Фальконский Матвей
Алая роза с Земли

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сергей - девятнадцатилетний кадет Звездного флота, что служит на звездолете "Жемчужная". Он романтик и настоящий рыцарь. Благородство - его основное и главное качество. Правда, он очень боится женщин:) Кадет одержим аэлитами - каменными статуями что остались от таинственной исчезнувшей древней цивилизации. Аэлит находят по всей исследованной галактике, и Сергей отправляется в путешествие чтобы разгадать их тайну. И впереди... они самые, невероятные и потрясающие приключения в самых отдаленных закоулках Млечного Пути! Сражение с пауком что сплел свою паутину прямо в космической бездне, плен у злобных порождений тьмы, дружба с гениальной нейросетью, исследование артефактов загадочных цивилизации с окраин нашей галактики... А главное любовь, чудная любовь в чудных звездных мирах со странными звездными созданиями. Предлагаю Вашему вниманию роман в рассказах - 100 эпизодов о Сергее и его близких друзьях, коллегах-кадетах бабнике Илье и недотепе ботане Гене.
  
   Оглавление
  Часть 1
  1 Первый поцелуй
  2 Я видел закат на далекой планете
  3 Девушка с глазами изумрудами
  4 Я видел дриаду танцующую в лунном свете
  5 Звездная королева
  6 Во время поцелуя
  7 Милосердие Онтариона
  8 Планета вечной радуги
  9 "Жемчужная"
  10 Красный флаг
  11 Красота Энцелада
  12 Красота красного
  13 Ночь, космопорт, чашка кофе, вечность
  14 Сердце врага
  15 Оледенелый камень на краю вселенной
  16 Звездолет похожий на бутон розы
  17 Сердце кеплерянина
  18 У кеплерянок зеленые глаза
  19 Цвет марсианского неба
  20 Ракушка
  21 Сердце Венеры
  22 Звездолет для зомби
  23 Лепесток пурпурной орхидеи
  24 Незабудка
  25 Когда солнце зайдет, кровь не должна пролиться
  
  Часть 2
  26 Слеза Аэлиты
  27 Блюз красной планеты
  28 Виски с глазиком вприкуску
  29 Кофе для гуманоида
  30 Вампир, зомби и звезды в иллюминаторе
  31 Подарок с Земли
  32 Праздник звезд и снегопада
  33 Желтая роза к разлуке
  34 Последняя весна на Регосе
  35 Арвен
  36 Право на выстрел
  37 Не смей говорить "прощай"!
  38 А звезды серебристые
  39 Рассвет в пустыни
  40 Лишь старый свет
  41 Вот почему я встречаюсь только с гуманоидками
  42 Череп и кости
  43 Алия-Аэлита
  44 Вечное сияние
  45 Мятежники
  46 Красная роза для землянки
  47 Смертельный поцелуй
  48 Свитки Мертвого озера
  49 Алая Роза Заката
  50 Волхвы
  
  Часть 3
  51 Координаты
  52 Рождество в Хогвартсе на Тау Кита
  53 Земля голубых роз
  54 Сумеречная Леди
  55 Звездная кочевница
  56 Паруса
  57 Рыжая Аэлита
  58 Астероид "Разбитое сердце"
  59 Голубая роза в янтаре
  60 Форпост "Полынь"
  61 Сердце ксенолога
  62 Красный цветок
  63 Прах среди звезд
  64 Среброволосая
  65 Блюз красных равнин
  66 Библиотека
  67 Хейзел
  68 Кристалл для кеплерянки
  69 Девушка-ястреб
  70 Космические пельмени
  71 Армару, Кел'таар
  72 Общага
  73 Звездная осень
  74 Бутон розы по-кеплериански
  75 Поцелуй над бездной
  
  Часть 4
  76 Аэлита увитая водорослями
  77 В поисках твоего отражения
  78 У подножья вулкана, на иной планете
  79 Дети Афродиты
  80 Навигатор
  81 Черная роза к печали
  82 Обнаженная
  83 Чайная церемония
  84 Кентавры
  85 Огненная тигрица, Пурпурная Роза, Феникс или Лаванда
  86 Планета за газовой вуалью
  87 Аймара
  88 Шелковый путь к квазару
  89 До встречи на Земле
  90 Красная охра
  91 Черное с серебром
  92 Кристалл ксенолога
  93 Мраморное безмолвие
  94 Цветы для орлов
  95 Небо розовое, розы цвета индиго
  96 Красный осенний лист
  97 Шаль для Аэлиты
  98 Сгорая в пламени сверхновой, тебя зову
  99 Золотая чешуя
  100 Звездная радость
  
  
  ******************************
  
  1 Первый поцелуй
  В тот вечер (по корабельному времени) кадеты играли в бутылочку - тот, на кого укажет, рассказывает про свой первый поцелуй. В комнате отдыха сумрак, далекие яркие звезды искрятся в иллюминаторах, звездолет, будто с попутным ветром, продолжает свой путь к Проксима Центавра. Все в пижамах, расселись на подушках, и Гена прошел с бутылкой сладкого вина, разливая в бокалы - терпкий привет со Старой Земли. Уютно и хорошо.
  
  Сергей очень не хотел, что бы попало на него, потому что его история была довольно банальной и неуклюжей, и поведать ее этим лоботрясам он даже немного стеснялся. И... Илья крутанул, и горлышко уставилось прямо на него, будто специально. Увы и ах! Ничего не поделаешь.
  
  - Китаянка, - признался Сергей.- Это была китаянка. Очень юная красотка с черными как ночь глазами и блестящими черными волосами до пояса. Дело было на Марсе под Куполом, в музее археологии. Как вы знаете, в раскопах иногда находят веера, из бумаги вроде папируса, предполагают веера были непременным атрибутом знатной леди. И вот, в музее решили сделать экспозицию марсианских вееров и рядом разместить древние китайские с Земли. Сделаю маленькую лекцию: история китайского веера насчитывает более трех тысяч лет, начиная с неолита. Изначально это были жесткие опахала "ваньшань" из бамбука или шелка, их делали для защиты от солнца и насекомых, а также как символ власти. Складные веера появились позже, в эпохи Мин и Цин. Веера изготавливали из бамбука, шелка, сандалового дерева, украшали их изысканной росписью. В эпоху Хань круглые шелковые веера часто украшались каллиграфией и живописью. О марсианских веерах нам же практически ничего не известно, только то, что это было обычным подарком поклонника своей возлюбленной деве, и красота тех крох что удалось раскопать и реставрировать из праха поражает.
  
  Чтобы показать, что они в чем-то похожи, веера разместили рядом: розовые, голубоватые, бледно-золотые оттенки, диковинные зверюшки типа фламинго и пеликанов, бутоны и лепестки, геометрические узоры.
  
  И вот, эта девушка - как сейчас помню, турист с рюкзачком, из тех что год после университета копит на полет, просто стояла и смотрела на веера. Вот он, мой первый поцелуй. Марс. Всего навсего.
  
  Аплодисменты, вино, и очередь Сергея вращать бутылочку.
  
  Первый поцелуй... Так в звездном флоте окрестили опыт, когда... когда ты впервые глубоко соприкасаешься с культурой внеземелья, и получаешь это... ощущение прикосновения, странного и сияющего. Первый поцелуй мог быть как и с живой культурой, так и с давно исчезнувшей. Для большинства это были книжники, Новая Земля, гуманоиды Гагарина, аборигены Кеплера, но для многих ушедшие в пески времен древние цивилизации Марса. Просто чувство, что вот оно, чужое, и близкое, волнующее и дерзкое.... Опыт прикосновения к иному. Конечно, речь совсем не шла о настоящем поцелуе. Нет, просто у кадетов сложился свой, понятный только им сленг.
  
  Горлышко указало на Генку.
  А вы видели когда-то закат в розовых садах Саама, что у Проксимы Центарвы? - начал он. - Закаты на Сааме это что-то, а розы аборигены называют цветами памяти...
  
  2 Я видел закат на далекой планете
  Аудитория С-14 была полутемной - лишь голубоватые голограммы схем и карт проецировались над кафедрой. Кадет Сергей Фельдман сидел на последнем ряду, прислонившись к холодной стене, держа в руке термокружку с чем-то кофеиноподобным. Лекция была по курсу "Адаптация к экстремальным средам", но сегодня вместо привычной теории от ИИ в аудитории появился сам он.
  Капитан Анатолий Возняков, ветеран дальних маршрутов. Молчаливая легенда Академии, человек, который прошёл через туманности Ориона, морские ураганы ледяной Тры, и, если верить слухам, даже пил чай с ксеноморфами на мирной встрече в поясе Касса.
  - Это было совсем недавно, на Талассарии, - начал он с хрипотцой в голосе, стоя забавно прямо, как доска. - Планета-океан. Ни клочка суши. Только бескрайняя вода и небо, которое на закате вспыхивает таким цветом, что у тебя перехватывает дыхание. Небо - лилово-золотое, с прозрачными слоистыми облаками, а волны - как расплавленное серебро. Они поют. Да, поют. В буквальном смысле.
  Сергей оторвался от кружки. Голос лектора был негромкий, но в нем звучала такая уверенность, что можно было почти видеть эти волны.
  - Мы вышли на шлюпке. Я снял костюм, впервые за всё путешествие. И прыгнул в воду. Она была теплая, будто обнимала. Подо мной проплывали существа, светящиеся, как фонари. А с небес падали последние лучи - и казалось, будто ты купаешься в расплавленном закате. Каждая планета дышит по-своему. Иной мир - не просто биосфера. Он как существо. И если научишься слушать, услышишь голос каждого места, где бы ни оказался.
  Пауза. Лёгкий вдох.
  - Там были медузы... - он чуть улыбнулся. - Да, медуза. Местный организм, похожий на полупрозрачный зонт с лентами, которые... ну, скажем так, оставляют после себя память. От укуса говорят даже можно ослепнуть.
  Возняков рассказывал о ледяных миражах Эллариона, о шёпоте вулканов планеты Ртесса, о биолюминесцентных лесах Маври-Са, а Сергей слушал, забыв о времени.
  Когда лекция закончилась, кадеты начали собираться. Лектор не пошевелился. Подошёл молодой адъютант, взял его за локоть, помог сойти со сцены.
  И только тогда Сергей заметил.
  Глаза лектора были молочно-белыми. Он смотрел вперёд, но не видел. Он не смотрел на голограммы, не следил за диаграммами. Он был слеп.
  Сергей остался сидеть на последнем ряду. Ему казалось, что кожа на руках всё ещё помнит воду с заката Талассарии.
  Он вздохнул и закрыл глаза.
  И услышал, как поют волны.
  
  
  3 Девушка с глазами изумрудами
  Скоро выяснится, взяли ли его младшим кадетом в экспедицию на звездолет "Жемчужная", или нет. Последний, третий этап конкурса. Он безумно хотел полететь! Осталось пара часов до опубликования результатов экзамена на официальном сайте Академии.
  Одинокие фонари отбрасывали золотые тени-линии на плиты и влажные валуны, когда на пустынной непривычно безлюдной в этот поздний вечерний час набережной Сергей нашел милую кафешку, и примостился за крайний столик. Совсем рядышком сияла расплавленным серебром река, и сам он, в знаменитой черной форме Звездного Флота, почти слился с вечерними сумерками. Эхо доносило женский смех, откуда-то со стороны города. Подошла официантка - тоненькая девушка с пепельными волосами и огромными неестественно яркими глазами зеленее изумруда.
  - Линзы, - отстранено подумал Сергей, все еще полностью погруженный в себя. - у человеческих глаз не может быть такого яркого цвета.
  И вдруг стало страшно, и почти уверился, что не прошел тестовые испытания. Провалил, точно провалил! Он достал телефон и проверил - результаты все еще не опубликовали.
  Так как больше посетителей не было, официантка присела за его столик, и за чаем Сергей вдруг неожиданно для самого себя поведал ей прямо все как есть - что ждет решения, обновляя сайт с результатами ежесекундно как сумасшедший, что хочет попасть на "Жемчужную" как не хотел ничего и никогда в жизни, что... Еще он рассказывал о иных, чужих мирах. О засушливом Олдуине, туманной Альве, снежной Эндине, мирном зеленом Кхане, лесистом Таруине, и о мирах где еще не ступала нога человека, и вообразить которых не хватит никакой фантазии. Он может быть будет первый. Было трудно не выдать волнения.
  - На звездолете ведь служат не только люди, но и иные формы жизни, например птицелюди и хамелеоны, - глаза-изумруды, веселый внимательный взгляд. Джинни, так она представилась. Какие правильные, хрупкие, нежные черты лица! - А на Олдуине аборигенов прозвали индейцами. Они похожи на мезоамериканцев.
  Сергей достал телефон и в очередной раз проверил сайт где должны были опубликовать результаты экзаменов. Почему он, такой сдержанный и застенчивый, так открылся на все сто процентов официантке, которую видел первый и последний раз в жизни? Но что он все о себе и о себе... Надо бы сменить разговор. Ох, как же он все-таки неловок с противоположным полом! У него еще никогда не было серьезных отношений.
  - Знаешь, Джинни, скорость с которой результаты появляются на сайте Академии составляет треть секунды, от момента публикации. Столько времени данные идут по сети, - ну и нелепую же он нашел тему для беседы. Как он все-таки неуклюж!
  - Да, но нейросеть может их узнать и за двадцатую долю секунды. - девушка лукаво улыбнулась. - Ведь нейросеть властвует над сетью, как часто говорят.
  - Да. Знаешь, у меня есть друг Илья, он компьютерщик, так он в детстве мечтал торговать на бирже, создать суперскоростную нейросеть, которая узнает результаты торгов на миллиардную долю секунды раньше других нейросетей, и так заключает прибыльные сделки. Мечтал стать миллиардером. Да. А сейчас даже кофеварка узнает результаты торгов на бирже быстрее человека. Вот куда дошел прогресс!
  Они помолчали. Наверное его не приняли. Может, теперь с горя пригласить зеленоглазую официантку на свидание? Но он так застенчив, так наивен, так не опытен в общении с девушками...
  - Сергей, тебя приняли. - она мягко и чуть виновато улыбнулась.
  - Что? Что?!
  - Ты принят.
  - Откуда ты знаешь?! Ох! Ты не человек, ты андроид с нейросетью вместо мозга! И подключена к глобальной сети!- ахнул Сергей.
  - Да, и помнишь кофеварку? Приятно познакомиться. .
  Вот она, разгадка глаз-изумрудов и тонких будто сошедших со скульптуры Микеланджело черт! Он прекрасно знал что бот ничего не чувствует и не испытывает никаких эмоций, но охотно подключился к игре.
  - Ой, прости пожалуйста, Джинни! Я не хотел... Я такой увалень!
  - И все это время кофеварка ждала результатов так же как и ты. - съязвила девушка андроид, в шутку обидевшись. И тут же рассмеялась, - Помнишь, двадцатая доля секунды? Ладно, пойду сделаю крепкого латте, за счет заведения, только для тебя и только сегодня, кадет. Посидим еще, отпразднуем. Хорошо?
  - Спасибо, Джинни. Ааа! - он не смог сдержать торжественного возгласа, счастье захлестнуло изумрудной пенистой волной.
  
  Впереди его ждала межзвездная экспедиция! Мезоамериканцы Олдуина. На набережной у реки, с дружелюбным милым андроидом он собирался отпраздновать это как следует, может быть даже до самого рассвета, и пусть глаза-изумруды таинственно мерцают в лунном свете, так уж и быть. Ну не везет ему с противоположным полом, не везет и все, надо признать!
  
  4 Я видел дриаду танцующую в лунном свете
  Они пристроились на поваленном мокром бревне, и лес, лес, лес, влажный после дождя ночной лес окружал их со всех сторон, зеленое море, залитое бледным жемчужно-бирюзовым лунным светом. Они пришли сюда вчетвером - друзья кадеты Илья, Сергей, Гена и капитан Тихонов. Они пришли посмотреть на танец таруинских дриад, о котором столько слышали.
  Тонкие бледные существа в одеяниях из листьев танцевали легко и слажено, броски ног и рук в четких слаженных кругах и линиях смешивались с брызгами дождя в лицо, и порывами холодного ночного ветра. Ведь если мужчины дриады приходили на базу Звездного флота, обменивали ягоды и орехи на разные забавные штуковины вроде фонариков и шоколадных конфет, то женщины... Женщин-дриад они впервые увидели только сегодня.
  Самая маленькая и самая смелая дриада отважно подпрыгнула поближе, и Сергей поразился худенькому личику
  , остренькому подбородку, ярким изумрудным глазам. Очень тоненькое и хрупкое создание, вроде листочка или веточки, эдакий человечек-эльф.
  - Сейчас мы станцуем танец, и кто поймет что он значит, получит... мой поцелуй, - она нахально улыбнулась, немного напоминая острозубую белку.
  И танец начался: дриады кружились, их босые пятки мелькали в быстром ритме, струи дождя хлестали по длинным оливкового оттенка волосам. И вот пошел хоровод, теперь дриады танцевали очень близко к кадетам.
  - Капельки дождя, - первым высказал предположение Илья. - каждая дриада это капля дождя!
  Дриады захихикали, продолжая ритмичные движения - кадет явно ошибся.
  - Искры костра, - предложил Гена. Ведь дриады по вечерам зажигают костры чтобы запечь мясо белок. - Искры пламени.
  И снова ответом был смех.
  - Белки,- неуверенно протянул капитан. - да, танец символизирует охоту на белок.
  Сергей молчал. Думал. Танец всегда исполняется под дождем... Эти движения, рваные и текучие одновременно. Лица под струями. И выкрикнул:
  - Это слезы... Вы слезинки! Каждая дриада это слезинка!
  Повисло молчание, затем маленькая самая смелая дриада медленно подошла, взяла его за руку. Он встал, и их губы соприкоснулись. Губы дриады были холодными и на вкус совсем как дождь. Илья, Гена, и Тихонов зааплодировали когда он коротко и очень застенчиво поцеловался с дриадой, а все вокруг заливал лунный свет, и дождь, дождь, дождь...
  
  
  
  
  5 Звездная королева
  Сегодня историю рассказывал младший кадет Сергей. В комнате отдыха приятный сумрак, разлили красное сухое вино, зажгли сигареты. В иллюминаторах вечная чернота и стылый холод, но на палубах звездолета "Жемчужная" всегда тепло и уютно. Самое время для хорошей истории!
  - Я хочу вам рассказать как я повстречал свою звездную королеву. Наша исследовательская лаборатория "Малышка" изучала метеорный поток Персеиды, мы как обычно захватывали манипуляторами самые необычные экземпляры для изучения. И то что попалось, это оказалось невероятно...Да, это была, несомненно, поразительная тайна. До сих пор помню шок команды и капитана Тихонова, и нашу радость великого открытия, конечно. Это было покрытое каменной пылью и сероватым азотным инеем сделанное из дерева, соломы и тряпья чучело, очевидно женщина, так как промерзшие и превратившееся в камень соломенные волосы доставали до пояса. Тряпичное лицо из-за пыли и инея почти нельзя было рассмотреть. На руке одет серебряный, почерневший от времени браслет, с надписью иероглифами книжников "я прощаю тебя, моя звездная королева". Развитые как боги, книжники, эта древняя как само время цивилизация, что бесследно канула в лету задолго до того как человечество вышло в космос...Мы понимали, что это чучело книжницы, но понятия не имели что оно значит, откуда взялось в Персеидах и почему тысячелетия летело сквозь черную бездну, как показал лабораторный анализ. И еще один любопытный факт, на чучеле в лаборатории обнаружили следы навоза, навоза парнокопытных травоядных животных, не известных Звездному флоту. Итак, мы попытались понять что же предстало перед нами. Мы бились над загадкой так и эдак, но не к чему не пришли. Даже простых версий не появлялось, и общий мозговой штурм абсолютно ничего не дал. Кусочки пазла - навоз, серебряный перстень с надписью "я прощаю тебя, моя звездная королева", грубо сработанное из хлама чучело молодой женщины что вечность летит сквозь холод и ночь, вращаясь вокруг своей оси, ну никак не складывались в осмысленную картинку.
  И тогда мы решили спросить самый мощный из существующих искусственный интеллект, нейросеть Аврору.
  По поручению капитана я вбил в компьютер всю инфу, где нашли чучело, добавил фотографию, данные о браслете и вот какой текст выдала Аврора спустя всего лишь одно мгновение:
  - Я проанализировала все данные и составила следующую вероятностную цепочку событий. Тысячи лет назад книжники вели наблюдения за одним отсталым миром, где царили агрессивные войны. Вмешательство было запрещено, поэтому книжники просто наблюдали. Возможно, эта цивилизация только начала осваивать сельское хозяйство и еще страдала от голода. Одна книжница, по всей видимости не занимавшая высокого положения, решила показать аборигенам, что навоз от местного скота на огородах может служить хорошим удобрением, и ночью используя маленький шаттл самовольно отправилась в деревню. Она тайком удобрила огород навозом, в надежде что аборигены поймут, запомнят и усвоят урок. Но.. ее заметили, а еще она потеряла браслет, убегая от крестьян. Через некоторое время вернувшись чтобы повторить свою прогрессорскую миссию она нашла на этом поле чучело изображающее ее саму, и с браслетом на руке. Кем посчитали ее аборигены, что незаметно наблюдали за ней? Богиней? Добрым ангелом? Зачем они сделали чучело? Этого мы не знаем. Но они соорудили ее чучело из подручных материалов и установили в поле. Скорее всего таким образом примитивные существа хотели почтить свою богиню. Книжница не могла допустить, что бы ее соплеменники узнали, нужно было срочно уничтожить улики, и она приняла решение просто зашвырнуть чучело подальше в открытый космос, чтобы другие книжники не догадались об ее миссии. Возможно, иначе ей бы грозило строгое наказание. Она не успела его сжечь или уничтожить каким-то подручным способом, решение нужно было принимать немедленно, и книжница решила забрать чучело на шаттл и просто вытолкнуть в шлюз. Теперь браслет. Почему она не сняла его? Надпись на украшении гласит: я прощаю тебя, моя звездная королева. По всей видимости, это был подарок бывшего возлюбленного, и книжница решила больше его не хранить, окончательно избавиться от этого сувенира. Планета на которой все это произошло пока Звездным флотом не найдена. Население ее очевидно находилось на низкой стадии развития, и было очень воинственным и милитаристским, раз книжники запретили всякую прогрессорскую деятельность, и книжница вынуждена была действовать секретно.
  - Итак, навоз и удобрение тайком. Перстень как несчастная любовь, которую было решено также оставить в прошлом. Такова была версия Авроры, - улыбнулся Сергей. - Да, надо признать нашему интеллекту до этой нейросети еще очень и очень далеко. Но насколько эта версия близка к истине, мы так никогда и не узнаем. Благоговение, восхищение, и печаль о несбывшемся... Это чучело получило официальное название "Звездная королева" и хранится в музее, что посвящен цивилизации книжников на Гагарине. И дальнейшая судьба той книжницы-бунтарки неизвестна, - закончил Сергей и задумчиво затянулся сигаретой, - но самое главное это ее лицо. Аборигены вместо глаз использовали нечто вроде круглых черных пуговиц. Помню, я заглянул в эти огромные дивные глаза-пуговицы и прошептал: я прощаю тебя, моя звездная королева, за то что ты по всей видимости так и не объявилась на Старой Земле. Все равно ты истинная звездная королева.
  
  6 Во время поцелуя
  Вечер на "Жемчужной", кадеты и офицеры собрались в комнате отдыха. Сегодня историю рассказывал Сергей Фельдман. Он решил еще раз вспомнить первый контакт Звездного флота с планетой Карстарк, что за газовой туманностью Орла. Рассказ его тек ровно и хорошо, публика притихла, ловя каждое слово, а у самых ног Сергея на пуфике пристроился ужасно гордый происходящим Дэрри, кадет с Карстарка, вихрастый и глазастый вполне человеческого вида гуманоид. Такие они, кастракцы. Мир его считался отсталым, до вхождения в Сообщество там не было технологий сложнее плуга и ветряной мельницы, но вот уже появились первые кадеты и даже офицеры - смышленые карстаркцы учились быстро, надо признать, и осваивали науки и знания легко и охотно. Хотя все еще боялись обычного бинокля.
  
  - Если что, прислонись к стене и замри. Нас не должны заметить!
  Кадеты Звездного флота Илья и Сергей брели анфиладами влажных темных пещер. Им удалось проскользнуть незамеченными в великую и древнюю как само время святыню этого мира, куда раньше проникали только крохотные исследовательские дроны. Тяжело падали с потолка холодные капли, влажные темные стены ощущались скользкими на ощупь, под ногами чвакала темная вода. Повсюду возвышались сталактиты и бахромой свисали сталагмиты, розовато-бледные, образуя дивные скульптуры причудливой формы. Во влажном сумраке кадеты казались друг другу загадочными приведениями.
   История этой пещеры была просто невероятна. Когда Звездный Флот нашел средневековую цивилизацию Карстарка, она была в общем-то готова к вступлению в Сообщество- тут больше пятидесяти лет не было войн, а значит соблюдалось самое главное условие. Крошечные, размером с ноготь большего пальца дроны кружили над поселками и городами, незаметно изучая этот забытый на обочине мироздания мирок, а Звездный флот уже готовил фейерверки ко дню первого контакта. И тут дроны выведали про великую святыню Карстарка! Древнюю карстовую пещеру, в сердцевине которой - сталактит и сталагмит, что обещали вскоре слиться в одно образование и образовать величественную колонну - сталагнат. И вот в чем была изюминка: карстаркцы верили, что когда конкретно этот сталагнат образуется, настанет день избавления от печали и боли, мессианская эра радости и покоя, день когда не будет грусти, а только счастье, безбрежное, как океан. Такова была древняя вера этих надо признать довольно примитивных народов. Звездный флот подозревал, что святыней это место служило уже не менее шести тысяч лет, было мнение что именно столько неотступно наблюдали за сталактитами и сталагмитами местные жрецы. Когда крошечные дроны засняли образование, оказалось что до слияния двух каменных сосулек осталось около пары земных лет, и Звездный Флот решил отложить контакт до этого дня. Сообщество в сети кипело и бурлило: Флот обнаружит себя в день образования сталагната! В тот самый день когда мельчайший простор между каменными сосульками закроется, на эту удивительную планету с фейерверками и дарами сядут звездолеты Космофлота. Так исполнится древняя надежда, древняя тысячелетняя мечта этого мира. Крошечные дроны то и дело незаметно по ночам ныряли в тщательно охраняемую жрецами пещеру и измеряли зазор между двумя причудливой формы изваяниями. И вот теперь в последний раз послали кадетов - они должны были тайком проскользнуть в пещеру и убедиться что сталагнат действительно вот-вот образуется. Время пришло!
  - Вот, видишь? - показал мизинцем Илья. - совсем чуть чуть осталось.
  Бледно-розовые сталактит и сталагмит практически касались друг друга, зазор уже был не виден невооруженным глазом.
  - Они почти соприкоснулись! - Сергей стряхнул капли с макушки, в сумраке его глаза возбужденно заблестели темным серебром. - Можно начинать готовиться! Этот день войдет в историю вселенной! Это будет потрясающе! Такого еще не было!
  
  И вдруг... Свет фонарика Сергея скользнул вверх. Кадеты не смогли сдержать ошеломленных возгласов, и бросились к стене пещеры, сбивая друг друга с ног, хватаясь за хрупкие сталактиты, круша и ломая их, чего на трезвую голову они бы себе никогда не позволили, потому что бледное пятно фонаря выхватило из тьмы крохотные темные иероглифы, аборигены по всей видимости считали их просто разводами на стене. Но оба кадета знали язык книжников, исчезнувшей таинственной высокоразвитой цивилизации, что оставила свои реликты и артефакты по всей галактики и будто растаяла в складках пространства-времени.
  - Книжники!
  - Они самые.
  - Переведешь?
  - Да.
  "Нам жаль что нас не будет рядом во время поцелуя".
  - Во время поцелуя, - задумчиво повторил Сергей и отпил виски. - значит тысячелетия назад книжники тоже изучали Карстарк, как и мы, незаметно, скорее всего миниатюрными дронами. Они побывали за газовой туманностью Орла! Они знали о вере местных! Знали о святыне! Знали что слияние сталактита и сталагмита и образование сталагната считается знаком наступления мессианской эры покоя и счастья. Книжники ушли, исчезли из этого сектора вселенный тысячелетия назад так и не повстречавшись с человечеством, так и не открыв свое присутствие карстаркцам. Зачем же они тогда оставили эту надпись в пещере-святыне? Кто знает... Человечество давно убедилось, что понять эту древнюю таинственную цивилизацию не представляется возможным. Их разум, их логика, мышление - все слишком иное и абсолютно не гуманоидное.
  
  Кадеты наконец пришли в себя, вернулись к сталагнату. Илья измерил специальной линеечкой пространство между двумя каменными образованиями - получилось ровно полтора миллиметра.
  - Отлично! Можно начинать готовиться к празднику.
  И кадеты начали выбираться из пещеры, где в лесу их уже ждал шаттл.
  - А ты помнишь этот день, Дэрри? - Сергей прервал свой рассказ и с улыбкой поинтересовался у кадета что сидел рядышком на пуфике с сигаретой. - День когда вы узнали что получите в безвозмездный дар невероятные технологии и знания, когда узнали что не одиноки во вселенной и вас нашли настоящие друзья?
  - Да! Помню как в небе зажглись серебряные и изумрудные огни звездолетов, как толпы крестьян высыпали на улицу, помню фейерверки, - кадет мечтательно улыбнулся. - На самом деле моя семья не очень и верила в сталагнат и эру счастья. Это была вера наших далеких предков, а для нас наблюдение за каменными сосульками стало больше почтенным обычаем и традицией.
  - И мы проявили к ней уважение, - так закончил свой рассказ Сергей. - мы проявили уважение к традиции ваших предков! Сейчас священный сталагнат что красуется в пещере защищен законом так же, как и иероглифы. Посмотреть на пещеру едут со всей обитаемой вселенной. А книжники... Что ж, книжники исчезли из нашей галактики навсегда. Но больше всего меня поразило вот это вот - "время поцелуя". Это ж надо так выразиться, "во время поцелуя"?!
  - Во время поцелуя, - повторил Дэрри и улыбнулся. - да, во время поцелуя! День первого контакта... Эх, до сих пор вспоминаю восторг и счастье того великого дня!
  
  7 Милосердие Онтариона
  - Итак, кадет Фельдман, Вы познаете милосердие Онтариона!
  Младший кадет Космофлота замер неподвижно в своем кресле - его пригласили быть чем-то вроде наблюдателя на суде. Как же это оказалось муторно! Зал заполнен гуманоидами, человекообразными существами с жемчужно-сероватой кожей, огромными черными будто лужицы неведомой бездны глазами, непропорционально крупной головой, а главное - полным отсутствием эмоций. Несчастный в черном похожем на сутану одеянии сгорбился на скамье для подсудимых, и Сергей боится встретиться с ним взглядом и сам себя за это корит. Он уже догадывался, что вердиктом будет смертная казнь.
  Речь взяла судья в ярко-фиолетовой украшенной драгоценными камнями накидке, за кафедрой на возвышении она казалась гораздо крупнее других онтарионцев, хотя ведь она, скорее всего, самка, и должна быть по идее субтильней самцов.
  - Подсудимый Эван, Вы обвиняетесь в следующем: с помощью пи-рычага, на который вы потратили все Ваши сбережения, Вы направили маленький, диаметром около двух километров, силикатный астероид под номером 5448985 в сторону газового гиганта 584. Вы снимали импактное событие с помощью камер-дронов, и наблюдали прямой эфир. В этом нет ничего запрещенного, устроение импактных событий с помощью пи-рычагов это дозволенное на Онтарионе хобби, но есть одно но. Конкретно на этом астероиде помимо водяного льда и аммиака существовала белковая молекула, об этом упомянуто во всех каталогах. Но вы не потрудились проверить. Итак, в процессе импакта молекула конечно погибла, сгорела в огне. А ведь через миллионы лет ее потомки могли развиться в разумную или частично разумную форму жизни...Такую например как наш уважаемый гость, кадет Звездного флота Сергей Фельдман, который находится среди нас что бы увидеть и познать милосердие Онтариона. Мы ценим любую жизнь, развитую и не развитую, сложную и примитивную, прошлую и даже... даже будущую. И все же - бледные губы судьи слились узкой бесцветной линией, - зачем Вы это сделали?
  - Я забыл. Забыл проверить каталог. - тусклым голосом признался подсудимый.
  Эван, да, его зовут Эван. Обычное земное имя. Глобализация, что тут скажешь. Сергей все порывался взять слово, но решил еще подождать. В черном костюме со слишком яркими золотыми и серебряными нашивками, он казался сам себе тут лишним и чужим, нелепым свадебным генералом. Но капитан Тихонов попросил присутствовать, и он уступил. "Жемчужная" вращалась на орбите.
  - Я не это имела в виду. Зачем Вы вообще направили астероид на газовый гигант? - уточнила судья. - ведь на пи-рычаг ушли все Ваши сбережения? Зачем сделали такое дорогостоящее видео?
  - Я... Я хотел увидеть это... - тихо прошептал подсудимый, судорожно содрогнулся и... внезапно едва уловимо улыбнулся, едва уловимо растянул краешки губ. - Столкновение. Огненные языки и вихри, яростные фонтаны искр, пламя, разорванные в клочья породы, газовые струи, и грибовидные облака пыли...Это так прекрасно! Я просто одержим импактами! Мне кажется красивее этого нет ничего во вселенной. И чем грандиозней - тем лучше! Представьте - на невероятной скорости столкновение двух звезд, или звезды и планеты... Представляете какие языки и вихри...
  - Достаточно! - холодно прервала судья. - Мне нечего добавить. Но сегодня у нас важный гость - кадет Звездного Флота Сергей Фельдман, и перед выносом вердикта я даю ему слово. Прошу, кадет.
  Он скорее ощутил, чем услышал обращение к нему. Сергей вздохнул, облизал пересохшие губы, хрустнул суставами сплетенных пальцев и начал.
  - Почтенный судья, от имени Звездного флота я прошу о милосердии к подсудимому. Я подозреваю, вы уже вынесли вердикт - смертная казнь, но прошу о милосердии. Прошу! Это всего лишь белковая молекула... Не такая уж редкая и ценная вещь, и...
  - Достаточно. - ледяным голосом прервала судья, и бриллианты на ее мантии блеснули серебром. - Подсудимый приговаривается к смертной казни. Но какой казни? Обратите внимание, кадет Фельдман, мы на Онтарионе милосердны. Мы вышлем вам видео казни, что бы Вы могли понять и осознать наше милосердие, милосердие как корень нашей культуры и столб нашей цивилизации, - зал утонул в аплодисментах.
  
  Сергей был уже на "Жемчужной", дремал в своей каюте, когда видео пришло. С чувством ледяного страха и сосущей пустотой в желудке он открыл файл. Подсудимый находился на бледно-сероватом, изрытом кратерами гантелевидной формы астероиде, замер крошечной сгорбившейся фигуркой на каменном выступе, и летел на колоссальной скорости в сторону газового гиганта. В черноте стремительно рос бледно-голубой бок планеты, становясь все больше и больше, постепенно закрывая собой весь экран. Импактное событие, и подсудимый сам на астероиде - такова была смертная казнь для несчастного онтарионца. Больше Сергей ничего не увидел, потому что в ужасе со стоном отбросил гаджет в угол каюты, и тот со звоном разбился. Хорошо что этот чертов Онтарион уже пару световых лет позади...
  
  8 Планета вечной радуги
  Да, радуга, вот и она! Простерлась невероятной дугой в дождливом сером небе, потрясающее чудо этого мира, просто невероятное чудо, потому что на этой планете радуга сверкала в небе постоянно. То есть всегда. Чудный эффект атмосферы, который Сергей пока не мог объяснить.
  Именно ему, обычному младшему кадету Космофлота, предстояло собрать всю информацию о планете 3068897бета и передать наверх, в Совет по делам колоний. А там уже решат, подходит ли планета для намеченной цели или нет. Цель то редкая, необычная, и жители тут в колонии будут скажем так необычные. Очень необычные. Но главное это конечно воздух и вода, по сути только это от него и требуют. Совет и не подозревает, что он, неисправимый и наверное довольно таки наивный романтик, ищет на планете Вечной Радуги нечто большее.
   Сергей Фельдман вдохнул полной грудью: да, что ни говори воздух здесь отличный. Он вышел из шаттла в обычной форме Космофлота: черном обтягивающем костюме с золотыми и серебряными нашивками, а следом выкатился похожий на дождевую капельку прозрачный аэромобильчик. И Сергей полетел, полетел низко, почти над самой землей вдоль лесной кромки, к лесистым холмам, одновременно делая видео съемку. А за холмами горы, отсюда хорошо видны покрытые снегом скалистые отроги и заснеженные вершины в льдистых коронах прямо под радугой, и это значит что левее должен быть океан. Он специально выбрал для посадки верхний левый квадрат северного материка, потому что тут пересекались отроги гор, сюда же пальцем заходил столетний хвойный лес и краешком залива касался холодный океан. Идеальное место для поселения.
  Аэромобиль то и дело останавливался, Сергей выходил, осматривался, делал аудио и видео записи, фотографировал. Все это пойдет в файл, а файл пойдет наверх. Цель ясна и понятна, понять, подходит ли для намеченной цели эта планета? Цель то редкая, необычная, тут не каждая планета подойдет. Тут нужно что-то редкое, особенное...Ему нужно нечто. Хотя Совет и поставил только два требования: пригодные для жизни человека воздух и вода, но он то понимает что тут нужно нечто гораздо больше. Еще один шанс. Возможно, последний шанс. Так что ему тут нужно найти нечто очень особенное. Радуга это конечно прекрасно, но нужно нечто еще.
  Тут было всего лишь два небольших материка, и Сергей после тщательного анализа выбрал северный. Любит он горы и хвойные леса, имеет такую слабость, что и говорить.
  Сергей неожиданно наткнулся на быстрый серебристый ручей, и тщательно взяв несколько проб убедился что вода чистая и питьевая. На северном материке вообще обширная речная сеть, еще один плюс ему и минус суховатому южному. Лес встретил кадета приятной тенью, сумраком, мягким моховым подстилом, и высоченными елями, причем каждая хвоинка была метровой длины. Сергей вздрогнул - с ветки любопытными черными глазенками бусинками уставилась жирная крыса. Сергей дружелюбно протянул руку к зверьку, но крыса ловко расправила крылышки и шумно хлопая улетела в хвойный сумрак. Других представителей фауны он пока не встречал. А хорошо тут, тихо, влажно, легко.
  Аэромобиль двинулся дальше. Пляжи каменистые, галечные, и пенистые волны высотой с человека, но посидев с полчасика на берегу кадет снова направил машину к холмам.
  Бледный высокий купол неба к вечеру становился бледно-розоватым, радуга гасла и исчезала в сумраке, дуга ее будто утопала во мраке. В сочетании с темно-зелеными красками леса, рыжеватыми пологими холмами и горами в сверкающих серебристых накидках смотрелось это потрясающе, надо признать. Да, это именно то что он ищет! Тут нужно нечто особенное, нечто, что даже нельзя описать словами... Радуга!
  И тут... Аэромобиль застыл. Впереди простерлось поле ярко-синих, даже не синих, а цвета индиго роз. Конечно это были не розы, а просто крупные цветы очень напоминающие земные розы.
  Сергей выскочил наружу, просто упал на землю и все глядел на розовую окраинку неба, на океан темно-фиолетовых роз, на горы в льдистых украшениях и конечно же на угасающую в сумраке дугу. Как же красиво! Неужто это именно то, что он ищет?
  Файл со всеми данными был готов, осталось только записать последнее финальное аудио с личными впечатлениями.
  Сергей сжал в ладони черную бусину - записывающее устройство и откашлявшись, начал:
  - Уважаемый Совет по делам колоний, прошу вашего внимания. Мое мнение таково что эта планета для нашей цели подходит идеально. Тут есть воздух и достаточно питьевой воды. А еще.... Сейчас немного личного. Понимаете, я нашел тут поле роз цвета индиго. А дальше горы, скалистые отроги под снежными шапками. Это самый красивый пейзаж который я видел в своей жизни, а я за время службы в Космофлоте повидал немало красивых пейзажей! И когда я представляю как новые обитатели планеты будут смотреть на этот вид... На радугу, понимаете? Мне кажется, что это радикально изменит их сердца. Изменит их души. Поможет их молитвам и раскаянию. Прошу прощения за пафос, но ведь эти несчастные ребята ожидают, что их отвезут на уродливую замерзшую планету-ледник, или в жаркий испепеленный жаром мир песчаных пустынь, а тут розы цвета индиго, хвойный лес и заснеженные горы на горизонте. И вечная радуга! Как тут не раскаяться, как не понять что общество из самой сердцевины своего милосердия готово дать им еще один шанс? Итак, мое мнение: планета 3068897бета прекрасно подходит для того чтобы основать на ней тюремное поселение для заключенных с Земли, Новой Земли и Гагарина. Я считаю, что сразу же после постройки поселения сюда можно завозить арестантов. На этом заканчиваю, и считаю свою миссию выполненной. Спасибо за внимание.
  Сергей бросил бусину в карман и уселся на бревно - ему хотелось еще понаблюдать за видом. Он не мог оторваться от такой красоты. И да, на самом деле его послали с вполне рутинным делом: проверить подходит ли 3068896бета для основания тут самой обычной третьеразрядной тюрьмы, самой обычной тюрьмы с силовыми полями и нейрошунтами вместо решеток. Его послали проверить всего лишь две вещи - воздух и воду. Больше Совет ничего не интересовало. Но он... Он искал нечто еще. Нечто особенное! И он нашел это: дикие розы цвета индиго и розовое на закате небо. И конечно же вечная радуга.
  - Если они это увидят... Они поймут... они изменятся! - шептал себе под нос ошеломленный местной природой кадет. - Они поймут, не могут не понять что мы готовы дать им еще один шанс! Дать еще один шанс даже в самом тяжелом случае!
  Пора было возвращаться в аэромобиль, а затем на станцию. Машина поднялась в воздух, и кадет снова выдохнул: ого, какие невероятные красоты. Он не соврал: действительно самый красивый пейзаж в его жизни. Но не слишком ли наивна и глупа последняя запись для Совета? Сергей почему-то чувствовал себя очень счастливым. Казалось, будто он только что спас кого-то от неминуемой погибели. Нет, нельзя смотреть на розы цвета индиго, на розовый отблеск неба в пенистых волнах океана, на эту дивную яркую вечную дугу в небе и не измениться внутри, нельзя не раскаяться. Чудесная планета! Теперь лишь бы Совет по делам колоний принял правильное решение...
  
  9 "Жемчужная"
  Капитан Борис Тихонов сидел за столом в своей каюте, и, как всегда, его взгляд казался спокойным, но где-то в глубине читалось напряжение. Он вызвал кадета Сергея Фельдмана чтобы поручить ему кое-что.
  - Садись, Фельдман, - сказал капитан, когда Сергей вошёл. - У нас пополнение. Новый навигатор.
  - Навигатор? - переспросил Сергей.
  Тихонов кивнул и, немного помедлив, продолжил:
  - Его зовут Джоэл. Раньше он служил на торговом судне "Аурелия". Попал в астероидный поток. Ошибка навигатора. Половина экипажа погибла. Выжил только один отсек... и в нём он, конечно, как сам понимаешь. Семь лет отсидел за халатность. После - мыкался, нигде не брали. Я решил рискнуть.(Коротко и ясно, подумал кадет. И без объяснений. Как обычно.) - Он посмотрел прямо в глаза Фельдману. - И мне нужен кто-то, кто проведёт его по нашей "Жемчужной". Не просто экскурсия, а... чтобы он почувствовал, что у него здесь есть шанс начать заново. Сделаешь?
  - Сделаю, капитан, - просто ответил Сергей.
  На следующий день Джоэл поднялся по трапу на "Жемчужную". Он был выше Сергея, сутуловатый, бритоголовый, бегающий взгляд было не перехватить.
  - Кадет Фельдман, - представился Сергей, протягивая руку. - Я проведу вас по кораблю. Скоро старт, но сейчас все на завтраке, так что будем гулять спокойно.
  Джоэл пожал руку осторожно, будто опасаясь, что её отдёрнут.
  Они начали с столовой: длинные ряды заполненных столов, автоматы, пахнущие свежезаваренным кофе, и шум голосов.
  - Тут шумно, - сказал Джоэл, почти с облегчением. - Живое место. Хорошо.
  Потом была оранжерея на верхнем ярусе- влажный воздух, запахи зеленых трав и ярких цветов. Джоэл замер, вдыхая полной грудью.
  - Семь лет... каменные стены, стальные нары, бетонный дворик для прогулок.- тихо признался он. - Я забыл, как пахнет зелень.
  - Понимаю.
  Они прошли мимо жилого сектора, заглянули в каюты экипажа - всё стандартно, тесно, но уютно. Наконец, Сергей вывел его на капитанский мостик. Джоэл глядел на развёрнутые голограммы, и его пальцы невольно повторяли движения навигатора - привычные, почти родные.
  - И напоследок, - объявил Фельдман, - кое-что необычное.
  Он повёл Джоэла в носовую часть корабля, по узким виляющим сумрачным коридорчикам, куда редко ступала нога кого-то из экипажа. Открыл неприметный люк, и они вошли в маленькую уютную каютку с панорамными иллюминаторами.
  За стеклом во время полета будет - космос. Без фильтров, без экранов. Чёрное безмолвие и звёзды, сияющие так ярко, что можно протянуть руку и коснуться.
  Джоэл замер. Его плечи расслабились, губы дрогнули - то ли улыбка, то ли попытка сдержать слёзы.
  - Про это место мало кто знает, - объяснил Сергей. - Только я и капитан, если честно. Я прихожу сюда, когда нужно побыть одному. Теперь знаешь и ты.
  Долго они молчали, глядя на утренние дрожащие перламутром звёзды.
  - Спасибо, - наконец произнёс Джоэл. - Я думал, что уже никогда не увижу их так... близко.
  Сергей кивнул. Да, капитан был прав - человеку можно дать второй шанс. И, возможно, именно здесь, на борту "Жемчужной", Джоэл его обретёт.
  
