Город заливал холодный, неумолимый дождь. Он вымывал краски из зданий, казавшихся средневековыми, превращая мир в серые пятна и пропитывая насквозь грязное тряпьё, в которое я закуталась. Кислый смрад, поднимавшийся от засаленных складок, был воистину эпическим. Пальцев ног я уже не чувствовала, а руки начали неметь.
Трёхэтажные дома возвышались над переулком, словно стены каменного каньона, зажимая меня в тиски. Где-то между вчерашним вечером и сегодняшним утром мой желудок превратился в болезненную бездонную яму. Я не ела уже три дня. Меня даже перестало трясти - у тела просто не осталось энергии.
Я снова проверила свой камень. Он лежал в луже у моих ног - кусок строительного камня кремового цвета, размером с крупный грейпфрут. Будь он больше, его было бы трудно удержать одной рукой. Я нашла его сегодня утром и два часа тащила под дождём, пока не нашла нужный мост.
Камень был на месте. Я коснулась его ногой, чтобы убедиться. Он ощущался твёрдым и реальным. Оторвавшись от стены, я слегка наклонилась и выглянула из переулка. Передо мной раскинулся узкий каменный мост через вздувшуюся от дождя реку. На другом берегу высилась ещё одна стена средневековых зданий. За ними в небо взмывала башня - шпиль высотой не менее ста восьмидесяти метров (примечание переводчика: в оригинале - 600 футов), чей силуэт вырисовывался на фоне затянутого тучами неба, увенчанный огромным цветком из полупрозрачного молочного стекла. Лепестки цветка были сомкнуты в бутон, защищая смотровую площадку в центре от шторма. Каждые несколько секунд по зачарованному стеклу пробегали яркие золотые искры.
Дюжина тёмных силуэтов кружила над цветком, оседлав дикие воздушные потоки. Мой мозг ожидал увидеть птиц, но у птиц только одна пара крыльев, а не две. Чувство неправильности происходящего было ошеломляющим.
Да, Башня Магов и странные птицеобразные твари всё ещё были там. Я прижалась к стене. Я не могла дотронуться до Башни Магов, но знала, что она реальна. Хотя бы потому, что представляла её себе иначе. В моей голове она была безупречной бледной иглой, элегантной и почти изящной. Будь это галлюцинацией, увиденное совпало бы с образом в моей голове, но реальность оказалась совсем другой. Эта башня выступала дерзко, её стены были истёртыми, но прочными, словно она выросла прямо из коренной породы. И от неё веяло древностью. Казалось, она простояла здесь тысячи лет и простоит ещё тысячелетие, вне времени и безразличная к тому, как город вокруг неё рассыпается в прах, отстраивается и рушится вновь.
Нет, она была реальной, как этот бесконечный дождь, как боль в замерзших босых ногах и как грызущая резь в желудке.
Вдалеке колокол пробил четыре раза. Четыре часа дня. Ждать осталось недолго. Сказать, что я совсем не так представляла себе это воскресенье, было бы преступным преуменьшением. Сегодня должен был быть мой единственный выходной. Я должна была провести его за просмотром Netflix, лениво жуя пиццу и читая книгу на диване в своей крошечной квартире, в мягких спортивных штанах, в тепле и сухости. А не кутаться в грязное тряпьё, дрожа в загаженном переулке, пока небо выливает мне на голову тонны ледяной воды.
Большую часть детства я не особо любила читать, но когда мне исполнилось шестнадцать, мой первый серьезный парень бросил меня, и это был ад. Мой мозг снова и снова прокручивал каждый момент отношений в мучительных подробностях. Как-то днем, когда я валялась на кровати, утопая в жалости к себе, мама протянула мне толстую книгу в жанре фэнтези. Когда я сморщила нос, она сказала:
- Мэгги, тебе нужно ненадолго пожить в чужой голове.
Я думала, что прочитаю всего несколько страниц. Когда я "вынырнула" пять часов спустя, мысли о расставании отошли на второй план. На первой же странице произошло какое-то совершенно безумное дерьмо, и мне кровь из носу нужно было узнать, чем всё закончится. Каким-то образом к концу этих пяти часов книга выжала меня досуха. Я снова могла справляться с жизнью.
С тех пор я перепробовала все жанры на свете, но фэнтези стало моим любимым пороком. Было в мечах и магии нечто такое, что цепляло меня за живое. Смертоносные мастера клинка, воры, крадущиеся по залитым лунным светом улицам, темные маги, принцессы-воительницы, безжалостные дворяне, величественные драконы, омерзительные монстры - я обожала всё это. Стоило поместить на обложку горячего парня в доспехах и с мечом, как мои глаза стекленели, а рука сама тянулась к кнопке "купить", плевать на бюджет.
Я прочитала столько фэнтези-книг, что ими можно было заполнить библиотеку, но та самая первая серия была моим особым сокровищем. Действие происходило в городе Каир Торен, столице королевства Реллас; сюжет вращался вокруг борьбы за власть восьми знатных семей и был настолько полон фэнтезийных тропов, что мог бы показаться клише, если бы не превосходный слог автора, превращавший стереотипы в классику. Персонажи казались настолько живыми, что буквально спрыгивали со страниц.
В серии было две книги: "Воры Севера" и "Лорды Востока". Третья так и не вышла.
Последние десять лет я постоянно перечитывала эти две части. Всякий раз, когда жизнь становилась слишком суровой, я снимала их с полки, и им неизменно удавалось вытащить меня из любой депрессии. Я могла цитировать отрывки на память. Я фанатично следила за заброшенным сайтом автора в надежде на любую зацепку о дате релиза. Я зависала в фанатских группах, выискивая слухи и варясь в коллективном разочаровании. Адриан Латур, автор серии, всегда оставался загадкой. Он не вел соцсети и не появлялся на публике, а его биография - с пустым квадратом вместо фото - состояла из одного предложения: "Адриан Латур, человек грез и хроникер историй". После выхода второй книги он словно испарился. Он больше ничего не писал, и никто не давал объяснений, почему он прекратил работу. История просто оборвалась. Один из моих любимых персонажей целое десятилетие так и простоял на ящике с петлей на шее.
