- Виски, пожалуйста, - сказал посетитель и захлопнул крышку карманных часов - потёртых, но явно тонкой работы.
Такие часы смотрелись бы хорошо и у меня, - с тоской подумал Пчела Джек, сидевший через два табурета. Ему вдруг захотелось выгрести из кармана вчерашнюю получку, которую он всё равно промотает без дела, и... вдруг этого хватит?
Незнакомец вынул из-за пазухи дорогущую сигару "Империо", поджёг, раскурил. Потянулась вверх ароматная струйка.
Было б лучше предложить бочонок мёда, - подумал Пчела Джек, - не проиграй я его тому мошеннику.
Джек вообще-то ненавидел и мёд, и пчёл, но его старики держали пасеку, а сам он вечно ошивался у трактира в выгоревшей до желтизны матросской рубахе.
- Выпивка у нас самая обычная, - сказала хозяйка трактира - рослая южанка, последнюю неделю помогавшая Марии за стойкой. Она опустила кубик льда в карамельного цвета виски, затем стрельнула глазами в новенькую. Мария опешила, но быстро поняла намёк - и поставила перед гостем пепельницу.
- Сразу к делу, - кивнул гость хозяйке, выложив на прилавок пухлый, увесистый конверт. - Сорок тысяч за то, чтобы взять тебя здесь и сейчас, Агнет.
В первую секунду Джек не поверил своим ушам. Во вторую он захотел что-то подумать, но стал мысленно заикаться. Он всегда заикался от волнения, однако заикаться прямо в мыслях было ему в новинку. Его и самого, если по правде, привлекала смуглая, коротко стриженная хозяйка, но он бы скорее удавился, чем... чем...
- М-мужик, - сказал он, - так н-нельзя...
А потом перевёл взгляд на Агнет. Ни один мускул не дрогнул на её лице, не мелькнуло ни удивления, ни злости. Обернувшись, будто забыла соль для текилы, она отдёрнула занавеску и, щурясь, принялась рассматривать что-то в окне.
- У нас четыре минуты, - напомнил посетитель.
Он огляделся вокруг, задержавшись разве что на остолбеневшей у винных полок Марии. Портовые рабочие ещё не начали стекаться к обеду, и трактир был практически пуст.
- Чем я задолжала твоему начальству, Филин? - произнесла хозяйка, так и не отвернувшись от окна.
Больше чем самим словам, Джек удивился интонации: насколько ровно и непривычно они прозвучали.
Он затянулся сигарой, выдохнул дым в потолок. Из-под его плаща теперь выглядывал рукав с гербовой запонкой - какого-то министерства, не иначе.
Поняв, что Мария уже куда-то испарилась, Пчела Джек решил и сам убраться поскорее, дабы не слышать разговор, явно ему не предназначенный. Попробовав встать, однако, он тут же потерял равновесие и едва удержался на табурете.
- Не стоит волноваться, друг, - внезапно обратился к нему Филин, - ты всё равно забудешь сказанное здесь, - он посмотрел на свои часы, - забудешь ровно через три минуты тридцать восемь секунд.
- В смысле з-забуду? - не понял Пчела.
- В самом прямом, - сказал Филин.
Джек вытаращился на него, не зная, должен ли воспринять такие слова, как угрозу.
- Вот представь, - его странный собеседник говорил нарочито громко, поглядывая на южанку возле окна. - Просто представь, что наша жизнь - это киноплёнка.
Он изобразил рукой вращение бобины кинопроектора.
- И что в ней бывают склейки: одна лента кончается, затем начинается другая. Но вот беда - склейка всегда идёт внахлёст: конец старой плёнки перекрывается началом новой. Для нас это значит, что существуют отрезки времени, которые просто-напросто идут дважды.
Пчела Джек поглядел на стакан виски, стоявший перед Филином: он был только начат.
- Через три с лишним минуты, - продолжал тот, - время прыгнет обратно на двенадцать-ноль-ноль, и ты забудешь всё, что тут было, и этот наш разговор.
Джек поёрзал на месте, мысленно отругав себя за то, что с утра успел выпить так много. Последняя кружка была явно лишней.
- А ты т-тоже всё забудешь? - зачем-то спросил он.
В глазах Филина мелькнул интерес:
- Соображаешь! Есть такие люди, один на миллион, которые почему-то помнят перехлёстнутый отрезок. Таких отбирают в особую академию.