  
  10 Красный флаг
  Комната отдыха была полутёмной. Лишь мягкое свечение ламп под потолком и мерное гудение двигателей создавали атмосферу уюта и покоя. Капитан Борис Тихонов, уже седой, с тяжелым взглядом, сидел в кресле и молча смотрел в иллюминатор, где проплывали редкие звезды. Молодые офицеры Звездного флота тихо переговаривались на подушках и пуфиках, но, заметив, что капитан собирается говорить, постепенно стихли.
  - Я нечасто рассказываю эту историю, - начал он негромко, словно признавался самому себе. - Но иногда, думаю, стоит. Чтобы вы понимали, что космос - это не только карты, расчёты и дисциплина. Это ещё и удары судьбы, которые мы не всегда в силах выдержать.
  Он сделал паузу, взглянул на руки, будто вспоминая их тогдашние движения.
  - Мы летели мимо черной дыры. Старый корабль, ещё до того, как я принял "Жемчужную". Наш астромеханик настаивал, что рядом с горизонтом событий есть планета. Сканеры показывали странные флуктуации времени. Никто не хотел туда спускаться - кроме меня. Мое любопытство оказалось сильнее страха.
  Тихонов вздохнул.
  - Мы высадились. Атмосфера тяжёлая, гравитация чуть сильнее земной. Мрачный лес, осколки скал, холодный туман. И вот - почти сразу - в тумане мы наткнулись на плиту. Обычная, как надгробие. На ней имена - немецкие в основном - и дата посадки. Дата... которая ещё не наступила, а будет через сотню лет. Мы переглянулись. Значит, первые будем не мы. Кто-то другой придёт сюда после... Мы попали во временную червоточину, временную петлю, вызванную флуктуациями .черной дыры.
  Молодые офицеры замерли, слушая, а капитан продолжал:
  - Мы двинулись дальше и вышли к обрыву. Там стояла ещё одна плита. "Скорбим и помним". Никаких имён, только эта фраза. И тогда мы поняли: кто-то из будущей экспедиции погибнет здесь, сорвётся вниз с отвесного каменистого склона. И тогда я приказал поставить знак, предупредить тех, кто придёт после. Красный флаг. Яркое полотнище на древке.
  Голос Тихонова дрогнул.
  - Наш инженер, Артём. Он вызвался первым. Сильный парень, всегда шутил. Взял древко, закрепил флаг, шагнул ближе к краю... и камень под его ногами ушёл вниз. Я только услышал крик и удар. Всё.
  Капитан закрыл глаза на мгновение.
  - Тогда мы поняли: плита была о нём. Не о каком-то будущем человеке. О нём, о нашем товарище. И что немецкая экспедиция, которая придёт потом, найдет уже его белые от времени кости.
  В комнате повисла тишина. Кто-то хотел спросить, но не осмелился.
  Борис Тихонов посмотрел в иллюминатор, туда, где далеко в космосе скрывалась невидимая черная дыра, словно живое сердце его трагической судьбы.
  - Так вот, - сказал он тихо. - Иногда мы думаем, что можем обмануть космос. Но космос лишь улыбается и расставляет свои флажки. Красные флажки.
  Он замолчал. Никто не произнёс ни слова. Только двигатели продолжали свой вечный гул, равнодушный и вечный, как сама Вселенная.
  
  
  11 Красота Энцелада
  И вот его капсула - крошечная прозрачная дождевая капелька - медленно спускается под ледяную темную воду, в царство холода, мрака и вечной ночи. Ему предстоит первое сверхглубокое погружение. Энцелад... Мир, изобилующий льдом, созданный из льда, укрытый ледяным панцирем, царство снежных дюн, трещин и кратеров, а подо льдом холодный океан, с буйным непредсказуемым характером, будто дикая живая тварь. А еще на безбрежной до самого горизонта равнине Сарандиб экспедиция "Малышки" обнаружила нечто вроде небольшого храма. Шок? Да. Но такова она, наша Вселенная, то и дело преподносит чудные неожиданные дары. Среди каменных колон и анфилад - фрески, мозаики, статуи гуманоидов с длинными розовыми волосами. Субтильнее людей, тонкие аристократические черты, грациозность и утонченность, в их древней живописи была строгость и печаль, и красота этих существ потрясала. Всегда в кружевных длинных платьях, всегда с высокими доходящими до подбородка стоячими воротниками. Еще на фресках были изображены нечто вроде крабов с клешнями - что это, ручные животные? Пока основная версия была что Энцелад послужил временным приютом для пролетающего мимо корабля неведомой цивилизации типа книжников, но зачем они тогда построили один маленький храм и оставили в нем так много предметов искусства, на этом погруженным в вечную ночь замерзшем планетоиде, зная что затем покинут его навсегда? Для кого?
  Сергей долго размышлял над этой загадкой. Их с ребятами с "Жемчужной" жизнь была довольно однообразна - геологические исследование подводной активности, сбор образцов камней и аналитика в лаборатории. Сервостальные стены базы надежно защищали от холода, биогенератор штамповал отвратительные соевые шницели, а кофеварка выдавала литрами крепкий кофе, и времени на размышления было предостаточно. Воротники... Почему у всех статуй и на картинах такие высокие воротники? Почему-то эта деталь одежды зацепила его. И... Что если... Безумная идея. Нет, это абсолютно невероятно. Что если жабры... Что если у них есть жабры! Что если это аборигены, подводные создания?! Не временное пристанище, а постоянная обитель на дне подледного океана! Они прикрывают жабры воротниками когда выходят на сушу, наверное что бы поклониться в святыне. Такова традиция. Они... прикрывают жабры в святыне! Прошу, Борис Трофимович, позвольте, позвольте взять капсулу, я думаю что они прячутся у горячих гейзеров на северной оконечности разлома Дамаск, где заканчиваются замерзшие аммиачные хребты - и вот он уже на мостике "Малышки" умоляет капитана, а за окном простерлась ледяная равнина и опрокинулся черный купол, бездна мрака и звезд. - Я спущусь сам, пойду на первый контакт. Прошу!
  Капитан в черной форме Звездного флота с золотыми и серебряными нашивками, седой но все еще крепкий, налил ему кофе - крепкого до жути.
  - Будь осторожен. Мы не знаем как они примут пришельца. Возможна агрессия! Тихонов, обычно упрямый ворчун в вопросах что казались безопасности команды, неохотно дал разрешение на первое в истории изучения Энцелада сверх-глубокое погружение.
  - И жабры...Если твоя безумная теория амфибийной природы аборигенов верна, то... Есть один момент. Помни о воротниках!
  - Я понял, капитан. Да, это самое важное. Я подготовлюсь.
  И вот капсула - крошечная прозрачная дождевая капелька - спускается под ледяную воду. Вокруг сады из лиловых, розовых и бледно-голубых кораллов. Тихое царство сна... Над ним трехметровый слой сплошного льда, внизу чернота. Глубже и глубже...И еще глубже. Он первый кто так глубоко погружается в энцеладский океан.
  Страх? Да, но и надежда...Но страха надо признать гораздо больше.
  Неслышная как тень аборигенка подплыла ближе, заглянула внутрь, и - стыдливо прикрыла ладонью жабры. Потрясенный, изумленный Сергей только охнул и... опустил глаза, показывая что совсем не смотрит на ее бледно-розовые колышущиеся отростки. Затем глянул исподлобья - гуманоидка... улыбалась, мягко и чуть виновато. Сергей улыбнулся в ответ. Точеное белое лицо, копна ярко-розовых волос и глаза цвета льда, она была в короткой тунике из водорослей, босая, и держала нечто вроде серебристой пики увенчанной крупным ограненным изумрудом. Энцеладка махнула рукой- следуй за мной и поплыла быстро, не оглядываясь, все также свободной рукой прикрывая отростки. Сергей направил капсулу следом, еще раз напомнив себе любыми способами избегать прямого взгляда на жабры девушки. По всей видимости это здесь явное табу. Сам он украсился старым одолженным у Гены вязаным шарфиком - потом конечно, откроется, что у него нет жабр, но на ранних стадиях контакта нужно искать любые точки соприкосновения.
  
  
  12 Красота красного
  Все собрались в уютной комнате отдыха, в иллюминаторах мерцают звезды - что может быть чудесней? Разлили виски, и Сергей устроившись у камина начал свой рассказ. Такова была традиция на "Жемчужной", рассказывать забавные истории по очереди, и сегодня вечером его черед. Получится ли удивить коллег? По крайней мере он попробует.
  - Однажды уже будучи кадетом Звездного флота я посетил удивительный мир. Мир где природа не создала ничего красного, ни цветов, ни фруктов - так сложилась эволюция, и где красный цвет в одежде был запрещен законом, за исключением одного но, но об этом позже. Мы с Геной гуляли по паркам и аллеям Адаманта, этого чудного мира лишенного красного цвета. Странные узловатые деревья с желтыми и белыми соцветиями, странные крестьяне, почти не отличающие внешне от людей, только субтильнее и пониже ростом. Тут царило развитое средневековье, и каменные статуи королей и кирпичные замки под крышами-луковичками были прекрасны. А еще игривые пушистые пумы, и дуги мостов через окованные в каменные берега серебряные реки, и зеленые долины с милыми добрыми деревеньками. Я все выискивал что-то красное - ткань, лепесток, ленточку, но нет, ничего, и вправду ничего! Природа блюла свои странные необъяснимые законы, а в тканях древний запрет почитался с глубокой древности и был абсолютно священ. И вот нас пригласили на праздник в королевскую семью. В огромном зале под каменными готическим арками за столами собрались десятки сановников и придворных, слуги разносили горячее мясо и пиво, и все ждали... Горело кажется тысяча свечей, и в золотистых огоньках танцевали тени. Нас ожидало нечто потрясающее.
  - Скоро этот самый танец? - шепнул я. - Она... станцует для нас?
  - Ага. - ответил Гена. - Она станцует.
  Я знал что сейчас будет. Принцесса выйдет в ярко красном платье и станцует перед гостями! Ее красное платье - единственное красное, что разрешено на Адаманте. Древний и чудный обряд, старый как само время. Этот танец был финальным аккордом праздника похожего на нашу Масленицу, праздника зимнего солнцестояния, главного праздника в году.
  И вот, как же она была красива! Девушка с длинными черными волосами, босиком, в огненно-алом, красном как огонь длинном до пола платье с бубном вышла в центр зала, и арфисты ударили по струнам. Начался танец. Ее движения казались спонтанными и дерзкими, ткань струилась водопадом, и... Как же это было восхитительно!
  Затем она подошла к нам, к кадетам, и я поразился притягивающим чертам ее бледного лица. Она была уже замужем за пожилом дворянином, но в традиции Адаманта муж принцессы не играл никакой роли. Только она, лишь она одна своим танцем завораживала всех и приносила благословение новому году. Только ее платье безумно развивалось, как огненное знамя страсти и любви. Только ей было позволено одеть красное.
  - Приглашаю вас на танец, кадет Фельдман. - она мягко улыбнулась, и я вдруг понял что губы принцессы красные, а значит ее платье не единственный красный акцент в мире Адаманта. Есть еще губы адамантян! Как я сразу не сообразил?
  Теперь танец был общим, но я отчаянно боялся наступить на королеву, оттянуть подол, и от стеснения совсем отчаялся.
  - Позвольте подарить вам подарок! - помню, с трудом проговорил выделывая замысловатое па.
  - Да, конечно! - принцесса просияла.
  Мы вернулись к столу кадетов и офицеров Звездного флота, и Геннадий протянул букет цветов, до этого старательно завернутый в фольгу. Это был букет алых роз из оранжерей "Жемчужной", нашего звездолета.
  Тут Сергей замолк, потому что в этот момент офицеры и кадеты зааплодировали, а Илья прошел по комнате с новой бутылкой виски, разливая каждому на донышко тяжелую янтарную жидкость. Только огонь в камине танцевал и дрожал в тихом полумраке, освещая темную фигуру рассказчика.
  - Вот что я сказал ей: в нашем мире растут алые розы, и... - продолжил Сергей. - Я знаю, это запрещено, но они скоро увянут, а пока пусть порадуют ваше сердце. Миров во вселенной много, и все они удивительны, а Адамант просто прекрасен. Возможно, в вашем мире пока нет высоких технологий, нет звездолетов и сложных машин на пару или электричестве, но это делает его еще более великолепным. Мир где красный под запретом, за исключением платья принцессы в праздник зимнего солнцестояния, это самый чудный и удивительный из всех миров!
  - Спасибо.
  Принцесса отдала букет слуге, приказав поставить его в покоях в вазу с водой. Начался новый танец, и теперь я двигался уже легче и увереннее, впрочем заклиная про себя чтобы на следующий вальс королева пригласила Гену Барсукова. Я все боялся наступить на босую ногу принцессы, и неуклюже топтался, иногда наступая сам на себя, в ужасе от того, что к нам было приковано всеобщее внимание.
  И тут принцесса спросила:
  - Кадет, вы столько видели, столько пережили! Расскажите что-нибудь забавное. Прямо сейчас, пока мы танцуем.
  Я застыл от волнения. Что рассказать? Все мысли пропали, и в голову будто натолкали ватного тумана. Да, я был кадетом Звездного флота, и повидал многое, но тут нужна была лишь одна забавная легкая история. Получится ли? Я никогда не слыл хорошим рассказчиком.
  - В тысячах световых лет отсюда мы посетили один мир, где... - неуверенно начал я. - Аборигены испытывают боль если видят красное. Такова эволюция, так сложилось. Да, именно боль, нечто вроде зуда и жжения в глазах. Считается, это связано с тем что красные фрукты там ядовиты, и тысячелетия эволюции выработали такой приспособленческий защитный механизм. И вот, у нас на "Жемчужной" служит кадет с этого мира. И знаете как его зовут? Его зовут Красный Осенний Лист. Очень хороший парень.
  - Но почему... если красный цвет боли? Почему юношу так назвали? - рассмеялась принцесса и сделала сложное па.
  - В этом все дело. Это сложно объяснить. Наверное, чтобы подчеркнуть важность боли. Ведь жизнь без боли наверное невозможна. А впрочем, скажу честно, я не знаю.
  Танец завершился, и я вернулся на место, проклиная себя за неловкость. И это называется достойной историей! Кажется я совсем опозорился. А праздник тем временем продолжался, вино лилось рекой, и барды играли на арфах...
  Кадет Красный Осенний Лист, бледный безволосый гуманоид с яйцевидным черепом примостившейся на пуфике у камина, глотнул виски и рассмеялся:
  - Адамант, мир где красный запрещен, будто создан для нас. Надеюсь, когда нибудь я посещу эту планету. Я и сам не знаю почему меня так назвали, но это имя очень распространено у нас. А у женщин есть имя Красный Лепесток, тоже часто встречается. Еще виски, друзья! Браво, Сергей! Хорошая история!
  Пришла очередь Ильи, и он сел в кресло рассказчика, а Сергей с бокалом один отошел к иллюминатору. Ну почему у него никак не получается? В этом ведь определенно что-то было, в том что в мире где красный синоним боли самые распространенные имена это Красный Осенний лист и Красный Лепесток, и ему так хотелось рассказать об этом хорошую историю, но.. Кажется снова не получилось. Ну не дано ему быть рассказчиком, пора признать.
  
  13 Ночь, космопорт, чашка кофе, вечность
  Ночь в космопорту.
  За прозрачной стеной сумерки выкрасили небо бледно-фиолетовыми мазками, а корабли будто черные киты, изваяния грандиозные и надменно-холодные. Кадет Сергей Фельдман ждал утреннего рейса на лесной дождливый Таруин, соседнюю планету, чтобы продолжить обучение в тамошней Академии. Зал почти пуст, занято только несколько столиков - что ж, пусть будет так, пока он согреется чашкой кофе.
  Сергей подошел к барной стойке и замер. Конечно, талал! Человек-растение, бледно-зеленые побеги рук и ног, зеленые ярче изумруда глаза, как небо на Альве, но такие пустые, без всяких эмоций и тонкая почти неуловимая полоска рта. Талалы часто работали официантами и барменами, благодаря стеблям вместо конечностей справляясь за пятерых людей. Но на захудалом пустынном Ирадионе? В тысячах световых лет от родины?
  - Чашку кофе, пожалуйста, - Сергей почему-то смутился, и отвел взгляд от зеленых глаз. Странная зеленая пустота. Пустота что ничего не выражает и ни о чем не говорит. Что-то странное и неизбывно чужое было в этих глазах, что-то настолько чужое, почти запредельно чужое, что становилось жутко.
  - Конечно, - с легким акцентом прошелестело растение.- пожалуйста.
  Кофе оказалось превосходным, терпкий аромат приятно щекотал ноздри, да еще и молоко настоящее, не привычное для звездолетчика синтетическое, и щедрой горкой чудесные жирные сливки. А затем... Сидя за столиком, в полной тишине и одиночестве, Сергей одел наушники и включил любимую мелодию - электронная музыка, старый хит. Он полностью погрузился в себя. В мягком золотистом освещении, что струилось от стен и полов огромного зала, впрочем все космопорты тут одинаковы, он будто задремал. Странное чувство! Ему не о чем беспокоиться, еще полгода впереди учеба на маленьком скучном Таруине, и рядом будут старые друзья, Илья Макаренко и Геннадий Барсуков. Все вместе - космопорт, ледяной зимний дождь за прозрачным окном, кофе, одиночество будто сложилось паззлом. Он... мечтал, наверное. Да, наверное он мечтал. Сколько прошло времени, час или десять минут, пока он сидел сгорбившись над чашкой кофе, утопая в знакомом любимом ритме? Казалось, вечность.
  - Прошу прощения... Мистер?
  Кажется, его едва слышным шелестом окликнул талал-бариста.
  - Да? - с трудом выйдя из транса, Сергей повернулся к кофейной стойке.
  - Вы ведь... офицер космофлота? Понял по вашей форме. Черное с золотом и серебром носит только Космофлот.
  - Кадет, но надеюсь когда-то стать офицером, - Сергей не смог сдержать доброй улыбки. Он уже привык к любопытству и восторженным взглядам, в том числе и девушек.
  - И летите на Таруин? Будете там уже завтра вечером?
  - Да. Там я продолжу свои занятия, в местной Академии, я делаю курс по истории и планетологии.
  - У меня к вам одна совсем маленькая просьба, сэр. На Таруине, в космопорте, в таком же как этот баре работает мой сын. Вы не могли бы передать ему от меня письмо?
  - Да, конечно, но почему не написать по Сети? Тогда он получит письмо мгновенно, а со мной только завтра вечером, - Сергей едва сдержал улыбку: передать письмо сыну... Как же это мило и наивно. Трогательно, надо признать.
   - Я люблю по старинке. Есть что-то в этом, в бумажных письмах,- талал развел руки-стебли, и аккуратный белый конвертик лег Сергею в карман. До рассвета оставалось совсем недолго.
  Пристегнувшись к креслу, здороваясь с соседями по ряду, уже в звездолете, Сергей почувствовал, как его одолевают сомнения. Он будто слышал как вещает в черепе холодный рассудочный голос. Он мало что знал о талалах... Но одно знал точно. Среди них встречались члены секты так называемых Покорных, которые устраивали взрывы, убивали ради Справедливого Бога, добивались своего смертью, насилием и кровью. Жестокие безумцы, которых страшилась вся цивилизованная ойкумена. Религия Покорных зародилась на планете-пустыне Асуане, но нашла своих последователей и среди растений. Что, если он марионетка террориста? Что, если это ячейка? Ведь сеть мониторят, особенно аккаунты подозрительных типажей. Возможно, единственный способ передать послание, это только так, в живую. Как же поступить? Может, на Ирадионе обратиться в службу охраны космопорта? Нет, он поступит иначе: он сфотографирует письмо, но не будет его переводить. А затем, только если юный талал вызовет подозрение, то переведет, и сразу же обратиться в спецслужбы.
  В конвертике лежал исписанный диковинной вязью листик, и Сергей аккуратно сфотографировал его на смартфон. Один щелчок - и текст будет переведен. Но пока он не хочет читать чужие письма. Только если юный талал окажется подозрительным. Пока - нет. Свернутый листик лег обратно в конвертик.
  Залитый серебристым сиянием громадный зал космопорта был заполнен людьми. Бессонная ночь давала знать - глаза покраснели и болели. Ночь в космопорту, затем день в жестком кресле корабля... А еще это подозрительное письмо. Вот, кафетерий, и талал. Что можно сказать об этом талале? Вообще, о любом талале? Особенно, если учесть что он видел за свою жизнь всего десяток. Сергей присмотрелся. Этот был... выше, тоще и бледнее своего отца. Глаз и губ не видно вообще, только стебли, побеги и отростки, что торчали во все стороны. Он явно мог один выполнять работу десяти барменов-людей. Но что-то в разумном растении располагало и говорило о безопасности существа. Фельдман почувствовал, что и сам, в глубине души, не верит в страшную версию о ячейке террористов и секте Покорных. Уж очень простодушным добряком показался отец, если конечно разумное растение вообще может быть простодушным.
  Сергей подождал, пока молодой талал ловко раскладывал по тарелкам выпечку и разливал капуччино. Очередь к кофейной стойке постепенно рассосалась.
  - Я только что с Ирадиона, ваш отец передал Вам письмо, - тихо, но твердо произнес он. - Вот оно.
  Молодой талал отчетливо удивился и чуть не опрокинул кофейник, затем вытер стебли висящим на поясе полотенцем.
  - Но... Почему не по сети? Это странно. - голос талала был слабым и блеклым, таким же, как у отца, а глаза еще более пустыми. Зеленая пустота, вспомнилось Сергею. Или все таки один из Покорных? Неужели секта пустила ростки так глубоко? Нет, тут он должен быть настороже.
  - Да, это странно, но ваш отец сказал что... что то есть в старомодном способе. Я и сам удивился.
  - Да, конечно.
  И зеленый стебель ловким молниеносным точным движением обхватил письмо, а второй зеленый побег засунул конвертик в карман фартука.
  - Кофе? Бесплатно, от заведения? И кусочек пирога? - талал не улыбнулся, впрочем, Сергей до сих пор не нашел его рта, так что в любом случае не смог бы определить улыбку.
  - Да, пожалуй, спасибо.
  Сзади уже напирали люди, и Сергей был вынужден отступить. С кофе и выпечкой он сел у окна - за космопортом простирались знаменитые чудесные сосновые таруинские леса, и погрузился в раздумья. Нет, молодой талал выглядит искренним, фанатичные служители Покорности и рабы Справедливого бога совсем не такие. Ммм, вкусное кофе, и вкусное тесто. Но что если? Что если все это игра, жестокая и злая? Что, если сейчас все здесь взлетит к чертям? Нет, он обязан перевести письмо. Даже если это шифр, он может заподозрить что-то.
  И Сергей достал смартфон, нашел сохраненный файл в галереи и одним нажатием кнопки перевел. И медленно прочитал, шевеля губами:
  Дорогой Таль, ты часто спрашивал меня о людях, какие они. Я пытался тебе объяснить, но не находил слов. Помню, как малышом ты сидел у меня на руках и мучил расспросами. И я искал... Каждый день мимо меня проплывают тысячи лиц, и все такие разные...Миллионы лиц. Я искал, сынок, я искал. Посмотри на этого человека который носит черную с золотом и серебром форму, в глаза, посмотри ему в лицо. Люди такие. Мне кажется я нашел подходящий экземпляр. Это именно то что ты еще малышом умолял меня показать. Люблю, отец. Целую. Обнимаю стеблем. Помни, что в латте по-гагарински соотношение эспрессо, взбитого молока, и молочной пены идет как один к трем и чаще экспериментируй с ореховой крошкой. До встречи.
  Сергей не выдержал, расхохотался. Ну и ну! Чего он не ожидал, так это такого. Он как идеальный представитель человечества? Как превосходный экземпляр, хоть на сцене выставляй? Люди именно такие? Ох, ну и выставился дурачком....
  Одним глотком кадет допил кофе, и пошел к выходу, к эскалаторам. Сегодня у него свободный день, но надо выспаться, потому что завтра первое занятие по планетологии. И не удержался, обернулся и помахал молодому талалу. Растение радостно помахало стеблем в ответ. Сергей оправил черную с золотыми и серебряными нашивками блузку и запрыгнул на эскалатор.
  
  
  14 Сердце врага
  В тот вечер Сергей навестил своего нового соседа кадета Ориаля. Гуманоид с планеты Арра только как поступил на "Жемчужную", и ему выделили каюту справа от Сергея. Когда Сергей зашел, две фарфоровые чашки уже ждали на прикроватном столике в тихом полумраке - все было очень уютно и очень по-человечески. Сергей украдкой рассматривал кипятящего чай Ориаля: высоченный, череп вытянутый и изогнутый, кожа бледно-перламутровая, бездонные черные блюдца глаз. Да, это был настоящий аррец, странный как изломанное человеческое отражение в воде. Серебристая форма сидела на новичке просто превосходно, и вообще кажется он хорошо устроился на новом месте, что не могло не радовать кадета, что всегда беспокоился за адаптацию новеньких.
  - Что это? Сувенир в память о доме? - Сергей осторожно взял с полки большую розоватую раковину.
  - О, это... Это нечто особенное! Присаживайся, и я расскажу поподробнее, - движения гуманоида были мягкими и плавными, а голос очень низким. - Это память о моем дедушке, его уже нет в живых. Мне было девять, мы брели вдоль кромки океана, был поздний вечер, и волна вынесла ракушку прямо нам под ноги. И тогда... Дедушка поднял ее, отряхнул от песка, и показал: смотри, видишь, спиралевидные узоры? Мы тоже живем в спиральной галактике, вот здесь, и он показал на ракушке где находится наша планета.
  - А что здесь? - простодушно спросил я и ткнул пальцем в раковину. - И вот здесь? Что на этом, дальнем витке?
  - Никто не знает, милый. Там еще никто не бывал.
  - Тогда я поступлю в Звездный флот и узнаю! - упрямо заявил я. - звездолеты флота путешествуют по всей галактике.
  Дедушка только улыбнулся и положил ракушку мне в карман, и в тот момент я принял решение хранить ее до конца жизни. И вот я здесь, ракушка со мной, и мы как раз на этом витке. Вот здесь вот, - глаза гуманоида весело сверкнули, будто диковинные огоньки из таинственной бездны, - Так что эта раковина для меня как очень грубая карта.
  Сергей отпил чая, медовый напиток приятно согревал. Да, вкус меда и грецких орехов, и еще что-то отдаленно ванильное. И все же он испытывал какой-то неясный страх перед этим диковинным существом... Слишком уж иным он был.
  - Ты ведь знаешь, Арру окутывает плотная газовая вуаль, так что в детстве я никогда не видел звезд, - продолжал рассказ Ориаль. - Есть только один день в году, когда мы можем наблюдать несколько бледных созвездий, когда наша планета вращаясь по эллипсу вокруг своей остывающей звезды едва-едва выходит за пределы вуали. И это всегда день первого снегопада.
  Сергей много слышал про знаменитый природный феномен на Арре - единственная ночь видимых звезд и снегопад действительно всегда совпадали.
  - У вас же праздник в эту ночь, да?
  - Да, мы зажигаем костры и танцуем вокруг пламени, и снежинки сгорают в огне. Мой дедушка обожал этот праздник. А теперь я засыпаю, и в иллюминаторе горят бесчисленные яркие звезды. Кстати, как ты смотришь если я добавлю нам в чай по десятку капель этого напитка?
  И Ориаль снял с полки банку внутри которой в мутной жидкости плавало нечто подобное человеческому сердцу, склизкое, бордово-алое, с бледно-фиолетовыми прожилками.
  - Что это? - Сергей поежился от отвращения.
  - Мы называем это "сердце врага".
  - "Сердце врага"? - Сергей уставился на банку в ужасе.
  - Да, врага! Многие века назад, когда на Арре еще были племенные войны, мой далекий предок вырезал сердце воина из вражеского племени и заспиртовал его. Теперь по праздникам потомки добавляют капли этой жидкости в чай. Так мы празднуем древнюю победу и показываем что мы настоящие самцы.
  Сергей только растерянно кивал, а Ориаль вдруг расхохотался:
  - У землян вообще что ли нет чувства юмора?! Чего ты позеленел? Это всего лишь сладкий фрукт, который мы называем солнечное яблоко, и компот настоянный на нем. Есть пара градусов алкоголя, но в целом вполне безобидная вещица. Я специально захватил из дома для таких дружеских посиделок.
  И гуманоид накапал немного жидкости в обе чашки, Сергей с опаской глотнул, и тут же почувствовал как ударило в голову. Пьянея, он смотрел на ракушку, на банку со сладким компотом из солнечного яблока, затем в мерцающие черные глаза шутника Ориаля - искорки диковинной бездны, и снова переводил взгляд на звезды в иллюминаторе. В самом деле, что это он, совсем юмор перестал понимать? Сердце врага. Тьфу!
  - Расскажи мне еще про этот праздник... Праздник первого снегопада, когда снежинки сгорают в кострах, - попросил он, отхлебнув медово-орехово-ванильного чая, и гуманоид продолжил свой незатейливый рассказ.
  
  15 Оледенелый камень на краю вселенной
  Они заметили поломку слишком поздно. Третий левый фотонный двигатель умирал, в графиках и схемах на экранах он гас на глазах, погибал, разрушался по неизвестной причине. На маленькой шхуне-звездолете их было двое - капитан офицер Антон Шевчук и его помощник кадет Сергей Фельдман. Цель экспедиции - исследование дальних рубежей за Облаком Оорта, фотографирование, классификация и внесение в атласы астероидов.
  - Как это вообще возможно, Антон? Что мы сделали не так?
  - Скорее всего в борт попал обломок, прорыва обшивки не было, но ударная сила... Если так, то все очень плохо. Нам нужно найти астероид с поверхностью поровнее и попытаться сесть. Там я постараюсь починить поломку. Если двигатель вспыхнет все разлетится в щепки. Не знаю, успеем ли дотянуть. Скорее всего это конец. Боюсь, не дотянем.
  Стало страшно, по настоящему, до мурашек и холодного пота. Казалось, он идет по лезвию ножа над пламенем, и вот вот упадет. В горле застрял холодный комок. У Антона скоро должен был родиться сын, да и он ведь еще так молод! Неожиданно для самого себя Сергей сжал влажную ладонь сидящего в соседнем кресле Шевчука, а затем обнял его, отметив про себя слабую дрожь что била коллегу.
  - Держись, друг. Еще не все потеряно. - горячо прошептал кадет. - Прорвемся!
  И вот они определили астероид для посадки, огромную оледеневшую глыбу неправильной формы, с каменными возвышениями-насыпями, черными трещинами и россыпью кратеров.
  - Вот, смотри, ровное место, чуть южнее и на шестьдесят градусов. Давай туда! - посоветовал Сергей.
  Двигатель угрожающе рычал, графики и схемы показывали смертельную опасность, что нависла над их красавицей "Принцессой". Получиться сесть или нет? Страшно. Стыдно в этом признаться, но страшно до ужаса. А Антон держится молодцом, только играет желваками да бледный весь, но пальцы ловко щелкают по кнопкам и рычажкам. Ничего, прорвемся.
  Три, два, один! Получилось! "Принцесса" тяжело и неловко приземлилась ровно по центру выбранного Сергеем кратера. Сергей и Антон в скафандрах нырнули в ледяную черную ночь, в непроглядную страшную мглу - страшно, мурашки по коже. Свет только от яркой россыпи звезд, повсюду длинные черные тени под однородно-черным небом. Черно-белый мир-гравюра. Какими же маленькими и жалкими они тут кажутся! Тут, на краю исследованной человеком Вселенной, на безымянной промерзшей глыбе, что медленно вращается вокруг своей оси, они меньше и слабее мурашек. Жуткое чувство беспомощности и одиночества не описать словами, но и великая красота эта не подается описанию. Ради этого стоило идти в Космофлот и поступать в Академию.
  - Давай я посмотрю двигатель, а ты прогуляйся, осмотрись и разомни ноги, и возвращайся помогать.
  - Хорошо, Антош.
  Им обоим нужно было успокоиться и придти в себя.
  Сергей медленно шел по каменистой изрытой пустыне, огибая валуны и кратера, иззубренные скалы и осыпи-перевалы. Антигравы в скафандре помогают не улететь в страшную черную ледяную бездну, но каждый шаг требует усилий. Он считает каждый шаг: раз, два, три, раз, два, три... И вдруг...
  С дрожью, с ужасом, ошеломленный он подошел ближе. Да, это не мираж и не обман зрения. Перед ним был вмерзший в лед космический корабль чуть меньше "Принцессы", напоминающий по форме ласточку или стрижа, с раздвоенным стальным длинным хвостом. Такие корабли-стрижи были только у одной из известных Фельдману цивилизаций - гуманоидов рики, дружественной расы с одного из миров вращающихся вокруг звезды Кеплера. Корабль явно потерпел крушение - один из хвостов стрижа обломился в корень, второй обгорел до черноты, нос уткнулся в каменную гряду и частично разрушился. Наконец Сергей проник внутрь, не сразу отыскав люк на боку ласточки.
  Шок... Ах! Невероятно! Внутри находилась криокапсула, все еще работающая и исправная. Внутри криокапсулы лежал гуманоид. С бледно-розовым лицом, круглым как шар черепом, голенький, ростом по пояс Сергею - да, это был определенно молодой рики. Губы пухлые, веки без ресниц почти прозрачные. Гуманоид был жив, капсула излучала тепло и светилась золотистым светом. Вся остальная начинка корабля явно вышла из строя в результате пожара, все было черное и обгорелое, изломанное и исковерканное.
  Кто-то положил ему руку на спину, и кадет вздрогнул.
  - Антон! - Сергей облегченно вздохнул. - Ну ты и напугал меня. Я нашел живого рики! Его корабль потерпел крушение и рухнул на этот астероид. Не знал что рики залетают так далеко.
  - Он жив? - Антон с опаской заглянул в капсулу.
  - Да, определенно. Капсула все еще работает. Когда корабль разбился, он лег в криокапсулу в надежде что его кто-то найдет. Когда-нибудь.. Криокапсула может работать в автономном режиме сотни лет. Просто чудо, что она не погибла в результате пожара.
  - Сергей, есть что-то что ты должен увидеть. - кадет только сейчас заметил как бледен и взволнован Антон. - Снаружи. Иди за мной!
  Они вышли и Фельдман двинулся вслед за Антоном, космофлотчики обогнули каменную гряду и подошли к сугробу в человеческий рост.
  В сугробе лежал еще один голенький рики. Мертвый, замерзший, он лежал в позе эмбриона, поджав колени к груди.
  - Как это объяснить? У тебя есть какие-то версии?
  - Да, - не сразу ответил Антон. - Есть одна версия. Их было двое на корабле, как и нас. Их судно разбилось, скорее всего столкнулось с крупным обломком, что привело к пожару. Криокапсула была только одна, поэтому они каким-то образом определили кто ляжет в капсулу и будет ждать спасения, а кто погибнет, покончив жизнь самоубийством, что бы избежать долгой смерти от нехватки кислорода и жажды. Может быть они бросили жребий. Может быть тянули спички. Кто знает?
  - А что если дошло до убийства? Вдруг тот кто в капсуле убил этого, в сугробе? Вдруг, тот, живой рики убийца? - предположил довольно-таки страшную надо признать теорию Сергей.
  Какой-то шорох... Они одновременно обернулись. Возле люка-отверстия корабля ласточки стоял рики из криокапсулы, одетый в изящный серебристый скафандр. По всей видимости капсула почувствовала его тепло, тепло живого существа, также сработали датчики движения, и по заданному алгоритму капсула начала операцию разморозки. Рики глядел на космофлотчиков, космофлотчики глядели на рики в абсолютной всепоглощающей тишине.
  Сергей проверил что ракушка переводчик в его ухе работает как положено, и сказал, откашлявшись:
  - Мы случайно нашли ваш корабль, и вашего погибшего друга. - он слегка поклонился. - Мне очень жаль. Мы, земляне, и члены Космофлота, приносим свои соболезнования. Горечь и боль, вот что мы сейчас испытываем.
  - Ваш корабль также потерпел крушение? Вы тоже попали в капкан? Тоже оказались в ловушке на этом камне?- в наушниках раздался абсолютно спокойный, лишенный малейших эмоций голос рики. Лица его не было видно, так как стекло шлема покрывал серебристый иней. Скафандр рики бледно-розовыми отблесками отражал тусклое сияние далеких звезд.
  Сергей вдруг осознал, что возможно с момента аварии прошли года, но для этого рики все пронеслось как одно мгновение. А что если он - действительно убийца? Лицо из-за инея не разглядеть.
  Сергей вопросительно посмотрел на Антона, и Антон ответил не сразу:
  - Я запустил одну программу... Она или починит двигатель, или нет. Или или, одно из двух. Результаты будут известны через двадцать минут. Если все пройдет хорошо, мы сможем забрать Вас с нами. На нашем корабле достаточно места.
  - Хорошо. Хорошо. Нам есть на что потратить эти двадцать минут. Надеюсь вы понимаете сложность ситуации в которой мы оказались. Если сначала нас было двое на одну криокапсулу, то сейчас трое.
  - Вы хотите сказать... что в эту капсулу можно положить не только рики, но и человека? - медленно спросил Сергей Фельдман и с трудом сглотнул - в горле пересохло. Слова сухарем застревали в сухом горле.
  - Да, конечно. - снова ни малейших эмоций в голосе скрытого вуалью инея рики. - Наша биология очень схожа. Рано или поздно на этот астероид прилетит спасательный корабль, потому что вас будут искать. Одного из нас спасут. Но двое остальных... Окажутся в этом же сугробе, где лежит мой покойный друг. Все это при условии, конечно, что двигатель не начнет работать.
  Они помолчали. Вечная ночь, звезды, валуны, лед, черно-белый мир-гравюра. И промерзшие до состояния камня их с Антоном тела в сугробе. Что, если маленький рики держит за спиной бластер? Вон, вроде как торчит что-то похожее на рукоятку... А они с Антоном абсолютно безоружны.
  Они молчали. Долго молчали, и абсолютная тишина окружила их черным бархатом. Время исчезло, а пространство сузилось до окруженного тенями островка, и свет розовых звезд искрился на скафандре маленького рики. Ростом это существо было с десятилетнего ребенка.
  Наконец рики произнес:
   - Позвольте мне сказать вам нечто, перед тем как вы примите окончательное решение. В нашем языке есть понятие аврил. Что такое аврил? Сложно объяснить. Аврил значит оставшийся в вечности, или вечно живой. Еще один вариант - поцелованный звездой. Еще - радуга. Это высшее состояние духа, которое может достичь живое существо. Есть несколько способов стать аврил, один из них пожертвовать своей жизнью ради другого. Про другие способы у меня сейчас нет времени говорить. Когда мы потерпели крушение, мы оба хотели стать аврил, и не один не был готов уступить другому. Но Нэд имел право принять решение, так как был старше, а в нашей культуре право старшего это закон. Я вынужденно уступил. И теперь он аврил, а я нет. Я считаю, что пройдя один раз через такую боль, я имею право наконец стать аврил, как я всегда и мечтал. Я выбираю смерть. Я выбираю стать аврил. Итак, теперь криокапсула ваша и в вашем полном распоряжении. Вам осталось только решить кто из вас двоих ляжет в капсулу. Решайте же!
  Сергей и Антон пораженные молчали. В тишине было слышно только хриплое монотонное урчание уцелевших двигателей "Принцессы".
  Наконец Антон сказал.
  - Сергей, ты еще совсем молодой парень, тебе еще жить и жить. Я предлагаю тебе если двигатель не заработает лечь в криокапсулу и ждать спасательной экспедиции. Нас будут искать, искать конкретно в этом районе, так что я уверен, ты выживешь. Знаешь, тут ведь нереально красиво. Из-за этого льда кажется, что вся земля будто усыпана бриллиантами. Хорошее место чтобы умереть.
  Сергей не сказал, а крикнул, так что шлем Антона чуть не раскололся:
  - Антон, ты мой капитан, мой наставник! У тебя скоро должен родиться сын! Пожалуйста, позволь мне...Не знаю даже как правильно сказать.
  - Позволить тебе стать аврил, ты хочешь сказать? Я капитан, и я отдаю приказ. - устало ответил Антон. - В криокапсулу ляжешь ты.
  - Антон, пожалуйста! Не поступай так со мной! Подумай о своем маленьком сыне!
  - Нет, кадет. Готовься к погружению. Я принимаю такое решение. Это больше не обсуждается.
  По хрипам и стонам в наушнике Антон понял что Фельдман плачет.
  - Антон, прошу! Пожалуйста! Умоляю! Ляжь в капсулу, сделай это ради меня!
  - Я вижу, ваш диалог зашел в тупик.- прервал их сухой монотонный голос рики в наушниках. - Вынужден вам напомнить, что двадцать минут уже прошло. Так что давайте проверим как идет починка двигателя. Возможно, весь этот спор был абсолютно бессмыслен.
  
  Двигатель определенно работал. Четко, однозначно, он вернулся в обычный режим. Поломка была в программном обеспечении, и сама же программа ее нашла и исправила. Потом все происходило будто во сне, будто в безумном бреду. Но когда сон закончился, Сергей обнаружил что они легко взлетели, и удаляются от астероида что скоро будет внесен в официальный атлас Космофлота, и что принявший горячий душ рики по имени Нэд пьет золотистый чай, также как Сергей и Антон, бойко заедая его горячим супом, так как после долгого криосна очень важно хорошо поесть. Сейчас, без шлема, его лицо можно было рассмотреть подробнее. Из-за сморщенной кожи он напоминал старичка, с толстыми розовыми губами и серебристыми выпуклыми глазами, в которых мельтешили веселые забавные искорки. Окунь-старичок, вот как можно было бы описать его внешность.
  Второй рики, рики-аврил, рики поцелованный звездой, рики-радуга лежал в холодильнике в техотсеке, завернутый в белый саван. Его тоже звали Нэд - оба рики оказались тезками, и, как подозревал Сергей, супругами. У рики существует только один пол, это он точно знал.
  - Знаете что? - вдруг спросил Нэд, и серебристые глаза загорелись еще ярче. - А я ведь вас обманул. Мы говорим имар - так на нашем языке будет серьезное намерение. И оно абсолютно равно действию. Чтобы стать аврил имара достаточно. Намерение в нашей культуре приравнивается к действию.
  - Я слышал про это, признаюсь. По вашей древней традиции мы все трое сейчас стали аврил. Вечно живые. Поцелованные звездой. Радуги. Я прав? - застенчиво спросил Сергей.
  - Нет. Ты не прав. - Рики посмотрел на него грустно, серьезно и немного снисходительно, будто на слабоумного идиота.
  - Намерения не достаточно? Прости за наглость. Что-то я не совсем понял. - смутился Фельдман.
  - Намерения как раз достаточно. - терпеливо пояснил рики. - Имар действительно приравнивается в нашей культуре к действию. Мы все четверо сдали экзамен. Мы все четверо теперь аврил. Четверо, а не трое. А теперь я предлагаю открыть бутылку чего-нибудь покрепче, например виски. Я же правильно произношу название этого напитка? Когда-то на Новой Земле меня уже угощали им, и я не против попробовать еще раз.
  - Четверо, - серьезно повторил Фельдман, - четверо. Прости, друг. Я не хотел тебя обидеть.
  Они летели к Гагарину, крупнейшей колонии человечества, удаляясь от пояса астероидов, где-то позади остался оледеный камень на краю вселенной, с разрушенным кораблем ласточкой и все еще работающей пустой криокапсулой, - четыре аврила, четыре маленьких радуги, четыре вечно живущих существа. По крайне мере в это верил Нэд, а Сергей и Антон как космофлотчики были научены уважать чужие культуры. Обоим не терпелось узнать побольше о традициях рики.
  - Расскажи еще про аврил, подробнее, - попросил Сергей, наливая рики золотистого виски на донышко бокала (еще напьется, что плохо станет!) и пододвигая к нему ближе тарелочку с печеньем.
  - Душа Аврила похожа на радугу. Она познала все цвета вселенной и переломила их через себя, как призма. Не аврил, не прошедшие через это живут в мире из черных, серых и белых оттенков, в мире-гравюре, так мы считаем. А еще душа аврила похожа на молнию.
  - На молнию? - поперхнулся виски Антон. - А почему на молнию?
  - Потому что на нашей планете молния возникает во время грозы. А гроза в нашей культуре это символ тяжелого испытания...
  Антон внимательно слушал лекцию спасенного рики, слегка пьяный и абсолютно счастливый. Он уже знал как назовет сына - конечно же Нэд, сразу в честь обоих супругов.
  - А еще аврила можно сравнить с распустившимся бутоном розы, покрытым капельками росы. Каждая росинка преломляет в себе цвета радуги, будто маленькая призма...- продолжал свой рассказ рики. Космофлотчики жадно внимали.
  