Три ночи назад, после длинного рабочего дня по доставке продуктов, я легла спать в своей квартире на юге Остина и проснулась в Каир Торене.
Едва заметное движение слева заставило меня обернуться. Что-то маленькое пробиралось ко мне под дождем. Я смахнула воду с лица.
Из промокшего переулка выскочило рыжее пушистое существо и уставилось на меня немигающими темными глазами. Голова круглая, с торчащими вверх ушами, как у куницы, носик пуговкой и очень длинные вибриссы. Оно не шло, а кралось; продолговатое тело было прижато низко к земле на четырех коротких лапах, заканчивающихся перепончатыми ладонями с острыми втяжными когтями. Выглядело это так, будто выдра и рэгдолл (примечание переводчика: порода кошек) завели ребенка и выкрасили его в рыжий цвет.
Стелка. Самка. У самцов на ушах были кисточки. Стелки наводнили Каир Торен и его пять рек: они ловили рыбу и крыс, ели мусор, грабили подвалы, воровали всё, что плохо прибито, и в целом были сущим наказанием. Словно сверхумные лисы, с той лишь разницей, что обычные лисы хотя бы колеблются, прежде чем подбежать и попытаться отгрызть кусок от кого-то, кто в пять раз больше их самих. Прошлой ночью, измотанная и отчаявшаяся, я уснула под какими-то разбитыми ящиками, а утром проснулась оттого, что одна из этих рыжих сволочей решила пожевать мою ногу.
Стелка открыла пасть и продемонстрировала мне острые белые зубы. Да быть не может. Я присела и наклонила голову, пытаясь рассмотреть получше. Вот оно - белое пятно на груди, похожее на кривой полумесяц. За три дня блужданий по городу я видела дюжину стелок, и только у одной было такое пятно. Должно быть, я оказалась очень вкусной.
- Ты следила за мной, - мой голос скрипнул, словно я вылезла из могилы. Стелка смерила меня взглядом. - Нет. Даже не думай.
Зверёк сделал шаг вперед. Я показала ей свой камень. Еще шаг. Я крепко сжала камень и ударила им по булыжникам. Тварь отпрянула и зашипела. В воздухе над нами раздался пронзительный визг. Я вскинула взгляд. Одна из странных птиц спикировала к башне в самоубийственном прыжке и врезалась в лепестки. На мгновение весь цветок погас, став едва заметным в пелене дождя. О черт.
Бутон пульсировал бледным светом. Языки золотых молний вырвались из лепестков, змеясь к птицам. Те в панике пытались улететь, но молнии преследовали их, жаля в крылья.
Одна из птице-тварей вскрикнула, рухнула с неба и с влажным шлепком ударилась о камни мостовой прямо между мной и стелкой. Она была размером с орла, с длинным, похожим на хлыст хвостом, увенчанным веером темных перьев. Крылья широкие, длинные задние лапы покрыты контурными перьями, а все четыре конечности заканчивались лапами с острыми когтями.
Лорсс. Эти длинные челюсти, как у динозавра, ни с чем не спутаешь. Так вот они какие. В книгах говорилось, что они появляются во время штормов и их привлекает магия.
Птице-тварь щелкнула игольчатыми зубами и попыталась подняться. Стелка метнулась вперед. Её челюсти сомкнулись на шее существа и сжались.
Кровь залила перья. Лорсс обмяк. Стелка зарычала на меня, не выпуская добычу из зубов, закинула мертвого лорсса себе на спину - он был больше неё самой - и рванула вглубь переулка, туда, откуда пришла.
- Вот и правильно. И не возвращайся, - я привалилась к стене. Весь Каир Торен в двух словах. В один миг ты летишь высоко и кричишь на весь мир, а в следующий кто-то перегрызает тебе глотку и утаскивает в темный переулок. Это было безумие, но мне стало почти жаль, что стелка ушла. За последние три дня этот маленький зверь был единственным живым существом, которое признало мое существование.
Я читала подобные истории раньше. Это "попаданство", поджанр, ставший невероятно популярным в ромфанте (примечание переводчика: романтическое фэнтези) в последнее время. Казалось, в каждой второй книге какая-нибудь несчастная офисная сотрудница примерно моего возраста попадает под автобус или падает в обморок от переутомления и оказывается в выдуманном мире.
Я точно знала, как всё должно было пойти. Мне полагалось явиться в этот новый мир в качестве девы из пророчества, наделенной магическими святыми силами, чтобы помочь королевству справиться с их напастью или проклятием. Меня должен был встретить принц или какой-нибудь высокопоставленный и ослепительный дворянин, и после героической демонстрации моих способностей я стала бы центром внимания, а стайка до неприличия красивых мужчин следовала бы за мной повсюду, присягая мне на верность и умоляя не перенапрягаться.
Если не это, то я могла бы очнуться в теле главной героини, обычно дочери знатного рода, после того как та в отчаянии бросилась в озеро из-за того, что её отверг принц-злодей, и умерла, удобно освободив тело для моей души. Я бы притворилась, что страдаю амнезией, пока армия горничных ходила бы за мной по пятам, и начала бы планировать месть, в процессе которой за мной бы бегал опасный и холодный как лед главный герой, превращающийся в преданного щеночка в моем присутствии.
Или я могла прийти в себя в теле злодейки, тоже из знатной семьи, после того как та бросилась в озеро и так далее, и так далее: отчаяние, смерть, горничные, а потом я бы убедила всех, что меня просто не так поняли, и отбила бы у героини того самого холодного красавчика.
Если не героиня и не злодейка, я могла бы стать их лучшей подругой. Младшей сестрой. Мелкой дворянкой. Горничной. Черт возьми, я бы с радостью согласилась даже на горничную.