- А... она из них? - повёл головой Пчела.
- Увы, нет, - сказал Филин, - Агнет всего лишь может видеть перламутровое небо. Так мы называем чувство, когда находишься внутри врЕменного отрезка времени. Прости за каламбур.
Он обратился к хозяйке:
- Сложно оторваться от такого зрелища, правда? Особенно когда кажется, что видишь это в первый раз.
Пчела Джек повертел головой. За окнами не было ничего интересного: небо как небо, причал как причал.
- Трава у тебя з-забористая, мужик, - предположил он.
- Даже под перламутровым небом я ограничиваюсь сигарами и виски, - серьёзно ответил Филин и вдруг спросил: - Если б ты мог замечать и помнить перехлёсты, что бы ты делал?
- В смысле?
- Прояви фантазию! Представь, что у тебя есть пять минут, в которые ты без последствий можешь делать, что угодно, ведь время откатится назад, и никто ничего не вспомнит.
- Ну-у... - протянул Джек, - я набил бы м-морду одному увальню.
Он и без фантазии давно уж подумывал наломать бока лоцману "Сан-Пабло", просто тогда ему пришлось бы искать новую работу.
- А как насчёт сделать предложение женщине, которую любишь? Просто чтобы узнать её ответ.
- Это вряд ли, - сказал Джек, покраснев.
- Агнет никогда не велась на мои уловки, - чуть тише произнёс Филин, - даже при том, что публичные оргии под перламутровым небом были, да и остаются, расхожим досугом в нашей академии. Иные студенты, правда, заходят ещё дальше, но за этим мы стараемся следить.
- Ещё дальше?.. - Джек сглотнул.
- Допустим, у меня в руке паяльник, а тебе известен пароль от сейфа с драгоценностями. У меня есть (он посмотрел на часы) две минуты пять секунд, чтобы заполучить шифр. А когда наступит перехлёст, ты ничего не вспомнишь. Удобно, правда? Теперь подумай про секреты политиков, про охрану этих секретов. Смекаешь, зачем нам целое министерство?..
Филин опрокинул в себя стакан виски:
- Но я здесь по другой причине. Это место скомпрометировано.
- Что ты сказал? - Агнет наконец оторвалась от окна, за которым она в тысячный раз, но впервые на своей памяти, видела что-то невероятное.
- Ты не ослышалась, - подтвердил Филин, - конфиденциальные сведения, которые обсуждались только в этом заведении и только под перламутровым небом, в последнее время утекают на чёрный рынок.
- Снова самородок, которого вы проспали? - вздохнула южанка.
- Других вариантов нет, он слушает и запоминает, - Филин развёл руками. - Но я думаю, мне удастся его подловить. Самоучки, знаешь, вечно попадаются на каких-то мелочах.
Пчела Джек обернулся к выходу. За дальним столом шла вялая беседа двух местных выпивох. Скоро, он знал, в трактир хлынут портовые рабочие - те же выпивохи, только пахнущие рыбой и мазутом.
Филин кивнул на лежащий конверт:
- Агнет, здесь твои отпускные и письмо с инструкцией. Вернёшься сюда, когда всё уляжется, - он взглянул на время и поморщился. - Да зачем я только это говорю!
* * *
Стрелка шагнула на двенадцать.
- Мне зелёный чай, - сказал посетитель и захлопнул крышку карманных часов - потёртых, но явно тонкой работы.
Такие часы смотрелись бы хорошо и у меня, - с тоской подумал Пчела Джек, сидевший через два табурета. Ему вдруг стало не по себе оттого, что этот обеспеченный человек рядом заказал всего лишь чай, а не собирался, как Джек, напиться в разгар дня. Неужели, подумалось ему, в этом и кроется главная разница между ними?.. Пчела Джек хмыкнул, отставил недопитую кружку, тяжело встал и направился к выходу.
Незнакомец вынул из-за пазухи свежий номер городских вестей.
- С сахаром или без? - спросила хозяйка трактира - рослая южанка, последнюю неделю помогавшая Марии за стойкой. Она опустила кубик рафинада в светло-зелёный напиток. Мария поставила перед гостем пепельницу.
- Сразу к делу, - кивнул гость хозяйке, выложив на прилавок пухлый, увесистый конверт. - Письмо от нашего общего друга.
Южанка подняла бровь.
- А ещё, - сказал он, - пусть Мария собирает вещи. Её судьбу придётся решать нашему министерству.