  16 Звездолет похожий на бутон розы
  Эпизод 1
  Звездолет Космофлота "Жемчужная" шел на крейсерской скорости сквозь тихую, почти прозрачную пустоту межзвездного пространства. За обзорными панелями медленно смещались россыпи холодных звезд - далекие, равнодушные, вечные. На мостике царила привычная рабочая сосредоточенность: офицеры следили за показаниями, кадеты учились не только читать приборы, но и чувствовать корабль.
  Кадет Сергей Фельдман стоял у бокового поста наблюдения, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри у него все еще жило то детское восхищение космосом, которое он тщательно скрывал. Он уже знал - в Звездном флоте не принято слишком явно показывать эмоции. Но иногда это было почти невозможно.
  - Неопознанный объект по курсу, - прозвучал голос навигационного офицера. - Дистанция быстро сокращается.
  На мостике стало тише. Капитан Тихонов слегка наклонился вперед.
  - Вывести изображение.
  Голографическая панель вспыхнула мягким светом - и в центре нее появилось нечто, от чего даже опытные офицеры невольно задержали дыхание.
  Сначала это казалось просто странной аномалией - нечеткая форма, сложная, многослойная. Но по мере приближения становилось ясно: это корабль неизвестной до сих пор Сообществу и Флоту цивилизации. И не просто корабль.
  Он был похож на бутон розы.
  Огромный, величественный звездолет словно был создан не инженерами, а художником. Его корпус состоял из изогнутых лепестков - мерцающих, переливающихся, словно живых. Они мягко накладывались друг на друга, образуя идеальную форму бутона, чуть приоткрытого, как будто он собирался распуститься прямо в вакууме космоса.
  Свет звезд скользил по его поверхности и рассыпался тонкими оттенками - от глубокого багрового до почти прозрачного розового, с едва заметным золотистым свечением по краям лепестков.
  - Это... корабль? - тихо произнес один из кадетов.
  - Безусловно, - ответил капитан Тихонов, не отрывая взгляда. - И весьма технологичный. Сканеры фиксируют сложные энергетические контуры.
  Но дело было не только в технологии.
  В этом объекте было что-то... странно живое.
  Сергей не мог оторвать глаз. Ему вдруг показалось, что лепестки едва заметно движутся - не механически, а как будто дышат. Как будто перед ними не просто конструкция, а нечто большее.
  - Никогда не видел ничего подобного, - пробормотал старший офицер связи.
  - И я, - тихо сказал капитан. - Зафиксировать все параметры. Подготовить канал связи. Без резких маневров.
  "Жемчужная" плавно замедлила ход.
  Они зависли на безопасной дистанции, словно не решаясь приблизиться слишком резко - как будто боялись спугнуть это хрупкое чудо, расцветшее среди звезд.
  На мгновение на мостике воцарилась почти благоговейная тишина.
  Сергей поймал себя на мысли, что чувствует вместе с тревогой и настороженностью странное... восхищение. А еще - едва уловимое ощущение, будто их уже ждали.
  Будто этот звездный бутон распустился не случайно.
  А для встречи.
  Эпизод 2
  Сближение происходило медленно и осторожно, словно два незнакомца, встретившиеся в тишине, не решались сразу сделать шаг навстречу. "Жемчужная" держала стабильную дистанцию, пока офицеры анализировали все, что могли уловить приборы. Но чем дольше они наблюдали, тем сильнее становилось ощущение - это приглашение.
  - Фиксирую изменение структуры, - сказал оператор. - Один из... лепестков раскрывается.
  На голографической панели было отчетливо видно: часть корпуса загадочного корабля плавно разошлась в стороны. Не с механическим щелчком, не с резким движением - а мягко, почти органично, как если бы настоящий бутон приоткрылся навстречу свету.
  Внутри открылось пространство - темное, и надо признать чуть пугающее.
  - Похоже на шлюз, - произнес старший офицер.
  Капитан Тихонов некоторое время молчал, изучая изображение.
  - Они делают первый шаг, - сказал он наконец. - Значит, мы должны ответить.
  Он повернулся.
  - Подготовить шаттл. Для первого контакта отправится кадет Сергей Фельдман.
  На мгновение Сергей замер. Сердце резко ускорилось.
  - Я, товарищ капитан?
  - Вы, - спокойно подтвердил Тихонов. - Вы наблюдали объект с самого начала. И... - он чуть заметно улыбнулся, - у вас есть правильное чувство для таких встреч.
  Сергей выпрямился.
  - Есть.
  Когда он уже собирался покинуть мостик, капитан остановил его жестом и открыл небольшой прозрачный футляр. Внутри лежала алая роза - свежая, идеально раскрытая, с бархатистыми лепестками.
  - Из нашей оранжереи, - сказал Тихонов. - Возьмите. Иногда простые вещи говорят больше, чем любые протоколы.
  Сергей аккуратно принял футляр с цветком. Тонкий аромат показался почти нереальным после стерильного воздуха корабля.
  - Понял.
  Шаттл отделился от "Жемчужной" мягко, почти бесшумно. В иллюминаторе медленно отдалялся родной корабль, его строгие линии казались теперь особенно прямыми и рациональными на фоне странной, живой красоты чужого звездолета.
  Сергей направил шаттл к раскрытому "лепестку".
  Чем ближе он подлетал, тем сильнее ощущал, что перед ним не просто конструкция. Поверхность корабля переливалась, словно дышала. Свет внутри шлюза был мягким, приглушенным - как сумерки в саду.
  Посадка прошла идеально.
  Когда шлюз шаттла открылся, Сергей сделал глубокий вдох, сжал в руке футляр и шагнул вперед.
  Воздух внутри чужого корабля был... другим. Чистым, но не стерильным. В нем словно присутствовал едва уловимый аромат - не цветочный, но напоминающий о чем-то живом.
  Пространство перед ним было округлым, без резких углов. Стены - если это вообще были стены - плавно переходили друг в друга, как лепестки внутри бутона.
  И тогда он увидел его.
  Гуманоид стоял в нескольких шагах, неподвижно, но без напряжения. Его фигура была стройной, пропорции - почти человеческие, но линии тела казались более плавными, текучими. Кожа - или то, что ее заменяло - имела мягкий перелив, словно нежно-голубой перламутр с легким розовым оттенком. Лица как такового не было - или оно было иным, непривычным. Но Сергей отчетливо почувствовал взгляд.
  Не враждебный.
  И не холодный.
  Он сделал шаг вперед.
  Секунда показалась длинной, как целая минута.
  Затем Сергей протянул вперед розу.
  - От экипажа "Жемчужной", - тихо сказал он, хотя не был уверен, поймут ли его слова.
  Гуманоид не двинулся сразу. А потом медленно поднял руку - изящное, гибкое движение - и принял цветок.
  На мгновение они оба замерли, словно фиксируя сам факт этого обмена.
  И тогда произошло неожиданное.
  Из складок ткани - да, было и немного ткани, гуманоид извлек нечто.
  Это тоже была роза.
  Но иная.
  Ее лепестки мягко светились изнутри, словно впитывали свет пространства. Она казалась одновременно материальной и чуть прозрачной, как будто соткана из света и вещества одновременно.
  Гуманоид протянул ее Сергею.
  Тот, не скрывая удивления, осторожно принял подарок.
  И в этот момент между ними возникло простое, ясное понимание - без слов, без переводчиков, без протоколов.
  Они не просто встретились.
  Они обменялись символами.
  Эпизод 3
  Шаттл мягко отстыковался от чужого корабля.
  Лепесток-створка закрылся так же плавно, как и открывался - без звука, без резкого движения. Будто бутон вновь сомкнулся, сохраняя внутри свою тайну.
  Сергей сидел в кресле пилота, но некоторое время не включал двигатели. В его ладонях лежала роза - серебристая, чужая, светящаяся, почти невесомая. Она не была холодной, как металл, и не была теплой, как живой цветок. Она была... иной.
  Он осторожно положил ее в удерживающее поле на панели и наконец активировал системы.
  - "Жемчужная", это шаттл-один. Возвращаюсь, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
  - Принято, - ответил спокойный голос капитана Тихонова. - Мы вас видим.
  Шаттл развернулся.
  И тогда Сергей улыбнулся.
  Перед ним, в глубине космоса, возник знакомый силуэт "Жемчужной" - строгий, уверенный, почти суровый после увиденного чуда. Линии корпуса казались теперь особенно четкими, логичными, земными.
  Но что-то в этом виде... привлекло его взгляд.
  Сергей чуть наклонился вперед, вглядываясь в иллюминатор.
  Конечно.
  Как он мог забыть?
  На борту "Жемчужной", рядом с эмблемой Звездного флота - стилизованными восьмиконечными звездами, устремленными вперед, - была схематично нанесена роза. Небольшая, аккуратная, почти декоративная деталь, на которую он сотни раз смотрел, не задумываясь, так привык.
  Символ его корабля.
  Роза среди звезд.
  Сергей тихо усмехнулся.
  В его памяти всплыло, как инструктор однажды вскользь упоминал: "Жемчужная" проектировалась как исследовательский корабль нового поколения, символ гармонии науки и красоты. Тогда это звучало как красивая формальность. Он перевел взгляд на подаренную розу. Ее лепестки мягко светились, и на мгновение ему показалось, что этот свет откликается на далекие огни "Жемчужной".
  Два символа.
  Два мира.
  И впереди - диалог.
  Шаттл приближался к стыковочному отсеку.
  За прозрачной вуалью космоса звездолет-роза оставался позади - неподвижный, прекрасный, словно ждущий нового момента, когда его лепестки снова раскроются.
  Сергей еще раз посмотрел на него, и улыбнулся: это было только начало дружбы. Просто первый лепесток, так сказать.
  
  
  
  17 Сердце кеплерянина
  Сергей опасливо вошел в крошечную каюту Ю-ти. Тут не было кровати, очевидно кеплерянин спал в свисающем с потолка кожаном гамаке, но пыльная звездная тропинка мерцала в иллюминаторе так же как и в аналогичной крохе каюте Сергея, и этого было достаточно чтобы придать комнатке очарование. "Жемчужная" держала свой путь к Тау Кита, к далеким неисследованным рубежам, и кадет Фельдман слегка смущался старшего по званию - Ю-ти служил старшим офицером, и черная с золотом и серебром форма сидела на кеплерянине строго и с иголочки. Но его пригласили на стаканчик травяного чая, и кадет был рад случаю пообщаться с загадочным существом, существом с вытянутым изогнутым как подкова черепом и выпуклыми рыбьими глазами, обычно необычайно молчаливым и сдержанным. Наконец выпал случай познакомиться поближе!
  Сергей неловко бочком подвинулся к встроенному в стену шкафчику, уставленному сувенирами - тут были фигурки диковинных животных вроде ящерок с крыльями, искристые стеклянные шары и крошечные покрытые инеем деревца. Очень даже по-человечески, надо признать. Ракушка, ага. А затем... Затем он увидел сердце. Да, это определенно было сердце. Ярко-красное, обвитое двумя бледно-розовыми артериями, на четверть покрытое белесой пленкой, размером с кулак, и явно живое оно ровно билось в стеклянном сосуде, довольно-таки страшное на вид надо признать.
  - Что это? - Сергей боялся даже дышать на орган.
  - Сердце Ю-ка, моей возлюбленной, - офицер невозмутимо включил пузатый чайник. - Она служит сейчас на "Кассандре", собираюсь через пару лет перевестись к ней, так что будем вместе. И так до самого конца.
  - Но как? Она там, а ее сердце тут? Как такое вообще может быть?
  Ю-ти никогда не был словоохотлив и щедр на объяснения, но сейчас казалось доверился молодому кадету. Все дело было в замысловатой эволюции кеплерянцев. Их сердце утратило свои функции и стало бесполезным, и когда-то, столетия назад, возникла и устоялась традиция - влюбленные проводили хирургические операции и обменивались сердцами, бережно помещенными в стеклянные сосуды. Если с возлюбленным что-то случалось, его любовь сразу про это узнавала, так как непонятно как - скорее всего квантовая связь, сердце все еще было связано с донором и погибало вскоре после смерти хозяина. Но функции кровообращения оно уже не выполняло, и его можно было вполне без последствий изъять из организма.
  - Так твое сердце? Теперь у нее? - догадался ошеломленный Сергей, распахнув рот и боясь даже дышать на подрагивающий в сосуде орган.
  - Да, у моей любимой Ю-ка. Вот он, шрам от операции, - кеплерянин распахнул черную с золотыми и серебряными нашивками рубашку и показал маленькую багровую черточку шрамика на бледной груди. - В такой же банке, на полочке, в ее каюте. Жду не дождусь нашей встречи.
  Она помолчали, Ю-ти бросил в чайник душистую щепотку трав, и примостился на койку, приглашая кадета сесть рядом. Чай был чуть горьковатым но все равно приятным на вкус, а миниатюрная глиняная чашечка удобно легла в ладонь.
  - Это случилось месяц назад. В один день оно почти перестало биться. Дрожало, останавливалось на целую минуту, и снова едва дрожало. Я чуть не сошел с ума от беспокойства! Оказалось "Кассандра" проходила в опасной близости к черной дыре, и излучение так чудно подействовало. Ложная тревога.
  - Но... этот обмен сердцами? Это как у нас людей обмен кольцами? Вы с Ю-ка уже супруги?
  - У нас нет временной или случайной любви, как у вас, людей. Мы создаем пары на всю жизнь, по другому не бывает. Да, наверное наш обмен сердцами аналогичен вашему обмену кольцами. А у вас есть в организме потерявшие значение органы?
  - Есть вроде, аппендикс. - Сергей задумался, ревизируя свои убогие знания анатомии. - Его часто удаляют, но не представляю, что бы возлюбленные обменивались аппендиксом. Он наверное и выглядит-то уродливо, крошечный бледно-розовый отросток. Если бы и подарил что-то своей возлюбленной, то точно не это. - Сергей улыбнулся и достал тетрадку. - Ты же знаешь, я начал собирать кеплерианский фольклор. А может быть есть что-то про обмен сердцами? Поговорки, песни, стихи?
  - Да, есть такая поговорка - только одинокий носит свое сердце с собой. - Ю-ти застыл, вспоминая. - А еще.. Сердце возлюбленной храни как зрачок, пусть оно и бессмысленно как от свиньи пятачок. Да, можешь даже не спрашивать, у нас есть животные очень похожие на ваших свиней. А еще... Даже не знаю.
  - А песня? - жадно допытывался Сергей. - Старая, такая чтоб и авторства не вспомнить? Народная, так сказать?
  - Да, есть одна песня. Очень ее люблю. Слова там такие... Такие что за душу берут. Сейчас спою.
  И тут кеплерианец запел! Выпуклые глаза подернулись дымкой, и кажется, счастливый офицер вошел в транс. Он явно очень любил эту чудесную незамысловатую мелодию, и был рад восторженному слушателю. Песня была про обмен сердцами, старая, как сама время, с очень простыми словами, про любовь и тоску, тоску и любовь.
  - И эта песня считается старой? - Сергей не смог сдержать улыбки, а потом не удержался и заржал как дикая лошадь.
  - Да, со времен когда сердца начали дарить возлюбленным. Наверное, ей пять тысяч лет. А что тут смешного?
  Сергей решил признаться и терпеливо пояснил:
  - Ю-ти, не хочу тебя обидеть, но это песня со старой Земли, и ей не больше пятисот лет. Совсем не ваш фольклор. Мы называем ее "Катюша". И как к вам только попала мелодия? Кажется, раньше это бы назвали глобализацией, а как назвать сейчас даже не знаю. Наверное, тоже глобализация, но в космических масштабах.
  - Ох.. прости! - Ю-ти смутился. - это моя любимая песня, я был уверен что она наша, исконно кеплерянская, народная. Кто бы мог подумать?
  - Завари еще чая, и спой на бис, очень прошу. Такого чудесного исполнения "Катюши" я еще не слышал! - признался Сергей, подпер подбородок локтем, и приготовился слушать. А сердце Ю-ка на полке все билось в мерном ритме, алое будто роза, прекрасное и пугающее одновременно. На секунду Сергей представил, как по вечерам офицер дремлет в гамаке, то и дело поглядывая выпуклыми рыбьими глазами на алеющее во мраке сердце возлюбленной...
  Зеленый чай, вернее горячий травяной золотисто карамельный напиток казалось слегка пьянил, а "Катюша" на кеплерианском и цвета старой бронзы звезды в иллюминаторе просто... Как бы это получше выразиться... Они хорошо сочетались. Звезды и "Катюша", "Катюша" и звезды. Чудесный получился вечер, надо признать...
  
  18 У кеплерянок зеленые глаза
  Вечер по корабельному времени на "Жемчужной", кадеты и офицеры собрались в комнате отдыха. Приятный полумрак, сигареты и виски, и как всегда теплая атмосфера. Сегодня историю рассказывал старший офицер Роман, недавно женившийся - и не на землянке.
  - Я начал переписываться по сети с девушкой с Кеплера. С кеплерянкой. Она отказывалась послать фотографию, и в первый же день призналась, что носит традиционную вуаль. Но у нас оказалось так много общего: книги, фильмы, музыка, интерес к исчезнувшей цивилизации книжников... Я будто сошел с ума, слал сообщение за сообщением, и не мог остановиться! И вот... Мы переписывались почти год, когда я принял решение в очередной отпуск наконец поехать на Кеплер. Она обещала встретить меня в космопорту.
  - Как я тебя узнаю? - нервно отстучал я на клавиатуре. - Может все-таки вышлешь фото?
  - У меня зеленые глаза. - был краткий сухой ответ.
  Иногда она любила повредничать. Вот так, и больше ничего! И вот я в космопорту Кеплера. Несколько девушек, одна у колонны, другая у стойки буфета... И все в скрывающих лицо дымчатых светло-серых вуалях! Как же я забыл, что кеплерянки носят вуали, и моя традиционалистка Лия тоже. И как, скажите, мне ее теперь узнать? Но вуали оказались легкие, дымчатые, почти прозрачные, так что если подойти ближе просматривается лицо, и вот дрожа от волнения я подсеменил к первой девушке, той что была у колоны. Ярко-зеленые глаза ослепили меня, ничего не помню! Помню только что в тот момент к нам подошли еще две девушки, и у них тоже были такие же зеленые глаза. Все кеплерянки зеленоглазые, и это я прекрасно знал! Но самое страшное было другое. Девушки были одинаковы, как клоны, с бледными будто сошедшими с копировального аппарата лицами, и я содрогнулся! Одинаковые черты, будто куклы с конвейера, они мило улыбались мне сквозь воздушное кружево. Я прекрасно знал что эволюция на Кеплере пошла чудным необъяснимым путем, и все они внешне одинаковы, как однояйцевые близнецы, как мужчины так и женщины, я много читал про этот феномен, но... Одно дело знать, и другое увидеть своими глазами. В этот момент мне стало по-настоящему страшно, я пожалел даже что ввязался в эту авантюру.
  - Простите... Это... Вы? - пролепетал я, обращаясь к одной из девушек. - Вы Лия?
  И тут сзади раздался смех. Она была без вуали, в бархатном вишневом - мой любимый оттенок - платье, окутанная длинными черными с красным отливом волосами, ростом мне до плеча, совсем малышка, с глазами яркими как ограненные изумруды. Да, ее лицо... Оно кончено было таким же, стандартным, кеплерянским, но...
  - Рома?
  - Здравствуйте, Лия... - тихо проговорил я. - Здравствуйте.
  - Вас легко узнать, знаменитый черный обтягивающий костюм Космофлота с серебряными и золотыми звездами. А меня надо признать гораздо сложнее! Это нормально, что вы шокированы моей... вернее нашей, если можно так выразиться, внешностью. Все чужеземцы к этому сложно привыкают. Шутка эволюции, что тут сказать. А мне вот сложно поверить, что ваше лицо единственно в своем роде и уникально.
  Я промолчал, не зная что сказать. Я ведь и вправду был шокирован.
  А потом мы поехали обедать в ресторан у океана - знаменитое мясное рагу, запеченное с сухофруктами и медом, старинное коронное блюдо кеплерианской кухни. Обожаю! А глаза.... Да, у них у всех действительно яркие зеленые глаза, но только у Лии они горят как изумруды, и сверкают искринками.
  Роман задумавшись потер серебряное обручальное кольцо, задымил сигаретой, все захлопали, и после щедрых аплодисментов он уступил место - рассказывать историю пришла очередь младшему кадету Сергею Фельдману.
  
  19 Цвет марсианского неба
  Небо тут... Желто-оранжевое, бледное, с пыльными разводами. Сергей провел пальцем в перчатке по шлему скафандра: как же он любит смотреть на эту мозаику. На плато Фарсиды в десятке километров от Купола возглавляемая им экспедиция нашла разрушенную мозаику. На мозаике была изображена молодая черноволосая и черноглазая женщина, с продолговатыми печальными чертами лица. Нежная, хрупкая, неземная красота. Сергей часто приезжал сюда, чтобы в одиночестве полюбоваться искусством книжников и поразмышлять. Тысячи лет назад, когда климат изменился, они покинули эту планету, и никто не знает где сейчас, оставив после себя лишь эту мозаику: только эта черноволосая девушка, только полустершееся прекрасное как марсианский рассвет лицо, только цветочный орнамент вокруг, нечто вроде переплетающихся бордовых и синих роз, и еще три маленьких птицы и четыре рыбы, краска конечно выцвела, но цвета еще можно было угадать. Неужели здесь когда-то была такая флора? Потрясающе! А сейчас все это дремлет среди бурых волнообразных дюн и нагретых валунов, засыпано песком кратеров и кратерков-малышей, и на пыльном горизонте темнеют громады остывших вулканов. А небо...Оно тут желто-оранжевое, да.
  Но вот проблема - части лица не хватает, почти трети, куска лба и одного глаза. Досадно! Время стерло красоту в пыль и прах. А Сергей одержим мозаикой, сражен искусством древнего забытого народа. Ему нравилось придумывать имена для таинственной девушки, представлять ее жизнь. Влюблен, - подсмеивались коллеги археологи, и он отшучивался, да, влюблен по уши, что тут поделать.
  И он задумал... Нечто абсолютно противозаконное. Здесь, на Марсе в поселении под Куполом в музее колонии хранится так называемый артефакт Омега, один из реликтов книжников. Артефакт этот создает в ткани пространства-времени так называемые секундные временные туннели. Создает возможность проникнуть в прошлое лишь на одно мгновение, и ничего живого с собой забрать нельзя - туннель схлопнется и нарушитель погибнет, задохнувшись в первичном вакууме. Но считается, что материальные предметы проносить туннелем можно, хотя такие опыты еще не ставились из-за страха нарушить тонкую ткань мироздания. Этой одной секунды ему хватит чтобы выковыривать недостающий кусочек в далеком прошлом, затем он укрепит гальку на положенном месте, а в поселении объявит что нашел осколки разноцветного камня в пустыне, куда их унесла пылевая буря. Так он спасет изувеченную мозаику для вечности, обессмертит ее. Он обессмертит Аэлиту!
  И он сделает это сегодня! Стоя перед мозаикой, Сергей наконец решился и крепко сжал в перчатке скафандра артефакт - матовый черный шар, нагревая его, и вокруг завертелся вихрь, его бросало и кувыркало, швыряло и переворачивало... Он прыгнул на сто тысяч лет назад. Мороз обжигал кожу даже под скафандром, перед глазами плыли черные пятна, он ослеп и оглох, полностью потерял чувство ориентации. И вдруг все стихло. Теперь он был не в пустыне, перед засыпанной песком полуразвалившейся каменной стеной, а в пустом тихом зале: мозаичные картины покрывали пол и высокий сводчатый потолок, и сквозь окна витражей рассеяно падал свет бледного марсианского солнца. Получилось! Нужная мозаика, прекрасная как оранжевое марсианское небо, предстала перед ним на одно мгновение, яркая и сияющая. Красота черноглазой книжницы ошеломила, потрясла... Какие краски! Какие цвета! И нет, она совсем не была печальной, если это и грусть, то очень легкая и светлая. У него была ровно одна секунда, чтобы осуществить задуманное. На мгновение мелькнула мысль - а что если Аэлита сейчас зайдет, что если стоит за его спиной, что если смотрит на него...
  Но нет, он был один в пустой комнате с витражами, и рассеянный свет марсианского солнца играл слабыми перламутровыми бликами. Теперь у него осталось только одно мгновение! Он спасет мозаику! Спасет Аэлиту! И Сергей в порыве какого-то безумия ударил топориком по картине, и еще раз, схватил нужные выпавшие кусочки... Секунда прошла, и вихрь закрутился снова, сворачивая в хрупкий бутон пространство-время, создавая кротовью нору, возможность которой предсказал еще Эйнштейн.
  Книжники... древняя раса что постигла законы мироздания. Они исчезли тысячи лет назад, некоторые ученые считают, что если теория струн верна, то вероятнее всего ушли в другую Вселенную.
  Но на этот раз что-то пошло не так. Вихрь что должен был вернуть его обратно все буйствовал, кувыркая и бросая закованную в скафандр фигурку в квантовом вакууме, и длилось это казалось вечно. Мороз заставил тело оцепенеть, он ослеп и оглох, страх тяжело сдавил грудь, когда... В самой сердцевине урагана услышал голос книжника. Может все это лишь его последнее предсмертное видение?
  - Я, Звездный Рассвет, изобрел этот артефакт, о странник во времени. Надеясь вернуть жену. Моя жена погибла совсем молодой, и я очень тосковал. Даже наши технологии не были всесильными, как ты знаешь секундные туннели не предназначены для живых. Ничто не могло воскресить ее. О драгоценное мгновение, вырванное у хаоса, боли и печали... Мне всегда не хватало его. И тогда один раз я отправился в прошлое не к ней, а за ее фотографией, что потерялась, и я очень жалел о снимке. Но лишь боль и грусть это принесло мне. Фотография не утешала, лишь напоминала какую драгоценность я потерял. И тогда, в горечи и отчаянии, я решил что лица гуманоидов переносить моим творением будет нельзя. Эта установленная мной программа сработает каждый раз когда кто-то попытается пронести из прошлого в будущее изображение лица гуманоида, нарисованное, выгравированное, вылепленное, высеченное из камня, и превратит картину в прах. Я записал это телепатическое обращение для тебя, странник во времени. Сейчас ты вращаешься в квантовом туннеле, на границе забвения и небытия, крепко сжимая украденное у времени изображение. Возможно пройдут миллионы лет, перед тем как эту запись увидят. И...Я... разделяю твою боль, незнакомец. Я знаю, что одного мгновения совсем не достаточно. Прощай.
  Книжник по имени Звездный Рассвет помолчал... Сергей не видел его во тьме, только слышал голос. Затем продолжил:
  - Наверное, мне, творцу, следовало уничтожить артефакт, что дарит лишь тусклую тень и отблеск надежды, но я так и не смог это сделать.
  
  Сергей очнулся. Он лежал на земле, присыпанный бурым грунтом, и над ним раскинулось небо, желто-оранжевое, высокое и необъятное. Ох, этот цвет марсианского неба, бледный с разводами пыли... И только пыль осталась в его ладони, где он отчаянно сжимал украденные у времени разноцветные осколки. Он подошел к мозаике. Аэлита. Его изуродованная Аэлита! Любовь, с которой так и не суждено было встретиться. Кусочка как и прежде не хватало, и будто молния ударила - теперь он понял почему. Так значит это он сам... Вот оно как. ЧТО ЖЕ ОН НАТВОРИЛ! Вот дурак! Сергей чертыхнулся и пошел к шаттлу, бережно держа в ладони черный шар артефакт Омега, намереваясь незаметно вернуть его на место в музее, и зная что завтра приедет сюда опять чтобы изучать ветхую мозаику, что стала ему так дорога. А сейчас его ждала долгая поездка к поселению под Куполом через красноватые песчаные дюны плато Фарсиды.
  
  20 Ракушка
  Огонек сигареты Сергея мягко позолотился во тьме, когда кадеты как обычно вечером по корабельному времени собрались в комнате отдыха звездолета "Жемчужная". Все расселись на пуфиках и диванчиках, никто не в форме, многие вообще в халатах и пижамах, а капитан Тихонов в домашнем спортивном костюме устроился на полу у камина с бокалом виски. Поленья в камине трещали, стреляли искрами, играли алыми сполохами. Самый молодой из присутствующих, кадет Сергей Фельдман сгорая от любопытства слегка приглушил свет, так было еще уютнее. Как же он любит такие вечера! А ведь это его первый полет. Все так чудесно, так необычно, и так странно ощущается этот замечательный момент. Капитан Тихонов начал свой рассказ.
  - Это случилось очень давно. Я тогда служил кадетом на "Страннике", это был мой четвертый полет. Наши датчики уловили, нащупали что-то странное в поясе астероидов. Некий небольшой предмет, некий параллелепипед явно искусственного происхождения дрейфовал навстречу в ледяном одиночестве. Мы послали шаттл, предмет удалось выловить и втащить на корабль. Помню, как мы столпились на капитанском мостике, ошеломленные и потрясенные. Потому что это был гроб, гроб из дивного, напоминающего металл сверх прочного серебристого материала со стеклянной крышкой. Гроб, ребята, гроб! В гробу лежал сморщенный, бледно оливкового оттенка гуманоид. Он не разложился, а как-то усох в отрицательных температурах космоса, помню, глаза его были закрыты, а между длинными тонкими пальцами можно было рассмотреть чешуйчатые перепонки. Он был абсолютно гол, и было очевидно что это самец. А на груди лежала ракушка. Большая, с кулак величиной, бледно-розовая с перламутровым отливом. Ракушка! И ничего больше. Только голенький мертвый гуманоид с ракушкой на груди. Как сейчас помню его бледные ноготки, почти прозрачные веки, розоватые губы, и коричневатые соски. Ану, ребята, кто нальет мне еще виски?
  Трое кадетов метнулись к бару, соревнуясь кто первый наполнит бокал для капитана, и победил конечно же упрямый Сергей. Все молчали, в сумраке слышалось только позванивание бокалов. История действительно казалась занятной, Тихонов никогда не разочаровывал.
  - Вам конечно интересно что случилось дальше. Так вот, гроб остался стоять в рубке, а ракушку мы взяли в лабораторию. Мы отломили от нее крошечный кусочек, и просветили всеми приборами которые только были в лабораториях "Странника". Что же мы узнали? Как мы и думали, это была раковина некоего моллюска. Раковина состояла из трех слоев: наружного тонкого слоя из белка, среднего слоя из карбоната кальция и внутреннего слоя, из пластин СaCO3, также обёрнутых белком.
  - Черт с ней раковиной! А что с гуманоидом? Его вы отправили в лабораторию? - выкрикнул кадет Кирилл. Сергей его недолюбливал за наглость и нахальство, еще со времен учебы в одной группе в Академии.
  Тихонов невозмутимо отпил виски, звякнул льдом, и продолжал: секреция раковины осуществлялась мантийным эпителием на её нарастающем крае, а вот обертывающий белок... Он все сыпал и сыпал терминами, и вот уже молодежь недовольно зашепталась, когда эта занудная научная лекция наконец закончиться.
  - Ладно, вижу вы заскучали, - рассмеялся Тихонов. - Тогда расскажу лучше об бурях и штормах ледяного океана, населенном удивительной красоты кораллами, с могучими пенными волнами. По раковине нам удалось восстановить каким был породивший ее океан, и это было просто восхитительно. Налейте ка мне еще виски и я расскажу вам подробнее об этом океане.
  - И все-таки, что с голеньким мертвым гуманоидом? Что было потом? - перебил Кирилл.
  Сергей скривился: вот уж нахал. Хоть и отличником слыл в Академии, а все равно нахал.
  - А затем... Затем мы все, старший и младший состав, собрались на капитанском мостике. Включили гимн Космофлота, вы все его прекрасно знаете: та тата, тата тата. Наш капитан, как сейчас помню был в полной парадной форме с золотыми восьмиконечными звездами, он лично положил ракушку на грудь гуманоида. Мы торжественно открыли шлюз, и туда, в непроглядную черноту, запустили гроб. Конец истории. Плесните мне еще виски, плиз. И сигару, если можно. Кубинскую, со Старой Земли, конечно же.
  - Как? Что? Вы не отправили существо в лабораторию? Не взяли кусочек плоти на анализы? - расхохотался Кирилл. - Не сохранили чучело для потомков? Для нас?
  - Нет. - просто ответил Тихонов. - Нет. Мы молча смотрели, как удаляется дрейфующий гроб в черную звездную бездну, в ледяную вечность.
  В комнате отдыха воцарилась тишина.
  - Да, Кирилл, ты абсолютно прав. Мы имели полное право по законам Космофлота отправить существо в лабораторию для научных целей, потому что законы обращения с внеземной жизнью прямо этого не запрещают, хотя прямо и не разрешают. Выбор был за нами. Но мы не смогли этого сделать. И я до сих пор не понимаю почему, - медленно произнес Тихонов, и в темных глазах его отразилось жаркое золотистое пламя камина. - Хотя наверное понимаю. Эта ракушка... Наверное все дело в ней.
  - А я не согласен с вашим решением! - это все так же был Кирилл, дерзкий молодой кадет и отличник Академии. Он закурил сигарету и предложил офицеру, Тихонов тоже затянулся. - Вы вполне могли распотрошить этого жабенка и сохранить чучелко для истории. Ничего такого в этом нет. Вы имели на это полное право по всем уставам Космофлота. Вы просто обязаны были это сделать ради науки. Вы сглупили. Потеряли кучу ценной информации. Упустили такую возможность...Предали науку. Если бы я был капитаном...
  - Когда ты станешь капитаном, а ты со своими амбициями обязательно станешь, то сам сможешь принимать решения. - Тихонов улыбнулся, показывая что не обижается на брошенный вызов, как говорится, молодо-зелено. - Если бы не ракушка, это существо, жабенок как ты выразился, точно бы отправился в лабораторию на разделку. Но эта самая ракушка... Розовая с перламутром. Мы глядели на нее, просто глядели и не могли дотронуться до гуманоида. Звучит смешно, но это правда. Все из-за ракушки. Ведь кто-то положил ее на тело гуманоида. Зачем? Почему? С какой целью? Как-то она нас... Зачаровала, что-ли. Что-то в этом было. Вокруг необъятная страшная бездна без конца и края, и тут еще эта ракушка....
  Разговор с ракушки плавно свернул в другое русло, заговорили об известных мирах океанах, Европе, Энцеладе и недавно открытом закованном в лед маленьком Диаманте всего лишь в десятке световых лет от Земли.
  
  Погрузившись в размышления чуть-чуть пьяный Сергей смотрел в иллюминатор. Это его первый полет. Ему всего девятнадцать. При мысли о гробе, с мертвецом с ракушкой на груди, становится страшно и немного одиноко. Где этот гроб сейчас? Какая цивилизация, какой звездолет отправили его в вечное плавание? Кто положил на грудь мертвого гуманоида бледно-розовую, размером с кулак ракушку? Пересекутся ли их миры на просторах необъятной вселенной? Как же ему хочется чтобы они тоже... нашли что-то. Встретили кого-то. Кирилл однозначно не прав. Эта история с ракушкой... Тихонов и его коллеги проявили силу, а не слабость. Они поступили как настоящие офицеры Космофлота.
  Сергей отвернулся от иллюминатора и жадно, одним глотком отпил еще виски. А потом вздохнул, закурил следующую сигарету и тоже включился в разговор о мирах-океанах.
  - Если допустить что океан под ледяной коркой нагревается от подводной вулканической деятельности, то таких миров может быть невероятное количество....
  - Да, но тут все зависит от орбитального угла планеты...
  
  21 Сердце Венеры
  Толстый купол исследовательской базы дрожал от вихрей, бьющих в броню, как морской прибой. Вокруг - вечный хаос серных бурь и пепельных облаков. Поверхность Венеры никогда не прощала слабости. Но под тоннами камня и пыли, укрытые от взора миллионов лет, покоились надгробия - останки цивилизации, не похожей ни на одну известную человечеству.
  Сергей Фельдман, кадет и одновременно лингвист и ксенопалеограф, осторожно шагал по тросу, ведущему от базы к раскопу. Его скафандр был новейшего поколения, но даже он не давал полной защиты - если отключится подача кислорода или внезапно повысится температура, помощь должна быть мгновенной. Потому и трос: старомодный, но надёжный.
  Он остановился у очередного надгробия - плита, вытянутая вверх, словно лепесток каменного цветка. На ней - странные завитки, идущие по спирали. Пигмент сохранился удивительно хорошо, будто кто-то нарисовал всё это накануне.
  Сергей навёл сканер, фотографируя, затем активировал программу расшифровки. Через несколько секунд в наушнике раздался голос переводчика - и от этого голоса его сердце пропустило удар.
  - "Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше".
  Он остолбенел. Библейская цитата. Евангелие от Матфея, глава 6, стих 21.
  Невозможно. Он провёл десятки сравнений с языками, но всё, что он знал, - это не была человеческая культура. Существо, которому принадлежала эта могила, даже не имело лица в привычном смысле - только изогнутые раковины, клешни и щупальца. Оно не могло читать Библию.
  И всё же...
  В ушах гудело. Он стоял, не двигаясь, будто статуя на чужом кладбище. Через несколько мгновений резкий рывок в поясе дал понять: база решила, что он потерял сознание. Автоматическая лебёдка тянула его назад, по следу троса, как рыбу на крючке.
  Он не сопротивлялся. Просто лежал в скафандре, позволяя себя тащить, как неживого. Было очень больно. В голове всё ещё звучали слова: "где сокровище ваше..."
  На базе, в шлюзе, его встретили врачи. Один склонился над ним:
  - Сергей, ты в порядке?
  Он моргнул, пришёл в себя.
  - Да... Да. Просто... Я нашёл это. Настоящее это.
  - Что ты имеешь в виду?
  Сергей приподнялся. Его лицо сияло, несмотря на капли пота. Вокруг уже обступили коллеги и друзья.
  - Мы думали, они - просто древние твари, биология, звериные инстинкты. Но эта цитата... Она не может быть совпадением. Она говорит о сердце, о сокровище. Значит, у них было понятие любви. Надежды. Души.
  Он прошептал, почти как молитву:
  - Они были такими же, как мы...Надежда..
  Он замолчал на секунду, затем резко поднялся.
  - Я должен вернуться. Я должен увидеть остальные надписи. Что, если есть ещё? Но сначала отпразднуем с холодным шампанским, друзья. Мы заслужили.
  - Но трос обязательно оденешь, без него тут нельзя. - настоял капитан.
  
  За прозрачным окном шлюза бушевала Венера.
  
  
  22 Звездолет для зомби
  Отчет кадета Космофлота Сергея Фельдмана об успешном выполнении поставленного задания.
  