Но мне досталось совсем другое. Я очнулась, захлебываясь дождевой водой в грязной канаве. Голой. Без каких-либо магических сил. Когда я наконец выкашляла всю жижу из горла, выбралась наружу и увидела Башню Магов, возвышающуюся над городом со своими магическими стеклянными лепестками, я подумала, что сошла с ума.
"Возвышение Каир Торена" было не тем фэнтези, где прекрасные принцессы ездят верхом на единорогах. Я наткнулась на рваное одеяло, которое кто-то забыл под дождем, вытащила его из грязи и завернулась в него, несмотря на вонь мочи и всего прочего. Потому что если бы я этого не сделала, на меня бы напали, убили, продали или заставили пережить любую другую трагедию, случавшуюся с одинокими голыми женщинами в этом городе. Мне нужно было выглядеть как нищенка - чем меньше внимания я привлекала, тем лучше.
В нашем мире были приюты для бездомных, полицейские участки и отделения скорой помощи. Я могла бы зайти в любое из них и сказать: - У меня потеря памяти, помогите мне. И мне бы помогли.
В Каир Торене ничего подобного не было. Если бы я заявилась в участок Стражи в таком виде - замотанная в свою паскудную тряпку, - меня бы просто вышвырнули обратно на улицу, велев благодарить судьбу за то, что не сделали чего-нибудь похуже.
Город был огромен, застроен высокими каменными зданиями с массивными дверями и зарешеченными окнами. Проливной дождь загнал всех под крышу, лавки закрылись на ставни. Кража даже не рассматривалась. Я не могла даже попрошайничать - попробуй я это сделать, меня бы просто избили. Нищие Каир Торена были жестоки и яростно охраняли свои владения. В первый же вечер мне пришла в голову "блестящая" идея попытать счастья в одном из храмов в надежде на милостыню, но у самого входа я наткнулась на целую свору, устроившую потасовку. В жизни не видела, чтобы люди так самозабвенно рвали друг друга в клочья прямо на улице. Последний раз я видела драку ещё в школе - тогда двое парней просто валялись на земле. Здесь же люди буквально забивали друг друга камнями до смерти и топтали лежачие тела, и никому до этого не было дела. Я убралась оттуда так быстро, как только могла.
Я пила дождевую воду, когда меня мучила жажда, и молилась, чтобы не подхватить дизентерию. Пристраивалась в подворотнях, когда нужно было помочиться. Я прорезала в одеяле две дырки для рук и обвязала его вокруг себя, чтобы в случае чего можно было быстро бежать. Я пряталась где придется, лишь бы поспать, но за последние три ночи мне удалось вздремнуть от силы пару часов. Приходилось отбиваться от прожорливых магических лисовыдр. В первый день я отрицала реальность и ждала, когда этот кошмар закончится. На второй - впала в отчаяние и дико боялась. Теперь же осталась только мрачная решимость. Я потратила недели жизни на эти проклятые книги. Я знала их от корки до корки. - Я выживу. Каир Торен меня не убьёт. Я не доставлю ему такого удовольствия.
Прошлой ночью я набрела на большую площадь с синим обелиском в центре. В книгах она называлась Лазуритовой площадью, и рядом с обелиском стояла доска, где власти вывешивали указы. Оказавшись там, я выяснила две вещи: я понимаю релласский язык и вчера было пятое число месяца Плантер (примечание переводчика: месяц Посадок), последнего месяца весны 3044 года.
Я находилась в самом конце первой главы первой книги. Сегодня после четырех часов дня человек по имени Лекке должен пересечь мост Эстрет. Мразь и ничтожество - из тех персонажей, появления которых ждешь всю книгу только ради того, чтобы ему на голову упал камень и размозжил череп.
Когда Лекке было восемнадцать, его родители погибли при пожаре на мельнице. Не он его устроил, но это событие идеально послужило его целям. Он давно хотел убраться из деревни, а теперь мог распродать всё имущество и укатить в поисках лучшей доли. К несчастью для него, двое младших братьев - одному десять, другому семь - не погибли вместе с родителями. Поэтому Лекке задушил их во сне, сбросил тела в ближайший овраг и наплел односельчанам, что те уехали жить к несуществующим тете и дяде. И это было лишь начало его карьеры, которая катилась по наклонной. Теперь он зарабатывал скупкой краденого: принимал и сбывал перепачканные кровью драгоценности и другие ценности, которые глубокой ночью приносили к его дверям люди со злыми глазами.
Сегодня при Лекке будет мешок с деньгами - выручка за какой-то особенно жирный куш. И этот мешок должен стать моим.
Я внимательно осмотрела свой камень. Обычно люди такой профессии, как Лекке, обзаводятся телохранителями, но этот не доверял никому. Вместо этого он носил нож и отлично им владел. Нападать на него, когда у меня голова идет кругом от голода, имея при себе лишь булыжник - это чистое самоубийство. Но выбора у меня не было.
Словно по команде, из устья улицы на другом берегу реки кто-то вышел и ступил на мост. Эстрет был одним из самых узких мостов города: около тридцати метров в длину (примечание переводчика: в оригинале - 100 футов) и всего метра четыре-пять в ширину (примечание переводчика: в оригинале - 15 футов). Его охраняли каменные перила высотой до бедра. Сюрприз был моей лучшей ставкой. Мне нужно было выхватить сумку и бежать, потому что, если он меня поймает, всё будет кончено.
Я зачерпнула горсть грязи, скопившейся у стены соседнего здания, и размазала её по лицу. Если мне всё же удастся улизнуть, незачем быть узнанной позже.
Фигура продолжала идти не спеша, несмотря на дождь. Я схватила свой камень, поправила рваное одеяло и вышла на открытое пространство. Пальцы моих босых ног давным-давно превратились в сосульки. Я не шла, а ковыляла, словно какой-то зомби.
- Забери сумку. Забери сумку. Забери сумку...
Расстояние между нами сокращалось, завеса дождя редела по мере нашего сближения. Теперь я видела его плащ - глубокого темно-зеленого цвета. Да, это был мой человек. В худшем случае я могла бы схватить сумку и прыгнуть в реку. Я плавала в океане каждые летние каникулы с самого детства. Я глянула через перила. Воды реки Корег бурлили внизу, темно-коричневые от ила.
