще сомневалась, действительно ли Аманда одобрила бы мой брак с Седриком. Это единственное, в чем я не была уверена.

— Ладно, пошли, — я сжала покрепче букет розовых роз.

Зазвучал свадебный марш. Пока медленно шла к алтарю мимо дорогих и любимых людей, меня переполняла благодарность.

«Благодарю тебя, Боже, за жизнь, которую ты мне подарил».

А потом я посмотрела вперед, и у меня перехватило дыхание. Как и в тот первый день я увидела его — самого красивого мужчину на свете.

Голубоглазого красавца.

           Чем я заслужила такого мужчину и такую любовь, что ясно сияла в его глазах, я не знала.

Я поцеловала Эда в щеку, и он вложил мою ладонь в руку Седрика.

— Люблю тебя, — прошептала я своему жениху.

— И я тебя. Ты такая красивая. — Он сиял от уха до уха.

Священник начал церемонию под аккомпанемент плача голодных близнецов. У меня сразу защипало в груди и потекло молоко.

«Потерпите еще чуть-чуть, малышки».

Первым, вслед за отцом Майклом, произносил клятвы Седрик, затем наступила моя очередь, и в этот самый момент красивая бабочка села на бутоньерку Седрика. Словно так и было задумано, словно это — часть церемонии.

Седрик посмотрел вниз и улыбнулся.

Интересно, думал ли он о том же, о чем и я?

После того, как я сказала финальное «да», бабочка, которая до этого была совершенно неподвижна, перелетела с розы Седрика на мое платье, и оставалась там, пока отец Майк говорил:

— Седрик и Эллисон связали себя священными узами брака перед лицом Господа и этих людей. Они дали обет верности друг другу, и теперь засвидетельствуют это, обменявшись кольцами и соединив руки.

Как только мы с Седриком обменялись кольцами, бабочка взмахнула крыльями и приземлилась на наши соединенные руки.

Пальцы у Седрика слегка задрожали, и теперь я точно знала: он тоже думал, не знак ли это от Аманды?

 — Именем Господа и власти, данной мне штатом Род-Айленд, объявляю вас мужем и женой. Седрик, можешь поцеловать невесту.

Бабочка сидела на наших соединенных руках, когда мы целовались впервые, как муж и жена, затем взмахнула крыльями и исчезла в небе, а нас окружили счастливые родные и друзья.