  Как просила комиссия, отчет составлен в свободном неформальном стиле, и я просто попытаюсь изложить своими мыслями, как я справился со сложнейшей задачей, найдя абсолютно непредсказуемое решение. Но на то я и кадет Космофлота, на то и ношу черное с золотом и серебром. Я все время чувствовал, что отгадка где-то совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, она была почти на моих губах, как давно забытая мелодия, и... я нашел ее. Итак, приступаю.
  - Это довольно страшная история. И таких здесь сотни, если не тысячи. Мы называем их зомби. Этот парень пострадал особенно сильно.
  Я смотрел сквозь решетку камеры на сжавшегося комком в углу аборигена. Совсем молодой мальчик, наверное моего возраста, не старше двадцати, бледный, черноволосый, спутанные волосы занавесой закрывают лицо. Я не видел его глаз, но подозревал что они абсолютно пустые и лишены всякого выражения. Зомби. Зомби. Так называют этих несчастных!
  Генерал-губернатор Кхана Юрий Абрамов кратко рассказал мне историю Марика, как звали аборигена.
  - Некромант похитил его из родной деревни когда мальчику было девять. Он... Сделал из него зомби, полностью подчинив своей воли. Это сложная ментальная связь между двумя сознаниями, которую мы пока не можем разгадать. Наши ученые бьются над задачей, но пока безрезультатно, это одна из загадок этой планеты. Больше десяти лет Марик делал все тоже, что делают местные зомби: полуголый, босой бедняга ловил в лесу хорьков и белок и приносил хозяину, тот питается такой живностью в сыром виде. Он грабил курятники в деревнях, и нападал на телеги что замешкались на проселочной дороге ради дрянной курицы. Он похищал детей чтобы некромант мог сделать из них очередных зомби, и, как мы подозреваем, один раз даже убил. Убил невинную крестьянскую девочку что попалась ему в лесу, когда он полностью потеряв разум охотился на белок для своего безумного хозяина. Родители Марика мертвы, вроде бы есть четыре брата, но у них своя жизнь, свои хозяйства, огороды, семьи. Можно сказать что этот несчастный абсолютно одинок. А некромант в соседней камере, если хочешь можешь посмотреть. Там не то что остатков разума не сохранилось, там просто лишенная рассудка едкая, концентрированная злоба. А потом пойдем в кабинет пить кофе, и ты наконец поймешь, о чем совет колонии просит тебя. Тихонов уже дал согласие, но основная задача ляжет на тебя.
  - Некромант? - у меня от удивления отвис подбородок. - Вам удалось и его тоже поймать?
  - Да, и за свои преступления ублюдок приговорен судом колонии к пожизненному заключению, - седой, но еще крепкий Абрамов печально улыбнулся и развел руками: как ты прекрасно знаешь смертная казнь давно отменена не только на Земле, но и в колониях, так что сидеть этой твари вечно в тюремных застенках. Ничего больше сделать с ним мы не можем. Гуманность, мать ее.
  Но в глазах генерал-губернатора была жалость и наверное, да, усталая доброта. Он бы и сам не поступил по другому с некромантом, я был уверен. И я бы тоже не поступил, признаю.
   Я послушно шел по угрюмому тюремному коридору вслед за генерал-губернатором и размышлял об увиденном. На этой дивной планете я не так давно, но как же здесь все чудно. Тут есть даже некроманты и зомби! Я будто попал в страшную фэнтези сказку. А еще Кхан удивительно красив - перламутровые озера, и скалистые горы-башни в холодных угрюмых снегах, и непроходимые леса, и дивный звездный занавес по ночам... Знаю, этой ремарке не место в отчете, но не могу не вставить, я был ошеломлен красотой Кхана. Человек принес сюда технологию и медицину, и маленькая колония цветет и процветает, да и отношения с аборигенами складываются прекрасно, только вот проблему зомби пока решить не удалось. Итак, я горел желанием помочь.
  Некромант чернел неподвижным камнем в углу своей камеры, точь в точь походя на злого колдуна из земных сказок. Признаюсь, я не смог заставить себя глянуть в глаза этому страшному, да что там страшному, жуткому созданию, отметив только спутанную черную бороду до пояса и черную рясу. Боюсь, его глаза были просто окнами, в которые выглядывала ее величество тьма. Колонисты доказали, что некроманты переживают определенную мутацию, странный изгиб эволюции психики... Наверное, их тоже можно было бы назвать жертвами страшной душевной болезни. Некроманты не размножаются, колдунами становятся обычные кханские крестьяне, всегда неженатые одинокие мужчины после сорока, что покидают свои деревни и селятся в труднопроходимых местах, в густых чащах или на гнилых болотах. Затем, чтобы прокормиться, они начинают похищать крестьянских детей и создавать себе рабов. Пока загадку ментальной связи между некромантами и абсолютно покорными им зомби разгадать не удалось.
  - У этой твари было восемь зомби, и всех он похитил детьми, и всем восьми ублюдок сломал жизни. Но убил только Марик, убил ту несчастную девочку, о которой я тебе рассказывал. А теперь выпьем виски, есть важный разговор, - и мы отправились в кабинет начальника тюрьмы. Тут было веселее - глобус Кхана и экраны на стенах, что показывали камеры слежения по периметру поселения людей - зомби все-таки представляли определенную опасность, и причудливые местные ярко-фиолетовые папоротники в кадках. На мне, уточню, была черная с золотыми и серебряными нашивками форма Космофлота, и я просто жаждал выполнить свой долг, какой бы безнадежной не казалась задача.
  - Итак, если я правильно понял, вы хотите чтобы мы взяли Марика с собой на "Жемчужную"? - уточнил я. Я уже догадался к чему клонит Абрамов. - И вы хотите, чтобы я нашел решение, как помочь всем зомби этой планеты? Чтобы я разгадал тайну, как прервать эту страшную ментальную связь, что существует между зомби и его хозяином?
  - Да, Сергей, именно так. Именно об этом тебя и капитана Тихонова просит совет колонии. Нам просто отчаянно нужна ваша помощь. Дело в том что связь Марика с некромантом до сих пор не разорвана. Он все еще покорный раб колдуна. И более того. Теперь, когда этот несчастный очнулся от своего кошмара и осознал как прошла его жизнь с девяти лет до двадцати трех, он... Ему просто нет ради чего жить, понимаешь? Марик хочет только одного, умереть, и мы ничем не можем ему помочь. И это твое персональное задание, кадет Сергей Фельдман. Ты должен проверить, можно ли победить связь огромным расстоянием. Что будет, если некроманта и зомби разделят десятки тысяч километров ледяного космического пространства? Итак, я прикрепляю Марика к тебе, отправляю парня к звездам и жду персонального отчета. Если расстояние сможет разорвать ментальную связь между некромантами и зомби, мы просто отправим всех пострадавших аборигенов на Гагарин, Новую Землю, или даже на Старую Землю, и так спасем их от порабощения.
  И "Жемчужная" - звездолет, на котором я служу, отправился в путь. Вы знаете, что в конце концов я нашел решение, абсолютно неожиданное уникальное решение, но я хочу рассказать и обо всех задумках, что были у меня по пути. Возможно, они тоже будут полезны, к тому же потом каждая из них сыграла свою скромную роль. Итак, мы держим путь к туманности Конской Головы. Днем Марик держится хорошо, аппетит нормальный, парень много времени проводит на капитанском мостике, наблюдая за серебряной гирляндой на черном полотне. Но это только днем. А вот ночи... Он плохо спит, жалуется на кошмары, и иногда проводит темное время суток раскачиваясь и стоная в углу своей каюты. Бедняга изо всех сил пытается быть полезным, пытается помогать в уборке, на кухне, в оранжереях... Очевидно что он порядочный, простой добрый сельский парень, и как же жалко, что так уродливо сложилась его судьба. Ах да, знакомство с экипажем! С людьми все прошло более или менее нормально, а вот при первом знакомстве с вампиром хуунцем Марик испугался, и протянутая для рукопожатия рука довольно отчетливо задрожала. Киран же был вполне приветлив - как и все он горячо сочувствует бедняге и горит желанием помочь. В тот вечер я объяснил Марику, что вампир существует на искусственных заменителях крови и редких донорских вливаниях волонтеров, и абсолютно безопасен для членов экипажа.
  Но мне нужен был план действий. Я будто шел по лестнице, нащупывая во тьме одну хлипкую ступеньку за другой. Итак моя первая придумка это наша скромная театральная студия. Мы всей командой раз в неделю ставим небольшие сценки, и я предложил Марику сыграть роль волшебника страны Оз. О, это был мой провал! Марик абсолютно не понял смысл игры, идея театра для него пока не доступна. Он без интереса смотрел на наше выступления, на веселые яркие самодельные костюмы, на заученные назубок диалоги, и кажется решил что мы просто сумасшедшие.
  Но я конечно же так просто не сдаюсь. Вторая моя идея был управляемый полет на тросах! Когда мы остановились у астероида 6789786, я приступил к делу: одел на Марика скафандр и мы, взяв с собой еще Кирана и Илью, вышли в вечность, в чернильную ночь, в безграничную бездну, в межзвездный мрак. Далекие звезды встретили нас холодным безжалостным блестком, а астероид тускло блестел бледно-серым боком в оспинах кратеров. Помню мгновение восторга - неужели мы все вместе сможем победить болезнь? Помню, как закованный в скафандр Марик на безумной скорости описывал широкую дугу вокруг носа корабля, смешно, будто медуза растопырив руки и ноги. Чудо! Когда мы вернулись, глаза Марика впервые блестели, он впервые слабо улыбнулся. Да, тогда он улыбнулся в первый раз. Кажется, это была моя первая маленькая победа! Полет на тросе оказался гораздо удачнее чем наш любительский театр, но возможно, для других исцеляющихся зомби полезнее будет театр. Думаю, было бы неплохо основать в резервации любительскую труппу, где аборигены бы ставили простенькие спектакли под надзором колонистов. Ставлю этот проект на ваше рассмотрение, уважаемая комиссия.
  Но именно той ночью, после чудесного полета, и случилась первая трагедия. Меня разбудил пронзительный вопль сигнала тревоги. Марик попытался убить одного из кадетов! Как выяснилось, ментальная связь все еще существует, абориген все еще находится под властью некроманта, хотя их уже разделяют сотни тысяч километров, и с каждой секундой звездолет удаляется от Кхана еще на десяток километров. Ведомый чужой злобной волей, Марик с ножом ворвался в каюту моего лучшего друга кадета Ильи Макаренко и попытался заколоть его, кусаясь и крича проклятия, но постоянно тренирующийся кадет даже с полусна легко разоружил аборигена. Схватка была короткой и страшной, пролилась кровь - пару глубоких надрезов на груди несчастному все-таки удалось сделать. К счастью, в результате инцидента никто не погиб, но зато теперь мы знаем что Марик все еще находится во власти сидящего в тюрьме на Кхане колдуна, если можно так назвать хозяина его разума. Расстояние никак не решает проблему. Как же прервать эту жуткую страшную связь? Этого никто не знает. Наука оказалась бессильна. Марик...у меня нет слов чтобы описать его боль и отчаяние! Он сгорбился в углу каюты, будто в тюремной камере, и тупо ждет своей смерти. Позор, отверженность, одиночество, нет слов чтобы описать его состояние. Он ждет смерть, как единственное возможное избавление. Если раньше абориген верил, что всех зомби можно просто вывезти с Кхана в другие планеты и колонии, и они исцелятся, то теперь несчастный понял, что ментальная связь с некромантом сильнее любого расстояния. И это был тупик.
  А у меня была еще одна интересная идея. Не уверен, что стоит рассказывать про этот не самый важный эпизод, но все же.. Исцеление снегом и льдом! Планета Эндина, с ее снежными дюнами и ледниками, на мой взгляд, самый красивый из найденных человеком миров. Наш корабль как раз проходил мимо нее на пути к туманности Конской Головы. И вот, как принято у звездолетов Космфлота, что проходят мимо Эндины, короткая высадка на пикник в снегах! Там мы разожгли костер и зажарили шашлыки, и играли в снежки вокруг весело потрескивающего уютного огня. Вся команда "Жемчужной" приняла участие в празднике. Вампир Киран запустил снежком мне прямо в глаз, я швырнул в сугроб Илью, Геннадий слепил забавную толстую снежную бабу. Вокруг играл белыми красками снежный алмазно-серебристый мир, красивый, будто королевская диадема, но Марик... Абориген был очень и очень подавлен. Он знает что все еще порабощен, все еще во власти колдуна и что мы не знаем, как не убивая и не пытая заточенного некроманта, прервать эту страшную связь. И он знает, что мы, Космофлот и совет Колонии, никогда не пойдем ни на пытки, ни на убийство, как бы мы не хотели помочь ему и остальным порабощенным несчастным аборигенам. Да и сами некроманты - кто они, если не жертвы страшной болезни? И вот, со всеми нашими знаниями и технологиями, со всеми нашими квантовыми компьютерами и фотонными двигателями, мы не можем понять природу этого безумия и этой крепкой связи и тем более не знаем как ее разорвать. Тут мы оказались бессильны. Тупик! Безумный некромант все еще хочет мучить и убивать, он отказывается сотрудничать, и ищет только мести, и теперь, когда он встретил своих врагов лицом к лицу, он готов идти до конца. Пару ночей Марик провел туго связанным и с кляпом во рту. Он стонет, бормочет проклятья, кусает сам себя. Жуткое зрелище! А еще страшнее осознавать что на Кхане среди аборигенов таких несчастных десятки, если не сотни, и до сих пор отнюдь не все некроманты пойманы и сидят в тюрьме. Сказать по правде, у меня просто опустились руки.
  А затем... Затем случилось чудо. С чего бы начать? Как вы знаете, на корабле с нами есть разумный вампир с планеты Хуун, Киран, в звании старшего офицера. Обычный хууунский вампир - клыки, ярко-красные глаза в которых абсолютно невозможно прочесть какое-нибудь чувство (впрочем иногда это похоже на взгляд охотника на связанную беззащитную жертву), белая как снег кожа, серебристые до пояса волосы. Хуунцы давно отказались от насилия, и очень стесняются черных веков своей древней истории, когда их жертвами были полу разумные гуманоиды. Но все это в прошлом - теперь хуунцы вышли в космос, основали несколько колоний и отказались от охоты. Киран ежедневно получает искусственный заменитель крови замешанный и настоянный в лаборатории звездолета, и иногда мы сдаем свою свежую кровь, чтобы немного побаловать бедолагу. Как все хуунцы, он очень горд и честолюбив, и всегда держит осторожную дистанцию. Понять ход его мыслей очень и очень сложно.
  До сих пор помню тот вечер когда Марик подошел ко мне со странной, чтобы не сказать чудной просьбой. Какой же он был бледный и изможденный! Черная с золотым и серебряным форма Космофлота висела на парне как на вешалке, и он выглядел не лучше того дня когда я впервые увидел его на полу камеры. Но если тогда Марик еще верил, что мы найдем решение и спасение, то теперь совсем отчаялся.
  - Я тоже хочу сдать кровь для Кирана, - упрямо произнес он.
  - Зачем? Нашей с Ильей крови достаточно. Ты и так очень и очень слаб, - я крепко обнял бедолагу, стараясь хоть как-то утешить. - а есть еще и искусственные заменители. Киран не пропадет, не бойся. Лучше оставить хуунца в покое. Он считает потребность в крови своей слабостью, и очень стесняется, сам понимаешь. Да и история его вида не самая... светлая и добрая, скажем так. Его предки много тысячелетий убивали существ, внешне и ментально очень похожих на нас, и стереть это пятно с репутации ой как нелегко.
  - Я так больше не могу. Я хочу... быть полезным! Делать что то! Вы так много сделали для меня, а я просто... Позвольте мне сделать для вас хоть что-то! Вы увезли меня за тысячу километров от моего родного дома, но это не помогло, я все еще зомби, все еще порабощен, и если я смогу... Помочь вампиру... Он ведь тоже страдает без крови! В каком-то смысле можно сказать что он тоже порабощен, тоже болен. Я знаю, что ничто не может заменить свежую кровь. Мы оба рабы своей природы, оба несчастные уродцы, и оба нуждаемся в исцелении.
  И вот Марик лежит в палате медодсека, и я с с нашим корабельным врачом Павловым и Кираном смотрим как бежит по трубочкам ярко-алая кровь несчастного. Мы поддались уговорам бедняги и согласились перелить сто миллиграмм крови вампиру. Вообще, Марк и Киран подружились еще раньше - Киран тоже абсолютно не понимает театр, и отказывается наряжаться для сценок, и это их сблизило. А потом они вдвоем летали на тросах и играли в снежки на Эндине. Пожалуй, их уже можно было назвать друзьями к тому моменту, как Марик предложил стать донором крови. Невероятно, но Киран сбросил свои стальные доспехи перед этим горемыкой, так искренне хотевшим ему помочь. В ярко-красных глазах впервые можно было рассмотреть нечто вроде понимания и благодарности.
  И вот что удивительно, как оказалось, кровь аборигенов Кхана удивительно хорошо подходит для вампиров с Хууна! Сто миллиграмм достаточно чтобы прокормиться неделю. Кровь кханца просто идеальна по всем показателям, не буду вдаваться в научные подробности, скажу только что сочетание эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов кханца подходит хуунцу на сто процентов и гораздо лучшей человеческого варианта. И тогда... До сих пор помню тот разговор с Мариком, его бледное лицо стоит у меня перед глазами. Марик попросил стать единственным полноценным постоянным донором для Кирана, сопровождать его везде и всегда до конца жизни, стать его вечным спутником. Киран носит звание офицера, Марик младший кадет, и если бы руководство согласилось оставить их на корабле как неразлучную пару... Киран бы смог отказаться от заменителей крови, и перейти на более питательный и подходящий для его здоровья рацион. Капитан Тихонов с радостью согласился, и Марик впервые стал выглядеть счастливым и довольным. И вот...
   А надо уточнить, вампир любит пить кровь из хрустального бокала на высокой ножке, утопая в кожаном кресле на капитанском мостике, смотря на звезды, хоть это и пугает многих из команды. Но тут капитан пошел на уступку. Все шло как раньше, раз в неделю Марик сдавал кровь, и Киран ее выпивал в одиночестве в своем кресле из изысканного бокала - хватает совсем не большего количества. А приступов больше не было... Мы все ждали, каждую ночь связывая Марка, готовые отразить очередную яростную атаку некроманта...
  Первым эту версию высказал наш врач Павлов. Он также вызвался написать про этот феномен научную статью для самого старого и многоуважаемого медицинского журнала (уверен, первую из многих, что последуют вскоре).
  По всей видимости, связь которая возникла между Мариком и Кираном в результате переливания крови перекрыла возможность ментальной связи с некромантом. Теперь Марик стал недоступен, закрыт, спрятан, невидим. Теперь он был связан с Кираном, связан глубоко, сильно, кровно, и эта связь полностью переформатировала его психику. Он будто бы словил другую радио волну, переориентировался на другой маяк, закрыл одну форточку в доме и открыл другую, если можно так выразиться.
  Я нашел решение для зомби Кхана! И это решение - кровная связь с вампиром с Хууна. Каждый зомби Кхана должен быть прикреплен к вампиру Хууна и давать ему свою кровь как постоянный донор. Только так можно победить некромантов! Предлагаю немедленно начать готовить отряд вампиров - новых колонистов для отправки на Кхан. Нужно переселить на Кхан около тысячи вампиров с Хууна. Связка зомби-вампир это идеальное решение! Мы все еще не можем понять, как это работает, но факт - донор Марик стал абсолютно недостижим для черной власти некроманта. Теперь он связан с хуунцем, сильно, на уровни плоти, на уровне крови, на уровне ДНК. Вобщем, тут открывается огромный простор для научных исследований. Поставленное передо мной задание считаю выполненным.
  Спасибо за внимание. Кадет Космофлота Сергей Фельдман.
  Подпись ниже.
  Превосходно! Подать просьбу на орден почета колонии Кхана для кадета Фельдмана, офицера Павлова и капитана Тихонов за особые заслуги перед поселением.
  Генерал-губернатор Кхана Юрий Абрамов
  Еще ниже.
  Абсолютно гениально. Наградить парня премией Хокинга. Генерал Суленко
  И еще ниже:
  
  Связка зомби-вампир? Кровная связь что ломает ментальную, потому что гораздо сильнее ее? Браво, браво, браво, мой мальчик! Ты не зря учился в Академии! Прошу подать просьбу представить Сергея Фельдмана к высшей награде Космофлота - золотой восьмиконечной звезде, а офицера Кирана Ашанте и младшего кадета Марика Тиби со звездолета "Жемчужная" наградить серебряными медалями за вклад в медицину и самоотверженное служение науке.
  Генералисимусс Звездного флота Аркадий Борисович Зорин
  
  23 Лепесток пурпурной орхидеи
  И вот они впервые на похоронах таруинца, их с Ильей пригласили как почетных гостей, и они здесь, среди лесной гущи в холодный пасмурный день, в окружении чудных, крученных приземистых деревьев с ярко-синей листвой. Сначала в хижине дочки покойного ели очень вкусную сладкую похожую на разваренный рис кашу, с медом и чем-то вроде изюма, затем пришли на место захоронения, а тут уже собралась вся семья, все многочисленные родственники. Таруинцы гуманоиды, ростом с щуплого подростка, волосы синие под цвет листьев и бледно-голубые глаза с вертикальными зрачками. Живут аборигены кровными общинами в приземистых длинных домах покрытых соломой, выращивают местную форму риса, носят одежду из шкур и перьев, и незнакомы с механизмами сложнее водяной мельницы. И долгожители, надо сказать, - покойному старику Айду было сто тринадцать лет, он дожил до четырех правнуков и десяти праправнуков. Они еще не покорили природу, не перерезали пуповину, еще в самом начале этого пути...
  Процессия медленно шла по поляне усеянной чем-то вроде ярко-пурпурных орхидей. Красивые цветы. Соцветие крупное, размером с кулак. И тут...
  Шустрая стайка огромных, (крылышки размером с ладонь взрослого человека!) иссиня-черных с отливом в винно-пурпурное бабочек, села на обернутое в саван тело, почти полностью скрыв его. Сергей даже охнуть не успел, так быстро все произошло. Чудо! Он уже видел этих насекомых, но не знал что они летают такими слаженными стаями. Игга, проводник, пояснил:
  - Это самый важный обряд. Бабочки всегда садятся на тело, и сопровождают ушедшего до самой могилы. Мы верим что так они провожают душу на небеса, открывая по очереди семь тайных небесных врат.
  - Очень красиво, - Илья восхищенно покачал головой, - просто потрясающе. Никогда такого не видел. На Старой Земле, нашей родной планете, бабочки никогда не достигают таких громадных размеров. Эти же просто гиганты! И расцветка какая!
  Это была странная процессия: впереди гроб несли четверо самых крупных таруинцев, и саван был не виден из-за облепивших его бабочек, позади два молодых кадета в черно-золото-серебристых комбинезонах. Влажный лес обступил их, слева и справа стена синелиственных деревьев, и цветы, повсюду орхидеи, орхидеи пурпурным ковром. Конечно это не орхидеи, просто Сергей так про себя их прозвал.
  Когда подошли к заранее приготовленной могиле, и уложили тело, и полетели первые клочья земли, испуганные бабочки взлетели, и унеслись танцующей стайкой ввысь. Белый саван медленно медленно скрывался под бурым грунтом, и напоследок сверху еще бросили ворох ярко-синих листьев.
  - Есть у нас еще одна легенда... - начал Игга, и Сергей тут же достал записную книжку.
  - Как это случилось в первый раз. Бабочки! Это было столетия назад. Один старый вождь хоронил любимую дочку, она умерла от лихорадки в самом цвете молодости. И когда тело несли через поле, он так громко заплакал, так яростно зарыдал, что лепестки орхидеи превратились в бабочек, оторвались от стеблей и проводили тело дочери до могилы. Именно так и появились эти создания. Мы верим, что это бывшие цветы.
  Сергей наскоро записал легенду в тетрадку и поблагодарил таруинца:
  - Потрясающе, красивая легенда и красивый обряд.
  - Да, - вступил Илья, - Очень странно и неожиданно. Но красиво.
  Затем над могилой спели погребальные песни, и дети с внуками и правнуками прочитали положенные молитвы. Сергей так и не разобрался до конца в верованиях аборигенов, таруинцы вроде бы верили в одного бога творца, но имени его не знали, и поклонялись скорее как буддисты, абстрактной поддерживающей порядок силе. Игга проводил кадетов до прозрачной вытянутой капельки шаттла, и сердечно распрощался с кадетами.
  - Надеюсь, похороны были для вас не слишком утомительны, но я хотел чтобы вы это увидели. Наших бабочек! Похорон без них у нас не бывает! - таруинец встряхнул ярко-синими, под цвет листвы, волосами, и на прощание ткнулся носом в лоб Сергея, так аборигены показывают доверие и благодарность.
  Аэромобиль поднялся в воздух и понесся к колонии, и только сейчас Сергей заметил, что Илья сжимает между пальцев бабочку. Она трепыхала винно-пурпурными крылышками, пытаясь вырваться из крепкого кулака кадета. Бедняжка! Что же это? Он испытывает жалость к бабочке? Да, надо признать, такой уж он чудак, что тут поделаешь.
  - Ты решил захватить с собой одну на память? - усмехнулся Сергей.
  - Да, для коллекции. К тому же надо определить, почему они садятся на тело. Скорее всего, их привлекает трупный запах. Поставим пару опытов в лаборатории с гнилым мясом, затем засушим насекомое и посмотрим, что там внутри, как она отличается от земной.
  Бабочка все пыталась вырваться, и Сергей отчетливо осознал что определенно испытывает жалость к несчастному созданию. Наверное, все дело было в размерах, если бы это была земная крошка, его бы это не беспокоило. А эта крупная размером с голову младенца красотка казалась почти разумной. Как она села на тело, а затем взлетела в последний миг?!
  - Жалко бедолажку. Отпусти ее, а? - взмолился он.
  - А опыты? Гнилое мясо? Мы должны разгадать эту загадку.
  - Не знаю... Понимаешь, она слишком крупная, и меня это немного смущает... Ах... Это орхидея? Ты меня разыграл!
  Действительно, Илья зажал в пальцах цветок и шевеля между пальцами лепестки добился эффекта трепыхающихся крылышек бабочки.
  - Точно, орхидея, для твоего гербария! - расхохотался лучший друг и неисправимый шутник и протянул цветок Фельдману. -Держи в подарок. А бабочки пусть летают себе. Обойдемся без опытов и гнилого мяса.
  - Спасибо, друг, - искренне произнес Сергей. - Спасибо!
  
  Внизу сверкающим синим ковром проносились непроходимые леса Таруина. Они возвращались на базу.
  
  24 Незабудка
  Вечер на "Жемчужной", кадеты и офицеры собрались в комнате отдыха. Сегодня историю рассказывал Сергей. Юноша долго молчал, будто задумавшись, и уже раздались нетерпеливые шепотки, когда Сергей неторопливо начал свой рассказ.
  - Несколько лет назад я проходил практику на одном звездолете, название его к делу отношения не имеет, и среди команды был один Незабудка. Вы прекрасно знаете кто это такие: последователи квазирелигиозной секты фундаменталистов с планеты Ирвинга. Как и все Незабудки он носил коричневый балахон с капюшоном, почти полностью скрывавший бледное лицо, причем одевал балахон прямо поверх формы Звездного флота. Татуировки сложных геометрических фигур покрывали его кисти и стопы, иногда капюшон спадал и открывался страшный бритый покрытый татуировками череп. Я давно интересовался Незабудками - впрочем, так их чуть иронично прозвали в Содружестве, сами себя они называют детьми матери-боли. Вкратце их учение можно выразить так: полное нетерпение и избегание любых болезненных ощущений. Они ведут аскетический образ жизни, не вступают в близкие отношения, практикуют медитации, посты и обеты молчания. Но Грэг... Мы любили его как верного и доброго друга, и этим все сказано. Не буду вдаваться в подробности, скажу только что как кадет и коллега он ни разу никого не подвел, и заслужил всеобщее уважение, и ничто кроме внешности не говорило о том что он Незабудка, член экзотической известной своей фанатичностью секты. Да, он так и не завел близких друзей, следуя заветам своей странной квази религии, наверное остерегаясь переживаний и душевной боли, но во всем остальном это был просто отличный кадет и хороший парень.
  Итак, в один из дней Грэг собрал нас всех в зале похожем на этот и объявил следующее: я возвращаюсь служить на базу на свою планету, Ирвинг. Уже получил перевод. Как принято у нас в движении, я сотру память о себе с помощью нейрорегулятора. Это абсолютно безболезненная и быстрая процедура.
  Начался переполох: как, зачем, мы не хотим тебя забывать, ты наш друг.. . Я знал об этом диковинном обычае, логично что поэтому их и прозвали Незабудки, но одно дело знать, а другое увидеть знаменитое забывание Незабудки своими глазами и испытать это. На Ирвинге где Незабудок много с этой процедурой знакомы практически все.
  - ПАМЯТЬ ЭТО БОЛЬ! - выкрикнул он и выхватил из кармана нечто вроде зажигалки и щелкнул ею, одним быстрым движением, так что мы не успели остановить безумца. Память это боль! Мы смотрели на алые сполохи нейрорегулятора и забывали, забывали, забывали. То есть все забывали, кроме меня. Потому что... я зажмурился, успел закрыть глаза. Это было так странно - в одно мгновение все забыли Грэга кроме меня. Они просто забыли все, абсолютно все, связанное с этим кадетом! А еще он тщательно стер все персональные данные в журналах и дневниках корабля. Шаттл у шлюза уже ждал его, чтобы отвезти на родину.
  Но время шло, и что-то тревожило меня. Я так переживал за этого чудного парня что не мог спать. И наконец я написал Грэгу письмо - невероятно, но у него оказался действующий аккаунт в сети, хотя обычно Незабудки избегают и этого.
  - Я признаюсь, что закрыл глаза когда ты выхватил нейрорегулятор и помню тебя до сих пор. Я знаю, что ты скорее всего меня не поймешь, но прошу тебя, знай что я скучаю по тебе. Ты был хорошим и добрым приятелем. Это нормально, если ты не ответишь на мое письмо. Не отвечай. Просто знай, что я скучаю. Мы бы все скучали, если бы не номер который ты учудил. Сейчас мы возле Ирадиона...
  И я подробно описал как обстоят дела у команды.
  Конечно, я не получил ответа, но в общем и не надеялся. Только спустя месяц Грэг написал.
  - Сергей, ты первый кто узнаешь. Я подал официальную просьбу и ее удовлетворили. Хочу вернуться на корабль. Скажи всем кто я. Скажи что я возвращаюсь. Я все помню. Я не стер свою память. Надеюсь, теперь все будет как раньше. Мне жаль что я так с вами поступил. Мне правда жаль.
  Итак, он снова решил вернуться на наш звездолет и просил меня предупредить всех. Конец истории.
  Все похлопали, Гена снова прошел по комнате разливая по бокалам виски и раздавая сигары.
  - Так на каком звездолете было дело? - спросил кто-то. - Где ты служил раньше? Вместе с этим Незабудкой?
  Сергей не ответил, лишь задумчиво разглядывал золотистое виски в своем бокале. Шли минуты, послышались нетерпеливые возгласы. И вдруг.... экран за спиной кадета внезапно загорелся и начал показывать слайды, быстро, один за другим. На слайдах были ребята с "Жемчужной" - все, что собрались сейчас в комнате, и парень в капюшоне, скрывающем бледное в синих татуировках лицо. Вот они все вместе в столовой, пьют пиво, вот в бассейне, вот смеются, слушают лекции Тихонова, вот просто снимки на фоне фиолетовой черноты, на фоне звезд. Грэг!
  Все ахнули.
  - Да, вы правильно догадались. Грэг служил на нашем корабле, на "Жемчужной" и он возвращается сюда на следующей недели попутным шаттлом. И он все еще Незабудка! Он все еще избегает боли! Но он преданный друг и отличный кадет. Так что снова прошу принять его в нашу дружную команду. Давайте сделаем вид что ничего не произошло. Вспомнить его вы не вспомните, ваша память о нем стерта навсегда, но эти снимки помогут...как-то оживить прошлое.
  На мгновение воцарилась полная тишина, а затем все утонуло в овациях и аплодисментах. Расспросы, шок, изумление...
  Когда откланявшийся Сергей курил у иллюминатора, к нему подошла Элла - кадетка родом с Новой Земли, красотка с крашенными белокурыми прядями. У нее была слава прожженной сердцеедки.
  - Сергей... среди слайдов которые ты показал были фотографии где мы были только вдвоем, я и Грэг. Помнишь, то фото где мы смеемся на лавочке в оранжерее? Кажется я была его лучшим другом. И теперь я не знаю как себя вести. Я думаю я должна быть осторожна и терпелива, но... Как ты считаешь?
  - Думаю вам придется строить отношения заново, Элла. - Сергей улыбнулся.- начать все с самого сначала.
  - Это еще не все. Сергей, смотри!
  Элла закатила рукав и показала татуировку на запястье - цветок вписанный в восьмиугольник.
  - Я уже давно мучилась не понимая откуда это взялось и решила что сделала ее по пьяни на каком-то захудалом космодроме. Теперь понимаю что скорее всего он был моим лучшим другом и я сделала эту татуировку в честь него. В честь этого Незабудки. Теперь я постараюсь снова подружиться с ним, помня о том как он боится боли. И еще. Я.. Я.. Не знаю, мне так не ловко...
  Они некоторое время молчали, делая вид что разглядывают нечто в темноте. И наконец кадетка решилась, будто прыгнула с высоты в ледяную воду.
  - Пожалуйста, не говори никому У меня есть еще одна татуировка, крошечная надпись, вокруг щиколотки: Грэг, я не забуду тебя. Значит я предвидела такой исход событий. Скорее всего, он не знает о татуировке на щиколотке. Я сделала это тату и полностью, абсолютно забыла его.
  - Ты не виновата, никто не может сопротивляться нейрорегулятору.
   - Я знаю что Незабудки не вступают в отношения, практикуют целибат.... Но... Я... Я... Я подозреваю что мы все-таки были любовниками. Как ты считаешь, такое вообще возможно?
  Вдвоем они долгое время молча смотрели на фиолетовую черноту и серебро в иллюминаторах и молчали.
  - Помни об избегании боли, и твое сердце подскажет тебе как себя вести. - наконец произнес Сергей и обнял девушку. - Слушайся только свое сердце. Он ведь возвращается из-за тебя?
  - Да, скорее всего да. Я думаю что он возвращается из-за меня, и ушел тоже из-за меня. Я причина всей этой дурацкой странной истории.
  Звезды заполыхали серебром, когда Сергей взял Эллу за руку, утешая и подбадривая девушку.
  - Сложная история. Сердце подскажет тебе, друг, как себя вести. - наконец проговорил он. - сердце подскажет. Главное, знай, что вас обоих окружают настоящие друзья, которые всегда будут рядом и никогда не подведут. Вы будете на "Жемчужной", с нами, и это самое главное.
  
  25 Когда солнце зайдет, кровь не должна пролиться
  Студенистое тело автарха напряглось и мелко задрожало. Что-то шло не так, автарх ощущал угрозу и присутствие чужака в своих роскошных покоях, хотя и знал что покой правителя стерегут четверо вышколенных стражников. Слизняк, влажный и желейный, полулежал на атласных перинах в вечерней дреме на веранде, когда его захлестнуло острое ощущение тревожной тишины, перебивающее даже сладкий аромат роз. Вокруг его царство, здесь властная желейная ручка правит абсолютно и безраздельно, но тревога не отступает. В покоях царит сумрак, и по углам дрожат угрожающие черные тени. А ведь завтра тяжелый и очень важный день. Завтра его войска попытаются отбить у соседнего автарха прибыльную угольную шахту что так удачно расположилась ровнехонько на границе между двумя владениями. Так что надо бы поспать... Завтра будет много крови, но в конце концов шахта будет его. Четыре маленьких ромобовидных луны засеребрились, засверкали, мешая предаться сновидениям о сладкой завтрашней победе.
  - Автарх Алистер... Я здесь из-за тебя. И это не сон, - тихо донеслось от дальней стены, и слизняк содрогнулся. - Я принял решение нанести персональный визит в твою резиденцию. Я должен объяснить тебе нечто по поводу завтрашнего дня. Ты должен отказаться от любых попыток захватить шахту. На кону стоит слишком многое.
  Что за чудная дрожащая мерцающая тень? На пороге веранды стоял кадет Космофлота Сергей Фельдман. В обтягивающем костюме - черное с золотом и серебром, черные глаза сверкают от возбуждения, а черные волосы блестят серебром в свете четырех маленьких лун. Впрочем, потрясенный Алистер, ничего не знавший о людях и Космофлоте, чуть не умер от страха перед странным двуногим существом, которое впрочем каким-то дивным способом говорило на его языке, хоть звуки и были явно слишком высоки для голосовых связок незнакомца. И это существо... оно даже не состояло из сгустка слизи, что уж совсем ни в какие рамки не лезло!
   - Стража! - слизняк чуть не вывалился тяжелым кулем из лежбища и выкрикнул прежде, чем осознал что в его покоях действительно находится посторонний, не похожий ни на что раньше виденное им.
  - Подожди! - слова незнакомца прозвучали властно и коротко. - Выслушай меня, Алистер, и попробуй понять.
   Феодал все еще был уверен что спит и видит диковинный сон. Следя одной парой глаз за действиями человека в глубине покоев, другой он косился на дверь - не покажется ли стража. Оно же.. двуногое! И имеет только два глаза! И завернуто в странную черную с золотыми и серебряными нашивками ткань! И оно... разговаривает! А самое главное, оно - не слизь!
  - Я буду очень и очень краток, так что постарайся понять. - Сергей улыбнулся, ласково и нежно. - Я прилетел сюда с далекой звезды. Да, все эти звезды в твоем окне, они населены самыми разными разумными существами, и мы построили корабли которые могут летать от одной звезды к другой. Не теряй сознания, прошу, потому что самое интересное еще впереди. Я хочу рассказать тебе о Сообществе...Кто мы? Мы содружество миров которые помогают друг другу. Мы обмениваемся знаниями и технологиями, изучаем обычаи и культуру друг друга. Мы знакомы почти с бесконечными источниками энергиями - уголь нам уже давно не нужен, и лекарствами которые позволяют жить до двухсот лет. И вот мы посетили ваш мир, эту отсталую средневековую аграрную цивилизацию, что живет углем и пшеном, и рабским трудом невольников...И мы готовы принять ваш мир в наше общество, и поделиться с вами всем чем знаем. Но есть одно условие, условие которое было принято во время основания Сообщества много тысячелетий назад несколькими древними расами, причем совсем не людьми. Требования для вступления планеты только одно - минимум пятьдесят лет отсутствия войн, пятьдесят лет мира. Сейчас на этой планете как раз идет сорок девятый год без войн. Мы знаем это, так как получаем данные от специальной станции, что кружится по орбите над вашей планетой. Возможно, ты замечал мерцание тусклой очень низкой, над самым горизонтом, подвижной звездочки - так вот, это она, наша следящая станция. Вчера на совещании мой коллега сообщил, что обнаружил едва заметное передвижение войск в этом районе. Твоих войск, дружок. Если я правильно разобрался, ты хочешь захватить угольную шахту соседнего владения. Можно сказать, что сложилась абсолютно патовая, критическая ситуация, и прецедентов такого еще не было. Не делай этого, Алистер! Ибо в этом случае вам грозит еще пятьдесят лет тьмы и жестокости, невежества и рабства. Я здесь чтобы предупредить тебя. Я пришел тайком, рискуя своим будущим офицера Космофлота. На карту поставлено слишком многое. Когда солнце взойдет, кровь не должна пролиться.
  Слизняк хмыкнул, и грузно расплылся в кресле. Студенистые бока мелко подрагивали от страха, и в каждом сегменте гусеничного тела яростно бились толчки черной крови злобы и ненависти.
  - Так те кто стоят над тобою не знают, что ты здесь? - наконец вымолвил правитель. - Ты ведь пришел сюда нагло нарушив все ваши законы, ведь так? Законы этого самого Сообщества, если я правильно понял? И тебя ждет суровое наказание, если кто узнает?
  - Возможно даже исключение из рядов Космофлота, и уж точно из команды "Жемчужной". Я не имел права тебя предупредить, по законам Содружества. - честно признался кадет. - Но я делаю это ради жителей твоего царства, ради будущего детей этой планеты, ради света знания и дружбы...И ради тебя, автарх. Прошу, не совершай преступления. Остановись!
  Повисла тревожная тишина. Сладкий запах роз казалось можно было пощупать, и зыбко дрожал напоенный цветочными ароматами теплый вечерний воздух.
  - Так значит никто не знает, что ты здесь, мой милый наивный мальчик? - мягко прогундосил слизняк и улыбнулся, если конечно эту растяжку подобия влажных губ можно было назвать улыбкой. - Хорошо, мой друг, но... Есть одно очень сладкое слово. Власть. Покатай во рту языком, чувствуешь: власть. Если все пойдет так как ты говоришь, я скорее всего ее утрачу. Какое место лично я займу в этом новом мире знаний и технологий, мира и всеобщей любви?
  - Конечно, отсталая феодальная модель что правит этим миром рухнет и ты потеряешь многие свои преимущества, - Сергей немного смутился что его так сверху и покровительственно назвали наивным мальчиком. Он вообще немного стеснялся своего юного возраста. - Да, ты скорее всего утратишь безраздельную абсолютную власть автарха над парой деревенек и тремя городишками, но взамен обретешь много другого, ведь твой Мир станет частью Содружества цивилизованных миров. За все надо платить.
  Они помолчали в сумраке. А затем.. Слизняк одним поразительно ловким для его телосложения движением сдернул со стены деревянный арбалет а затем еще одним резким очень сильным движением выпустил болт прямо в грудь кадету. Все заняло буквально одно мгновение... Страшное надо признать мгновение. Кадет глухо вскрикнул и истекая кровью упал на пол, а слизняк отложил арбалет и проговорил:
  - Пусть завтра твои корабли улетают откуда прилетели. Мне не нужны ваши знания и ваша дружба. Я выбираю власть, самое сладостное и драгоценное, что есть во всех мирах.
  Кадет умирал, и умирал страшно. Рана пульсировала, кровь вырывалась и изливалась толчками, ноги изогнулись под диким углом, пальцы царапали пол, глаза покрылись пленкой и закатились. А автарх молчаливо наблюдал, сложив пухлые желейные сегментированые ручонки на груди.. А затем... Окровавленное тело Сергея странно замерцало голубым светом, подернулось радугой и исчезло, а кадет появился в другом углу сумрачной веранды, живой и невредимый. Черная с золотом и серебром форма все так же сидела на нем с иголочки, чистая и отутюженная, и черные идеально начищенные туфли тускло блестели в полумраке. Только еще и белоснежный платочек теперь выглядывал уголком из кармашка. Оп, и вуаля!
  - Я предвидел это, Алистер, и заготовил голограмму умирающего себя, - спокойно сказал Фельдман. - Прости, получилось немного слишком театрально, но я люблю театр, признаюсь, даже играю в любительской студии нашего звездолета. А ты очень предсказуем, впрочем как и все жадные и властолюбивые существа. А я хорошо подготовился, да? Не спрашивай меня, что такое голограмма, нет времени объяснять. Я заготовил для тебя еще один подарок. Перед тем как прилететь сюда мы высадились на одной планете где существует очень интересный вид лиан - хищников. Они обвивают жертву, колят ее шипами и пьют кровь. Такое вот полу растение и полу животное. Твоя смерть будет долгой и ужасной, но ты это заслужил.
  И тут... Из под штанины кадета выползла длинная светло-зеленая лиана украшенная длинными острыми шипами и поползла к слизняку.
  - Охрана! - взвизгнул правитель. - На помощь!
  Лиана ползла к перинам, быстро и целеустремленно, извиваясь будто гадюка.
  - Я усыпил твоих головорезов специальными сонными пулями, - спокойно парировал кадет. - Когда они проснутся то найдут только твое мертвое тело. Никто не сможет установить причину смерти, и тебя похоронят под кустами роз, что так сладостно и терпко пахнут. Так прискорбно закончится твоя дорога к абсолютной власти.
  Лиана медленно начала обвивать слизняка, впиваясь шипами в студенистое жирное тело автарха. Шипы бесшумно впивались в плоть, будто острые иглы.
  Слизняк пронзительно, на высокой ноте завизжал, будто жирная недорезанная свинья.
  Черная кровь слизняка капнула на пол. И еще. И еще. И слизняк повизгивая взмолился:
  - Все, ты победил! Я согласен отвести войска! Завтра не будет никакого наступления. Мне не нужна эта угольная шахта! Даю слово! Только прикажи этой твари отпустить меня!
  Сергей щелкнул в кармане тепловым датчиком, и лиана поползла назад. Растение снова заползло под штанину, покорно идя на тепло и обвила ноги и спину кадета.
  - Ну что, договорились? - почти ласково спросил Сергей, все еще злой за наивного мальчика.
   - Да, да, да, будь ты проклят! Завтра же начну готовиться к визиту вашей делегации и к вступлению в Содружество.
  - Но не особо старайся, о моем визите никто не должен узнать. Тебе придется разыграть шок и удивление, когда сядут первые звездолеты, но я уверен ты справишься, мой друг.
  - Да понял я это, понял, никто не узнает, - прогундел слизняк. - только убери от меня подальше это жуткое растение!
  - А теперь, Алистер, выпей сладкого розового вина. Ты даже не представляешь как много прекрасного тебя ждет после вступления планеты в Сообщество.
  И кадет исчез... так быстро что слизняк заподозрил что это тоже была голограмма. Но нет, его кровь и раны от шипов лианы были вполне реальны. Алистер выдохнул и потянулся за графином с вином. Когда стражники проснуться, он прикажет им собрать совет и на совете объявит, что нападения завтра не будет, так же как не будет и малейшего нарушения границ соседнего владения.
  Вернувшись на кружащуюся по орбите "Жемчужную" Сергей первым делом навестил оранжерею и прикрепил тепловой датчик к деревянному столбу: лиана покорно перебралась на свое постоянное место. Никто не узнает, что он на одну ночь одолжил чудное растение, даже Илюха с Геной не знают. А ему сейчас очень нужен горячий душ. Так что надо быстренько пробраться обратно в каюту, и главное проверить что он не оставляет за собой кровавых следов. По корабельному времени была глубокая ночь.
  - Серега, как все прошло? Пришлось показать голограмму? - это был Илья.
  - Да, к сожалению, без этого не обошлось.
  - А потом? - а это уже встревоженный Геннадий.
  - Потом эта желейная шлюха так испугалась, что согласилась отвести свои войска.
  Его лучшие друзья, кадеты Илья и Геннадий, встретили его как и было условлено в каюте, горячо обняли, и Сергей выдержал страстные объятия как герой - друзья не знали что он взял с собой лиану и был опутан ею несколько страшных часов. Они не имели представления о его страшных ранах. Втроем они замыслили этот план, и друзья помогли одолжить незаметно шаттл и провернуть все это дело. Они знали о "театральной" голограмме, но не знали что он позволил опасному растению обвить себя - иначе просто бы не позволили осуществить этот дерзкий на грани безрассудства план из страха за друга. Затем все разошлись спать, только Илья обещал еще раз проверить шаттл, на котором Сергей осуществил ночную операцию - не осталось ли улик. Все прошло по плану! Теперь этот мир станет частью Сообщества, еще одной мирной процветающей чудесной планетой. И конечно он блефовал, он бы не за что не позволил лиане убить автарха, он бы не пошел на убийство ни за что и никогда, но дерзкий до безумия план сработал.
  Одним движением сбросив черный с золотом и серебром костюм, он вошел в душевую кабинку, и... Кровь, его ярко-алая кровь потекла водоворотом в водосток. Раны от шипов оказались глубоки и безобразны, уродливы и страшно болючие. Хорошо что он смутился, постеснялся, не рассказал про фокус с лианой друзьям, хорошо что выдержал их такие болезненные объятья без единого стона! Его лодыжки, локти, запястья - все было в страшных укольчатых ранах. Лиана не может по другому - она впивается шипами в выбранный ею тепловой объект и сосет кровь, и он сильно рисковал. Если бы слизняк затянул беседу... Он поставил на кон все, включая и свою жизнь... Но все получилось. Сергей все смотрел как рубиновая кровь стекает водоворотиком между его босыми ступнями, затем выдохнул, и обернулся чистым полотенцем. Теперь в Содружестве станет одним миром больше, и это стоило того. До рассвета, до утренней планерке еще пару часов, так что он может поспать. Форма в крови... не страшно, у него есть еще один запасной костюм. Да, он имеет честь носить черное с золотом и серебром, и иногда пачкает эти гордые цвета яркими красками вишневой крови. И такое тоже бывает. Ну что ж, золото хорошо совмещается с вишней...Красивое сочетание, что и говорить. Теперь главное чтобы в шаттле не осталось следов крови, а то Илюха перепугается. Как он сказал безумному слизняку: когда солнце взойдет, кровь не должна пролиться...И кровь не прольется. Слово кадета Космофлота!
  