- Я, наверное, выживу. Наверное.
Я заковыляла к другой стороне моста, словно избегая Лекке. Он не подавал виду, что заметил меня. Шесть метров. Три. Полтора (примечание переводчика: в оригинале - 20, 10 и 5 футов). Мир обрел пугающую ясность. Мы разминулись на противоположных сторонах моста, как корабли в ночи. Я развернулась и бросилась на него, размахивая камнем. Должно быть, он почувствовал моё приближение, потому что обернулся, но недостаточно быстро. Мой камень встретился с его черепом. Лекке пошатнулся. Я прыгнула на него и сунула руки под плащ. Пальцы вцепились в плотную мешковину, и что-то внутри издало металлический лязг. Я изо всех сил рванула сумку от него, навалившись всем весом. Она высвободилась.
- У меня получилось!
Лекке бросился на меня. Что-то острое и холодное впилось мне в бок, и я увидела его вблизи: глубоко посаженные поросячьи глазки смотрели на меня с искаженного яростью лица. Он ударил меня ножом. Холодное лезвие вонзалось в меня снова и снова, разрезая внутренности. Я попыталась отступить, но каменные перила моста врезались мне в зад, а он был слишком быстр. Лекке схватил сумку и дернул назад. Я вцепилась в неё.
- Отпусти! - прорычал он.
Я вцепилась в эту проклятую сумку мертвой хваткой. Никакая сила во вселенной не заставила бы меня отпустить её. Окровавленный нож полоснул перед моими глазами, прочертив ледяную линию на шее. Жар намочил кожу. Яркая, шокирующая краснота брызнула на лицо и плащ Лекке.
Он перерезал мне горло. Он убил меня. Больше не будет уютных вечеров в моей квартире с книжкой в руках. Больше никакого Netflix. Я никогда больше не увижу родителей и брата. Всем моим мечтам и надеждам, всему, что я не успела сделать - конец. Моя тихая комфортная жизнь оборвалась прямо здесь.
Он не получит этот мешок, даже если это будет последним, что я совершу в своей короткой жизни. Я вцепилась в холщовый сверток и, собрав остатки сил, швырнула себя назад через перила прямо в реку. Серое штормовое небо зевнуло мне навстречу, накренилось, а затем холодная темная вода ударила в лицо и проглотила меня целиком.
ГЛАВА 2
Я захлебывалась грязной водой. Прежде чем мозг успел осознать ситуацию, тело взяло управление на себя. Я перевернулась на живот, и меня вырвало.
Я все еще была жива и снова тонула.
- Как я выжила?
Каждый спазм отдавался адской болью. Я чувствовала ее даже в кончиках пальцев ног.
Последние остатки воды вышли из меня. Я закашлялась, обдирая горло, и открыла глаза, наполовину ожидая, что каким-то образом окажусь в той же канаве.
Нет, не канава. Высоко надо мной виднелось нечто вроде темного свода или потолка. Я стояла на четвереньках в воде глубиной около пятнадцати сантиметров (примечание переводчика: в оригинале - 6 дюймов). Моя левая ладонь утопала в склизкой грязи. Правая все еще сжимала мешок с деньгами, завязки которого запутались и намертво обвили моё запястье.
- Как?..
Дрожащими пальцами я развязала шнурок и раскрыла мешок. Монеты. Целые пригоршни.
Я прижала мешок к своей обнаженной груди и зарыдала. Несколько мгновений для меня не существовало ничего, кроме этого свертка и всепоглощающего облегчения.
Постепенно до меня дошло, что я снова голая и что та часть тела, которую я могла видеть, кажется невредимой. Лекке ударил меня ножом. Я была в этом уверена. Я закрыла глаза, и память услужливо подкинула вспышку боли от лезвия, вонзающегося в плоть. Да, он определенно ударил меня ножом. А потом перерезал горло. Я ощупала шею. Никакой крови. Никакой раны. Никакого шрама под пальцами. На животе тоже ничего.
Даже если бы он меня не зарезал, река должна была меня убить. Я должна была утонуть.
- Где я, черт возьми?
Я огляделась. Дождь всё ещё сеялся с неба, но это уже не был слепящий ледяной ливень. Я напала на Лекке примерно через полчаса после четырёх дня. Теперь подкрадывались сумерки. Передо мной и по бокам простиралась тёмная вода, обтекая узкую полоску грязной земли, заросшей сорняками и низким кустарником, оплетённым колючей лозой. За моей спиной возвышалась каменная колонна, поддерживающая свод над головой. Далеко впереди верхушка Башни Магов слабо светилась на фоне наступающей тьмы. Когда я ждала у моста, она возвышалась почти прямо напротив меня, а теперь оказалась гораздо дальше - значит, река унесла меня вниз по течению.
Меня выбросило на остров Огден - небольшой болотистый кусок твёрдой земли на слиянии Корега и ещё одной речушки. Огден был единственным островом ниже по течению от моста Эстрет, с которого всё ещё можно было увидеть Башню Магов почти целиком. Я знала это, потому что один из персонажей выбрал это место для засады: в книге был целый лист внутреннего монолога о красоте Башни Магов и о том, что это единственный остров, откуда она просматривается так хорошо. На других островах обзор закрывали деревья или здания.
Я сидела под мостом Огден, совсем рядом с оживлённым районом. Нужно было убираться отсюда к чертям, пока меня кто-нибудь не заметил или пока Лекке не пришёл за своими кровавыми деньгами.
Подъём на ноги оказался задачей героической сложности. Раны на животе не было, но всё тело болело так, словно меня избили бейсбольной битой. С третьей попытки я встала и прислонилась к колонне - судя по всему, это была опора моста; перевела дух и побрела вперёд, придерживаясь левой рукой за камни и прижимая правой сумку с деньгами. Каждый шаг причинял боль, а свет угасал, и быстро.