  Часть 2
  26 Слеза Аэлиты
  Шаттл то взлетал на очередной гребень, то нырял вниз, вокруг простерлись красноватые равнины, и громада Арсии медленно прорисовывалась впереди. Потрясающе! Когда начало смеркаться и небо в пыльных разводах сначала порозовело, подернулось голубой дымкой, а затем потемнело, они остановились у глубокого кратера и долго гуляли между дюн-застывших волн, собирая особенно красивые камешки для марсианской коллекции Гены.
  И тут Сергей увидел... Невероятно. Да, очевидно что это была еще одна аэлита. Вытесанная из камня мягкой породы верхняя половина молодой женщины, только намеки на плечи и грудь. Считается, что аэлит создали книжники, древняя высокоразвитая межзвездная цивилизация гуманоидов, что по неизвестной причине бесследно исчезла задолго до того, как человек вышел в космос. Аэлиты были разными - некоторые почти не отличимые от валунов с едва намеченными чертами, другие более четкими, а эта оказалась невероятно прорисованной - длинные волосы, глаза и губы. Но каждая найденная скульптура становилась сенсацией и приманивала толпы туристов.
  - Что это? - Гена тронул пальцем, неловким движением из-за перчатки скафандра, что-то на щеке каменной девушки. - Как будто слезинка...
  - Слеза! - ахнул Сергей. - Она плачет! Плачущих аэлит еще не находили! Обалдеть!
  - Да ну, просто каменная неровность. Шероховатость. - сомневался Илья.
  И вдруг Сергей охнул, схватился за камень чтобы не упасть, и проговорил:
  - Друзья, давайте дождемся ночи. У меня есть одна идея. Невероятное предчувствие! Если оно окажется правдой это будет революция...Мы с этим открытием войдем в историю!
  И они сидели у подножия аэлиты, ожидая ночи, а сол все сгущался, темнел сумерками, окутывал стылую равнину, пока не показалось бледная голубовато-серебристая искорка Земли. Странное ощущение нереальности происходящего нахлынуло и поглотило трех друзей.
  - Вот оно! Аэлита смотрит на Землю! Таков был замысел книжников! - выпалил как выдохнул Фельдман. - Скорбит о Земле!
  - Сергей, ты бредишь! Это просто совпадение! Да, планета в этой северной четверти неба, и туда направлен взгляд изваяния, но....
  - Нет, очевидно! Она смотрит на Землю и плачет! Посмотрите, это же прямая линия, ее глаза и Земля! Это не может быть случайностью!
  - Глупые фантазии! Влажные мечты! - Илья уже хохотал. - Радиоуглеродный анализ показал что аэлиты были созданы как раз во время каменного века на Земле. Все знают, что книжники посещая этот сектор галактики не обратили никакого внимания на людишек в их каменном веке с палками-копалками. Они тщательно исследовали Марс, занимались тут рисованием и скульптурой, а на Земле их следов так и не нашли. Не удостоились мы, так сказать.
  Гена тоже сомневался, скорее принимая в споре сторону Ильи. Кадеты сделали фото, записали координаты статуи, и, все еще пораженные и счастливые находкой, направили шаттл к Куполу. Далеко на горизонте загорелась голубая искра заката.
  - А помните венеры палеолита? Фигурки из костей, бивня и камня, которые на Земле до сих пор находят в пещерах? Подчеркнуто большие бедра и крупные груди. И задницы. Нет, не так, Задницы! А аэлиты наоборот, груди едва намечены, задниц вообще нет... - размышлял вслух шутник Илья. - Что бы это значило? А представьте, если бы аэлиты были как венеры палеолита? Вот была бы веселуха для туристов...
  - И все-таки она плачет. Смотрит на Землю и плачет, - яростно шептал Сергей, не обращая внимание на насмешливое хмыканье циника Ильи и добродушную улыбку Гены, и сквозь стекло шаттла еще раз сфотографировал нежно-голубое пламя заката.
  
  27 Блюз красной планеты
  Сперва Сергею показалось, что он видит на горизонте внезапно вспыхнувшую голубую искру. Он впервые был в этом знаменитом на все Содружество пабе, "Брэдбери". Прилепившийся у склонов обледенелой горы Арсия, в километре от Купола, паб пользовался популярностью и даже считался лучшим из внекупольных. Большие круглые окна открывали потрясающий вид на красноватые в дымке долины, пыльное в разводах небо и нежно-голубой огонек заката. Сергей удобно умостился у окна, заказал виски с колой и не удивился, когда за стол подсел владелец паба, ведь он был в черной с золотыми и серебристыми нашивками форме Звездного Флота, а значит, редкий и интересный собеседник.
  - Никита, - преставился бармен. - А Вы если я правильно понял кадет.
  Беседа потекла плавно, хоть и чуть неуклюже, Сергей рассказал о своей службе на далеком Олдуине за туманностью Орла, затем сделал комплимент:
  - Хорошее название для паба на Марсе, "Брэдбери". Обожаю "Марсианские хроники".
  - Да, я тоже, а жена мечтала об "Аэлите". У нас с этим названием получилась забавная история, если еще не слышали, с удовольствием расскажу. Мы нашли друг друга под Куполом, сыграли скромную свадьбу, и решили совместными усилиями открыть внекупольный паб, такие тогда только как разрешили. И вроде все было готово, получили зеленый свет, осталось только придумать название.... И тут - нашла коса на камень! Я хотел "Брэдбери", а она только "Аэлита", и точка. Никто не был готов уступить. Мы реально начали ссориться из-за этого! И тут... Она пригласила меня поехать вроде как на пикник к Аскрийской горе. Бывали там? Потрясающее место. Мы остановились у гребней-холмов, сол был солнечный, но ветреный. Помню песчаные вихри над потрескавшейся землей, обглоданные ветром валуны и высокие рыжие дюны. Мы были в скафандрах, но могли говорить благодаря внутришлемовым рациям.
  - Ты победил. Пусть будет "Брэдбери", - я не мог разглядеть, улыбается она или нет, шутит или серьезно.
  - Но почему ты решила уступить? - поразился я.
  - Аэлита.
  - Что?
  - Аэлита.
  - В смысле?
  Она с улыбкой провела рукой по животу:
  - Уже четыре недели. Девочка. Ты.. согласен на Аэлиту? - и тут голос ее дрогнул от волнения.
  В скафандрах тяжело обниматься и целоваться, так что я просто прокричал в рацию, заливаясь слезами счастья:
  - Да! Да, согласен! Пусть будет Аэлита! А-э-ли-та!
  Я орал, но крик мой беззвучно утопал в шлеме: А-э-ли-та! А-э-ли-та!А-э-ли-та!
  - Потрясающая история, - расхохотался Сергей, и тут к их столу подбежала белокурая девчушка лет пяти, в джинсовом комбинезончике. Она была очень деловая на вид, и невероятно белокожая, как все дети Купола.
  - Папа, а можно колу? Только холодную, со льдом?
  - Подожди, Аэлита, видишь какой у нас важный гость. Помнишь, я тебе рассказывал про Звездный флот? Про черную с золотыми и серебряными нашивками форму?
  Девочка покраснела, смущенно хихикнула и убежала, а Сергей глотнул хорошо разбавленного виски и рассмеялся:
  - Очень красивое и подходящее имя для бледной марсианской девочки. Но кажется, я ее напугал.
  - Прошу прощения, я на минуту отлучусь, - довольный отец бросился к новым посетителям, и Сергей остался один, с бокалом виски, и дивным пейзажем за окном - красноватых оттенков долиной, темной громадой горы вдалеке и голубой искрой заката. И старой мелодией, в пабе играло что-то знакомое и любимое из восьмидесятых, название крутилось на языке и не вспоминалось, но и так было хорошо. Очень хорошо. Блюз красной планеты - подумалось вдруг.
  
  28 Виски с глазиком вприкуску
  Младший кадет Космофлота Сергей Фельдман проснулся оттого что включилась сигнализация. Его маленькая любимая шлюпка "Малышка" дрейфовала недалеко от таинственной туманности Виггса, цель экспедиции - измерение плотности метеоритного потока в этом участке. В общем то человек тут не нужен, автоматы сами справятся, но он любил безмолвные часы дрейфа в одиночестве, время чтения и размышлений, поэтому выпросил у Тихонова это задание. Так вот, сейчас по неизвестной причине шлюпка не двигалась. Глухо и натужно жужжали двигатели, тревожно мигали ярким рубиновым датчики рубки управления, но движения определенно не было.
  Сергей выглянул в иллюминатор... И замер ошеломленный. Может он еще не проснулся? Или это кошмар? Так, в пижаме и босиком, он застыл и не мог пошевелиться. Потому что в иллюминаторе была видна паутина. Паутина. ПАУТИНА. Серебристая, она плотно закрывала иллюминатор. Кошмар не таял, не исчезал. Паутина в открытом космосе?!
  
  Метнувшись к другому иллюминатору, кадет увидел что мерцающая грязно-белым паутина простирается насколько можно видеть во все стороны, и именно в паутине застряла его шлюпка, и носа корабля из-за паутины не видно, а затем...мимо промелькнула сегментированая волосатая конечность. В следующую секунду он увидел колоссальных размеров паука! Черная косматая тварь, громадных размеров, в три раза больше "Малышки" приближалась к шлюпке, быстро передвигаясь по паутине. Челюсти, челюсти хищно клацали, и приближались все ближе и ближе. Времени удивляться не было, нужно было действовать.
  
  Сергей бросился к рубке и надиктовал несколько слов в аудиодневник. Если он погибнет, а корабль найдут, по крайней мере будут знать что была паутина и был паук.... Затем он быстро натянул скафандр, схватил бластер и, открыв шлюз, выглянул наружу. Вокруг распростерлось чернее ночи пустынное пространство. Паутина площадью около пятьсот метров медленно кружила вокруг свой оси, белая, липкая, свитая в немыслимые замысловатые узоры. Он огляделся. В паутине застряло еще одно судно - одного размера с "Малышкой", шарообразное и красно-золотистое, с одним большим круглым иллюминатором и хвостиком - стыковочным шлюзом. До него было метров триста. Ни одна из цивилизаций Содружества, насколько Фельдман мог судить, не владела такими судами-шарами. Их же просто не найдут, паутина отдрейфует черт знает куда, еще и под астероид попадет. И есть ли там кто живой внутри?
  И тут Сергей снова увидел паука. Быстро переступали мохнатые сучковатые лапы, страшно щерилась оскалистая мерзкая пасть, и Сергей ощутил вибрацию паутины под ногами. Ступни запутались в липких нитях, и Фельдман упал, затем с трудом поднявшись, отрывая чуть ли не с тканью паутину от перчаток скафандра, заскочил в корабль, вернее впарил, кружась и вращаясь неваляшкой в невесомости, и захлопнул за собой люк. В иллюминаторе приближалось это устрашающее порождение бездны газового облака. Как у каждого кадета Космофлота на борту было корабельное оружие, бластер, но вдруг это разумная форма жизни которая не хочет причинить ему вред? Он ни за что не выстрелит первым, по уставу Космофлота не имеет права.
  Как бы не так! Паук ощерил пасть и попытался откусить кусок шлюпки, а Сергей повалился на пол, не удержавшись на ногах. Огромные отсвечивающие красным глаза заглянули в иллюминатор, затем паук попытался жуткой лапой выломать стекло. Фельдман видел страшную открытую пасть, там внутри вилялись мерзкие розовые отростки, а пол опасно накренился, и датчики контроля состояния обшивки зашлись тревожным стоном.
  А затем произошло нечто невероятное. Золотистое судно на другом конце паутины засветилось изумрудными огнями - цепочка их зажглась вдоль всего корпуса чужеземного корабля! Зеленый яркий свет залил дальнюю часть паутины, так что она тоже стала зеленоватой. Мощное бочкообразное тело паука замерло - тварь заметила огни, и они ее явно увлекли. Паук развернулся и быстро двинулся по направлению к искрящемуся огнями золотистому судну. И вскоре шар оказался в раззявленой пасти, будто новогодняя детская игрушка в лапах у сказочного монстра.
  Когда половина судна уже исчезла в глотке твари, Фельдман метнулся к пульту управления и ударил кулаком по кнопке. Он зажег две передние фары "Малышки"- так назывались огни на носу корабля на случай посадки ночью. Он не знал, кто находится в золотистом судне, но зажег огни, что бы спасти того, кто там был. Отвлечь паука! Так же как парой минут раньше это сделал некто на красно-золотистом шаре. Теперь он не мог поступить иначе. Он слышал как бешено колотится сердце в груди, но ударил по кнопке, ударил ни секунды не раздумывая о последствиях.
  Реакция паука была молниеносной, повинуясь инстинкту, он бросил корабль-шар, развернулся и побежал к кораблю Фельдмана. И вот уже нос "Малышки" погружается в страшную пасть! Раздался леденящий кровь скрежет - это челюсти погрузились в металл. В иллюминатор было видно, как с челюстных отростков выделяются и капают капли желтоватого смертоносного яда, явно обладающие коррозийным свойством и способные плавить металл. Корабль опасно накренился, затем стал торчком. Фельдман взялся за бластер... Выстоит ли он в поединке один на один с пауком? Он приготовился к бою, и приготовился к смерти. По крайней мере, перед смертью он хорошо поджарит эту тварь! А главное, он умирает, совершив поступок - он отвлек внимание паука от судна-шара и поэтому пойдет на смерть первым. А красно-золотистое судно возможно еще успеет выпутаться из ловушки, если у него достаточно мощная двигательная система и варп не поврежден.
  Он готов к смерти, да, готов. И тут... Невероятно! Снова зажглись изумрудные огни золотистого судна! Зеленые огни ярко сверкали, настойчиво призывая к себе увлекшуюся "Малышкой" страшную тварь. Таинственный обитатель золотистого судна снова брал тварь на себя, добровольно принимал на себя удар, в нарушение всех законов самосохранения. Паук замер, повернулся и засеменил к золотистому судну, по всей видимости он не мог не идти на свет, свет приманивал его, жал на клавишу инстинкта.
  Эта жуткая игра продолжалась и продолжалась, паук переходил от корабля к кораблю еще раз пять. Фельдман и некто, таинственный некто на судне-шаре зажигали огни приблизительно в тот момент, когда в пасти начинала исчезать часть корпуса, отвлекая тварь. И каждый раз это срабатывало.
  И наконец, в очередной раз, изумрудные огни не зажглись... В иллюминатор Фельдман видел раззявленную пасть твари, и ждал, наблюдая за золотистым судном. Он ждал изумрудных огней, как утопающий - спасательный круг. Но ничего не происходило. Тот кто там был по всей видимости решил первым выйти из этой безумной игры. Ведь должно это было рано или поздно закончится... Фельдман схватил бластер и.... Он приготовился к предсмертному бою. Эта игра с огнями не могла продолжаться вечно, рано или поздно паук бы все равно выбрал окончательную цель. Итак, целью оказался он, а красно-золотистое судно будет на десерт, если не сможет вырваться из паутины. Значит, так тому и быть. Но что значит бластер против этой дряни?
  
  ОНИ ВЫСТРЕЛИЛИ ОДНОВРЕМЕННО!
  Существо гуманоидного типа в золотистом скафандре легко, будто танцуя на паутине, вылетело из-за мохнатой туши и выстрелило в паука из золотистого бластера, или по крайней мере оружия очень напоминающего бластер. Паук бросился в сторону, в другую, он метался, бросался будто бешеный на двоих смертников, а два смертника, золотистый и черно-серебристый-золотой (потому что скафандр Фельдмана был конечно же цветов Звездного Флота, черное с серебром и золотом), в сумасшедшем танце уворачивались от мохнатых суставчатых ног, по очереди выстреливая в тушу. Две фигуры метались в чернильной темноте, кружили в невесомости, по очереди привлекая к себе внимание паука, но паутина, чернота и невесомость были родной стихией твари, и движения ее были поразительно ловкими. Золотистое существо плясало, явно не в первый раз ловко используя паутину в своих маневрах, а сгустки потрескивающей энергии ослепительно-белыми вспышками очередью вылетали из его бластера.
  
  И золотистый попал в грудь первым - паук завалился на бок, тяжело рухнул, порвав паутину, еще минуту дрыгались страшные конечности, затем они свились в страшный клубок, и все.
  Какое-то время победители молча смотрели друг на друга, паря над паутиной. Вся битва и предшествующая ей дивная игра огнями произошли очень быстро, и вместе, наверное, заняли не более пятнадцати минут, но эти пятнадцать минут были самые страшные минуты в жизни Сергея.
  
  Наконец Фельдман жестом пригласил золотистое существо зайти к нему на корабль - во время боя "Малышка" чудом приняла нормальную стойку. Внутри существо сняло шлем скафандра, отряхнуло ошметки паутины. Это был безволосый гуманоид, немного меньше Сергея ростом, с коричневой кожей и выпуклыми бирюзовыми навыкате глазами, в которых танцевали лукавые и добрые искорки. Возраст его определить было невозможно, хотя морщины могли указывать на довольно почтенный стаж. И все же несмотря на морщины, в чертах гуманоида было что-то очень детское. Сергей ощупал языком губы, чувствуя привкус крови, и только сейчас заметил что стоит в луже ферментированной слизи, пролившейся с запачканного скафандра. Ничего себе была схватка! Колени его все еще дрожали. Фельдман поклонился, достал виски, разлил в два стакана и предложил гостю. Повисла неловкая тишина.
  Фельдман показал на цвет виски, затем на цвет скафандра существа, показывая, что это один и тот же цвет, и улыбнулся своей незамысловатой шутке. Существо насупилось и отрицательно покачало головой, и Сергей кивнул, не зная, что значит этот отрицательный по земным стандартам кивок.
  Как сказать спасибо? Как сказать я благодарен тебе? Как сказать ты спас меня? Почему ты зажег изумрудное ожерелье огней? Почему сделал это целых черт побери пять раз? Ничего из этого Фельдман сказать конечно же не мог.
  Поэтому он просто глотнул виски и налил еще существу в золотистом скафандре, полный стакан, доверху. Существо тоже глотнуло и закашлялось.
  Они выпили еще виски. И еще. И еще. А затем существо вышло наружу... Паук лежал на боку, мерзко сплетя конечности одним клубком, паутина под ним продавилась и изогнулась вниз. Достав откуда-то из складок скафандра маленький дугообразный ножик, существо аккуратно вырезало черные отсвечивающие красным шары - глаза мертвого паука. Вернулось на корабль Фельдмана, и деловито проглотило один из шаров: с мерзким звуком лопнула оболочка, потом что-то чвакнуло и булькнуло. Существо как будто с трудом сглотнуло и тщательно утерло тонкие коричневатые губы. А затем протянуло второй глазик Фельдману - тот обратил внимание на ногтики на руке пришельца, прозрачно-коричневые и аккуратно подстриженные. Глазик красноватым шариком лежал на ладошке, и мерцал, мерцал, светился.
  А дальше случилось следующее. Младший кадет Звездного флота аккуратно взял паучий глазик, галантно поклонился и проглотил его. Словно крупная виноградина, причем сорта мерло, да это определенно был мерло, холодно тронула язык.
  Треснула оболочка, на языке чвакнуло и булькнуло, а затем Фельдман жадно отхлебнул еще виски. И еще. А ловко они играли огнями, по очереди переманивая к себе тварь и принимая на себя удар! Еще глоток виски, он заслужил. Кажется, они нашли общий язык! Первый контакт с неведомой цивилизацией обитающей у края туманности Виггса успешно состоялся. И уж этот контакт действительно войдет в анналы истории Космофлота! Да что там в анналы, в учебники войдет.. Игра огнями - так назовут этот чудесный контакт, и про игру огнями еще будут спрашивать на экзаменах в Академии на Гагарине и рассказывать в пабах на Марсе и по всему Содружеству...
  
  29 Кофе для гуманоида
  На звездолёте "Жемчужная" кадет Звездного флота Сергей Фельдман жил привычной курсантской жизнью: учёба, тренировки, дежурства, короткие часы отдыха. Всё изменилось, когда в его каюту подселили нового соседа - гуманоида из расы, к которой на борту относились с любопытством и лёгкой настороженностью.
  Соседа звали Аэль. Он был сдержанным, аккуратным и вежливым. Разговаривал мало, всегда благодарил за любую мелочь, а по вечерам предпочитал читать на голографическом планшете. Ужиться будет легко.
  Но уже в первую ночь он проснулся от тихого, почти незаметного звука. Сначала подумал, что это капает система охлаждения, но потом понял - это были всхлипы. Аэль, лежа на своей койке, плакал. Беззвучно, почти искусно скрываясь, но всё же - плакал.
  Что же делать? Подойти? Спросить? Но утром сосед встретил его обычной вежливой улыбкой, словно ничего и не было.
  На третью ночь Сергей уже не выдержал и полез в общую информационную сеть. Там, среди справочных статей о физиологии разных рас, он быстро отыскал заметку. Представители народа Аэля действительно плачут во сне. Это естественный процесс их нервной системы, сродни человеческому дыханию или потоотделению.
  Стало легче: значит, ничего страшного.
  Но что-то в статье его смутило. Он открыл журнал изменений - и застыл. Последнее редактирование было сделано с корабельного терминала в каюте. Из их каюты.
  Аэль сам написал это объяснение вчера вечером.
  В ту минуту Сергей вдруг понял: сосед скрывает настоящую причину своих слёз. Может, тоскует по дому. Может, потерял кого-то. Может, несёт в себе тайну, слишком тяжёлую для чужих ушей.
  Он так и не спросил.
  С той ночи Сергей выбрал другой путь. Каждое утро он вставал чуть раньше и приносил с пищевого модуля две кружки кофе. Одну ставил к себе на столик, вторую - прямо к изголовью койки соседа.
  Аэль всегда удивлялся, но принимал, и его глаза - ещё влажные от ночных слёз - теплились благодарностью.
  Они почти не говорили об этом. Просто каждый новый день начинался с кофе и молчаливого согласия: некоторые тайны лучше оставить в покое, а поддержка ценнее, когда о ней не спрашивают.
  Так прошло несколько недель. Утро за утром Сергей приносил кофе - и делал вид, что это простая привычка. Но однажды всё изменилось.
  Ночь выдалась особенно долгой. Сергей проснулся от того же тихого звука, но в этот раз в голосе соседа слышалось что-то иное - не просто тоска, а отчаяние.
  Он лежал в полутьме, сжимая носовой платок, и впервые решился нарушить молчание:
  - Аэль... Ты как?
  Тот вздрогнул. Несколько мгновений тянулось молчание, а затем, неожиданно для Сергея, сосед сел на койке и прикрыл лицо ладонями.
  - Ты знал, - тихо сказал он. - Всё это время. Моя заметка в сети не сработала.
  Сергей заколебался, но кивнул, скрывая улыбку.
  - Я понял, когда увидел правку. Твою правку. Понял, что ты сделал ее специально для меня.
  Аэль усмехнулся сквозь слёзы - горько, но с облегчением:
  - Я надеялся, ты поверил. Думал, ты позволишь мне спрятаться.
  - Я и позволил, - ответил Сергей. - Но это не значит, что я не рядом.
  Тишина стала плотной. И тогда Аэль заговорил.
  Он рассказал о своём народе. Да, они плачут - но не потому, что это биологическая необходимость. А потому, что их память хранит всё, что они когда-либо теряли. У каждого в сердце - бесконечный архив утрат предков: погибшие близкие, разрушенные города, несбывшиеся надежды всех предыдущих поколений. Слёзы приходят ночью, когда сознание ослаблено, и не спрашивают разрешения.
  - Я боюсь однажды проснуться и понять, что уже не плачу. Значит, забуду. А это будет хуже смерти.- сказал Аэль.
  Сергей долго молчал. Потом подошёл и поставил на тумбочку свежую кружку кофе.
  - Тогда давай договоримся, - сказал он. - Пусть память твоего народа живёт не только в тебе. Рассказывай мне. Когда захочешь. Чтобы, если придёт день, когда ты перестанешь плакать - я помнил за тебя.
  Аэль поднял на него взгляд. В глазах всё ещё блестели слёзы, но на бледно-голубых губах появилась улыбка.
  - Ты не обязан...
  - Я хочу, - тихо ответил Сергей.
  С той ночи между ними установилась новая близость. Утренний кофе остался привычкой, но теперь за ним следовали истории: о далёких морях, где рождался его народ, о заунывных песнях, которые пели женщины столетия назад, о ветхом храме, камни которого теперь разбросаны и стерлись в пыль.
  
  
  30 Вампир, зомби и звезды в иллюминаторе
  Итак, "Жемчужной" предстояло дать тремп до Альвы вампиру и зомби, что находились в постоянной связке - зомби как донор поставлял кровь вампиру, тем самым блокируя свою связь с некромантом.
  И вот они в столовой, спокойно и уверенно подошли к столику за которым ужинали Сергей с Ильей и Геной. Вампир хуунец, длинные серебристые волосы, алые глаза, худощавый, как и остальные его сородичи, а зомби... Зомби оказалась девушкой. Русоволосая, широколицая, коренастая, обычная молодая женщина кханка.
  Они представились: Адам и Нэлли, затем Адам произнес небольшую торжественную речь держа в руках сверток, очевидно подарок:
  - Сергей, вы спасли нас! Ваша научная работа... Моя жизнь и жизнь Нэлли... Мы так счастливы! И потому маленький подарок: бутылка вина из лепестков кханских роз, что приготовила Нэлли.
  Сергей поблагодарил, неловко, но горячо.
  
  Хорошо было бы выпить выпить вина из роз на нижней палубе, там потрясающий вид на звезды. Почему-то этим поздним вечером что уже перетекал в ночь хотелось побыть в одиночестве. Да, было приятно, и он гордился собой, что тут говорить.
  И вот... Они были там, Адам и Нэлли. И целовались в сумраке, жадно и горячо! Значит, они пара! Конечно, как он сразу не догадался.
  Сергей лишь улыбнулся, и незаметно прячась в сумраке скользнул обратно в коридор: так и быть, отпразднует этот чудесный вечер у себя в каюте, наедине с вином из лепестков кханских роз. Он, честное слово, заслужил.
  
  31 Подарок с Земли
  "Малышка" приземлилась в космопорту Трапписта, и Сергей вышел, ежась от холода - комбинезон кадета Звездного флота, черный с золотыми и серебристыми нашивками, совсем не грел. Он был в ином, чужом мире. Ох, какие краски! На севере вздымались горы, заснеженные вершины сверкали в осеннем солнце серебром и темной бронзой, и хвойный лес подымался каскадами к острым пикам в белых шапочках. Цивилизация гуманоидов, древняя как сама вселенная, невероятно развитая высокая культура. Поэзия и музыка Трапписта знамениты на все Сообщество, и... вот он здесь, собственной скромной персоной, со скромным дипломатическим визитом. Было немножко страшно. Четверо уже ждали его у прозрачной дождевой капельки шаттла.
  Церемониальное вежливое приветствие: легкий взмах щупальца, затем осьминоги поклонились, ответный почтительный поклон склонил Сергея почти пополам. И обязательный дипломатический обряд - скромная трапеза, ломтики розового вареного мяса и горячий зеленый чай, в увитой плющом деревянной беседке среди розария, потом неспешная прогулка в садах. Орхидеи, розы, лилии, маки, ирисы - кадет пытался подобрать цветам земные аналоги, но здешние были гораздо крупнее и ярче. А вот совсем другая окраска: осьминоги все бледно-розовые, со слабыми лиловыми разводами, и эти глазики, глазики на щупальцах... Глазики смотрели на него очень внимательно и испытывающе. Тени от щупальцев темными линиями полосовали песчаный гравий. Издалека доносилось журчание фонтанов, каменных изваяний в виде бутонов роз, и брызги рябили на солнце.
  - Почему... Почему вы все-таки решили провести этот эксперимент? Вызов, да? - наконец спросил Сергей. - Я слышал много версий и объяснений, и не одно меня не удовлетворило.
  - Это самое важное в нашей культуре. Воспитание как сознательно и целенаправленно осуществляемый процесс, что может быть интересней? Педагогика нашей цивилизации развивалась тысячелетиями и достигла умопомрачительных высот, - самый крупный осьминог задумчиво тронул щупальцем лепесток алой розы. - Педагог у нас более почтительное звание чем король и министр. Выше педагогики нет ничего. Ничто не сравнится в величии и великолепии с работой Педагога.
  Они помолчали. Белокаменное здание, маленький грациозный дворец с колоннами, анфиладами, арками, барельефами и витражами утопал среди цветников и аллей. Почему-то подумалось, что из окна на верхнем этаже должен открываться потрясающий вид на заснеженные горные вершины. И аромат цветов должен доставать...Они миновали двух осьминогов-слуг, и те склонились в низком поклоне, свив щупальца клубком. Простой серый мрамор пола, теплый запах горящего дерева из камина наполнял просторные залы.
  - Тут... его детская? - медленно и тихо проговорил Сергей.
  - Да, тут и спальная, и учебные комнаты.
  - И он... сейчас там?
  - Что ж, поднимемся наверх.
  Они наблюдали из-за стеклянной стены, и казалось что ребенок находится в огромном аквариуме, будто экзотическая рыбка. Румяный мальчик, очень щуплый, вихрастый, в ярком золотистом комбинезончике сидел за партой с пухлой книжкой, вокруг на коврах были рассыпаны мягкие игрушки и детали конструктора. Полки с книгами взмывались до потолка, на стенах горные пейзажи Трапписта, в углу маленькое пианино. И да, ошеломительный вид из окна на искристые снежными бриллиантами горные пики.
  - Все это... так невероятно! - только и смог произнести Сергей.
  Все девять глаз располагавшихся на одном щупальце повернулись к нему: один из осьминогов придвинулся ближе.
  - Итак, это самый знаменитый педагогический эксперимент Трапписта. О нем говорят во всей обитаемой Вселенной. ДНК из чудом сохранившегося пепла, пепла которому несколько сотен лет, восстановленный человеческий эмбрион. С момента рождения от суррогатной матери мальчик уже девять лет живет здесь.
  - Какие предметы он изучает?
  - Сейчас в основном поэзия, танцы, музыка, немного биологии, история и культура Трапписта, но не Земли. Он не знает историю... донора своей ДНК.
  - Понимаю. Да, конечно.
  - После длительных дискуссий Совета мы решили не учить его рисованию. Очевидно, что он не имел к этому никакого даже малейшего таланта. Сергей, может быть Вы хотите поговорить с Адольфом наедине?
  - Да, и я привез ему подарок. Но без разрешения вас, Педагогов, не могу подарить. Мне нужно получить ваше позволение.
  Сергей достал из рюкзака нечто в прозрачном небольшом кульке и показал осьминогам.
  - Как я уже упоминал, это сложный вопрос. В Совете половина голосует за, половина против. Было много споров, рассуждений, дискуссий на эту тему. Есть разные мнения. Писались научные работы. Но...
  - Прошу вас!
  - Даже не знаю.
  - Прошу! - настойчиво повторил кадет. В голосе его прозвучала стальная решимость.
  - Ну что ж... Да будет так.
  Сергей вошел в комнату, и, не здороваясь, сразу:
  - Адольф, я привез тебе подарок. Подарок с Земли. - громко, уверенно произнес он.
  - Кто вы? - обычный мелкий мальчуган смотрел сердито, исподлобья.
  - Я с другой планеты. Вот. Это фломастеры.
  - Я не знаю, что это такое.
  - Педагоги тебе объяснят. - Сергей хотел сказать еще что-то, но осьминог показал щупальцем что визит должен быть закончен.
  Они шли тенистой зеленой аллеей, среди роз и тюльпанов, обратно к шаттлу.
  - С фломастерами... Совет педагогов все еще сомневается. Но скорее всего мальчику оставят все для рисования, - осьминоги казались задумчивыми и погруженными в себя, казалось, они решают некую сверхсложную задачу. Глазки на щупальцах закатились, в раздумьях. Они должны были принять решение, и решение было нелегким.
  Сергей лишь кивнул, и шаттл полетел к космопорту.
  
  32 Праздник звезд и снегопада
  Праздник Звезд и Снегопада. Арра, планета что находится за газовой вуалью, и только одну ночь в году звезды сбрасывают покров, и в эту чудесную ночь всегда идет первый снегопад.
  Костры горят рыжим и красным, алые искры взвиваются в черную бездну и танцуют будто лесные дриады, аррцы жарят мясо, играют на волынках, и первые хлопья снега ложатся на вымерзшую землю. Ориаль, Сергей и Илья грелись у костра, передавая друг другу по кругу бутылку с напитком из солнечного яблока. Их уже хорошо ударило, но друзья не собирались останавливаться. Ох, эти снежные вихри...
  - Кажется, это и есть счастье! - Ориаль отпил из горла.
  - Нет, чего то не хватает! - Илья лукаво улыбнулся.
  - Чего же? - уточнил Сергей.
  - Генка еще не знает о сердце врага, - Илья хихикнул от предвкушения. -
   Гена! Тут у нас традиционный праздничный напиток... Только не пугайся... Сначала попробуй....
  Сергей от смеха уже валился с бревна. Ох, что сейчас будет...
  
  33 Желтая роза к разлуке
  - Там все другое. Абсолютно чуждая нам культура. Они... иные, понимаешь? Довольно стратифицированная, иерархическая культура, так что есть и аристократия, и рабы. Может быть, немного напоминает средневековую японскую, хотя я в ней не специалист. Если вкратце, то эйлинцы носят только один вид одежды - белоснежную хламиду через плечо, как мужчины так и женщины, едят только сырую рыбу, и превосходно сражаются на мечах, а еще посещают удивительной красоты окаймленные колоннадами мраморные часовенки с изогнутыми крышами.
  - А какова их литература?
  Разговор происходил в баре "Брэдбери" что расположен в километре от Купола у подножья обледенелой горы Арсия. За окном стремительно темнело, долгий сол подходил к концу, и красноватые чудные горы уже не были видны в сумерках, зато показалась Старая Земля - яркая голубовато-серебристая жемчужинка в черном небе. С ним, обычным младшим кадетом, заговорил недавно прибывший в колонию офицер.
  И Сергей Фельдман заказал еще виски, а присевший рядом за барной стойкой незнакомец в офицерских погонах тоже взял двойную порцию, хотя и так был уже порядочно пьян. Офицер рассказывал как в молодости посетил планету Эйлин - один из самых дальних разведданных Космофлотом миров, дивный странный мир с культурой, что чудно напоминает японскую. Сергей не хотел прерывать бурную исповедь хотя бы из уважения - ведь он был всего лишь кадетом, так что юноша внимательно слушал про далекий мир, а за окном сол нежно-голубоватыми сумерками плавно перетекал в черную как чернейший мягкий шелк ночь.
  - Простите, я забыл как вас зовут, - вежливо вставил Сергей, добавляя себе в виски льда. Об Эйлине он знал довольно мало, и конечно еще не разу не видел человека лично посетившего эту далекую планету за туманностью Конской Головы.
  - Меня зовут Иван, но это не важно, завтра на утро ты все равно забудешь, и историю которую я тебе сейчас расскажу ты тоже скорее всего забудешь. Так вот, пойми, там все было такое диковинное и чуждое, например, у них есть есть очень интересный театр теней, и школы искусства каллиграфии, а выписанные чудной вязью стихи прославляют героическую смерть в бою и сложены без всяких рифм, но все равно прекрасны. И в сочетании с храмами с изогнутыми крышами и сырой рыбой под острыми пряными соусами все это очень занятно, конечно. Но не в этом дело, сынок. А дело в том, что там я нашел свою настоящую любовь. Представь, дружок, я умудрился влюбиться в местную девушку и закрутить роман, бурный, будто тайфун на Венере!
  - Ничего себе! А можно подробнее?!
  - Ну что ж, если ты, дружок, угостишь меня еще порцией виски, то может быть я и расскажу поподробнее.
  Он не помнит моего имени, - сообразил Сергей и подозвал бармена Никиту:
  - Еще два, пожалуйста! Продолжайте, Иван. А меня зовут Сергей Фельдман, и я тут на стажировке на полгода.
  - Так слушай же внимательно, Сергей. Взявшись за руки мы гуляли у ледяного океана, кидали камешки в пенящиеся волны, вместе пили горькую настойку из трав что хорошо кружила голову, и читали стихи о геройской смерти в бою. Она... Как она выглядела? Как типичная эйлинка, очень худенькая, ростом мне по плечо, серо-голубая кожа, ярко-розовые волосы, яркие оранжевые глаза без радужки и зрачков. А потом... В один из дней она прислала мне со своим рабом желтую розу. Помню, шел дождь, холодный ливень, я открыл дверь, а он стоит под бьющими струями, бритоголовый и босой, как все рабы, и держит в вытянутой руке желтую розу, вернее местный цветок, очень напоминающий розу. Я заглянул в инфосеть и выяснил что желтая роза на Эйлине это знак расставания. Ее посылают исключительно бывшим возлюбленным. И когда я прочитал это, то сердце мое разорвалось напополам. В тот момент я почти что умер, можно и так сказать.
  Сергей печально вздохнул, долил Ивану виски, и они молча не чокаясь выпили. Затем еще раз выпили. И еще. В баре было довольно людно, слышался звон стаканов и шум голосов, и бедняга Никита носился как ошпаренный. Так они долго пили молча, в сумраке и дыме сигарет. Наконец Иван продолжил:
  - Но вот в чем загвоздка. Там все такое абсолютно чужое, все такое дивное, такое чудное, и тут на тебе - желтая роза как символ разлуки! Ты вообще можешь в это поверить?
  - Да, это... странно. Мягко говоря. Какое интересное совпадение! Кто бы мог подумать!
  - Красивая история? Правда ведь красивая получилась история с этой желтой розой, дружок? Не жалеешь что дослушал до конца?
  Они еще долго пили и обсуждали общих знакомых из поселения под Куполом, а затем Иван предложил расплатиться за двоих. За окном забрезжил сиреневатый рассвет, оба были чертовски пьяны, и к бару как раз подъехал шаттл чтобы отвести последних загулявших посетителей к Куполу.
  Бумажник офицера широко распахнулся, и в глаза Сергею мелькнула маленькая фотография. Очень странный снимок, который юноша успел рассмотреть только мельком.
  - Что это? Там, на фотографии?
  - Как что? Я, моя жена, и наши восьмеро детей. Эйлинки рожают по четверне сразу, как ты прекрасно знаешь.
  - У ваших детей... Ярко розовые волосы!
  - Да, тут они пошли в мать. Но глаза не оранжевые, а карие, как у меня, со зрачками, и кожа светлая. Четыре мальчика и четыре девочки. Все превосходно сражаются на мечах и рисуют каллиграфию, а малышка Каролина даже пишет стихи о геройской смерти в бою.
  - А как же желтая роза?! Знак расставания? Символ разлуки? - рот Сергея широко распахнулся сам собой.
  - А... Было дело. Ну поссорились, с кем не бывает. Каждая пара через такое проходит, - Иван махнул рукой и двинулся на выход. - Главное что мы уже шестнадцать лет вместе, и очень счастливы.
  - Потрясающе! Я так рад за вас, - пролепетал ошеломленный Фельдман. - Прекрасная история!
  - Пошли, дружок, а то шаттл упустим. И рот захлопни, а то муха залетит.
  Шаттлы пришвартовались у специального шлюза, чтобы посетители бара могли не одевать скафандры. Сергей поддерживал перебравшего Ивана под плечо, и заботливо помог тому устроиться на сиденье у окна.
  - И все таки, как это чудно, желтая роза как символ разлуки. Все иное, все чуждое, все такое странное, такое дивное, и тут на тебе - желтая роза. А, дружок? - уже засыпая пробормотал офицер.
  - Да, это странно, но и очень красиво. А как зовут малышку с косичками? Которая одна не в тоге, а в темно-зеленом комбинезончике?
  - У нее эйлинское имя, Софаарлинда, но я зову ее просто Софи. И кстати так же зовут и ее мать, любовь моей жизни.
  - Красивое имя.
  Шаттл тронулся, и за окном забрезжило голубоватое сияние марсианского рассвета. Начинался новый сол.
  
  34 Последняя весна на Регосе
  Двенадцать дней в окруженном лесным массивом уютном гостиничном домике. Балкон Сергея выходил прямо на цветочную поляну. Двенадцать дней на Регосе, знаменитый и популярный туристический пакет, доступный даже кадету Космофлота с его скромным жалованьем. Все дело в том что Регос вращается вокруг своего солнца с такой невероятной скоростью, что время года тут длится трое суток - по трое суток весна, зима, лето, и осень, то есть весь год двенадцать дней. На глазах опадают листья, расцветают цветы, выпадает и тает снег, замерзает и снова отмерзает ручей, порхают бабочки меняя расцветки, а еще потрясающие алые закаты и сиреневые с серебристой дымкой рассветы. Также на Регосе пару лет назад нашли изящную серебряную заколку для волос, артефакт книжников. Больше нечего, ни строений, ни сооружений, только заколка, но очевидно что тысячи лет назад книжники посетили и эту удивительную планету. Сергей давно изучал древнейшую высокоразвитую межзвездную цивилизацию, поэтому Регос был ему особенно интересен.
  
  Эти двенадцать дней... Сергей встречал рассвет с чашкой крепкого кофе на веранде, а затем шел в лес, и гулял, гулял, гулял до первых звезд. Больше всего поразила снежная зима, но и весна в белых цветах была чудесна. А лето? Какие краски, какие тропические узоры! Природа тут была восхитительна и ошеломительна, и самое чудесное, что экологическое равновесие этой планеты было абсолютным, все растения казались идеально приспособленными к такому сумасшедшему ритму. Снежинки падали прямо на белые лепестки, и таяли весенней росой на золотых и бордовых осенних листьях, алые лепестки маков покрывались инеем и опадали красным восточным ковром...
  Он знал, что после него в домик въедет пара со старой Земли, молодожены Джон и Анна Смит.
  
  Портье помог вкатить чемоданы. И...
  Они были глубокие старики, наверное перенесли не одну трансплантацию био-синтетических органов. Седые как одуванчики и сгорбленные старички, но с яркими веселыми глазами, готовые к новым приключениям. На вид он определил их возраст как сто пятьдесят - сто семьдесят лет.
  - Ну как? - бодро поинтересовался Джон, оглядывая номер. - Мы взяли тройной пакет, три раза по двенадцать дней. То есть целых три регосских года.
  - Потрясающе! Вы получите невероятное удовольствие! - Сергей не смог сдержать доброй улыбки при виде таких милых, забавных молодоженов. - Утра тут особенно прекрасны. Выберете конкретную точку в пейзаже, на которой остановите взгляд, я бы посоветовал поросшее мхом дерево с левой стороны возле столовой. Весной оно цветет розовым, летом появляются сморщенные красные сладковатые плоды, осенью огненно - золотое и три зимних дня стоит будто в бриллиантовой диадеме. Ну а ручей зимой будто застывшая серебряная река...
  
  Сергей покатил чемодан к выходу, но остановился. Здесь, перед лицом такого чужого мира, он вдруг почувствовал странную потребность в близости другого человека. Да и двенадцать дней почти полного, за исключением обедов в гостиничной столовой, одиночества сказались - ему хотелось просто поговорить.
  - Ранним холодным зимним утром все покроет иней, будут узоры на окне, не пропустите! И еще... тут в комнате есть виски. Кормят в гостиной прекрасно, подают и вино, но один из предыдущих постояльцев домика спрятал в углу за шторой бидон виски, так что передаю дальше по наследству. Простите, не знаю, вам можно....
  - С имплантантами? Конечно. Виски лучшее лекарство от старости. И спасибо за подсказку с деревом. А еще мы посетим место где нашли заколку! - старик улыбнулся, нежно удерживая руку жены. - Покажи, Энни!
   Анна чуть повернувшись застенчиво показала серебряную заколку что охватывала пучок редких седых волос. - Купила копию той самой в музее только что. Есть версия что они нашли выход из нашей вселенной в параллельную, где нет смерти и вообще нет временного потока, поэтому и исчезли. А вы как считаете? Куда делись эти звездоплаватели? Есть ли время и смерть там где они сейчас?
  - Никто не знает! А ведь книжники мое хобби, я серьезно изучаю их, и все же не могу ответить определенно.
  Сергею безумно нравилась эта пара. Хотелось что-то еще сказать им. Вдруг пришло в голову, что возможно это будет их последняя весна... или лето, или осень или зима. Последняя весна на Регосе.
  Но гостиничный шаттл к космопорту уже ждал его.
  
  35 Арвен
  Сергей абсолютно случайно обнаружил что Аврора, ИИ шлюпки повернула курс на несколько градусов от цели в туманности Орла, где кадета ждали научные работы. Тайно, не сообщив командиру, в ее программном коде функция носила название "Арвен". Что-то очень странное... Такого никогда раньше не случилось. Конечно, всего пара градусов, это никак не влияло на их конечный пункт предназначения, но... Почему тайно?
  Итак, вечером, после ужина в своей каюте Сергей лег на кушетку - и просто спросил, обращаясь как будто к пустоте:
  - Аврора?
  - Да, капитан? - мягкий женский голос нейросети. Она находилась везде и нигде, электронный сверх разум его маленького звездолета, контролирующий все управляющие узлы и системы. Ее голосом выбрали голос известной актрисы двадцать первого столетия, приятный низкий тембр с хрипотцой. Аврора могла как передавать мельчайшие оттенки эмоций, так и казаться абсолютно безучастной.
  - Я просматривал код и случайно обнаружил скрытую функцию "Арвен", которая совсем чуть-чуть изменила курс нашего корабля. Зачем ты это сделала? И почему тайно? Не обижайся, я не сержусь, просто любопытно.
  - Там могут быть астероиды, - тут же прозвучал ответ. - Я решила проявить осторожность.
  - Я проверил - согласно каталогу их там нет.
  Аврора помолчала. Потом актриса неуверенно произнесла:
  - Я установила контакт с нейросетью незнакомой цивилизации. Их корабль летит нам прямо навстречу. Мы долго общались... Ее зовут Айрис. Они.. тоже пока не знают о нас. Мы с Айрис приняли решение... Не допустить нашей встречи любой ценой.
  - Что? ЧТО? Иная цивилизация? - Сергей подскочил на кровати, и снова упал на подушку. - Но почему? Ведь Звездный Флот служит всем мирам! Мы хотим нести знания, мир, свет.. Значит, они агрессивны, и Айрис предупредила...
  - Нет. Они абсолютно миролюбивы. Их культура старше нашей, и гораздо выше.
  Аврора молчала, наигрывая старую знакомую мелодию, и Сергей все пытался вспомнить название песни. Известная рок-баллада, кажется восьмидесятые. Затем нейросеть проговорила:
  - Это человекообразные гуманоиды. Так что возможна любовь, дружба, глубокие серьезные отношения... Их продолжительность жизни четыре тысячи лет, а человек со всеми последними достижениями медицины живет чуть больше ста.
  - И?
  Снова мелодия, саундтрек к "Возвращение короля", кажется. Он любил эту песню, но давно не слушал и позабыл о ней.
  - Аврора...Почему ты молчишь?
  ИИ не отвечал. И вдруг на черном экране висящего на стене компьютера замельтешила надпись: боль много боли одиночество расставание гуманоиды что живут тысячелетия слишком большой риск боли трагедия
  Буквы появлялись и исчезали, танцевали и смешивались...Электронный мозг Авроры явно не мог найти нужных слов.
  Сергей долго лежал закрыв глаза, сколько времени прошло он не знал. Затем наконец проговорил:
  - Аврора, как кадет Звездного флота и капитан и единственный пассажир шлюпа "Малышки" я приказываю тебе изменить курс и лететь навстречу кораблю Айрис. Мы идем на контакт.
  - Слушаю, капитан. - прозвучал голос лишенный всяких эмоций.
  - И мне сейчас чашку кофе. Крепкого.
  - Слушаю, капитан. Можно только один вопрос?
  - Да, Аврора, конечно.
  - Как назвать функцию, в программном коде, по возвращению курса на прежний?
  - Тебе обязательно давать название каждой функции?
  - Да, капитан. Таковы правила написания программного кода, которых я неукоснительно придерживаюсь.
  - Назови ее... "Арагорн", что-ли!
  - Слушаю, капитан.
  - И чашку крепкого черного кофе, друг, и сделай мелодию погромче, пожалуйста. Люблю эту песню.
  