Я обогнула опору и прищурилась, глядя на узкую полоску земли, поросшую кустарником. На грязном берегу, наполовину в воде, что-то лежало. В воздухе стояла безошибочно узнаваемая, слегка сладковатая вонь.
Труп. Я побрела к нему по щиколотку в воде.
Он был синюшно-чёрным и раздутым. Я даже не могла разобрать, женщина это или мужчина. Казалось, тело развалится в любой момент.
Меня стошнило, но желудок был пуст, так что я просто содрогалась в сухих позывах, пока не описалась. Я бы заплакала, но сил на это просто не осталось.
На покойнике был плащ и что-то вроде туники с брюками - всё в лохмотьях и пятнах. Вокруг талии трупа была обмотана верёвка с оборванными концами. К ней, должно быть, крепился груз. Это было спланированное утопление - тело не должны были найти. Паводковые воды вымыли труп из речного русла и принесли к острову.
Я подождала, пока из глаз перестанут течь слёзы от вони, подошла к телу, присела и отстегнула плащ. Снять его с трупа оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Я потянула, и он освободился.
Его нужно было постирать. Река была холодной, мутной и тёмной. Сцепив зубы, я затащила плащ в воду и принялась полоскать.
Справа из сумерек выскользнула маленькая тень. Я повернула голову.
- Да ты, должно быть, шутишь.
Маленькая стелка прижалась к земле и оскалилась. Мой голос прозвучал хрипло, почти как рычание: - Я тебя прикончу. Я серьёзно.
Зверёк заколебался в нерешительности.
- Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, то сожгу каждый экземпляр "Воров Севера", который только смогу найти. Сложу из них погребальный костёр викингов на плоту, вытолкну его на середину озера Тревис и буду выть по-волчьи, пока пламя пожирает книги.
Плащ вонял, но не так сильно, как я ожидала, поэтому я набросила его на плечи и, пошатываясь, побрела по берегу островка. Ткань была шерстяной, но насквозь промокшей и холодной. - Мне бы сейчас не помешала обувь.... Нет. Засовывать ноги в сапоги, полные человеческой жижи - это выше моих сил. Буду босиком.
Стелка наблюдала за мной с опаской.
Наёмный убийца, который прятался на этом острове, поджидая свою жертву на мосту, упоминал в книге, что на одной из опор были железные скобы для технического обслуживания. Я осмотрела все три опоры. На средней виднелся ряд ржавых металлических кронштейнов. Мой путь к спасению. Я обвязала мешок с деньгами вокруг шеи и в последний раз огляделась.
Что-то было не так с речным течением впереди. Что-то странное....
Вон оно, примерно в сорока пяти метрах (примечание переводчика: в оригинале - 50 ярдов) от меня - участок реки, где на воде почему-то не было ряби. Он был того же мутно-коричневого цвета, что и остальная вода, но двигался с другой скоростью, медленнее, словно боролся с бурным потоком.
- Понятия не имею, что это за хрень. В книгах такого не было. Я абсолютно уверена: такого я бы не забыла.
Каждый мой инстинкт вопил, что это не к добру и мне нужно любой ценой избежать встречи с этим нечто. Полупрозрачная масса пересекла течение и направилась прямиком к острову. Страх пронзил меня, словно удар током. Я развернулась и со всех ног бросилась к опоре со скобами, спотыкаясь о поваленные ветки и сорняки. Кусты зацепились за мой плащ. Я рванула его, освобождаясь, и припустила дальше, с трудом вытаскивая ноги из вязкой грязи.
Позади раздался отчаянный визг. Я оглянулась через плечо. Маленькая стелка барахталась в зарослях колючего кустарника, завязнув в грязи по самую грудь.
Тёмная тварь ускорялась, приближаясь к нам. По спине пробежал холодок, словно чья-то липкая, мокрая ладонь коснулась моей кожи. Стелка закричала - жалко и неистово.
- Проклятье.
Я развернулась, бросилась обратно сквозь кусты, выдернула зверька из ловушки и закинула себе на плечо. Она впилась когтями в плащ и мою кожу, цепляясь за жизнь изо всех сил.
Я ломанулась сквозь заросли к опоре. Грязь хлюпала под ногами. Я поскользнулась на жиже, удержалась, снова скользнула и врезалась в камень. Пальцы нащупали первую металлическую скобу, и я полезла вверх. Три вздоха - и вот я уже на мосту. Я резко обернулась.
Под моими ногами из реки выплыло полупрозрачное тело. Бесформенное и тягучее, оно походило на трёхметровую (примечание переводчика: в оригинале - 10 футов) амёбу, внутри которой клубилась пугающая тьма. Оно лизнуло берег крошечного островка, проскользнуло поверх трупа и скрылось в воде.
Труп исчез, словно его там никогда и не было.
- Что за хрень тут вообще происходит....
Жуткое существо задержалось у кромки острова, выжидая; его поверхность подрагивала, напоминая отвратительное нефтяное пятно. - Оно ведь не сможет забраться по опоре, правда?. Наверняка не сможет.
Я затаила дыхание. Стелка на моём плече замерла, не шевелясь. Чудовищная штука погрузилась под воду. Прошло мгновение.... Ещё одно....
Тёмная тварь снова всплыла, оттолкнулась от берега, и река подхватила её, унося под мост.
Я выдохнула.
И тут осознала, что в моё плечо когтями вцепился дикий зверь. В тот же миг стелка поняла, что висит на странном человеке. Я дернулась, она пискнула, я пошатнулась, а она спрыгнула с моего плеча и исчезла в ночи, скрывшись между домами на другом конце моста.
- Что ж. Бывает.
Я привалилась к перилам. Под ногами бурлила тёмная вода. Я определенно была в Каир Торене. Башня Магов стояла там, где и должна была, Лазуритовая площадь - точь-в-точь как в описании, остров Огден, мост, на котором я стою, Лекке, идущий через Эстрет точно по расписанию - всё сходилось. Но был ещё труп на берегу, а потом эта тварь, чем бы она, чёрт возьми, ни была. Этой штуки здесь быть не должно. Она не должна была даже существовать. В книгах о ней ни слова.
- Возможно, это не просто книга.
Мне следовало понять это раньше, но я была слишком занята попытками выжить. Смерть, должно быть, принесла мне некоторую ясность. Где бы я ни оказалась, этот мир не ограничивался страницами знакомых мне книг. Это место было чем-то иным, чем-то гораздо большим. Чем-то живым и очень опасным.
Я сглотнула, спрятала деньги под плащом, накинула капюшон и заставила себя отвернуться от реки в сторону города.
Дождь утих, но улицы всё ещё были пустынны. Ночь набросилась на Каир Торен, превратив очертания высоких зданий в угольные наброски на фоне густого мрака. Темнота скапливалась в устьях переулков и вытягивалась на дороги. Кое-где изнутри светились окна, дразня меня теплом.
Нужно было убираться с улиц.
В Каир Торене было несколько лицензированных постоялых дворов, но, чтобы остановиться в одном из них, мне понадобятся не только деньги, но и удостоверение личности или герб знатной семьи. В лицензированных заведениях обязаны вести учет гостей и проверять постояльцев. В плаще, снятом с покойника, и босиком меня бы даже на порог не пустили.
Были и нелегальные, тайные приюты. Я знала парочку таких, но мне пришлось бы искать их в темноте, а если я заявлюсь туда и сверкну незаконно нажитым добром, мне снова перережут горло. Люди, заправлявшие такими местами, без зазрения совести убивали постояльцев за пару монет и сбрасывали тела в ближайшую реку. Плавали, знаем, спасибо, не надо.
Пальцы ног снова начали превращаться в сосульки. Прилив адреналина спадал. Тягучая боль разлилась по телу. Ныло всё.
Мне нужно найти укрытие, отмыться и раздобыть сменную одежду. Еда. Мне нужна еда. Желудок болел так, словно голод превратился в открытую рану.
Было одно место, где я могла получить всё это сразу. Им будет плевать на мой плащ, они не зададут лишних вопросов и не убьют меня, пока я плачу по счетам. Это будет стоить чертовски дорого, но у меня нет выбора.
- Да, это может сработать.
Я подняла взгляд, пытаясь сориентироваться. Я стояла на мосту Огден; Башня Магов была передо мной и слева - значит, север тоже слева. Каир Торен - огромный город, и мне придется пройти почти до самых Бычьих ворот. Как минимум час быстрой ходьбы, а может и дольше. Дождь наконец прекратился, а значит, скоро вылезут людские хищники. Нужно торопиться.
Я развернулась, пересекла мост и побрела по булыжной мостовой, обхватив себя руками от ледяного холода.
***
Город тянулся бесконечно; тёмные переулки и боковые улочки разевали пасти мне навстречу, пока я ковыляла мимо. Я продолжала идти, прислушиваясь к каждому шороху и чутко реагируя на любое мелькание на периферии зрения.
Ступни ныли. Плечо горело там, где меня полоснула когтями стелка. Желудок сводило судорогой, он буквально умолял о еде. Мокрый плащ никак не желал сохнуть. Я промерзла до костей. Одинокий всхлип вырвался из груди, и я тут же прикусила губу. - Сначала выживи, плакать будешь потом.
Мне просто нужно было добраться до места и не стать жертвой нападения по дороге. Наверняка существовали пути покороче, но я знала дорогу только от Бычьих ворот, потому что именно этим маршрутом следовал один из персонажей в книгах.
Казалось, я иду целую вечность. Мысли путались, я больше не могла соображать. Всё, на чём я сосредоточилась, - это переставлять одну ногу за другой.
Улица сузилась: дома в три-четыре этажа стояли здесь вплотную друг к другу, без малейших зазоров. Путь освещали фонари, прикрепленные к зданиям через каждые двадцать семь метров (примечание переводчика: в оригинале - 30 ярдов). Я почти добралась до внешней стены. Дороги здесь были спроектированы так, чтобы в случае прорыва ворот направить поток захватчиков в узкую зону обстрела. Город не скупился на их освещение на случай, если городской страже придется преследовать преступника, пытающегося войти в город или покинуть его.
Улица оборвалась внезапно, словно обрезанная ножом, и впереди выросли Бычьи ворота. Пустое пространство перед ними освещали факелы и жаровни, чьё пламя плясало на наглухо закрытых массивных бронзовых створках. Высоко над головой на стене патрулировали городские стражники.
Я остановилась. Мне нужно было повернуть на третью улицу слева от ворот. На углу должен стоять дом с синей дверью...
Огромные городские ворота распахнулись с громким металлическим лязгом.
Солнце уже зашло. Только кто-то, занимающий очень высокое положение, мог заставить стражу впустить его в такое время.
В город въехали трое всадников, за которыми следовала телега. Все трое сидели на андиканских боевых конях - рослых, резвых и злобных, чья мышастая масть (примечание переводчика: серовато-пепельный окрас) напоминала серый дым. У коня ведущего всадника была белая "лысина" - отметина, закрывавшая всю переднюю часть головы. Казалось, будто он убил другого коня и теперь носит его череп вместо шлема.
- Эверард. Бессонный Герцог верхом на Виллене, своём боевом жеребце. - Дерьмо.
Его называли Бессонным Герцогом, потому что он правил обширной территорией на северной границе, которую постоянно атаковали агрессивные племена с северо-запада и Малиновая Империя с востока. Герцогство Сельва всегда находилось в состоянии войны. У Рамонда ви Эверарда не было времени на сон. Он взял в руки меч в три года и с тех пор не выпускал его, как и его отец и мать до него. Он был жестоким изоляционистом, отвечавшим на любые угрозы превосходящей силой и шокирующей жестокостью.