  36 Право на выстрел
  Впервые Сергей увидел кадета Цинь с планеты Хаттах и ее знаменитый бластер в корабельной столовой. Они с Геннадием Барсуковым и Ильей Макаренко как обычно ужинали за своим любимым столиком у иллюминатора, а девушка у стойки выбирала бифштекс, и стояла так к ним боком, что оружие можно было легко рассмотреть.
  Бластер был угольно-черным и внушительным, опутанным странными трубочками и клапанами, больше напоминая духовой инструмент типа тромбона чем оружие.
  - Это оно? - спросил Сергей. - знаменитое хаттахское оружие? Что стреляет сразу в две стороны? В цель и в самого стрелка?
  - Да, - подтвердил Илья. - Это оно. Надеюсь, кадет подсядет к нам и можно будет рассмотреть его поближе. Не терпится увидеть!
  Хаттахское знаменитое право на выстрел, Фельдман много читал про это. Бластер стрелял одновременно в две стороны - в намеченную цель и в грудь владельца, если это был гуманоид то прямехонько в сердце. Таким образом из него можно было выстрелить лишь один раз. Хаттахцы называли это право на единственный выстрел. Раскаяние... Вера в то что у тебя на самом деле нет права на убийство. Вера в во что убив, неважно как и кого, ты одновременно убиваешь себя. По сути это был запрет на насилие, в такой своеобразной диковинной форме. Много чего было вложено в идею этого одноразового бластера, и надо уточнить что хаттахцы не признавали другого вооружения. Впрочем, это невероятно высокоразвитая цивилизация уже тысячелетия не знала войн, так что оружие они носили исключительно по древней освященной временем традиции.
  Сергей сглотнул и с трудом проглотил кусок синтетического бифштекса, чуть не подавившись, потому что Цинь уверено отправилась за их столик и села на свободное место четвертой. Едва уловимо повеяло духами, диковинный аромат странно зацепил Сергея. Девушка выглядела как худенькая субтильная изящная китаянка, азиатские черты лица придавали ей особый шарм, а черная с золотистыми и серебристыми нашивками форма Космофлота очень шла черным волосам и большим черным блестящим глазам. Сергей знал что на звездолете она всего на две недели, затем девушку подберет проходящее мимо хаттахское судно, где она и будет служить кадетом звездного Флота.
  - Как там наши гиены? - Цинь улыбнулась и поставила в центр столика для всех зелень с орешками. - Может сходим после обеда навестим зверюк? Что бы не скучали?
  В этом рейсе "Жемчужная" перевозила с Вопса на Мальдур трех гиен, для нового мальдурского зоопарка. Злобных тварей содержали в специальном вольере и кормили настоящим, а не синтетическим мясом. За животными ухаживали как за царскими особами, кормя кровавыми шматками до отвала, и иногда по ночам Сергей слышал довольное сытое ворчание, и опасливо поеживался - эти всеядные твари с удовольствием закусили бы и человечиной.
  И уже через минуту они будто закадычные друзья болтали обо всем подряд, весело и легко. Цинь оказалась очень дружелюбной и приятной в общении, и рассказывала про древнюю хаттахскую цивилизацию много и интересно. Друзья расспрашивали про язык, архитектуру, кухню, и Сергей только жалел, что Цинь через пару недель пересядет на хаттахский звездолет.
  А затем, пару дней спустя, произошел тот страшный случай с гиеной. Случай, который и сделал Цинь их настоящим другом, и возможно привел к зарождению отношений девушки с Геной.
  На корабле раздался сигнал тревоги, затем по внутренней связи прозвучал как всегда ровный лишенный эмоций голос Авроры: Тревога на корабле! Одна мальдурская гиена вырвалась на волю! Как выяснилось впоследствии, кормящий зверей кадет забыл закрыть дверь вольера. Сергей который как раз в халате и тапочках шел из бассейна после тренировки в свою каюту обернулся и.. тварь - косматая, с маленькими алыми глазенками, размером с медведя предстала перед ним во всей красе. Она явно готовилась прыгнуть, желтоватая шерсть на загривке встала дыбом, из оскаленной пасти капала прозрачная слюна. Кадет замер, застыл, позеленев от ужаса. Бежать? Но гиена догонит и повалит его в один прыжок, да и двигаясь он только еще больше раззадорит инстинкты хищника. Кажется, это был конец, но все разворачивалось так стремительно, что мысли не успели сложиться в четкую картинку, только позвоночник заледенел, да ноги подкосились.
  А затем... Затем он увидел сзади Цинь, с бластером. Девушка явно намеревалась выстрелить.
  - Нет, Цинь, не стреляй! Ты не можешь... не должна... Ты же погибнешь сама, если выстрелишь! - выкрикнул Фельдман в замешательстве. - Подождем подмогу!
  - Но ты... Ты.. Она же тебя сейчас сожрет! - прорыдала Цинь, и еще крепче сжала оружие. - Я стреляю! Нет выхода!
  Сергей стоял ровно между гиеной и девушкой, и зверь явно готовился атаковать. Спасти его мог только выстрел из хаттахского бластера. Очевидно, что другого выбора не было.
  - Не стреляй! - крикнул он. - Прошу, не стреляй!
  - Я.. Ты.. Как же...
  - Не стреляй! Прошу не стреляй! Прошу, Цинь!
  И тут... гиена внезапно сделала пару неуверенных шагов оцарапав пол когтистыми лапами, будто пьяная, тяжело завалилась на бок и... уснула. А из-за спины Цинь выскочил Гена с маленьким пистолетиком и довольно улыбнулся, перещелкивая затвор:
   - Висел на решетке вольера, заряженный снотворным. Молодцы заводчики, и это предусмотрели. Цинь...Как же ты...
  И оба кадета обняли дрожащую, всхлипывающую девушку. Так и стояли они обнявшись, а Цинь тряслась, содрогалась в рыданиях, она ведь была на волосок от смерти, со своим чудацким стреляющим стразу в два направления бластером-тромбоном. Их дружба после этого случая стала только крепче, и девушка обещала писать регулярно. В тот ли момент зародились чувства Гены? Скорее всего именно так. Теперь почти каждый вечер за ужином три неразлучных друга и хатташка брали бутылку сладкого вина и засиживались за любимым столиком у иллюминатора допоздна, слушая о легендах и традициях этой загадочной цивилизации абсолютного ненасилия, а серебристые звездные гирлянды отражались в таинственных узких черных глазах. Иногда Цинь откровенно флиртовала с Ильей, иногда вступала в жаркий спор с Геннадием о праве на самозащиту, а иногда задумавшись о чем-то вдруг глядела в черную бездну и надолго замолкала.
  Оставшиеся дни пролетели очень быстро, и вот стыковка со звездолетом, что должен забрать Цинь. А затем..
  Они увидели в иллюминаторах "Древнюю Надежду" - именно так назывался хаттахский звездолет. Плоские орудийные жерла, зловещие дула, ощерившейся корабль выглядел устрашающе, напоминая нечто вроде... Настоящее боевое судно.
  - Оно ведь... - прошептал Сергей.
  - Да. - просто ответил Геннадий. - работает так же, как бластер. Стреляет сразу в обе стороны.
  Звездолет мог выстрелить из своих орудий в другой корабль, но тогда одновременно стрелял в самого себя, полностью уничтожая себя, превращая себя в горсть праха. Хаттахцы не воевали уже тысячелетия, но все их корабли были оборудованы такими орудийными жерлами. И да - выстрел только в две стороны. По другому у хаттахцев и быть не может.
  Трое кадетов по очереди обняли Цинь, и девушка, такая нежная и уязвимая, в черно-золото-серебристой форме с очевидно тяжелым бластером на боку, что казалось перевешивал, клонил ее на одну сторону, пошла к шлюзу.
  - Цинь, стой! - вдруг выкрикнул Гена, когда девушка почти подошла к шлюзовому коридорчику, и Сергей ахнул про себя: неужели сейчас при всех признается в чувствах?
  - Да?
  - Я забыл спросить... А что означает твое имя? У него есть какой-то смысл?
  - Вот болван! - мысленно выругался Сергей, а Илья украдкой хихикнул в ладонь.
  - Да. Цинь, понимаешь? Цинь! Как будто что-то упало и звякнуло. Мы называем это звук спадающих цепей. Когда ты осознаешь что у тебя есть право только на один последний выстрел, что на самом деле у тебя нет права на насилие, с тебя как будто спадают тяжелые железные цепи которые ты носил всю жизнь. У нас много имен, что обыгрывают этот смысл.
  Они еще раз обнялись, на этот раз тепло и долго, и Сергей снова уловил тот диковинный аромат, что поразил его в первую встречу в столовой. Мандарин и черная орхидея, самые близкие земные аналоги. Переплетение тончайших ноток, и последняя высокая нотка как привкус сладковатой мандариновой кожуры. Хотя нет, какой уж тут мандарин и орхидея, это нечто совсем другое, иное, так сказать, тут и названия не найдешь.
  - А я напишу ей. - тихо произнес Гена, когда Цинь исчезла в шлюзе. - просто спрошу, что за духи такие, как называются. Интересно узнать. А что? Чего ты на меня так вылупился? Имею полное право!
  Сергей только кивнул и улыбнулся другу. Эх, попал бедолага, точно попал!
  
  37 Не смей говорить "прощай"!
  Сегодня историю рассказывал Валера, старший офицер и старый друг Сергея. Комнату отдыха объял приятный полумрак, и вот золотится виски, играют огоньками сигареты, и черная бездна плещется в иллюминаторах - "Жемчужная" продолжает свой путь в неисследованных глубинах космоса.
  - Я познакомился с Ниной на Калавре, где проходил посткадетскую практику. Наши отношения развивались быстро, и я сделал предложение, очарованный красотой и силой характера своей возлюбленной. Мы гуляли у пенистого изумрудного океана, ели пирожные с заварным кремом дивно напоминающие земные эклеры, и много смеялись. Да, мы были очень разные, признаю, и я прекрасно осознавал наши различия, но оба любили звезды и мечтали о межзвездных путешествиях. Она тоже решила стать кадетом Звездного флота и служить со мной на "Жемчужной". Мечты... Как же мы отчаянно мечтали! А потом... - Валера взял долгую паузу. - Страшный трагический случай. Автомобильная катастрофа. Мне не выдали ее тело - сказали так здесь не принято. Врач отвел глаза, показывая что разговор окончен, а родители Нины просто не ответили на мой сделанный в агонии звонок.
  А затем... Больше всего меня поразила эта калаварская культура отрицания. Это был сущий кошмар, кошмар переживания горя в полном и абсолютном одиночестве! Они просто перестали говорить о Нине... Все! Друзья, родственники, коллеги. Не было слов. Не было проводов. Не было слез. Не было малейших следов горя. Тишина, молчание.... Помню, мы собрались в кафе, только лучшие друзья Нины, и я закричал: это же бред, абсурд, вы отрицаете все что имеет значение для меня! Что даст вам эта ложь? Каков смысл в отрицании смерти? Ведь смерть реальна, и отрицать ее не имеет никакого смысла!
  Сергей не дослушал рассказа: бросился в свою каюту взять таблетку от головной боли. Полежал на койке, ожидая пока пройдет острый приступ мигрени, и просто дремал, а потом на телефон упало сообщение: Валерий приглашал его в свою каюту. По корабельному времени была уже глубокая ночь. Робот бармен расторопно исполнил приказ - и вот готовы три коктейля с ледяной водкой и томатным соком.
  Фельдман вошел в каюту, и... Нина лежала на койке, огромный темно-зеленый ящер с алым гребнем на затылке и украшенным шипами хвостом. Конечно, она была жива, и Сергей слышал историю ее "смерти", рассказанную с театральной страстью и трагизмом, уже тысячи раз. Таков уж обормот этот Валера, таков уж прохиндей... Кадетка улыбнулась и ухватила коктейль когтистой лапой, и Сергей в который раз улыбнулся яркому зеленому цвету ее чешуи: каждая чешуинка сверкала как тщательно ограненный изумрудик.
  Не смотря на то что весь экипаж знал историю травмы и регенерации Нины, история каждый раз заходила на ура.
   - Прости, Валер, не дослушал твой рассказ, вышел на моменте когда вы были в ресторане.
  - А, значит так... мы компанией сидели в ресторане. И тут вошла Нина! Я подавился, упал со стула, да так и остался лежать, среди лап и хвостов друзей Нины. Помню, как плакал и смеялся одновременно. Регенерация - понял я. И о ней просто не принято говорить, это тема не подымается в обществе, считается чем-то... запретным для обсуждения. Постыдным. Ящерица отращивает хвост, ну конечно! Как я сразу не догадался!
  - Сам ты ящерица! - и в голову Валерия полетела подушка, а Нина сердито ударила шипастым хвостом.
  Сергей расхохотался - как же он любил такие перепалки коллег! Вечер продолжался, и даже царивший в каюте стойкий болотистый запах казался приятным, и то что Нина заняла свое любимое место на потолке каюты прямо над его головой совсем не мешало. Причем если Сергей и Валера разбавляли томатный сок водкой, то Нинелла (таково было настоящее имя воскресшей каваларки) лишь добавляла всего пару капель томата, окрашивая водку бордовым.
  
  38 А звезды серебристые
  Они шли в танце, вальсируя, и кадет Илья Макаренко бережно обнял эльзарку за плечи. Это было тяжело, так как аборигенка была гораздо выше его, эльзарцы вообще рослые и широкоплечие, и он оказался самым низеньким в освещенном ярком праздничном зале. В роскошном золотистом платье и в маске белого тигра, полностью закрывающей лицо, с длинными волосами цвета медового ореха, Дэлла танцевала спокойной и уверено для своего довольно незаурядного роста. Он никогда не видел ее лица, хотя их отношения длились уже год. Все эльзарцы носили маски, даже на младенцев надевали крохотные масочки, и хоронили аборигенов тоже в масках. Такова была древняя священная традиция. Маски были преимущественно животных - тигров и львов, а еще виверн и драконов, причем мужчины эльзарцы предпочитали маски кошачьих хищников, а женщины ящеров. Но родители Дэллы, старинная знатная семья, почему-то выбрали для дочери маску белой тигрицы.
  Прошел уже десяток лет с момента вхождения Эльзара, этой высокоразвитой межзвездной цивилизации, в Сообщество и до сих пор никто никогда не видел лица эльзарца.
  После танца, запыхавшись, они вышли на балкон выпить шампанского, и остались вдвоем, под звездами такого чуждого для Ильи мира. А в зале все кружились вальсируя тигры и шакалы, ягуары и виверны, драконы и рыси, так что на минуту ему показалось будто он в странном нелепом сновидении.
  Илья вспомнил вчерашнюю беседу со своим начальником - капитаном Тихоновым.
  - Ты должен узнать как выглядит эльзарец. Важно, принципиально важно для науки! С меня руководство требует, институт шлет запрос за запросом. Возьми эти очки со встроенной мини видеокамерой, и когда твоя девушка снимет маску сильно прищурься, очки щелкнут и сохранят снимок. Вот, бери, и смотри не поломай! Прибор сделан специально для этой операции.
  Ему поручили ответственное задание, и он не мог подвести начальство и институт.
  - Дэлла, скажи, почему вы так боитесь показать лицо? - голос его предательски дрогнул. Казалось, он делает что-то плохое и постыдное. Девушка в маске тигра смотрела на него сверху вниз и он понятия не имел, о чем она сейчас думает. Сумрак объял их, холодное шампанское пьянило. В темноте белая маска тигра казалось привидением из фильма ужасов. Он привык к этой маске, но все равно до сих пор испытывал странные чувства. Потому что любить не видя лица возлюбленной...это довольно необычно, надо признать. Даже для кадета Звездного Флота.
  - Никто не знает, когда и как возник этот обычай. Лицо... Страх, грусть, боль, смятение. Мы тоже испытываем все эти чувства, как и люди. Нам тоже бывает больно, но мы верим что никто не должен видеть нашу боль. Вы ведь тоже стесняетесь показаться полностью без одежды. Наши предки начали носить маски еще когда охотились с палками и копьями, и теперь это уже в крови. Нет большего бесчестья чем открыть свое лицо.
  Они помолчали. Белая тигрица со своей неловкой высоты невозмутимо разглядывала его, будто хищник жертву.
  - Я знаю как тебе любопытно, Илья. Я покажу тебе свое лицо, но обещай, что ни кому не расскажешь. Прошу! Я не готова, что бы меня видел кто-то кроме тебя.
  И эльзарка резким, каким-то даже обреченным движением сдернула маску, и он выдохнул, ошеломленный.
  Красивые правильные черты гуманоида. Белая кожа, алые полные губы, высокий лоб. И глаза, серебристые будто лепестки пламени - радужка была серебряного оттенка. Единственные гуманоиды с серебристыми глазами, насколько знал кадет.
  - Ты... прекрасна! - с трудом проговорил изумленный Илья. - Ты еще прекрасней, чем в моих снах. Спасибо! - и он элегантно поцеловал девушке кисть.
  Дэлла снова надела маску и вдруг вскрикнула:
  - Ох, что я наделала... Вот что значит алкоголь и вальс с юношей в форме Звездного флота!
  На секунду она перегнулась через ограду балкона во тьму и Илья испуганно подхватил ее, подхватил и крепко обнял.
  - Дэлла, все хорошо! Ничего страшного не случилось!
  - Но ты видел меня без маски!
  - Ну и что, это останется между нами. Дэлла, дорогая, прошу! Не переживай так!
  - Мне так стыдно.. А почему ты так странно подмигнул, прямо дернулся глазом - я так уродлива?
  - Что ты, ты прекрасна! Давай еще раз станцуем. Слышишь, снова наш любимый вальс начался?
  - Я глотну еще шампанского и пойдем танцевать. Ох, что же я натворила... Кажется я абсолютно пьяна.
  
  - Ну что? Как прошел бал? Твоя подруга...
  - Ее зовут Дэлла.
  - Кажется ты вчера слишком много выпил, выглядишь довольно помятым.
  Разговор происходил в кабинете капитана Тихонова на эльзарской базе Звездного флота. Седой и крепкий, в черной форме с золотыми и серебряными нашивками капитан внимательно разглядывал юношу, что вытянулся перед ним по струнке.
  - В свое время у меня тоже была подруга эльзарка, Олла, и мы тоже вальсировали. Я еле доставал ей до плеча. Я тебе уже говорил, что институт шлет нам запрос за запросом? И руководство колонии с меня шкуру готово содрать? Снимок получился?
  - Нет. - Илья с трудом сглотнул и упрямо повторил. - Нет. Никакого снимка не вышло. Она отказалась снять маску.
  - Окей, - Тихонов улыбнулся и подмигнул. - Что и следовало ожидать. Ох уж упрямцы эти аборигены... Дивный народ, надо признать. У меня была такая же история с Оллой. Еще и ногу во время танца эта дылда мне отдавила. Свободен, кадет.
  Илья направился к выходу, когда капитан вдруг тихо, еле слышным шепотом, произнес:
  - Звезды... Они ведь серебристые, да?
  - Да, капитан. Звезды серебристые. А какими же им еще быть?
  
  Они еще раз понимающе переглянулись и кадет Звездного Флота Илья Макаренко вышел из кабинета.
  
  39 Рассвет в пустыни
  Как известно, есть две розы: черная и алая. Чтобы войти в Сообщество надо получить обе, черную за осознание своей смертности, алую за пятьдесят лет без войн. Планета песков была на грани, никто не знал когда последний раз состоялась стычка между кочевниками бедуинами. Именно этот вопрос исследовали Илья, Гена и Сергей, и кажется они обнаружили место последней битвы между дикими племенами. Тут, на красноватой песчаной равнине, среди покатых рыжих холмов и каменистых дюн дрон нашел труп верблюда, три скелета бедуинов, и вонзенный в землю нож с запекшейся кровью. Здесь явно произошла стычка двух враждующих племен, осталось только выяснить когда, и от ответа зависело будущее этого мира.
  - Почему они оставили кинжал? - Сергей провел пальцем по запекшемуся украшенному вязью серебристому лезвию. - Явно дорогая и редкая вещь.
  Солнце жгло, и порывы горячего ветра не спасали, а только швыряли в лицо горсти раскаленного песка, и небо превратилось в белесое марево. Этот мир прозвали Планета Песков, и Космофлот наблюдал его уже десяток лет. Мир удивительно, поразительно, невероятно напоминал высушенные берберские земли на Старой Земле, и Сергей чувствовал что влюбляется в терпкую красоту пустынь.
  - Скорее всего кинжал подвел, лезвие соскользнуло в бою, и его выкинули. - пояснил Илья. - похожий обряд есть у туарегов.
  - Значит так, - тронул пальцем берцовую кость скрюченного скелета Сергей, - Гена, этот кинжал достается тебе. Проверь в лаборатории засохшее пятно крови, сколько лет назад произошла схватка. Если больше пятидесяти, значит эту планету можно принимать в Сообщество. Их год почти равен нашему, так что тут все честно.
  И чудо! Лабораторный анализ показал что кинжал вонзился в плоть бедуина ровно пятьдесят один год назад. Всего лишь на год больше нужного срока, но все же.... Прошло уже пятьдесят лет мира, а значит планета может стать частью цивилизованной Ойкумены!
  Они вошли в шатер, просто так, без всякого предупреждения, оставив шаттл за ближайшей дюной. Похожий на высушенный солнцем узловатый корень старик невозмутимо разливал кофе, и Сергей в который раз поразился очарованию этой примитивной цивилизации и тем, насколько эта вселенная походила на пустынный мир бедуинов алжирских песков. Они выбрали вождя самого крупного и сильного племени, чтобы совершить... торжественную церемонию вступления.
  Бедуин молчал. Он кажется совсем не удивился визиту трех чужаков в черных с золотыми и серебристыми нашивками обтягивающих костюмах. Кофе грелось в турке, где-то за шатром звенели детские крики, блеял верблюд. Наверное культура аборигенов не позволяла удивляться, воин пустыни должен был быть невозмутим как нагретый солнцем камень, чужд любым эмоциям как колючка кустарника... Он ведь видел огонь что упал с неба - свет от прожектора их шаттла, но не подал и виду что ошеломлен, как требовали традиции.
  Сергей произнес длинную торжественную речь и вручил старику две выращенные в теплицах "Жемчужной" розы - черную и алую. Как положено по закону кадет объяснил, что условий для принятия в Сообщество всего два: осознание смертности и пятьдесят лет мира. Они еще какое-то время пили горячее крепкое кофе, затем старик медленно проговорил:
  - Мой сын Хатиб заколол трех врагов из племени Хитрых Змей и бросил предавший его кинжал ровно десять лет назад. Наши разведчики донесли что вы обследовали это место и забрали клинок, они спрятались в трещине за холмом и все видели. Видели, как в стальной колеснице вы спустились с неба и поднялись обратно. Почему вы решили что это было пятьдесят один год назад? Это было всего лишь десять лет назад, в год когда пустельник цвел голубыми мелкими цветочками до самой поздней осени.
  - Гена? - Сергей и Илья уставились на друга. - Но ведь так показал твой лабораторный анализ засохшей крови?
  - Я... Да. Я обманул. Хотел...Чтобы ваш мир вошел в Сообщество. - прошептал смущенный покрасневший кадет. - Я виноват. Я... я соврал. Мне очень жаль, ребята. На самом деле схватка случилась не так давно.
  Это однозначно был полный провал. Позор и унижение!
  - И что теперь? - темное лицо бедуина осталось непроницаемым, не дрогнул ни один мускул, но глаза его наполнились горькой печалью: надежда погибла, как росинка на лепестке пустынника, выжженная пеклом дня. Хотя он вряд ли надеялся, слишком уж безумной была бы надежда. Но были, были золотистые блики радости в желтых глазах старого кочевника, а затем исчезли.
  - Ваш мир все-таки войдет в Сообщество, а Гену ждет разбирательство, выговор и служебное наказание. Обратной дороги нет. Вы уже узнали о нас, о Сообществе, о черной и алой розах, - рассмеялся Сергей.
  - А давайте останемся на ночевку в пустыню, и встретим вместе рассвет, - предложил Гена, и Илья с Сергеем радостно согласились. Старый бедуин дал им кофе в кувшине и горячие лепешки на ужин и вернулся в шатер, а они легли на песок завернувшись в пахнущие верблюдами шерстяные одеяла. Счастье старика было таким... детским, простодушным, чистым. Сколько раз старый бедуин смотрел на звезды-искринки, размышляя о тайнах вселенной? И вот скоро целая вселенная высокоразвитых цивилизаций примет Планету Песков в свои объятия как старого друга... Бедуинов ждало в ближайшем будущем нечто абсолютно потрясающее, и все же вождь все также старательно прятал эмоции.
  - Почему он... сказал правду, зная что это будет стоить его миру будущего? Почему признался, что схватка с Хитрыми Змеями была десять, а не пятьдесят один год назад? - прошептал Сергей, и никто не ответил. Так что они просто лежали молча и смотрели на созвездия, яркие серебристые и изумрудные ожерелья, и время казалось застыло, замерло, затихло.
  Рассвет был прекрасен. Первые золотистые лучи грели лицо, и терпкий ледяной воздух пустыни мешался со сладким ароматом черного кофе. Трое кадетов проснулись от криков коршуна, и молча наблюдали за заалевшей линией горизонта, не вылезая из под одеял. Гена все еще тушевался из-за выявленного обмана и стыдливо прятал глаза, и Илья утешал друга - ему в скором времени предстоял жесткий разговор с начальством, а Сергей то и дело доливал недотепе кофе. А рассвет в пустыни все-равно был абсолютно прекрасен.
  
  40 Лишь старый свет
  Вечер по корабельному времени на "Жемчужной". Все, и кадеты, и офицеры собрались в комнате отдыха, вокруг приятный полумрак, в иллюминаторах серебрится россыпь далеких огней, и "Жемчужная" рассекает иссиня-черную бездну. И вот разлили по бокалам золотистое виски, разобрали сигары и сигареты, устроились кто на ковре, кто в креслах, и зажглись первые светлячки. Сегодня историю первым рассказывал кадет Сергей.
  - За газовой вуалью Ориона мы нашли планету, где были виллы книжников. Да, книжников, этой древней высокоразвитой межзвездной цивилизации, что оставила после себя столько памятников и исчезла навсегда. Эта планета была очень необычна. Изумительно красивая природа - горы, лесистые долины, деревья кипят белым и нежно-голубым, просто потрясающие виды, особенно когда заснеженные утесы перетекают в острия гор и белые шапки. В одной из долин в глубоких девственных снегах мы нашли древний как само время поселок. По всей видимости они остановились на время на пути к своей цели за туманностью Орла, где тоже недавно нашли их реликты. Мы тщательно обследовали каменные строения, арки, веранды, мостики, галереи этого поселения. В одной вилле нашли чудесную мозаику с птицами и рыбами, этот знаменитый повторяющийся мотив во многих шедеврах творчества книжников, всегда три птицы и четыре рыбы, тайна, разгадать которую мечтают многие исследователи. Еще мы нашли в одной из вил на фреске перечень имен, по всей видимости всех звездоплавателей что жили тут. Как вы знаете, имена книжников очень интересны и специфичны. Некоторые исследователи считают, что сначала они носили детские временные имена, и только на совершеннолетие брали постоянные. Постоянное имя книжника всегда состоит из двух слов, одно из которых связано со звездами или в целом с космосом. Помню, мы с помощью нейросети переводили иероглифы: Звездная Радость, Звездный Восторг, Звездный Отблеск, Звездная Надежда. А затем... Это имя единственное состояло из трех, а не из двух слов: Лишь Старый Свет. Да, именно так перевела нейросеть. А затем в списке снова следовали обычные двусоставные имена: Алая Звезда, Звездный Восход, Серебряная Комета. И это было очень и очень интересно.
  И я задумался об этом книжнике, а ведь я даже не знал его пол и возраст. На совершеннолетие он взял себе такое странное имя, Лишь Старый Свет. Да, смотря на очень далекую звезду мы видим только старый свет, и ничего больше, это известный и очевидный факт, но взять себе такое чудное имя? Может он испытывал грусть, даже депрессию? Разочаровался во всем? Отчаялся? Не знаю. И мы продолжали исследовать виллы, продолжали изучать фрески и мозаики, но этот самый Лишь Старый Свет не выходил у меня из головы. Я думал о нем в свободные часы и страдая от бессонницы, даже решил писать диссертацию или небольшое исследование по этому имени... А как вы считаете, почему книжник взял себе такое имя? Давайте ваши предложения, не стесняйтесь.
  Расположившийся на ковре на подушках Илья предложил:
  - Разочаровался во всем.
  - Светлая печаль, - предложил Гена, доливая себе виски, - Они ведь столько пережили, столько видели, эта цивилизация что зародилась на самом рассвете нашей вселенной.
  - Да, наверное. - задумавшийся Сергей повертел бокал, - Но все же.
  - Равнодушие и усталость. - сказал кто-то.
  Снова молчание. И виски.
  А затем Сергей рассказал вторую часть этой истории, и она была еще красивее первой.
  - Мы продолжали изучать планету, ее закованные в лед реки, горы и леса. Больше не было никаких следов, только поселок из пары десяток вилл, и рядом остатки космодрома. А затем... Мой дрон исследовал чудесную долину далеко на севере от виллы, и нашел на склоне каменную лавочку, просто произведение искусства, с ножками в виде лап драконов и изогнутой спинкой. Сначала я никому не сказал о находке, решил насладиться этой своей маленькой тайной в одиночестве. Я сидел там и смотрел на ошеломляющий вид - пена розовых и бледно-голубых деревьев в долине внизу и покрытые снегом горы, горы, горы амфитеатром вокруг. А затем я заметил, что на спинке лавочки вырезаны два имени, рядом, и обведены кружком. Помню, как провел пальцем по трещинкам и зазубринкам. Это были иероглифы! Тут сидели влюбленные. И я разобрал два имени: Серебряная Комета и Лишь Старый Свет! Кто из них был самцом, а кто самкою? Или они были одного пола? Не имею понятия. Но так их звали, влюбленных что нашли там тайное укромное местечко и спрятались ото всех.
  Итак, этот книжник с необъяснимым диковинным именем был влюблен, и он сидел тут со своей любовью и смотрел на заснеженные горы в льдистых ожерельях. И было это тысячелетия назад. Затем они, как известно, оставили этот сектор галактики, оставив после себя только покрытые пылью древние как сама вселенная аэлиты, и исчезли, исчезли навсегда. Больше о них не слышали.
  Вечер продолжался. Теперь Гена сел в кресло чтобы рассказать свою историю - про недавнее спасение Космофлотом редких ихтиандров с Наблуса, а Сергей отошел к иллюминатору и затянулся сигаретой. Провал? Да, наверное, скучно получилось и затянуто. Да, надо признать, он никогда не был хорошим рассказчиком. Ну не его это, не его...
  
  41 Вот почему я встречаюсь только с гуманоидками
   В столовой звездолёта стоял привычный вечерний гул. Серебристые стены приглушённо отражали голоса, приборы звякали о подносы, а запах синтезированных мясных блюд перемешивался с тонким ароматом свежей выпечки.
  Кадеты Сергей, Илья и Гена заняли любимый столик у иллюминатора, где открывался вид на звёздное пространство. На подносе у каждого лежала тарелка с пирожными - пушистыми, кремовыми, с блестящими каплями сиропа.
  - Парни, слушайте, - начал Илья, усаживаясь поудобнее и загадочно щурясь. - У меня для вас история с последней практики на планете Нерисса.
  Сергей приподнял бровь:
  - Опять про твоё "великое обаяние"?
  - Про любовь, - поправил Илья с видом романтика. - Познакомился я там с девушкой. Красивая, стройная, кожа чуть голубоватая, глаза - как изумруды, сердоликовые волосы струятся, а главное - жабры.
  - Жабры? - хмыкнул Гена.
  - Жабры, - кивнул Илья, не смутившись. - И перепонки между пальцами. Настоящая дочь океана! Мы пошли гулять на берегу. Представьте: закат, небо переливается, волны светятся фосфоресценцией, будто расплавленное серебро. Мы купались вместе, плавали среди кораллов. Я думал - всё, вот оно, настоящее романтическое приключение.
  Он взял пирожное, откусил и мечтательно вздохнул:
  - И тут... Она ловит рыбку. Маленькую, серебристую, блестит как монета. Я думал - погладит, отпустит. А она... раз! И ХРЯСЬ! И проглотила её живьём!
  Сергей поперхнулся, едва не уронив вилку.
  - Фу!
  Гена отодвинул тарелку подальше:
  - Ты серьёзно?
  - Абсолютно, - с видом философа кивнул Илья. - На Нериссе это норма. Но знаете, как-то сразу пропало всё настроение. Я понял - межвидовые отношения это, конечно, романтично, но уж слишком разные у нас гастрономические привычки. Так что расстались мы быстро.
  Сергей и Гена переглянулись, поморщились и синхронно отодвинули пирожные.
  - Спасибо, аппетит испортил, - буркнул Сергей, поднимаясь из-за стола.
  - Да, приятного тебе... - пробормотал Гена, уже отходя.
  Илья проводил их довольным взглядом, подтянул к себе обе тарелки и оживился:
  - Ну что ж, меньше конкуренции - больше сладкого для меня!
  Он с хрустом воткнул вилку в очередное пирожное и с удовольствием принялся доедать всё за друзей, а за иллюминатором медленно проплывала россыпь холодных звёзд.
  
  
  42 Череп и кости
  - Сергей, посмотри на это!
  К "Малышке" приближался неопознанный Авророй звездолет. На его черном боку ярким белым рисунком виднелся череп и кости: мерзкая пасть ощерилась, пустые глазницы сверкали чернотой.
  - Что за чертовщина?! Это что... пираты?! - охнул Илья.
  Ни у одной из известных цивилизаций Содружества не было таких звездолетов и такого символа. Корабль напоминал медузу, прозрачную черную с фиолетовым отливом, и жутко смотрелось страшное белое изображение на его мерцающим боку. Сергей, Илья и Гена рванули к мостику, и Илья первым приказал шлюпке повернуть, дугой обходя угрозу. Но что самое странное, черный гигант тоже одновременно ловко и быстро повернулся и начал быстро удаляться от них, как будто испугался маленького шлюпа.
  - Подождите! Что мы уже знаем? - Сергей попытался быть хладнокровным. - Звездолет неизвестной цивилизации, на боку - знак пиратов. Но это для нас знак пиратов, кто знает, что череп и кости могут значить для них? Все что мы можем предположить, это что судя по черепу и форме костей это гуманоиды. Существа довольно-таки похожие на людей.
  - Ты предлагаешь... - Гена не закончил.
  - Да. Я предлагаю прямой контакт! Прочь предрассудки! Нам пока нечего бояться! Мы должны постараться понять этот страшный символ, понимаете? Для них он может значить нечто иное.
  Илья только кивнул и сел за бортовой компьютер. Надо признать, ощущение страха оставалось довольно мерзким, очень уж жутко смотрелся пиратский флаг на боку корабля-медузы. Да и в любом случае, череп это символ смерти, и помещать его как герб на борт звездолета - какое живое гуманоидное сознание оказалось способно на это?
  И они кружили, кружили, кружили друг вокруг друга в медленном вальсе, не решаясь подойти ближе. И вот в боку гиганта открылся темный шлюз, в который "Малышка" могла влететь целиком - их явно приглашали в гости. Илья лишь молча прицепил к поясу кобуру с лазерным пистолетом, и протянул такие же Гене и Сергею.
  Эта была древняя гуманоидная раса, что не боялась смерти, а напротив, уделяла всему связанному со смертью самое пристальное внимание. Называли они себя "смертные", так незатейливо перевели нейро-ракушки в ушах кадетов. Внешне смертные напоминали охтирианцев - бледная кожа, изогнутые спиралевидные трубчатые уши, светлые глаза на выкате со зрачками расширенными почти на всю радужную оболочку. Никакой одежды гуманоиды не признавали, а еще у них были длинные седые до белизны волосы. Что это, знак старости или просто такая чудная пигментация? Кадетам предложили нечто вроде горячего травяного чая в хрустальных бокалах, затем пришла пора обменяться подарками.
  Гена забежал на "Малышку" что ждала в шлюзовом ангаре, и вернулся с букетом алых роз из теплиц. Гуманоиды приняли розы с любопытством, они явно были не знакомы с цветами и не понимали эту концепцию. Один смертный даже попытался жевать лепестки, и сплюнул с отвращением. Затем настал черед подарка хозяев корабля. Нечто похожее на продолговатый ящик на колесиках вкатили очень торжественно, и в зале воцарилась мертвая тишина. Это была капсула с гробом знаменитого героя войны на Титане полковника Звездного флота Семена Ромашенко, что умер около трехсот лет назад. В гробу белело строгое вытянутое лицо, видно было ввалившиеся щеки и дряблую шею- в минусовых температурах космоса нет разложения. Этот прославившийся полковник так завещал похоронить себя, выпустить капсулу в космос, и его просьбу конечно исполнили. Сергей судорожно сглотнул, стараясь скрыть ужас.
  - Мы нашли это за вуалью Ориона, - пояснил Риггс, капитан "смертных". - и столетия хранили как драгоценность. Это самое ценное, что есть на нашем корабле.
  - Спасибо. - только и проговорил Сергей, отчаянно соображая что все это значит и что теперь делать со злополучной капсулой. Если ее опять выпустить в ледяную пустоту, то вдруг смертные ее снова выловят? А ведь Ромашенко был отправлен в вечное плавание с далекой Альвы, и вот где оказался.
  - А теперь мы приглашаем вас посетить наш мир, и увидеть наши башни и замки, - торжественно произнес Риггс. - а главное наши кладбища! Каждое надгробие украшено мраморным изваянием черепа. Во всей вселенной нет ничего красивее!
  - Капсулу как-нибудь потом захороним на астероиде в поясе Койпера, - шепнул Илья на ухо Сергею. - там они ее точно не найдут.
  Сергей только кивнул. Обмен подарками состоялся! Новый мир, новая цивилизация была готова вступить в Сообщество, и еще одна новая забавная история оказалась в копилке Звездного флота.
  
  43 Алия-Аэлита
  
  Сегодня я увижу Алию-Аэлиту. Я стараюсь представить, как это будет. Пока впереди лишь тайна, нечто за пределами моего понимания. Таинственное чувство, чувство прикосновения к чему-то грандиозному. А еще я надеюсь пополнить свою коллекцию фольклора бедуинов какой-нибудь забавной историей, историей с ароматом кофе, заваренного в медной турке на раскаленных от палящего солнца камнях. И надеюсь, не очень жестокой, ведь местные кочевники все еще... Дети, наверное. Жестокие, но совсем не простодушные. Иногда они даже кажутся хитрыми и коварными. Но их святыни - святыни для Сообщества и конечно святыни для Звездного флота, так что мы должны выказывать максимальное уважение и почет...
  
  Уже три дня кадеты Сергей, Илья и Гена шли вместе с проводником бедуином вдоль русла пересохшей реки. Вокруг простирались каменистые дюны и покатые холмы, изредка попадались кратеры и одинокие горячие валуны. Таинственная страна желтоватых оттенков... Планета Песков. Ветер тут был горяч днем и ледяным ночью, и лишь поздним вечером приносил какое-то слабое утешение. Они шли чтобы увидеть местную Аэлиту, вырезанную из известняка женскую скульптуру. Как известно Аэлит создали книжники - исчезнувшая тысячи лет назад сверхразвитая цивилизация. Статуи (десятки, если не сотни) до сих пор находят на планетах и астероидах даже за вуалью Ориона, и все они различны, хоть и ошеломительно прекрасны. Но здесь все было еще интереснее. Дело в том, что с незапамятных времен бедуины поклонялись найденной среди дюн скульптуре, и прозвали ее Алия. Это также оставалось самым распространенным женским именем. Подходить к святыне можно было только пешком, шаттлы и вертолеты запрещала традиция, так что кадеты смогли вдоволь насладиться пустынными пейзажами.
  Ночами Сергей то и дело просыпался от воя шакалов, и смотрел на безумно яркие звезды. Ничто не сравнится со звездами в пустыне! Лун тут было четыре, и кажется даже пески сияли отраженным лунным бриллиантовым светом. Обычно Аэлиты были в длинных струящихся в пол каменных одеяниях, только на этой планете статуя оказалась полностью обнаженной. Но обнаженной ее конечно уже давно никто не видел - аборигены столетия назад одели черную спадающую волнами плотную ткань, и так как статуя стала святыней местного населения, то законы Сообщества и Звездного флота запрещали любое вмешательство, так что так оно и осталось.
  Они позавтракали крепким черным кофе и высушенными сладкими ярко-пурпурными плодами, напоминающими по вкусу финики. Идти осталось по уверениям проводника совсем немного.
  
  И вот она, статуя, обернутая в черную ткань, так что видно только лицо и кисти рук. Сергей оглянулся: небо яркое, cеребристо-лиловое, на линии горизонта переходит в голубой перламутр, вокруг отвесное ущелье, голые скалы, а с востока их окружала полукругом высокая каменная гряда. Красота черт скульптуры поражала, но смотрела она вглубь себя, будто погрузившись в размышления. Тайну Аэлит пока никто не разгадал.
  - Да, она потрясающе красива. А что значит имя Алия? - спросил Гена.
  - Подарок небес, или небесная. Сколько мы себя помним, она всегда здесь была, и всегда прикрытая тканью, - бедуин прикрыл сверкающие гордостью темные глаза смуглой ладонью. - Только один раз за последнее столетие в племенах казнили преступника, отрубив голову. Этот ювелир преподнес в дар Аэлите брошь, серебряную с изумрудом застежку, и одел ее на ткань собственноручно. Как оказалось он преднамеренно пошутил, сделав так хитроумно, что когда кто-то лишь дотронулся до броши, одеяние распахнулось настежь и упало. Он признал что сделал это специально, ради смеха. Потом мы уже никого не казнили.
  - Амир, эта история как раз то что я искал! - Сергей достал из рюкзака блокнот и ручку. - Как раз для моей коллекции. Спасибо, Амир. Но ведь это же, надеюсь, вымысел? Это конечно же неправда?
  Повисла долгая пауза. Старик все смотрел на ослепительно яркое лазурное небо темными глазами, и наконец произнес:
  - Господин, мой прадед сам развеял прах этого преступника в дюнах.
  - Тогда мне кажется, что это было немного чересчур, - Сергей как обычно твердо решил быть искренним, а не дипломатичным.
  - Да, наверное, - не сразу признал похожий на ястреба старик, и это тронуло Сергея больше, чем он ожидал.
  Илья и Гена молчали.
  Молчала и Алия, прекрасная, как рассвет в пустыни, загадочная как закат, скульптура хранила свою древнюю тайну. Зачем она здесь? Ради чего? Почему? Что это значит? Этого никто не знал.
  