И его здесь быть не должно. Должно быть, произошло что-то из ряда вон выходящее, потому что Эверарду не разрешалось входить в город без королевского приглашения. Совен Саварик, нынешний король Реллас, боялся его настолько, что это граничило с фобией. Этого тоже не было в книге. - Почему? Это кажется слишком важным поворотом сюжета.
Если он пробирается в город тайно, ему не нужны свидетели. И надо же было столкнуться именно с ним...
Прятаться было негде. Я прижалась к стене ближайшего дома и потупила взгляд.
Всадники неслись по улице, их тёмные плащи поглощали свет, словно они вырезали куски полночного неба и обернули их вокруг себя.
- Только не замечайте меня. Только не смотрите на меня.
Виллен поравнялся со мной. Размеры этой лошади поистине потрясали. Я приподняла голову на долю сантиметра. Жеребец уставился на меня ярко-голубым глазом, и я мельком увидела всадника: широкие плечи натягивали ткань плаща, а капюшон скрывал всё, кроме гладко выбритого квадратного подбородка.
Я затаила дыхание. Жеребец остановился.
- Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Я стояла прямо под фонарём. Он видел меня в мучительных подробностях - всё, от босых ног до капюшона намокшего плаща. Мне даже не хотелось представлять, как от меня воняет.
- Протяни руку.
От этого голоса каждый волосок на затылке встал дыбом. Казалось, этим голосом он отправляет людей на смерть в бою.
Не протянуть руку было нельзя. Если он её отрубит, восстановится ли она сама, или мне придётся покончить с собой, чтобы она отросла заново? Отрастёт ли она вообще? Если я снова умру, воскресну ли я, или это какая-то штука с ограниченным количеством "попыток"?
- Руку.
- Проклятье.
В горле застрял ком. Я сглотнула и подняла правую руку.
- Я не хочу снова умирать. Пожалуйста, не надо.
В мои пальцы упала холодная тяжесть. Он бросил пригоршню монет мне в ладонь.
- Убирайся с улицы и купи себе обувь.
- Что?
Виллен тронулся с места. Всадники проехали мимо. Телега укатилась в ночь. Стук копыт рассыпался по улице, затихая вдали.
Я уставилась на деньги в руке. Большая серебряная монета, размером примерно с пять рублей (примечание переводчика: в оригинале - сопоставима с серебряным долларом) - нома, и две медные монетки, должно быть, дены. Память отстранённо и механически подсказала, что одна нома равна сотне медных денов, а один ден - четырём квотерам. За квотер можно купить пинту (примечание переводчика: около 0,5 литра) дешёвого эля, за ден - цыплёнка, а за ному - телёнка-отъёмыша. Спасибо многочисленным перечитываниям.
Страх медленно таял. Последние его отголоски утекли в ночь. Бессонный Герцог дал мне денег. Сам Рамонд ви Эверард собственной персоной вложил мне в руку монеты.
- Боже мой.
Ладно, это было круто за гранью всякого смысла. Слишком много волнения, чертовски страшно, но, чёрт возьми, как же круто. Я вздрогнула. Вау. Ладно, мне пора туда, куда я шла, пока ещё чего-нибудь не случилось.
Я вернулась назад, отсчитывая переулки. Один. Два.
А вот и он - дом с синей дверью на углу, отмеченный парой фонарей с маленьким красным цветком, нарисованным на стекле. Путь Сквайра. Нашла. Я нырнула в переулок. Он вихлял, изгибаясь то влево, то вправо, то снова влево. Я шла по нему. Пока я не сворачиваю, он выведет меня прямо к цели.
Мне нужно будет заплатить за вход. Вопрос в том, сколько? Плата у дверей - это не способ заработать, а доказательство платежеспособности. Настоящие деньги тратятся уже внутри. Для высокопоставленных особ вход стоит копейки. Для меня же это будет серьезная сумма, а цены в Реллас не всегда поддавались логике по современным меркам. В этом мире коровы и рыба стоили сравнительно дёшево, а книги и мыло были чертовски дорогими. Предложить слишком мало - значит нанести оскорбление, предложить слишком много - выставить себя лохушкой. Нужно найти золотую середину.
Я даже не знала, сколько денег у меня в мешке. Я пересекла улицу. Ещё одну.
Средняя дневная зарплата неквалифицированного рабочего составляла около двух денов. Опытный наёмник зарабатывал пять или шесть.
- Хватит ли десяти денов? - подумала я.
Я крепко сжала в руке монеты Эверарда. Он отвалил мне целую ному. Для него это были сущие крохи, но для женщины без обуви и даже без нижнего белья - целое состояние. Было бы разумнее переложить их в мешок к остальным деньгам, но тогда я бы не знала, какие именно монеты принадлежали ему. Мне хотелось дождаться момента, когда я смогу на них взглянуть. Каир Торен почти растоптал меня, но эти монеты в руке были доказательством того, что доброта всё же существует. Кто-то в этом ужасном городе проявил ко мне участие; здесь случалось и хорошее. Это была надежда, зажатая в моих пальцах.
Всё это казалось каким-то абсурдом. Если бы меня спросили, кто из персонажей романа с наибольшей вероятностью подаст монету нищему, Эверард оказался бы в самом конце списка. В книгах он был редким гостем, зловещей силой, которая одновременно и подпитывала безумие Совена, и сдерживала его издалека. Всякий раз, когда он появлялся на страницах, это означало лишь одно - кто-то скоро умрёт.
Внезапно за углом позади меня послышалось движение. Я повернула голову ровно настолько, чтобы периферийным зрением уловить тень. Какой-то мужчина в тёмном полуплаще шёл в ту же сторону, что и я.
Он пересёк улицу и перешёл на мою сторону. Это могло быть простым совпадением, но, скорее всего, нет.
Я прибавила шаг. Он сделал то же самое.
Тревога окатила меня ледяной волной. Впереди переулок сворачивал влево. Я завернула за угол, мертвой хваткой вцепилась в деньги Эверарда и припустила во весь опор, выжимая из своего тела каждую каплю скорости. Мешок с деньгами хлопал меня по груди на бегу. Дома проносились мимо.