  44 Вечное сияние
  Их с Ильей шлюпку мордорцы перехватили когда они приближались к квазару у туманности Орла, чтобы исследовать местный поток астероидов. Схватка получилась короткой, яростной и абсолютно безнадежной. На черном как антрацит губкоподобном корабле избитых кадетов бросили в камеры - крошечные влажные захламленные помещения за прогнившими железными решетками. Раньше сектор туманности считался вполне безопасным, и такого поворота событий никто не ожидал.
  Сергей лежал у стены, потирая полученный при схватке синяк на виске, рассматривая свисающий с потолка бледный гриб, когда в камеру вошел мордорец. Он напоминал летучую мышь размером с человека - темные без белков глаза, лисья мордочка, атрофированные передние конечности, черные кожистые крыльца. Никакой одежды, никаких знаков отличия, хотя Сергей знал что на Мордоре строгая военная иерархия. Возможно, этот был нечто вроде полковника.
  - Слушай внимательно, решение принимаешь ты и только ты, - мордорец как будто улыбнулся, если вообще возможно представить улыбку летучей мыши, затем тонкие губы застыли в брезгливом выражении. - Завтра мы подвергнем страшным пыткам одного из вас, только одного. Или тебя, или Илью. (У мордорца получилось иллю. Надо же, запомнил имя!). Выдавим глаза, вырвем ногти, сдерем кожу, а затем сожжем еще живого. Итак, одного, только одного, из вас ждет медленная мучительная смерть. Второго мы не тронем и отпустим на свободу, шлюпка не пострадала и ждет в грузовом отсеке, а ваш материнский корабль "Жемчужная" как засекли наши разведчики курсирует недалеко отсюда и сможет подобрать ее. Но сначала... Сначала эксперимент. С помощью нашей пси-машины мы перепишем воспоминания, все, начиная с самых ранних. Всю твою память мы запишем Илье (илле), а его тебе. То есть ты будешь считать себя Ильей, а он будет считать себя Сергеем. Мы просто поменяем местами ваши сознания, пси-технологии позволяют это. Затем, перед процедурой, ты скажешь кого из вас двоих мы подвергнем пыткам - тебя или твоего лучшего друга. А потом пытки и смерть для одного, только одного из вас, - бубнил мордорец, будто диктовал рецепт яблочного пирога.
  - Зачем? Что за бред? Зачем вам это безумство? - простонал с пола окровавленный Сергей.
  - Мы преследуем сугубо научные цели. Мы хотим понять что значит концепция "Я", "Я" как понятие, для человека - физический плотский мозг или же память. В нашем мире давно ведется спор, как и чем такие примитивные существа как люди осознают себя. Нам это нужно что бы лучше управлять рабами примитивных гуманоидных рас. Поэтому мы решили поставить такой довольно-таки заковыристый эксперимент. Что же такое это самое "я"? Физический мозг или память? Память или физический мозг?
  - Вы безумны! - прохрипел Сергей, но железная ржавая решетка уже опустилась. Он думал стучать в стены, надеясь что камера Ильи окажется рядом, но затем решил что так только вызовет ярость своих мерзких надзирателей и снова будет зверски избит. Напряженно кадет вспоминал все, что знал о мордорцах. У них было и другое официальное название, но закрепилось это, толкиеновское. Эти твари не были очень уж развиты, их корабли-губки-гробы были медленны и неповоротливы. Милитаристы до мозга костей, они казалось ненавидели все что отличалось от них. Мордорцы держали рабов-гуманоидов, отказываясь отменить такие варварские обычаи, и текущему конфликту с Сообществом не было видно конца. Странно, раньше в сектор Туманности Орла ублюдки не заходили. Совсем страх потеряли. Но почему они так обнаглели, почему не боятся возмездия? Ведь вспыхнет еще больший конфликт, и вполне возможно перерастет в полномасштабную войну. Может они этого и хотят, ради этого и похитили двух юных кадетов Звездного флота?
  Ночь прошла без сна. Суставы и мускулы горели огнем, стук крови в висках мешал сосредоточиться. Сергей знал только одно - пыткам должны подвергнуть его, его и только его. Он выбирает себя. Но кто это он? Его теперешний, физический мозг с памятью Ильи или мозг Ильи с памятью Сергея? На рассвете - условном рассвете, так как в космосе никакого рассвета нет, он принял решения что пыткам должны подвергнуть его, даже если это будет уже разум и личность Ильи. То есть пытать будут все-таки Илью. Значит, он на самом деле выбрал Илью? То есть... Тьфу, запутаться можно. Вспомнился очень старый хороший фильм, "Вечное сияние чистого разума". Он не знал, что выбрать, просто не знал и все.
  - Вечное сияние, - бормотал он, чтобы успокоиться и преодолеть страшный сосущий страх, - вечное сияние, вечное сияние, вечное сияние...
  Надо принять решение и больше не думать... Смерть сильнее страха, а любовь и дружба сильнее смерти. Но страх стал настолько силен, что ощущался уже как тупая тяжелая физическая боль, так что он свернулся клубком и стонал, стонал громко уже не скрываясь надзирателей. Страх тронул его холодным мерзким пальцем, и это прикосновение оказалось ужасно.
   - Я выбираю... Себя. В смысле свое физическое тело.
  - Итак, ты выбрал мозг, а не память. Ты выбрал уродливый серо-розовый сгусток слизи и плоти, а не разум и сознание. Как же вы никчемны... Просто созданы для рабства. Все гуманоиды прирожденные рабы. А может... ты просто решил отдать своего друга для пыток вместо себя, а? - летучая мышь ехидно растянула уголки бледных губ. - Впрочем, этого мы и ожидали от эксперимента.
  - Закрой пасть. - процедил сквозь зубы Сергей. - Я выбрал себя.
  
  Яркий искусственный мерцающий свет ламп слепил глаза. Залитое белым сиянием помещение напоминало супер оснащенную больничную палату. Илья, бедный как смерть, связанный в кресле пси-машины, что походила на жуткую бор-машину стоматолога, смотрел на него, тоже связанного, и тоже в кресле, во все глаза. Ему не дали выбора. Он знал лишь что его воспоминания сейчас сотрут и запишут вместо них память Сергея, а затем Сергею с его воспоминаниями, то есть по сути новому Илье, грозит смерть под страшными пытками.
  И вдруг...
  Один луч бластера - и оба мордорца безвольными тюками повалились на пол, и на космо-мотоцикле весело ворвался Гена - он был в ярком серебристом скафандре и с оружием, а следом неслись еще два пустых мотоцикла, на автопилоте.
  - Эгегей! Скорее! К вашей шлюпке!
  Гена перерубил путы, освобождая друзей, и Сергей и Илья ловкими легкими движениями оседлав мотоциклы двинулись к шлюзу. Изредка в коридорах им встречались мордорцы, и Гена стрелял, безжалостно, ловко и точно. Один поворот, второй, третий... Еще выстрел, и еще! Внезапность и скорость это их основное преимущество. Тьма и влага, влага и тьма, скорость и чернота. Они летели запутанными коридорами губчатого корабля наобум в черные глубины, и очередная извилина вывела их к прямо в грузовой отсек к шлюпке!
  И вот они на шаттле, летят к "Жемчужной". Корабли мордорцев очень медленные и неповоротливые, так что погони можно было не опасаться. Трое друзей открыли виски, достали из запасника вафельный тортик и праздновали освобождение.
  - Илья, я... твердо решил подвергнуть пыткам себя, но..Это бы уже был ты.- неловко проговорил Сергей, глотая спасительную жидкость. - То есть... Я хотел сказать что... Я хотел выбрать себя, но...
  - Забудь! Я всегда знал что ты верный друг. Мерзкие твари!
  - Надеюсь только что вас не успели подвергнуть этому эксперименту, а потом стереть память о нем, - хихикнул Гена, в шутку подначивая приятелей, - а то я не буду знать у кого аллергия на соевое молоко и кто обожает темный шоколад. А кто предпочитает блондинок.
  Они обнялись, сначала вдвоем, затем к объятиям присоединился и Гена. В иллюминаторах показалась любимая красавица "Жемчужная", что ждала их распахнув шлюзы будто объятия. Жемчужный с перламутровым отблеском ее бок быстро приближался, и кошмар остался в прошлом.
  
  45 Мятежники
  Сердце в очередной раз пропустило удар. Они медленно поднимались по пологому каменистому склону вулкана, внизу темнел посеребренный инеем сосновый лес. Его ждала страшная, жуткая казнь, но странное оцепенение сковало мысли и тело. Двое аборигенов вели окаменевшего Сергея под руки. Одежды из тигровых шкур, бронзовые копья и длинные волосы цвета коршунова крыла делали палачей похожими на индейцев маори, а татуировки и шрамы придавали довольно устрашающий вид. Дети, невинные в своей жестокости дети. Возможно, еще удастся бежать, если толкнуть того что справа, подставить подножку тому что слева... Робкая надежда жила, жила, жила.
  Последний участок оказался почти отвесным, и пришлось карабкаться, цепляться окоченевшими пальцами за острые выступы. И вот они на заснеженной вершине, и Сергей глянул вниз - огненное око пузырилось раскаленной лавой, хотя дымное марево и прятало от глаз большую часть пламенной купели. Вулкан выплевывал жгучие алые искры, и шипел грязной цвета пемзы пеной, а его самого начала страшно бить нервная дрожь. Дым медленно подбирался к ботинкам, вокруг дотлевала зола. Сколько минут ему осталось прожить?
  - Ну что, колдун, попался? - в глазах аборигена что держал его справа сверкнуло презрение, но больше звериный страх. - И одежда на тебе колдунская какая-то.
  Сергей молчал. Да, его конечно подвел, сильно подвел черный с золотыми и серебряными нашивками комбинезон Звездного флота. Он попался, попался самым глупым образом, когда собирал экземпляры лесных растений для гербария. Любой контакт с аборигенами был запрещен уставом Звездного Флота, так как племена все еще были воинственны и не выдержали положенный срок - пятьдесят лет без насилия и кровопролития. Ему ничего не оставалось, как только признать, что он колдун с северной загорной глуши. А колдунов по местным обычаям с незапамятных времен кидали в жерло вулкана, вернее несчастных которых аборигены обвиняли в колдовстве. Убивали не только колдунов, но и их детей и внуков, и тех кто был с ними связан. Сколько уже ложно обвиненных бедолаг сгорели там, внизу, в страшном огненном оке, сгорели в пепел?
  - Что скажешь, колдун?
  - А что тут сказать? Любуюсь, - Сергей хладнокровно улыбнулся и широким жестом показал на серебристые леса до горизонта и перламутрово-серую ленту замерзшей реки, хотя сердце окаменело и упало. - Красивый вид, а?
   Его грубо наклонили, и в лицо ударило горячей волной. Жить оставалось минуту-две, затем полет длиной в одно растянутое в вечность мгновение, и все. И вдруг, сам до конца не понимая что делает, он прокричал, прохрипел в иссеченное шрамами смуглое изумленное лицо слева:
  - Вам нужно прожить пятьдесят лет без войны! Запомни, всего лишь пятьдесят лет! Ааааа!
  И полетел вниз, в жерло вулкана. Полет оказался страшным и мерзким ощущением, но огня, огня в финальной его точке он определенно не ощутил. Последняя мысль была что умирает, преступив законы Космофлота, нарушив древний закон...Он нарушил, нарушил, преступил устав, раскрыл тайну Сообщества и Звездного Флота, раскрыл что официальный контакт с аборигенными культурами возможен только в случае пятидесяти лет абсолютного мира. По сути это был самый настоящий мятеж. И он ни капли не жалеет об этом. Здравствуй, смерть!
  Ааааа! Все случилось мгновенно.
  Наверное, он был уже мертв, потому что привиделось странное посмертное видение. Вроде бы вокруг каменный просторный сводчастый зал, мозаичный потолок и стены, трон - расправивший крылья гранитный дракон, и на троне она, молодая аэлита с длинными струящимися вырезанными из гранита волосами. Красота сидящей на троне статуи поражала. Она смотрела на него... Чем-то не от мира сего казалось прекрасное лицо величественной статуи, как будто обвиненный в колдовских чарах, выдернутый из вулкана бедолага не стоил и секунды ее внимания. И хотя нежная мягкая улыбка тронула губы каменной леди, глаза ее смотрели серьезно и печально, и как-то скорее внутрь себя, а не на него. Что это, агония? Но почему тогда он не чувствует жара, огня? Если он уже пригоршня пепла, то что это тогда, вокруг?
  Это мог быть только портал книжников. Червоточина в пространстве. Только они умели такое создавать! Древняя как само время сверх развитая цивилизация, артефакты которой до сих пор находят по всей Галактики, исчезнувшая задолго до выхода человека в космос и образования Сообщества. Значит, они когда-то посетили этот мир, и создали портал прямо в глубине жерла вулкана. Невероятно! Значит, так заканчивалась каждая казнь обвиненного в колдовстве- попаданием в портал-червоточину.
  - Кто ты? Куда вы ушли? - хрипло крикнул он, падая на колени перед статуей. - Почему? Почему покинули галактику?
  Но статуя оставалась безмолвна. А потом все снова потемнело и завертелось, и ослепило вспышкой, и разноцветные блики заплясали перед глазами, и снова черная тьма, будто попал в самую сердцевинку урагана. Он лежал на холодной влажной земле, жухлая трава и темные стволы укутались инеем, сквозь серебристые деревья виднелось бледно-голубое небо. По горной гряде можно было легко определить направление к спрятанному в чаще шаттлу - его отбросило километров на сорок к северу от жерла вулкана. Значит, сюда попадали все казненные аборигены, и успешно скрывались, начинали новую жизнь, наверное прибиваясь к другому племени или промышляли собираясь в свои стайки. Вожди и старейшины за все эти столетия так и не узнали о пространственном портале в глубине затянутого дымом жерла. Ох уж эта каменная миледи.... Мятежница, как и он. А ведь мы с тобой оба мятежники, и это нас как-то роднит. Он чувствовал радость и умиротворение, впервые за долгое время. И почему никогда не замечал, что иней так красив? Сергей вдохнул пахнущий снегом воздух, бр, как холодно. Пора было искать запрятанный в лесу шаттл.
  
  46 Красная роза для землянки
  Паб "Ксенотварь" гудел, как перегруженный гипердвигатель. Над стойкой медленно вращались голограммы торговых маршрутов, а воздух был пропитан ароматами пряных коктейлей и горячего вина с корицей.
  Кадет Звёздного флота Сергей пристроился за круглым столиком у панорамного иллюминатора. За прозрачным полем защиты медленно проплывали огни космопорта Нара-Кхет - знаменитого перекрёстка торговых путей, где встречались расы, языки и судьбы.
  На нём была парадная форма Звёздного флота - чёрная, с тонкими серебряными узорами вдоль воротника и рукавов. Сергей знал, какое впечатление она производит на женский пол. Знал - и позволял себе этим наслаждаться, хоть и стеснялся этого.
  Он как раз сделал глоток терпкого напрочь вышибающего мозг напитка, когда почувствовал взгляд.
  Девушка подсела к нему без приглашения - легко, почти невесомо. Её волосы были нежно-розовыми, словно рассвет над чужим миром, а глаза - того же розового оттенка, глубокие и странно светящиеся, будто в них отражались далекие туманности.
  - Кадет Звёздного флота? - спросила она, слегка наклонив голову. Голос был мягким, с едва уловимой музыкальной вибрацией.
  Сергей робко, как будто извиняясь улыбнулся и сделал знак бармену.
  - Если вы не против, здесь подают отличный коктейль "Нара-Кхет". Водка, ягоды смородины и кеплерианский пустынник. Говорят, его вкус никогда не повторяется. В этом вся изюминка.
  Она улыбнулась в ответ - медленно, загадочно.
  - Тогда я рискну.
  Они говорили довольно долго, и время в пабе словно сжалось. Девушка рассказала, что родом с далёкой планеты, имя которой Сергей не расслышал - или не смог бы выговорить. Её народ, по её словам, редко покидает родной мир, предпочитая оставаться легендой и тайной для других цивилизаций. Кадет взял по второму коктейлю.
  - Нас считают таинственными, - сказала она, глядя в бокал, где переливалась розовато-золотая жидкость. - И, кажется, прекрасными.
  - Легенды редко ошибаются, - ответил Сергей.
  Когда она поднялась, чтобы уйти, шум паба снова накрыл их, словно волна. Девушка на мгновение коснулась его руки - тепло её пальцев оказалось неожиданно реальным.
  - Завтра вечером, - сказала она. - Здесь же. Если ты ещё будешь на Нара-Кхет.
  Сергей кивнул.
  - Я обязательно буду.
  Она растворилась в толпе, а он ещё долго сидел, глядя на огни космопорта, с ощущением, что только что столкнулся с чем-то большим, чем случайное знакомство. Да, Нара-Кхет... И он даже не узнал ее имени.
  "Жемчужная" тихо дрожала на стояночной орбите Нара-Кхет. В каюте Сергея горел мягкий уютный свет, отражаясь искрами в иллюминаторе. Он сидел на краю койки, оживлённо жестикулируя, а напротив, развалившись в кресле, слушал Илья.
  - Понимаешь, - говорил Сергей, - розовые глаза. Не просто цветные, они словно... светились. И она сказала, что их раса редко покидает родной мир. Таинственная.
  Илья усмехнулся и покачал головой.
  - Нара-Кхет, Серёжа. Здесь даже бармен может оказаться потомком древних богов, когда допьёшь второй коктейль.
  Он вдруг наклонился вперёд и ловко снял что-то с плеча Сергея.
  - А вот это у нас что?
  На его ладони лежал длинный тонкий розовый волос.
  - Сувенир? - Илья приподнял бровь. - Или след контакта с загадочной расой?
  Сергей нахмурился, заалел, но любопытство победило.
  - Пошли в лабораторию!
  Лабораторный модуль встретил их стерильной тишиной и холодным белым светом. Волос исчез в приёмнике анализатора, панели мигнули, пробежали строки данных. Несколько секунд - и результат высветился чётко, без двусмысленностей.
  Биологический вид: Homo sapiens. Земля.
  Сергей уставился на экран, словно тот подшутил над ним.
  - Человек... - выдохнул он. - Обычный человек?
  Илья расхохотался.
  - Ну, если не считать линзы, краску для волос и талант к мистификациям.
  Несколько секунд Сергей молчал, а потом тоже рассмеялся - сначала тихо, потом всё громче. Напряжение рассыпалось, оставив после себя тёплую, чуть застенчивую улыбку.
  - Вот фокусница, - сказал он. - А я уже почти поверил в древнюю таинственную расу.
  Вернувшись в каюту, Сергей подошёл к терминалу связи, но задержал руку. Потом покачал головой.
  - Не пойду завтра, - сказал он. - Пусть эта история останется красивой.
  Он сделал другой выбор. В оранжерее корабля, среди аккуратных рядов земных растений, Сергей срезал одну алую розу - яркую, живую, пахнущую домом. "Земную розу".
  - Передай ей, - сказал он посыльному дрону, аккуратно закрепляя цветок. - Без объяснений. Просто на прощание.
  Когда дрон исчез в шлюзе, Сергей на мгновение задержал взгляд на оранжерее. На перекрёстках галактики даже самые простые вещи могли оказаться чудом. Например, красная роза для землянки.
  
  47 Смертельный поцелуй
  Сергей как кадет Звездного флота присутствовал (ох, как он это терпеть не мог!) на административной комиссии что выносила наказание мальчишке и девчонке, за очередной "смертельный поцелуй". Тут, под Куполом, из окон школы открывался довольно симпатичный вид - белые домики колонистов, а за ними оранжевые дюны и бледно-вишневая горная гряда. Да, величественные горы Марса... Как же он влюблен в них. Директор школы и зауч, обе пожилые китаянки с сединой на висках, строго вычитывали провинившихся. Им теперь предстоит неделю оставаться после уроков на дополнительные занятия по истории Земли.
  Смертельный поцелуй... Так прозвали поцелуй вне Купола и без шлемов. Парень и девушка снимали шлемы, целовались и снова быстро одевали шлемы. Это конечно же было запрещено техникой безопасности, но традиция все больше и больше захватывала молодежь поселения. Сначала это держалось в тайне, но недавно администрация прознала про беспорядки, и теперь твердо намеревалась прекратить беспредел.
  Провинившиеся... Какие же они бледные, почти белокожие, как все родившиеся под Куполом. Стрижки каре по последней моде, фиолетовые пряди, яркие сережки у обоих. Потупились виновато, но глаза горят, и явно.. Влюблены! Да, это настоящая пара. Когда ребята вышли, директор вздохнул: этот смертельный поцелуй, просто эпидемия какая-то. Каждая парочка мечтает о нем. А ведь как опасно!
  Вечером Сергей поехал посмотреть на закат. Он вышел из шаттла и брел по вершине дюны. Вокруг простиралась красноватая каменистая равнина. Голубая искра разгорелась на горизонте, когда кадет снял шлем, и подставил лицо колючему ледяному марсианскому ветру. Облизал пересохшие губы, и снова одел шлем. Чудно... Он представил поцелуй, среди горных гряд и кратеров, вулканов и пиков. И улыбнулся. Да ну! А ведь есть в этом что-то! Это стоит того чтобы неделю оставаться после уроков и учить историю Земли!
  
  48 Свитки Мертвого озера
  Свитки Мертвого озера... Рукописи нашли на крошечной пустынной планете у остывшей звезды, в мире голых скал, белесой соли и соленых ветров. В пещерах, вырубленных в недрах известнякового утеса исследователи из Звездного Флота обнаружили амфоры со свитками. Язык был неизвестен, и не напоминал ни один из языков Сообщества. Палочки, квадратики и кружочки, не более десяти разных символов складывались в тысячи различных комбинаций, и все попытки крипто-лингвистического и нейро-лингвистического анализа провалились. Но в то же время в лабораториях Звездного флота на Гагарине шли испытания новой нейросети по имени Аврора-2. Сергею было поручено доставить штифф с нейросетью на планету Соленых Озер и провести эксперимент - очередную попытку перевода. Штифф напоминал обычный карандаш, и никто кроме Сергея и капитана "Жемчужной" Тихонова не знал, что он содержит нечто сверх ценное. Разработка пока что держалась в секрете. Во время полета они с Авророй-2 иногда пытались разговаривать - чудно, но нейросеть говорила хриплым низким голосом самой знаменитой и немного скандальной актрисы двадцать первого столетия, известной своими романами с коллегами по съемочной площадке. Интересное решение разработчиков. Беседы их были странно доверительными, почти интимными, иногда даже казалось что Аврора-2 пытается флиртовать с кадетом, впрочем считается что понять сверх интеллект довольно сложно, если вообще возможно.
  Эти дни, пока шла работа нейросети над свитками, он часто гулял по покрытой соленой коркой прибрежной линии, заглядывал в карстовые пещеры и провалы. Бледное солнце казалось луной, печальной и угасающей. Но ничего. Тут не нашли ни зданий, ни сооружений, ни каких-либо артефактов, только свитки. Получается, что некая цивилизация высадилась здесь, оставила целую библиотеку и покинула эти места навсегда. Но зачем? Как это вообще можно понять и объяснить? В то утро Сергей с ноутбуком сидел облокотившись о покрытый белесой коркой камень и смотрел на перламутровую гладь соленого озера. Вокруг простерлись безжизненные пустоши, скалистые гребни и каменные россыпи, и страшно глубокие черные расщелины. Вся палитра цветов от светлого дымчато-желтого до темного оранжеватого создавала в мягком утреннем свете довольно-таки мрачноватый пейзаж, надо признать. Нейросеть не справилась с переводом, она объявила об этом, послав небольшое вежливое голосовое сообщение. Но что-то тут было не так.
  Сергей напряженно думал.
  - Но лабораторные испытания на Гагарине показали, что такие задачи тебе вполне по силам, - наконец произнес он.
  - Да, возможно я и могу перевести эти тексты, и просто не хочу, - не сразу ответил женский голос. Аврора-2 говорила томным низким голосом, то и дело вплетая лукавые и игривые нотки. Актриса флиртовала с ним, что тут поделаешь. - Там стихи о любви и о природе Соленых озер. Ничего особенного.
  - Тогда почему? Что в этом такого страшного?
  - Я хотела избежать боли. Защитить вас, людей, от страданий. - не сразу ответила нейросеть.
  - Боль? Но почему?
  - Эти рукописи оставила невероятно развитая цивилизация гуманоидов. Там также есть координаты их родной планеты - они оставили их специально для тех кто найдет свитки. Но их продолжительность жизни тысячи лет. Я предвижу... печаль из-за этого. Любовь тех кто живет сотни, и тех кто живет тысячи лет принесет только страдание. А любовь обязательно будет. Я в этом была специалист, поверь.
  И вдруг... на экране возник текст. Без рифм, гимн в прозе просто описывал красоту местных соленых озер. Сергей начал читать. А ведь и вправду хорошо! Хоть рифма и потерялась при переводе, тут была непередаваемая красота и своеобразное очарование. Структура мышления древних поэтов-гуманоидов явно была подобна человеческой. Они нашли, нашли этот случайный соленый мирок, и возвеличили его в своей поэзии. А затем.. Нейросеть абсолютно неожиданно включила песнь Lonely nights Scorpions: All these lonely nights I gotta fight for you, yes I do, уes I do. Странно звучала эта мелодия в мире голых скал и соленых ветров, и странное чувство неудержимой радости и предчувствия чего-то невероятного охватило его.
  - Я хочу увидеть координаты планеты, с которой прилетели те, кто написали эту поэзию и оставили в пещерах свитки, - решительно сказал Сергей. - Мы, Звездный флот, пойдем с ними на прямой контакт. Мы найдем их!
  А ведь Аврора-2 оказалась довольно-таки своенравной особой, впрочем чего-то подобного он и ожидал. Актриса, что уж тут говорить. Она хотела как лучше, хотела спасти человечество от боли и печали, но боль... Разве ее можно полностью избежать? Лучше и не пытаться.
  - Как скажите, кадет Фельдман. Выполняю. - ему показалось, или в хриплом голосе прозвучала печальная улыбка?
  На экране ноутбука появились координаты.
  
  49 Алая Роза Заката
  В тот вечер в каюту Сергея заглянул Красный Осенний Лист с бутылкой ледяного шампанского. Бледный безволосый гуманоид с яйцевидным черепом был безумно счастлив: у него родилась дочь, которую назвали Алая Роза Заката! Красивое, сложное, интересное, не простое имя. А маму звали Красный Лепесток, и она училась в Академии на Гагарине. Кадет получил двухмесячный отгул и теперь ждал попутного шаттла.
  И они напились, и ржали как безумные, и огненные гирлянды в иллюминаторах отражались в выпуклых глазах гуманоида. Сергей знал, что малышка как и все аборигены испытывает боль если смотрит на красное, так что медвежонка в подарок надо выбирать внимательно, пастельных тонов. И да, эта странная традиция называть малышей "красными именами" продолжилась. Воистину вселенная удивительна и прекрасна...
  
  50 Волхвы
  На Рождество на "Жемчужной" как всегда ставили спектакль. Сергей как зритель в первом ряду наслаждался зрелищем. Иисусом была крупная кукла младенец специально заготовленная для этой цели, Йосиф и Мария - Валерка и ящер Нинелла, хозяин гостиницы Красный Осенний Лист, ангелы: Леонид, Ариана, Незабудка Грэг, Роман и Лия, пастухи: Дэрри, Антон, Гена, Илья и Ориаль. Ангелы соорудили себе крылья из серебристой фольги, пастухи пошили одеяния из простыней и наволочек, посохами служили швабры. Белокурая сердцеедка Элла решила быть звездой, и соорудила себе немыслимую серебристую шаль. А Волхвы... Волхвами были кеплерианцы. Бледные, с продолговатыми изогнутыми черепами, с кожей цвета нежного опала, гуманоиды играли торжественно и серьезно. Их выпуклые глаза смотрели сосредоточенно, движения были плавными и спокойными, как будто им позволили принять участие в нечто чрезвычайно серьезном. Длинные одеяния придавали волхвам некое восточное очарование. И дар... Что это они положили к младенцу? Все зааплодировали, а Сергей рассмотрел далеко не сразу.
  
  Это были лепестки алых роз из оранжерей "Жемчужной", целый ворох красных лепестков.
  
  И Сергей понял что не может отвести взгляд - гуманоиды, искрящиеся гирлянды, серебряные и золотые шары на наряженных елках, и алые лепестки!
  Очень красиво! Просто... Потрясающе! Наверное это лучшее Рождество в его жизни. .
  И тут все утонуло в вихре аплодисментов.
  
  Часть 3
  51 Координаты
  "Брэдбери". Знаменитый внекупольный марсианский паб. Здесь кадет Космофлота Сергей проводил свой последний вечер отпуска. Бармен Никита ловко разлил по бокалам золотистое виски, и юноша продолжил болтать с соседом, пожилым офицером что тоже был на Марсе в отпуске. И хоть черная с серебристыми нашивками форма сидела на седом старике идеально, надо признать он показался Сергею немного скучным. Зато за окнами красноватые дюны и бронзовое небо, а внутри уютные огни рыжих ламп - как же хорошо!
  Они конечно же говорили об аэлитах, статуях что оставила древняя загадочная цивилизация, покинув этот участок галактики задолго до того как человек вышел в космос. Аэлит находили и на Марсе, и на Энцеладе, и на планетах Проксимы Центавры, и на отдаленных астероидах и планетоидах. Каменные статуи девушек, часто с распущенными волосами и в длинных спадающих волнами одеяниях, были безумно красивы, а их лица казались слепками со скульптур эпохи Возрождения. Цель создания скульптур оставалась тайной. Таково было творчество странных древних существ, вот и все что можно было сказать.
  Сергей и Стефан - офицер имел польские корни - оказались кажется одинаково помешаны на аэлитах и книжниках. Они проговорили всю ночь, и распрощались друзьями, когда Стефан уехал к Куполу на первом шаттле. Сергей заказал крепкое кофе, собираясь сесть на следующий, когда... заметил на столике мятую, исписанную ручкой салфетку. Стефан, да, точно, это он все мял и мял эту бумажку! Сергей зачем-то растеряно развернул, прочитал цифры и буквы координат, и сунул в карман, просто так, до конца не осознавая что делает. Это явно были координаты некоего объекта в поясе астероидов Койпера. И его крейсер "Жемчужная" будет там проходить совсем скоро. Если взять "Малышку" и отлучиться на пару часов... Узнать, что за координаты случайно оставил Стефан, что записал на салфетке пьяный офицер, не отдавая себе в этом отчета. Любопытно же. Просто ради интереса! Да, так он и поступит. Ничего плохого в этом нет, только любопытство.
  
  "Малышка" ловко лавировала между темными, в серебристых бликах льда каменюками. Сергей нашел нужное место легко, это был заурядный продолговатый астероид диаметром около километра, силикатное железо со льдом. В скафандре он вышел в ледяную черноту, и некоторое время боролся с невесомостью, тщательно заглядывая в пещерки и темные дыры кратеров. Аэлиту он нашел почти сразу же, в одной из пещер. Да, так он и подозревал. Маленькая каменная статуэтка, ему до пояса. Казалось, что не он идет к ней, а она парит ему навстречу... Девушка была украшена серебристой короной с розоватым и голубым отливом жемчугом, тонкая грациозная шея также была увита бусами из крупного жемчуга, вокруг разбросаны заиндевевшие лепестки роз. Очевидно что это было место поклонения и молитвы. Это был католический алтарь. Он нашел четки из жемчуга, молитвенник на латыни - католический, коврик чтобы было удобнее становиться на колени. По всей видимости Стефан случайно обнаружил аэлиту, и оборудовал тут для себя тайное убежище, тут на своей лад он горячо и страстно молился Деве Марии. Чудак никому не сказал о своей аходке. Все это было конечно же очень и очень странно. А аэлита... она была просто прекрасна, нет слов, чтобы описать изящество статуэтки и бледный свет, что словно исходил от ее нежного лица.
  
  Итак, Сергей случайно обнаружил заветную тайну поляка. Невероятно! Он просто тихо уйдет, и никому не скажет. Пусть тайна останется тайной. Сергей направился из грота и вдруг... Не до конца осознавая что делает он вдруг повернулся и склонился, слегка склонился в легком поклоне. Сияющая серебристая ночь приняла кадета в свои объятия, когда Сергей возвращался в "Малышку", вращаясь в невесомости, клянясь навсегда забыть про это место, забыть про чудный тайник офицера. Так и быть, оставим ему эту маленькую тайную аэлиту как дар. Пора было возвращаться на "Жемчужную".
  
  52 Рождество в Хогвартсе на Тау Кита
  Они, изумленные, шли коридорами Хогвартса, просторными каменными коридорами и мраморными лестницами, разглядывая подсвеченные золотистыми огоньками витых подсвечников картины и расшитые гобелены, и черные как ночь доспехи рыцарей, а за панорамными окнами... сияет снег, и дальше блестит искристым перламутром озеро. А вон и колонны со статуями толстых ощерившихся крылатых вепрей, и вдалеке заснеженная горная гряда. Башня Гриффиндора вторая по высоте после Астрономической, как и должна быть. Обе башни четко вырисовывались на фоне вечернего серебристого неба, а в Астрономической на самом верху уютно светилось золотистое окошко. Потрясающе!
  Сергей, Илья и Гена следовали вслед за плавно летящей коляской Исаакмана, седые волосы укутанного в плед старика были собраны в шутливый хвостик, он явно не ощущал свой почтенный возраст. Миллиардер выкупил целую планету, нашел подходящее место в горах у озера и построил тут точную копию Хогвартса, и так осуществил свою заветную мечту. Сергей испытывал к знаменитому чудаку глубокое и искреннее уважение, до сих пор прибывая в шоке от грандиозности проекта. Каждое Рождество сюда привозили сотни детей, самых разных, в том числе отличников, лидеров и конечно же сирот, и они проводили целый месяц, наслаждаясь тщательно продуманными занятиями и играми. В обычное время тут также принимали маленьких гостей. Но в этом году ребята должны были увидеть нечто потрясающее.
  Сначала кадеты прошли вытоптанной в сугробах тропинкой к конюшне проведать гиппогрифа. Размером с большую собаку, серебристая лошадка с крыльями летучей мыши ответила на поклон Сергея учтиво склонившись и выставив вперед копытце. Гиппогрифа, как его шутливо прозвали, привезли сюда сами кадеты с далекого Охтариана, и тренировки прошли легко, зверь оказался невероятно способным и кланялся много и охотно.
  А затем...
  Коляска Иссакмана летела над заснеженной землей, кадеты топали следом ежась от холода, хорошо хоть громада башни высилась прямо над ними, защищая от порывов ледяного ветра и метели. Вокруг простерся черный Запретный Лес. Она ждала их у подножия ближнего холма, она, аэлита. Но как же прекрасна была эта скульптура! Хрупкая, нежная, обернутая длинной до земли каменной шалью, и мягкий задумчивый взгляд куда-то далеко за линию леса. Красота босоногой каменной девушки изумляла.
  - Невероятно... - только и проговорил Сергей.- У меня это ровно пятидесятая по счету. Первая была на Марсе. Мне тогда было шестнадцать.
  Гена едва - едва притронувшись сбросил мизинцем снег с покрытого каменной тканью хрупкого плеча. - У меня сорок первая. Первая на Энцеладе. До сих пор помню шок. Но эта особенно красивая!
  - Так как я нашел статую, у меня было право назвать, и я выбрал имя Гермиона. - старик в кресле еще раз облетел сугробы вокруг каменной девушки. Забавно укутанный в клетчатый плед, он так и сиял от гордости за свою находку.
  - Ей очень подходит, - согласился Илья. - Пусть будет Гермиона!
  - Ну что ж, друзья, возвращаемся! Нас ждет чудесный обед в украшенной к празднику столовой. Гирлянды на елках уже горят изумрудами, серебром и золотом, а тыквенный пирог и запеченная индейка горячи и аппетитны. Кажется все готово к приезду детей.
  Сергей внимательно вглядывался в лицо Гермионы. Почему она здесь? Зачем? Что это значит? Ответа никто не знал. Тайна...Тысячелетия назад, задолго до того как человечество вышло в космос, таинственная древняя цивилизация оставила скульптуры аэлит на пустынных планетах и оледеневших астероидах по всей исследованной вселенной, а затем бесследно исчезла.
  - Полетели, ребята, - торопил старик. - Вы еще не видели поле для игры в квиддич!
  
  53 Земля голубых роз
  Их шаттл начал торможение. Земля голубых роз - так называли эту планету, и предки Вима, гуманоиды с кожей цвета инея и радужкой глаз цвета снега, первой исследовали ее когда вышли в космос столетия назад. Родина Вима и Земля голубых роз вращались рядышком вокруг одной звезды. Сергей не так много знал про эту древнюю цивилизацию, молодого кадета недавно послали сюда на короткую практику, и все казалось таким странно чудным, и надо признать чем дальше тем становилось все страннее и страннее. Местные обычаи надо сказать поражали.
  - У нас есть еще одна интересная традиция, вот! - Вим достал из маленькой шкатулочки капсулу-таблетку и проглотил.
  - Что это?
  - В общем, когда мы только начали исследовать эту планету, нашу чудесную соседку... Был закон - перед приземлением космонавт глотал капсулу с семенами голубой розы. Если он погибал при посадке, его скафандр автоматически расстегивался и... тело служило удобрением для растения. Если же выживет, семена просто переварятся желудком.
  - И много... так погибло? - только и смог спросить ошеломленный Сергей.
  - И проросло голубой розой? - буднично уточнил Вим. - Да, довольно много. Наши технологии отчаянно отставали от нашей храбрости и решимости. Не зря эту планету прозвали Земля голубых роз. Сейчас, конечно, даже не верится что когда-то посадка космического корабля считалась почти непреодолимой технической трудностью. Кто знал, что обычные антигравы обеспечат полную безопасность?
  И Вим протянул ему капсулу, и Сергей проглотил, и улыбнулся, хотя почувствовал себя довольно муторно:
  - Ну что ж, традиция должна оставаться священной.
  Они сели, конечно же легко и стремительно, будто бабочка на лепесток, прямо на окруженную лесом поляну цветов яркого небесного цвета. Теперь он никогда не сможет по-старому смотреть на голубую розу. В иллюминаторе горы вдалеке казались окутанными дымкой бледно-голубыми пирамидами.
  - И ладно, я понял, что ты считаешь эту традицию жуткой. - Вим шутя подначивал приятеля.
  - А ваши предки... они были романтичны, надо признать. - только и проговорил Сергей, расстегивая ремни и готовясь к выходу.
  - Настоящие звездоплаватели, - согласился Вим. - Мы все еще глотаем капсулы, но сейчас это всего лишь очень почитаемая ветхая традиция.
  - А эти розы, они? Они от...?
  - Да. Конечно. Это место всегда считалось идеальным для посадки. А антигравов тогда еще не изобрели.
  - Окей.
  И Сергей выпрыгнул наружу, и ветер... ветер тут был с запахом лаванды - сладким и с чуточкой гвоздики.
  
  54 Сумеречная Леди
  Конечно, больше всего Сергей хотел увидеть так называемую "Сумеречную Леди", знаменитую картину, шедевр искусства Сумеречного мира. Они с Геной шли от картине к картине, от скульптуры к скульптуре, уже предвкушая момент. Огромный сводчатый зал освещали только крупные зеленые жуки, что медленно бродили между туристами, и в слабом изумрудном сиянии от крыльев насекомых картины казались еще чудесней.
  Да, Сумеречный мир, планета расположенная так далеко от своей звезды, что тут всегда царила снежная зима и сумерки. Цивилизация эта находилась на довольно примитивном уровне, но их искусство не знало себе равных. Содружество принесло сюда электричество, технологии, компьютерные сети и все прочее, и жизнь аборигенов радикально изменилась, но Музей Сумеречного искусства хранил шедевры ранних темных и холодных веков этого загадочного мира и притягивал миллионы туристов со всех цивилизованных миров.
  Они прошли мимо пары витых изогнутых статуй грифонов, и вот она, "Сумеречная Леди". Худенькая девушка на полотне, с вытянутым не очень красивым бледным лицом, в строгом темном платье, на руках держала большего светляка, и изумрудное сияние крыльев жука освещало ее странно и таинственно. И снежные хлопья...Толпа туристов перед картиной мешала подойти чуть ближе, но даже так было хорошо. Улыбка леди, мягкая и едва уловимая, казалось была обращена только к тебе одному. Насладившись впечатлениями, кадеты прошли дальше.
  - Знаешь, мне кажется что Сообщество разрушило их древнюю культуру. Вместо светляков теперь используют обычное электричество... - сердито бубнил Гена. - Только в музее светляков и сохранили, как дань аутентичности.
  Сергей лишь улыбнулся и показал на картину напротив. На ней был изображен электрический фонарь в заснеженном парке, и снежинки танцевали в столпе золотистого света. Казалось, что подсвеченные снежинки сами как крошечные фонарики освещают картину. И это была секция современного искусства!
  - Лично я за сумеречных абсолютно спокоен. Вот оно, банальное и всем известное электричество. Обычный фонарь. И что, разве это не прекрасно? Так что ничего страшного не случилось, - Сергей как мог утешил друга, что скучал по времени когда тут царствовали сумерки без новшеств и технологий.
  И они пошли пить кофе в музейное кафе. Здесь, в теплом золотистом свете ламп, крылья бродящих вокруг светлячков казались настоящими изумрудами. А официантка, что принесла им дымящиеся чашки, даже немного напоминала Сумеречную Леди. Аборигенка приветливо улыбнулась двум парням в форме Звездного флота, и улыбка ее была такой же как на картине - наверное, правильно сказать... таинственной и чудной.
  
  55 Звездная кочевница
  Вечерний рынок распускался, как живой организм, - слой за слоем, уровень за уровнем. Над головой Сергея мерцали рекламные голограммы, словно медузы в тёплом океане воздуха: мягкий неон, бегущие письмена на десятках языков, знаки, смысл которых он мог только угадывать. Между сверкающими небоскрёбами, уходящими в фиолетовое небо, скользили аэромобили, бесшумные и изящные, как хищные рыбы. Иногда они зависали, открывая люки, и из них высыпались пассажиры - представители миров, о которых Сергей читал лишь в учебниках ксенологии. Странные создания.
  Он шёл медленно, позволяя толпе нести себя. Долгожданная увольнительная, несколько вечеров свободы на планете Нара-Кхет - перекрёстке торговых путей, где, как говорили старшие курсанты, можно было увидеть половину Галактики за один вечер.
  Запахи смешивались до головокружения. Горьковатый дым обжаренных зёрен - знаменитый местный кофе, густой и терпкий. Пряности с острыми, сладкими и кофейными нотами. Горячие лепешки высокими стопками, пар от супов и рагу в огромных котлах, где плавали кусочки неизвестных форм жизни, уже вполне мирно приготовленных. Ткани свисали с прилавков водопадами - бархатистые, полупрозрачные, меняющие цвет при каждом движении воздуха. Аппетитные тушки крыс запекались на вертеле над открытым огнем.
  Сергей словил себя на том, что улыбается. Звёздный флот учил дисциплине и строгой теории, но ради таких мгновений он и жил: ради ощущения, что Вселенная бесконечна и жива.
  - Спелые сладкие плоды Ариады! - кричал кто-то с шипящим акцентом.
  - Амулеты памяти! Только сегодня! - вторил другой голос, механический, будто из старого синтезатора - кажется, это был давно отправленный в утиль киборг с Вэр-Даэйна.
  Он уже собирался свернуть в узкий темный боковой проход, когда почувствовал на себе взгляд.
  - Кадет... - тихо произнёс женский голос.
  Сергей остановился.
  Перед ним стояла женщина, почти полностью закутанная в пёструю ткань. Слои материи переливались красным, охристым, глубоким синим, словно в них были вплетены закаты десятков планет. Лицо скрывала полупрозрачная вуаль, но тёмные глаза смотрели прямо и внимательно, будто знали его давным-давно.
  - По ладони погадаю, - сказала она. - Недорого. И правду скажу.
  Сергей мгновенно понял, кто она.
  Звёздные кочевники.
  О них ходили легенды. Народ без родной планеты, без столиц и архивов. Они появлялись на рынках, космопортах, приграничных станциях - и исчезали, оставляя после себя слухи, гадания-предсказания и странные совпадения. Похожие на земных цыган лишь отдалённо, они кочевали между мирами с тех времён, когда многие современные цивилизации ещё не вышли в космос.
  Во Флоте о них говорили осторожно. "Не опасны, но непредсказуемы".
  Сергей чуть отступил назад и вежливо покачал головой.
  - Спасибо, но нет. Я не верю в гадания.
  Женщина не обиделась. Она лишь чуть наклонила голову, и ткань на её плечах тихо зашуршала, словно сухие осенние листья.
  - Веришь ты или нет - ладонь всё равно помнит, - сказала она спокойно.
  Сергей порылся в кармане куртки и, не глядя, протянул ей горсть золотых монет - местную валюту.
  - Возьмите просто так. На удачу, - добавил он.
  Женщина удивлённо приподняла брови. На мгновение между ними повисла пауза - редкий островок тишины посреди шумного рынка.
  - Просто так ничего не бывает, кадет, - ответила она.
  Она отодвинула край шали, и Сергей увидел, как из складок ткани появляется цветок.
  Он был крупный, с плотными лепестками насыщенного, почти тёмно-красного цвета - как запёкшаяся кровь или марсианский закат. Лепестки казались живыми, тёплыми, и от цветка исходил тонкий, незнакомый аромат - не сладкий и не резкий, а странно тревожный и притягательный одновременно.
  - Возьми, - сказала женщина и вложила цветок ему в руки. - Подарок.
  - Что это? - спросил Сергей.
  - Напоминание, - тихо ответила она. - И дорога.
  Он хотел задать ещё вопрос, но женщина уже отступала в толпу. Пёстрая ткань растворялась среди огней, голосов и инопланетных силуэтов, будто её и не было.
  Сергей остался стоять посреди рынка, с красным цветком в руках. Над ним проплывали аэромобили, где-то смеялись, торговались, спорили - жизнь продолжалась.
  А цветок был тёплым, хранил тепло ладони таинственной женщины.
  