Позади по булыжникам грохотали тяжёлые сапоги. Улица выплюнула меня на большую площадь. В её глубине высилось массивное каменное здание в четыре этажа, сияющее огнями на фоне тёмного города. Рассматривать его времени не было. Я лишь мельком заметила ряды окон с затейливыми решетками, светящихся гостеприимным жёлтым светом, две мощные прямоугольные башни впереди, соединённые лоджией на уровне третьего этажа, и арочные двери между ними, распахнутые настежь. Двое мужчин охраняли вход. На поясах у них висели булавы, и вид у них был такой, будто они не раздумывая проломят тебе череп за один лишь косой взгляд.
Я рванула к дверям. Следом за мной из переулка выскочил преследователь.
Я резко затормозила перед стражником слева. Он протянул руку. Я уронила серебряную ному Эверарда прямо ему на ладонь.
Стражник поклонился и указал рукой на открытую дверь. Вход манил меня в длинный узкий коридор, освещённый фонарями.
Лёгкие горели огнём. Я жадно втянула воздух и оглянулась через плечо. Подонок, который гнался за мной, развернулся и уходил прочь, обратно в сторону переулка.
Из входа выпорхнул рой сияющих золотых бабочек, словно само здание выдохнуло свет и красоту в ночную мглу. Бабочки порхали на сквозняке, оставляя за собой крошечные золотые искры; они закружились вокруг меня и растаяли в ночном воздухе. Словно магия.
Нет, не "словно". Это и была магия. Не та далёкая и холодная, как когда Башня Магов испепеляла лорссов, а самая настоящая, прямо передо мной. Чудо. В моём мире это было невозможно, но здесь - реально. Она существовала, и она была прекрасна.
Я перевела дух, сглотнула и неуверенным шагом вошла в Сад Нежных Цветов.
ГЛАВА 3
Сделав три шага по коридору, мои ноги решили, что с них хватит этой ерунды, и попытались подогнуться. Я пошатнулась и ухватилась за каменную стену. Голова пошла кругом.
Коридор был метров двенадцати в длину (примечание переводчика: в оригинале - 40 футов) и всего около четырех в ширину (примечание переводчика: в оригинале - 12 футов) - как раз достаточно, чтобы два мечника могли оборонять его плечом к плечу. Сейчас же он казался бесконечным, словно длиной в целую милю. Преодолеть его было неимоверно трудно.
Двери на другом конце были распахнуты настежь, и я мельком увидела главный зал. Всюду свет и яркие краски. Сквозняк доносил звуки смеха и запахи жареного мяса и специй. У меня потекли слюнки. Никогда в жизни я не была так голодна.
Стоять здесь и пускать слюни, конечно, весело, но это не приблизит меня к еде и отдыху. Я еще не выбралась из передряги.
Я оттолкнулась от стены, сделала пробный шаг вперед и не впечаталась лицом в пол. Что ж, неплохо для начала. Маленькие, медленные шажки. Без спешки. Я направилась к свету.
По зданию разнеслась прекрасная мелодия, быстрая и захватывающая, с четким ритмом.
Коридор закончился. Я вышла в зал.
Я стояла на краю огромного квадратного помещения с плиточным полом и кремовыми каменными стенами высотой в два этажа. По периметру квадрата шла колоннада, поддерживающая балкон второго этажа с деревянными перилами. Почти всё пространство зала и балкона занимали деревянные столы и стулья. То тут, то там ужинали посетители: они смеялись, болтали и напивались. Официанты в белых туниках, темно-красных брюках и таких же поясах-кушаках сновали между столами, разнося еду и напитки.
В центре зала, под люстрой из светящихся сфер, возвышалась круглая сцена, окруженная неглубоким рвом шириной около метра (примечание переводчика: в оригинале - 3 фута). Вода в нем была цвета рубинов и сияла, отражая свет. В книге говорилось: "Красный краситель в воде окрашивал ткань и кожу, не давая пьяным посетителям штурмовать сцену". Когда я читала это, то представляла себе разбавленный растворимый напиток вроде "Юпи" (примечание переводчика: в оригинале - Kool-Aid). Жидкость во рву не была похожа на дешевую крашеную водичку. Она напоминала выдержанное красное вино, насыщенное, почти пурпурное.
На сцене танцевали до безумия красивые женщины, облаченные в платья из ярко-зеленой вуали. Они изгибались и кружились в такт музыке; прозрачная ткань развевалась ровно настолько, чтобы намекнуть на очертания тел, но не позволяла увидеть лишнего. Свет люстры играл на их платьях, и когда они вскидывали руки или прогибались, вуаль вспыхивала металлическим золотом.
- Какая красота...
Музыка ускорилась, а вместе с ней и танцовщицы - они едва ли не летали по сцене. Их движения были столь грациозны и пленительны, что казались почти гипнотическими. Никогда прежде я не видела ничего подобного. После нескольких дней под дождем, в грязи и голоде, всё это казалось нереальным. Может, я и правда умираю на улице, а мой мозг рисует галлюцинации, пытаясь предложить напоследок что-то прекрасное, прежде чем я окончательно отброшу коньки.
Музыка оборвалась на высокой ноте. Женщины на мгновение замерли, словно живые статуи, а затем удалились по узкому возвышению в глубину зала и скрылись за зелеными занавесями.
К сцене подошел мужчина и остановился у красного рва. На нем был светло-серый дублет и темно-серые брюки, заправленные в высокие сапоги. Бирюзовый плащ свисал с левого плеча - скорее дань моде, чем защита от непогоды. Он стоял ко мне спиной, так что лица я не видела, только коротко стриженные темные кудри и кожу цвета темной охры (примечание переводчика: в оригинале - russet brown).
Он задумчиво смотрел на пустую сцену, словно в замешательстве, а затем взмахнул рукой. Из рва в воздух на четыре с половиной метра (примечание переводчика: в оригинале - 15 футов) взметнулся шар красной воды и мгновенно превратился в чудовищную рыбу.