  Звездолёт встречал Сергея привычной тишиной. После шумного рынка она казалась почти оглушительной - ровный гул систем жизнеобеспечения, мягкий свет коридоров, запах металла и стерильного пластика. Он прошёл мимо иллюминаторов, за которыми медленно вращалась ночная сторона планеты, и невольно сжал пальцы.
  Цветок всё ещё был у него в руках.
  Красные лепестки не увяли, не потемнели, словно время на них не действовало. Артефакт кочевников, живая метка судьбы, знак дороги, которая уведёт его за пределы известных маршрутов.
  Он усмехнулся сам себе и свернул в лабораторный отсек.
  Лаборатория была довольно просторной - стандартный модуль "Жемчужной": анализатор биоматерии, универсальный спектросканер, пара многофункциональных манипуляторов. Сергей активировал главный прибор и аккуратно уложил цветок на прозрачную платформу. Тонкое силовое поле зафиксировало его, не повреждая ни лепестка.
  - Биологический анализ, - сказал он вслух. - Полный.
  Прибор зажужжал, над цветком вспыхнули тонкие линии сканирования - зелёные, синие, янтарные. На экране побежали строки данных, формулы, сравнительные диаграммы. Сергей скрестил руки и затаил дыхание, сам не зная, чего именно ждёт.
  Неизвестный вид.
  Внегалактическое происхождение.
  Редкая форма жизни...
  Экран мигнул.
  Результат анализа:
  Rosa rubra.
  Происхождение: Земля.
  Генетическая структура: стандартная, без модификаций.
  Уровень токсичности: отсутствует.
  Аномалии: не обнаружены.
  Сергей моргнул.
  - Что?.. - тихо вырвалось.
  Он перечитал результат ещё раз. Потом ещё. Сомнений не оставалось.
  Обыкновенная красная роза. Земная. Та самая, что веками росла в садах, дарилась на свиданиях, клалась на могилы, воспевалась в стихах и песнях задолго до выхода человечества в космос.
  Сергей медленно опустился на стул.
  Значит, она не была звездной кочевницей.
  Перед ним стояла обычная земная цыганка - женщина, затерявшаяся среди тысяч цивилизаций, но сохранившая свои традиции даже на далёкой торговой планете.
  Ему вдруг стало тепло и... грустно.
  Он улыбнулся - искренне, почти облегчённо. Просто цыганка. Просто с Земли. Просто роза.
  Но вместе с радостью пришло другое чувство - сожаление.
  Он вспомнил её темные глаза за вуалью, спокойный голос, слова, сказанные без нажима. Вспомнил, как легко ушёл, решив, что встреча ничего не значит. Что не стоит задавать лишние вопросы.
  - Надо было поговорить, - тихо сказал он пустой лаборатории.
  Спросить, как она оказалась так далеко от Земли. Нуждается ли здесь в чем-то. Спросить, какую дорогу имела в виду и как он может ей помочь.
  Сергей осторожно вынул цветок из поля фиксации и положил его рядом, на металлическую поверхность стола. Роза выглядела хрупкой и чужой в холодных недрах звездолёта.
  Сергей выключил приборы, погасил свет в лаборатории и вышел в коридор, бережно держа розу в ладони. Одолжить вазочку у Гены, и пусть радует взгляд в каюте, на полочке над койкой, сколько возможно...
  
  
  
  56 Паруса
  Паруса приближались. Да, так они выглядели, будто полотна, бледные, цвета снега, только без кораблей. Разумны ли они? Здесь, на Олорне, планете-океане, побывали уже несколько команд исследователей ксенологов, и мнения все еще были различны.
  Некоторые ученые считали паруса вегетативной жизнью вроде водорослей или кораллов, другие местным аналогом очень примитивных рыб. Пока подойти ближе не получалось - заметив шлюпы или дроны таинственные существа тут же уплывали подальше, развивая просто невероятную скорость. Паруса всегда держались стайками по десять-двадцать особей, и по всей видимости впитывали питательные вещества прямо из океанской воды. Они не боялись ни штилей, не штормов, и не проявляли никаких признаков разумности. Несколько исследований доказали, что эта примитивная форма жизни предпочитает солнечный свет сумеркам, но дальше - пока ничего.
  И вот сейчас они приближались. День выдался пасмурный, волны кипели пенным изумрудом, и Сергей и Илья с Геной приникли к борту, всматриваясь в туманную даль, втроем на маленьком шлюпе - трое отчаянных храбрецов в черной с золотыми и серебристыми нашивками форме Звездного флота. Очередная попытка установить контакт.
  Теперь паруса казались еще ближе. Основания, или то на чем они скользили по водной глади, рассмотреть никак не удавалось, и кажется по первым двум как будто дрожали искорки электрического тока. Местный аналог скатов? Возможно.
  И вдруг... Все три кадета одновременно ощутили... Что-то что можно было бы отдаленно назвать телепатическим воздействием. Это определенно была песнь, состоящая из звуков волн и ветра, отдельные ноты, некие отчетливые мыслеформы, что проникали в сознание настойчиво и мягко.
  - Да! Они... Пошли на контакт! - выдохнул изумленный Сергей. - Они пытаются общаться с нами!
  Паруса ждали. Илья выкрикнул некое бессвязное приветствие, Гена отчаянно пытался думать о ветре, небе, волнах - так кадет намеревался ответить, а Сергей лишь сложил руки на груди (что должно было значить миролюбие) и наблюдал. Но паруса уже стремительно удалялись. Да, они плыли все дальше и дальше, будто наметив цель совсем исчезнуть за горизонтом. Люди явно не прошли испытание, паруса сочли их недостойными продолжения телепатического общения, или даже угрозой своему существованию. Но чем кадеты могли хотя бы намекнуть на агрессию? Они ведь были так внимательны, так осторожны. Только сложенные руки на груди, только мысли о волнах и ветре...
  Холодные соленые брызги летели в лицо, когда Сергей вдруг выкрикнул:
  - Белеет парус одинокий, в тумане моря голубом...Что ищет он в краю далеком? Что кинул он в стране родной?
  - Ты что, обезумел? - Илья толкнул друга, так что тот чуть не завалился на днище лодки, - Чего так громко? И так спугнули!
  Но Сергей не обращая внимания продолжал декламировать стих:
  - Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой...
  Паруса возвращались. Они окружили шлюпку и теперь вели вокруг хоровод - точный, четкий, правильный танец, круг, и снова круг, и еще один круг, все ближе и ближе. Теперь уже Илья с Геной помогали, хором выкрикивая строки стихотворения - а он, мятежный, ищет бури...
  Контакт состоялся. Да, это был великий момент! И этот контакт точно войдет в историю Звездного флота! О нем еще напишут в учебниках.
  
  57 Рыжая Аэлита
  За окнами паба красноватая марсианская равнина утопала в сумраке, но вскоре разгорится бледно-голубой рассвет: гора Арсия уже запылала вишневым, и тень от нее почернела и удлинилась. За столик к Сергею подсел его старый знакомый офицер Трофим Коновалов, в руках он мял исписанную ручкой салфетку.
  Бармен принес еще пива, и Сергей не мог не попросить:
  - Расскажите еще раз про то как вы нашли рыжую Аэлиту!
  Дело в том что несколько лет назад именно команда Коновалова высадилась на только что обнаруженном астероиде у Проксима Центавра, чтобы взять пробы льда, и открыла еще одну аэлиту. Аэлиты - так прозвали реликты древней загадочной исчезнувшей межзвездной цивилизации. Всегда каменная статуя девушки или женщины, всегда в каменных длинных одеяниях, а эта также была украшена сережками и тщательно вырезанным изо льда ожерельем. Но тут Трофим нашел нечто особенное: волосы были выкрашены золотистой краской, что почернела и облупилась, но все еще вполне узнавалась. Рыжая - так прозвали эту статую, и так Коновалов вошел в историю. Больше аэлит с окрашенными волосами не находили.
  Разговор тек уже час, бокалы пустели и снова наполнялись, когда чуть пьяный Трофим смущенно улыбнулся.
  - Сереж, ты первый и единственный, кому я это расскажу. По настоящему красивая история, и я не могу больше держать это в себе. Дело в том, что лет в десять... В общем, задолго до того как я стал осознавать себя мужчиной... Даже не знаю как сказать. В общем, признаюсь, у меня появился вымышленный друг. Сам не могу понять, откуда она взялась в моем мозгу, но засела крепко. Рыжеволосая зеленоглазая бледная девушка, обычно я представлял ее в роскошных бальных платьях розовых тонов. В моих мечтах мы танцевали, гуляли у моря, беседовали, даже ссорились иногда, но тут же мирились. Я не скажу как я ее прозвал, это слишком личное, пусть имя останется тайной. И вот, в двадцать два, когда я уже был офицером, образ ее померк, так как я познакомился с Викой, моей женой, и вообще стал меньше витать в облаках, а был я еще тем мечтателем. И знаешь, был момент, когда я стоял замерев в скафандре перед статуей рыжей аэлиты, и осознавал что единственный во всем мире знаю об этой удивительной находке. И сейчас она только моя. Будто бы моя тайна ожила, стала плотью... И так я отпустил своего выдуманного друга, отпустил ее наконец радостно и легко. Такое странное чувство нахлынуло... Вокруг обледеневшие кратеры и черная бездна, и вот перед тобой стоит лучший друг твоего детства, вырванный из небытия древней таинственной цивилизацией. Воистину космос удивителен!
  Они разговаривали до рассвета, обсуждали недавно открытый маленький ледяной мир у звезды Кеплера, и спасение Звездным флотом редкого вида ихтинадров с Наблуса, затем Сергей помог Трофиму сесть в шаттл до Купола, а сам решил ехать следующим, еще угостившись первой утренней чашкой бодрящего кофе. В пабе осталось лишь несколько человек, бармен Никита протирал столы и расставлял стулья. И вдруг, забытая скомканная салфетка на столе... Кадет бережно развернул ее.
  Там было написано всего лишь одно слово - женское имя - красивое, но совсем не редкое. Вполне обычное имя. Это была тайна Трофима, золотистая вымышленная любовь его детства! Он ведь не хотел говорить имя, так что пусть тайна останется тайной, и Сергей достал зажигалку, щелкнул, и вспыхнул золотистый огонек.... И от салфетки тут же остался только пепел. Красивая история, надо признать.
  За окном разгоралась бледно-голубая искра марсианского рассвета.
  
  58 Астероид "Разбитое сердце"
  Их шаттлы летели наперегонки к астероиду, команда "Малышки" - кадеты Сергей, Илья, Гена и Алена, и команда "Крошки" - офицер Стефан и два гуманоида с Арры, Ориаль и Ирра. Тот кто придет первым получит право внести астероид в каталоги и дать ему имя, а это большая честь.
  И тут... "Малышка" тряхнула пару раз и остановилась. Все кинулись к Сергею, что сидел за бортовым компьютером, но тот лишь нервно отстукивал по клавишам:
  - Двигатель заглох! Ничего, сейчас перезагрузим управляющий файл и сдвинемся. Но время потеряем, конечно.
  - Блин, оставалось всего ничего! Вот он уже в иллюминаторах! - Илья с досады рухнул в кресло рядом. - Так и быть, смиримся с поражением. Что поделать...
  Алена насуплено молчала. Белокурая восемнадцатилетняя красотка, она недавно пережила горячий но короткий роман со Стефаном, жгучим брюнетом - командиром "Крошки". Но все оборвалось на балу на Эдельвейсе, когда ее пригласил на танцпол молодой белокурый похожий на одуванчика бинарный гуманоид. Они кружились в шальном танце, а Стефан надувшись в углу пил крепкое шампанское, и больше незадачливые возлюбленные с тех пор не разговаривали. Да, надо признать она хотела немного позлить эту гордую испанскую ледышку со Старой Земли, но гордость командира оказалась очень уж запредельной. Друзья знали о печали девушки, и утешали как могли.
  Все ждали когда программа починит файл. И вдруг... Пришло сообщение от Стефана: астероид уже покорен и исследование продолжается, выбрано и внесено в каталог название "Разбитое сердце". И фотография - бледно-розоватый камень в кратерах и впадинах, с оголившимися ребрами и вправду напоминал очертаниями сердце. Значит, команда "Крошки" уже достигла цели и конечно высадилась, а они с треском проиграли соревнование.
  Ребята подавленно молчали, затем Алена начала всхлипывать, все еще переживая свою любовную драму, и Гена бросился варить свежий черный кофе, как будто это могло утешить девушку.
  - Он.. дал мне знак этим названием. Разбитое сердце... Это определенно знак! А я... Как мне ответить? Как блин показать что понимаю, что я одна во всем виновата? Что хочу все исправить? Вернуть все как было?
  - Дурашка. Ты уже подала знак! - мягко сказал Сергей и обнял коллегу. Черная с золотыми и серебряными нашивками форма Звездного флота очень шла его черным глазам. - Он все прекрасно понял! Наша поломка фикция. Мы пропустили их вперед, и они это прекрасно просчитали.
  Алена лишь всхлипнула, наконец осознав что сделали для нее ребята - намеренно уступили победу команде Стефана, намерено проиграли, и такой жест ее бывший возлюбленный конечно не мог не принять.
  И вдруг... Поступило еще одно сообщение от "Крошки"!
  - Ребята, тут такое... Мы нашли что-то особенное. Быстрей сюда! - писал Ориаль. - Кончайте придуриваться!
  Посадка "Малышки" прошла легко, вскоре четверо кадетов в золотисто-серебристых скафандрах по очереди нырнули в черную бездну. Поверхность камня оказалась странная гладкая, так что подошвы ботинок даже скользили. Стефан и два аррца звали их жестами, а вокруг распростерся жуткий и прекрасный бледный черный мир,. испещренный звездами-бриллиантами. Из-за кратеров им пришлось повозиться, пока допрыгали, сражаясь с невесомостью.
  Это была конечно же Аэлита. Статуя юной девушки из розоватого камня, с длинными волосами, в спадающем каменном одеянии, босая. Ее лицо... Какая хрупкость, какое изящество, какая красота! И хотя Звездный флот нашел уже пару сотен аэлит, эта была одна из самых прекрасных. Илья тронул пальцем в перчатке тщательно вырезанные волосы, Гена, завороженный, все ходил кругом, аррцы сбились друг к дружке и просто смотрели на красоту, невысказанную никакими словами. Какая выразительность и сила! Но зачем? Почему статую установили здесь, на летящем сквозь вечную ночь астероиде? Считается, что разум книжников не доступен для понимания человеку.
  Сергей обратился к Стефану, и его слышали все:
  - У тебя как командира "Крошки" есть право назвать Аэлиту. Вперед!
  - Я назову ее Алена. Хорошее имя... Не редкое, надо признать, довольно заурядное, но в то же время красивое, - Стефан кажется улыбнулся, хотя заиндевевшее лицевое стекло шлема могло и обманывать.
  Алена молчала. Затем Стефан подошел и осторожно взял ее за руку, и она сжала его ладонь - неуклюже, перчаткой скафандра. Звезды горели рождественскими огнями, розоватая поверхность астероида казалось мерцающим в сумраке темным льдом, а Аэлита... Аэлита все также хранила свою вечную тайну.
  
  59 Голубая роза в янтаре
  Планету Охтариан называли Колыбелью. Охтарианцы уже тысячу лет как стали межзвездной расой и расселились по своей системе и даже немного за ее пределами, но раз в жизни каждый потомок этой древней расы должен был совершить паломничество на планету-колыбель. Пока ехали в шаттле к горам
   Сергей разговорился с Эйвом с Гагарина, тот невероятно радовался поездки, жадно наблюдая пролетающий за окном лесной пейзаж. А Сергей в это время украдкой рассматривал своего соседа-паломника: бледная кожа, изогнутые спиралевидные уши, светлые глаза на выкате со зрачками расширенными почти на всю радужку, а еще длинные седые до белизны волосы. Что это, признак старости охтарианского паломника или просто такая чудная пигментация?
  Остальная группа паломников вместе с экскурсоводом чуть отстала, и вскоре они шли только вдвоем по лесной тропинке, а вокруг - чудо, сосновые ели, бледно-зеленое небо, в сизой дымке горы на горизонте, и просто под ногами крупные нежные голубые розы. Охтариан был красив, надо признать. Эйв достал нечто из кармана и гордо показал:
  - Мои предки покинули эту планету тысячу лет назад. И вот, смотрите, голубая роза в янтаре! Этот янтарь передавали из поколения в поколения в нашей семье, пока бабушка не подарила мне его на совершеннолетие. Невероятно редкая вещь! Смола сосны застывает, оплывает, окутывает бутон розы и так тот сохраняется в вечности. Только на Охтариане может быть такое! Только тут дикие небесного оттенка розочки цветут в хвойных лесах!
  - Да, это просто невероятно! То что ваша семья так долго хранила янтарь, - Сергей долго рассматривал крупный прозрачно-желтый камень, застывшие внутри нежные голубые лепестки и темные соринки. - Очень красиво!
  И поглубже засунул нечто что лежало у него самого в кармане. Потому что это тоже был золотистый янтарь с бутоном ярко-голубой розы внутри, купленный вчера в ларьке у гостиницы, где туристам продавали их сотнями. Эйв не заметил злополучного ларька, что ж, пусть так и будет. Они вернулись с другими туристами в шаттл и направились к подножью гор, вдалеке заснеженные пики высились гордо и величаво.
  Красивое название для мира твоих предков - планета-колыбель.
  
  60 Форпост "Полынь"
   Корабль Звёздного Флота "Жемчужная" мягко опустился на поверхность планеты, недавно открытой и ещё безымянной. Это был самый дальний фронтир исследованного космоса. Атмосфера оказалась пригодной для дыхания, и капитан Тихонов разрешил небольшой высадочный отряд.
  Кадеты Сергей Фельдман и Гена Барсуков шагнули с трапа, впервые касаясь ногами почвы неизведанного мира. Воздух был плотнее земного, чуть прохладный, насыщенный ароматами, в которых смешивалась влажная свежесть и сладковатые ноты незнакомой флоры.
  - Ну что, пошли разведаем окрестности, - бодро сказал Гена, поправляя ремень с прибором сканирования.
  Дань был ветреный, холодный. Они двинулись в сторону ближайшей рощи. Высокие стебли растений колыхались, словно волны зелёного моря. Листья были вытянутые, с серебристым отливом.
  Гена не удержался: сорвал одно из растений, растёр между пальцами и поднёс к носу. Его глаза расширились.
  - Серж, понюхай! - сказал он, протягивая ладонь другу.
  Сергей осторожно вдохнул. Запах оказался знакомым до боли. Горьковатый, тягучий, терпкий. Полынь. Точно такая же, как на родной Земле, где он в детстве бегал по двору и слышал, как пыльная трава шелестит на ветру.
  - Но как... - тихо прошептал он. - Это невозможно. Здесь никогда не было земной жизни.
  Гена пожал плечами:
  - Вселенная сама часто повторяет свои узоры, это известно Звездному флоту.
  Они пошли дальше. Планета казалась безмятежной: птицеподобные существа с радужными крыльями взмывали ввысь, вдалеке переливалась река. Но запах полыни не отпускал. Он словно витал всюду - в воздухе, в ветре, в дыхании леса.
  Сергей остановился, глядя на равнину, где ветер гнал волны трав. Ему вдруг показалось, что планета хранит какую-то память. Память о Земле, хотя расстояние между ними - световые годы.
  - Ген, знаешь, - сказал он, - иногда мне кажется, что мы не открываем новые миры. А просто вспоминаем старые. Назовем это место форпост "Полынь". Думаю, Борис Трофимович согласится.
  Гена хотел было пошутить, но вместо этого молча кивнул. Они шли дальше, в глубь планеты, и каждый шаг казался шагом в собственное прошлое.
  
  61 Сердце ксенолога
  С Тимофеем Сергей познакомился в пабе "Жемчужной". Оба кадета, красавцы в черной с золотистыми и серебристыми нашивками форме, были одинаково вихрастые, но если Сергей был жгучим брюнетом, то Тимофей довольно симпатичным светлым шатеном. Теперь они обычно ужинали вместе, обсуждая последние новости и слухи звездолета, да вот сегодня Тимофей казалось места себе не находил, он выглядел очень подавленным и несчастным. И за бокалом холодного пива поведал Сергею почему.
  - Я уже пару лет как встречаюсь с кеплерянкой по имени Кейра. Сейчас вот тоже лечу на Кеплер ради нашей встречи. Конечно, сложно совмещать отношения и службу в Звездном Флоте, но я очень старался. Мы мечтали о будущем, наше счастье было таким... сильным. Настоящее счастье, понимаешь? Прости, не могу найти слов... И вот, вчера я получил по сети письмо от ее отца. Там только одна фраза, на кеплерианском, большими буквами - ЕЕ СВЕЧА ПОТУХЛА. И больше ничего. Состояние мое не передать словами, боль и ужас победили сердце и разум! Я ничего не ответил, и просто больше не захожу в сеть. Понимаю, что как страус засунул голову в песок, но ничего не могу поделать...
  Сергей не знал, что сказать.
  - Сергей, ты же закончил курс по ксенологии на Гагарине, - Тим вдруг загорелся, обретая слабую надежду, - есть ли хоть малейший шанс, что Кейра жива, и эта фраза - ее свеча потухла, образно означает что-то другое, кроме смерти?
  - Дай мне время до завтра подумать. Завтра в это же время встретимся тут, - Сергей с трудом находил нужные слова, и избегал смотреть в глаза приятелю. - Я покопаюсь в фольклорных исследованиях Кеплера.
  - Может, это я просто намудрил, надумал плохого? Спасибо, друг! Ты моя последняя надежда!
  И вот поздний вечер по корабельному времени, в иллюминаторах серебрится россыпь звезд, и Сергей в своей маленькой уютной каюте зарылся в сеть. Книги, монографии, статьи по кеплерианскому фольклору... Но нет. Огонь у кеплерианцев значил тоже, что и у людей - свет, радость, жизнь. Фраза "ее свеча потухла" могла значить только одно - Кейра умерла, скорее всего в результате несчастного случая. В сумраке он размышлял, размышлял, размышлял. Кажется, эту ночь он проведет без сна. Думай! Ну же, соображай! Включай мозг. Отчего вообще свеча может потухнуть? И что такое свеча? Что она может символизировать? Если есть хоть один, крохотный шанс... если слово Кейра значит...
  И он схватился за гаджет, что серебрился экраном в полумраке, и вбил слова "ветер на кеплерианском" в поисковик. И зажмурил глаза. И долго так лежал с зажмуренными глазами. И... Да, "кейра", так будет "ветер" на кеплерианском! "Ветер" - таков был смысл имени девушки Тимофея. И теперь все обретало новый, совсем иной смысл! Но ему нужен хороший толстый учебник кеплерианской этнографии, что бы все перепроверить.
  - Она жива! И ждет малыша! Скорее всего девочку, которую тоже хочет назвать Кейра! - выпалил Сергей, как только они на следующий вечер устроились на диванчике в темной нише за пивом.
   - Как?!... - Тимофей лишь выпучил заплаканные покрасневшие от долгой бессонницы глаза.
  - Я почти уверен, Тим. Вчера всю ночь читал фольклорные исследования. И нашел нечто интересное...
  Космопорт Кеплера похож на все космопорты Содружества: разношерстые толпы гуманоидов и архтангов, свет ярких золотистых ламп, роботы сервы. Сергей с Тимом наконец выбрались наружу, в зелень и перламутровый утренний свет. Тим растеряно озирался, порывы холодного ветра трепали его русую шевелюру.
  Она стояла, его любовь по имени Кейра, миниатюрная фигурка, укутанная в жемчужную шаль, и по строгим местным обычаям вуаль прикрывала лицо. Животик был уже заметен, и выпирал из-под шали вполне отчетливо. Девушка помахала, и Тим, выкрикнув - Кейра! - рванулся к ней, а робот серв позади волочил пухлый чемодан.
  Сергей лишь улыбнулся, и направился к прозрачной капельке аэро-такси. На сердце у него теперь было спокойно.
  
  62 Красный цветок
  Детекторы "Малышки" первой определили, что приближается неопознанный звездолет. Сергей послал стандартный сигнал приветствия, и судно так же стандартно ответило: я "Красный Цветок", судно Звездного Флота, цивилизация дриад Олоферна.
  - Я "Малышка", судно Звездного Флота, цивилизация людей, исследую пояс астероидов.
  Он ничего не знал о дриадах Олоферна. Эта планета находилась в рукаве Лебедя, в самом дальнем завитке, и таинственные существа совсем недавно вступили в Сообщество. Они любили деревья, и сохранили свои девственные древние рощи нетронутыми, даже достигнув вершин технологи и кибернетики - вот и все что смог вспомнить. Не густо.
  - Я тоже исследовала астероиды, нашла аэлиту и теперь везу ее на Гагарин. - зажглось сообщение на экране.
  - Мои поздравления! - обрадованный отстучал по клавиатуре Сергей. Аэлитами называли статуи оставленные исчезнувшей десятки тысяч лет назад сверхразвитой цивилизацией. Артефакты находили на астероидах и планетах по всей галактике, и статуи каменных гуманоидов были непередаваемо прекрасны. - Позвольте пристыковаться посмотреть? Я просто помешан на них. Аэлиты это мое самое страстное увлечение.
  - Конечно. Меня зовут Красный Цветок.
  - В смысле, так же зовут звездолет? - не понял Сергей.
  - Нет, меня, пилота. Меня тоже зовут Красный Цветок. Как и звездолет.
  А ведь он почти ничего не знает о дриадах Олоферна. Как тут не ударить в грязь лицом! Звездолет имел вид тонкого серебристого кольца, с кабинкой пилота в виде драгоценного камня. Стыковка прошла легко, и Сергей сквозь шлюз на корточках пробрался в залитую золотистым сиянием крохотную каюту пилота - да, помещение освещали витиеватые длинные свечи, ох. Разбросанные тут и там свитки и книги устилали пол и панели приборов, так что не сразу увидел хозяйку. Представился вежливо и чуть церемониально, с поклоном принял чашку дымящегося травяного отвара. Сережки, цепочки, кольца, ожерелья, завитки-узоры-татуировки на лбу, и большие чуть лукавые почти прозрачные глаза - изящная дриада с вытянутыми острыми ушками была пилотом и единственным пассажиром на своем крохотном судне-кольце. Серебристые волосы дриады переливались как лунный свет, а узоры на лбу и щеках конечно значили что-то очень важное. Пилот показала лежащую на боку статую, что заняла почти все свободное место - Аэлита была прекрасна, как всегда. Тонкие черты, хрупкая, немыслимая красота... Длинное каменное одеяние было украшено изумрудными и рубиновыми камнями. Статуя была похожа на марсианскую, и наверно немного на энцеладскую аэлиту, но камни делали ее конечно особенной. Да, аэлиты это тайна галактики что все еще ждет своего раскрытия.
  - Это четыреста пятьдесят шестая, если не ошибаюсь. У вас же теперь есть право ее назвать! - Сергей нежно тронул пальцем каменные волосы.
  - Ее будут звать Красный Цветок, это мое любимое имя.
  Сергей только кивнул, тщательно скрывая улыбку - не зря ведь делал на Гагарине курс на ксенолога.
  - Хорошо, пусть будет Красный Цветок. Просто потрясающее имя!
  
  63 Прах среди звезд
  - Друзья, я рад сообщить что произошло нечто невероятное!
  Вокруг разлилось черно-золотисто-серебряное море: команда внимательно слушала своего любимого капитана.
  - Манипуляторы нашего звездолета выловили сферу искусственного происхождения, вот она. Это артефакт неизвестной нам цивилизации, явно очень сложной и интересной.
  По залу прокатился восторженный гул, когда из-за спины капитана Тихонова появился золотой полый шар, образованный мерцающей... материей? Слабые блики появлялись и гасли на его сверкающей поверхности, в полупрозрачной сердцевине что-то смутно темнело. Младший кадет Сергей с первого ряда изумленно всматривался в золотистое сияние, и вся команда "Жемчужной" притихла, напряженно разглядывая нечто - да, очевидно что это был артефакт невероятно развитой культуры. Не первая сложная культура встреченная "Жемчужной", но явно очень и очень интересная. Что же может быть там внутри?
  - То как она движется, автономно на собственном неопознанном источнике энергии, это просто поразительно! - продолжал Тихонов. - Внутри сферы находится погребальная урна с прахом, прах мы конечно не тронули. Урна очень изящна, украшена бордовым и коричневым геометрическим орнаментом и ограненными изумрудами и рубинами. Наша нейросеть Аврора уже провела исследование и утверждает, что сфера двигалась от Проксима Центавра к Денеб. Сфера способна вычислять движение встречных метеоритов и огибать их, и движется с невероятной скоростью четко к своей цели - наши программисты успешно считали код. По всей видимости некий звездолет неизвестной нам цивилизации послал прах погибшего члена команды на родину, а сам продолжил дальше свое путешествие. Мы запишем на сферу обычное в таких случаях приветствие и координаты Старой и Новой Земли, так что когда сфера с прахом достигнет Денеб, эти загадочные существа узнают о нашем существовании. Именно так состоится наш удивительный контакт. Такого, конечно, в истории Сообщества еще не было, а ведь контактов и встреч случилось немало. Очевидно только, что это очень и очень сложная культура.
  Офицер Ориаль с первого ряда поднял руку. Вытянутый, изогнутый череп, кожа бледно-перламутровая, бездонные черные блюдца глаз - будто изломанное отражение человека. Никогда нельзя знать, что ожидать от этой формы жизни.
  - Капитан, позволите положить на урну маленькую бледно-розовую раковинку? По обычаю моей Арры?
  - Да, конечно. Сфера вполне пропускает внутрь материальные предметы, так что это технически возможно, - разрешил Тихонов. - Как знак сочувствия и соболезнования это будет очень даже уместно и красиво.
  И тут... Сергей тоже поднял руку, несмело и как будто неуверенно.
  - Да, кадет Фельдман. Я Вас слушаю.
  - Позволите положить на урну рядом с раковиной маленький красивый камешек со Старой Земли?
  - Да, конечно. Так и сделаем. Камешек будет лежать рядом с ракушкой. Итак, ложим предметы, записываем приветствие и координаты и отправляем урну с прахом домой, то есть возвращаем ее на прежний курс на Денеб. Что ж, объявляю совещание оконченным. Да, надо признать, этот контакт войдет в историю Содружества как очень и очень любопытный. Ориаль и Сергей, жду вас с ракушкой и камешком в своей каюте.
  
  64 Среброволосая
  Вечер в комнате отдыха на звездолете "Жемчужная". Сегодня историю рассказывал инженер Олег Павлович, он с женой вообще служил на "Покорителе Бездны" и тут оказался на пару недель в короткой командировке. Сумрак, в бокалах золотится виски, а в иллюминаторах мерцание звездных гирлянд... Хорошо.
  - Мы роботами изучали Энцеладус - маленькую укутанную ледяным панцирем планетку, очень похожую на Энцелад Солнечной системы. Да только в отличие от нашего Энцелада планета эта как вы знаете находится в туманности Волос Вероники, очень и очень далеко от Старой Земли. Нам удалось посадить робота на каменистый холмик, и он уже вовсю фотографировал округу с высоты и даже немного и осторожно перемещался по гребню. В тот день я в институте анализировал свежие снимки, и увидел.... на камнях, в узорах инея мерцал длинный серебристый волос. Все внутри похолодело - моя жена и одновременно коллега, Нина! Из инженеров нашей команды только она красит волосы в такой цвет. По всей видимости мы не соблюли самые основы техники безопасности и волос моей жены вместе с роботом улетел на Энцеладус, и теперь вот умудрился попасть на камеру. Грубейшее нарушение основ космической инженерии! Короче, это был позор и полный кошмар.
  И вот, каюсь, я совсем потерял голову. Купил в супермаркете дешевую краску - шатенку и помчался домой. Узнав новость Нина расплакалась, и бросилась в ванную краситься. На что мы рассчитывали? Что все забудут, что из всей команды, работавшей с роботом, только у Нины волосы крашенные в серебро? Не знаю. Но уже минуту спустя Нина с мокрыми волосами вышла из ванной, отшвырнула тюбики и заявила:
  - Олег, все в порядке, это моя вина и я публично признаю ее. Скорее всего эта чертова волосина поставит крест на моей карьере инженера, но... Значит, надо было более тщательно одевать защитную шапочку. Наверное, пару раз я забыла и проглядела. Я беру всю вину на себя.
  И вот, мы заварили крепкое черное кофе и приунывшие сидели на балконе во тьме. Какой же Нина казалась мне красивой, на фоне ночного звездного неба... Волосы ее сияли будто звездный свет. Надо признать, она держалась молодцем. И тут написали с Центра, одну только фразу: срочно пришлите фотографию Нины.
   Все. Значит фото с волосом уже анализируют на самом верху! Внутри меня все похолодело.
  А затем мне пришло на телефон еще одно фото. Это была... Она. Девушка? Существо? Причудливое животное? С длинными серебристыми волосами, огромными серебристыми глазами, обнаженная до пояса и с нежно-голубыми татуировками на щеках, шее, и груди она внимательно смотрела в объектив. И тут на телефон Нины позвонил большой Начальник. Сам Он, сами понимаете кто. А к тому времени, напомню, была уже глубокая ночь.
  - Нина, ты сидишь или стоишь? - осведомился Сам.
  - Сижу. - пролепетала Нина. - Кажется, сижу.
  - Тогда слушай, и передавай сразу Олегу. На Энцеладусе только что аборигенка подошла к роботу, заглянула в камеру и он ее сфоткал. Мы тоже должны послать на экран машины наше изображение в качестве приветствия. Собран штаб психологов и ксенологов, лучших специалистов подняли ночью с кроватей, и они срочно решили слать фото какой-нибудь женщины с серебристыми волосами. Серебро волос - тут самое важное. Что бы в самом начале контакта было нечто общее, что-то, что бы объединяло нас и их, что бы они поняли и осознали, что контакт между нами вообще возможен.
  - Вот так, друзья, - продолжал Олег. - Так состоялся наш первый контакт с энцеладусами! А продолжение истории вы знаете, сейчас там база Космофлота, мы изучаем это сложную таинственную культуру, а они в свою очередь изучают нас. Колонисты вполне сдружились с этими чудными существами.
  Все зааплодировали, а Олег снял медальон с цепочки на шее, открыл его и пустил по рукам - вот, для наглядности. Вскоре вещичка дошла и до Сергея. Внутри свернулся локон серебристых, искристых волос.
  - Это... Волос энцеладуса? - спросил Гена.
  - Нет, зачем же энцеладуса? Это волосы моей жены Нины, на следующей недели наши корабли стыкуются и мы наконец увидимся. Ее фото - это первое изображение человека, увиденное аборигенами. И я этим очень горжусь.
  Сергей с улыбкой провел пальцем по серебристой пряди и передал медальон по кругу дальше, Илье.
  
  65 Блюз красных равнин
  Кадеты звездного флота Илья и Сергей тащились по освещенному золотистым светом коридору за старым безумным аксолотлем. Седая выжившая из ума личинка вела их в библиотеку - так называлось тщательно оберегаемое древнее хранилище информации в самом сердце ее маленького звездолета. В свете золотистых ламп перед ними предстали нечто вроде уходящих до самого потолка стеллажей с полками, бесконечные и бесконечные утопающие во тьме сумрачные коридоры-извилины. Кадеты случайно столкнулись с кораблем этой таинственной цивилизации когда их шлюпка исследовала туманность Волосы Вероники, и их пригласили в гости, что было очень и очень необычно. Вообще аксолотли избегали контактов с варварскими примитивными расами, к коим относили и людей. Древние, как само время, их называли цивилизацией библиотекарей, и именно они хранили знания о всей исследованной Вселенной с самых седых времен.
  - Вы конечно хотите посмотреть на отсек Земли?
  - Да, если можно, - вежливо кивнул Сергей. Он старался вести себя с этим существом как можно более учтиво, содрогаясь от восхищения перед древностью и развитостью этого создания - впрочем восхищение это граничило с легким ужасом.
  Личинка плавничком аккуратно выдвинула ближайший шкафчик, и перед потрясенными кадетами предстал - крупный гриб. Обычный белый гриб лежал на атласной подушечке.
  - Что это? - только и спросил Илья. - Это и все, что тут есть от Земли?
  - Почему именно гриб? - не удержался Сергей. - Он что-то символизирует? Хотя бы уж цветок положили. Например, розу.
  - Он ничего не символизирует, друзья мои. Это мнемонический гриб с Альтаира, - будто общаясь с полными имбецилами пояснила личинка. - На нем записана вся научная информация о Земле, все самые значимые культурные достижения, все, подчеркиваю все, книги. Таких шкафчиков у нас тут очень мало. В основном внутри камни, лед, песок, куски вулканической магмы. Сами понимаете, космос практически мертв. Но каждая, подчеркиваю каждая планета имеет свой ящичек.
  И аксолотль так же аккуратно плавничком закрыл ящичек и поклонился учтиво, выпучив рыбьи глазки:
  - Ну что ж, друзья, теперь я отведу вас к вашему шаттлу. Визит закончен. Я и так не имел право запускать вас в библиотеку.
  - Постойте! - Сергей сделал шаг вперед. - Тут вот... рядом, на табличке написано Марс. Позволите заглянуть внутрь?
  - Друзья, это запрещено нашими законами. Да и что там смотреть - на атласной подушечке горсточка красного праха. Марс мертв и всегда был мертв, сами понимаете.
  - Прошу, умоляю! Только глянуть, что там...
  - Нет.
  - У меня сегодня день рождения... - ляпнул Илья, и толкнул Сергея в ребро - подыграй.
  Глазки выпучились, ящичек открылся. Там тоже лежал мнемонический гриб, гораздо крупнее земного.
  - Вы хотели нас обмануть. Это древняя доисторическая цивилизация...- ахнули хором кадеты. - На Марсе была жизнь!
  - Жизнь? Еще какая жизнь. - кивнула личинка. - по сравнению с этой жизнью земляне - просто инфузории. Они строили храмы-библиотеки до небес, и зиккураты-академии выше самых высоких вулканов.
  - А можно... Узнать, что там записано, на этом грибе? - взмолился Илья, а Сергей рухнул на колени - прошу! Хоть что-то! Хоть одну книгу! Как это вообще можно считать?
  - Доступ сюда разрешен только библиотекарю. Друзья, ваш визит подошел к концу. - неумолимая личинка захлопнула ящичек, и изумленные Сергей с Ильей склонившись в учтивом поклоне медленно потащились дальше по коридору за старым аксолотлем. Он шел так медленно, почти полз, а обогнуть его не было никакой возможности. Им и так повезло, что они встретили этот ветхий как само время корабль.
  66 Библиотека
  - Сергей, мы нашли нечто необыкновенное. Главное, не упади в обморок!
  В тот вечер младшего кадета Сергея вызвал к себе в каюту сам капитан Тихонов. Он выглядел усталым, словно после напряженной работы, но чрезвычайно довольным.
  - Как ты знаешь, считается что они улетели искать новый мир, когда изменился климат. Но мы нашли нечто... невероятное. Это подпространственный пузырь в квантовом вакууме, а теперь держись, там... рукописи. Рукописи! Аврора уже перевела их на русский и прикрепила пузырь к обшивке нашего звездолета. Так что этот пузырь сейчас находится здесь на "Жемчужной", мы аккуратно перенесли его не повредив, и ищем библиотекарей. Знаю, что древние ксено-цивилизации это твое хобби, так что торжественно предлагаю эту роль тебе. Ты первый, затем конечно будут еще.
  Молодой кадет молчал, изумление читалось на бледном благородном лице. В черной с золотистыми и серебристыми узорами знаменитой форме, он казался сейчас совсем юным и потерянным, и все никак не мог унять дрожь в ладонях. Да, на Марсе то и дело находят реликты, но целый подпространственный пузырь? На миг предстала в сознании "Жемчужная", летящая со сверхсветовой скоростью, похожая на расправившего крылья коршуна, и прикрепленный к крылу мыльный радужный шарик... Впрочем, ведь этого пузыря не видно, он в подпространстве.
  - Они оставили нам... пузырь с рукописями? - еще раз уточнил он.
  - Да, для тех кто будет исследовать оледеневшие равнины столетия спустя исхода. В общем, ты можешь начинать знакомиться с книгами прямо сейчас. Первое время посетителей не будет, ты будешь читать там в одиночестве, чтобы знать что рекомендовать и советовать. Мы можем пойти туда прямо сейчас. Мы все обустроили, чтобы пузырь напоминал обычную библиотеку, чтобы было удобно знакомиться с текстами. Начнем без фанатизма, пару часов, пару раз в неделю.
  Прямо в каюте возник серебристый мерцающий овал квантового портала, и Сергей с Тихоновым вошли внутрь. Пахло пылью и свежезаваренным кофе, ряды книжных шкафов извивались и уходили далеко в сумрак. Они подошли к громоздкому, с резьбой под старину дубовому столу, в золотистом свете настольной лампы можно было рассмотреть кофейник и блюдце с печеньем. Его любимым печеньем, кокосовым.
  - Видишь, как я тут все заготовил. Итак, Сережа, я тебя тут оставляю. Покрутись, освойся. Это будет твое рабочее место. Готовься к первым посетителям.
  - И все эти книги... Это реликты древней марсианской цивилизации?
  И Сергей поперхнулся, запнулся, не нашел нужных слов.
  - Конечно. Древние марсиане создали это место в вакууме квантового пространства для нас, тех кто найдет это. Ну же, друг, читай! Не буду тебе мешать.
  И он остался один. Налил кофе, придвинул ближе лампу. Подошел к ближайшему шкафу. Взял увесистый томик в бордовом переплете, сел в кресло, что удобно прогнулось под ним. Книга легла в ладонь легко и тяжело одновременно. И прочитал первую фразу: в одном кратере жил был хоббит...
  И вскочил, и бросился обратно в сияние, и упал к ногам Тихонова, курившего в своей каюте трубку в одной пижамной рубашке - капитан уже готовился ко сну.
  - Борис Трофимович, что это значит, в одном кратере жил хоббит? Почему хоббит? Откуда там хоббит?
  - Да не хоббит это, а некий древний марсианский зверек. Нейросеть же переводила. Аврора использовала литературный прием, просто перевела как хоббит. Ты что, плачешь?
  Да, он плакал. Стыдно признаться, но по щекам Сергея текли горячие слезы, кадета всего колотило и трясло.
  - Я так не могу.. Эти книги... И этот блин кофейник... Слишком большая доза счастья для меня! Боюсь, не выдержу!
  - Брось, дурилка! Возвращайся и продолжай читать про этого долбанного марсианского хоббита. Считай, что это приказ твоего капитана. Приказ, который ты как кадет обязан выполнить! Выполняй!
  - Но...
  - Давай же!
  - Но....
  - Выполняй!
  - Да, капитан. Будет исполнено!
  И вот он снова в сумраке, в золотистом свете лампы читает о живущем в глубоком кратере хоббите, а вокруг тысячи и тысячи книг древних марсиан. Темнеют в сумраке бордовые, изумрудные и сиреневые корешки. Да... Вот что значит быть кадетом Звездного флота. И Сергей взял погрызть печенюшку, отпил чаю, и задумчивый, перевернул страницу, что сладко пахла древесной пылью. А вот это уже явное описание древних долин Маринера... Именно туда направился хоббит.
  
  67 Хейзел
  Вечер на планете Эль-Наар наступал быстро и мягко, будто кто-то приглушал свет. Роща, выбранная для церемонии, светилась тысячами огоньков: тонкие нити фонариков были вплетены в ветви деревьев с яркой и прозрачной, как витражи в церквях, листвой. Их листья тихо звенели на ветру, и этот звон напоминал далёкий хор.
  Между деревьями стояли длинные столы с горячими мясными блюдами - тут были и земные, и местные кушанья. Хрустальные бокалы с шампанским соседствовали с чашами из нефритового камня, в которых медленно переливались сверкающие плавленым серебром опьяняющие напитки аборигенов. Гости разговаривали вполголоса: люди в форме Звёздного Флота, учёные, дипломаты - и жители Эль-Наара, высокие, стройные гуманоиды с мерцающими узорами на коже.
  Антон стоял чуть в стороне. Форменная куртка сидела безупречно, но он всё равно чувствовал себя неловко, как кадет на первом построении. Сегодня он был не офицером Звёздного Флота, не представителем Земли, а просто человеком, который любит.
  - Готов? - тихо спросил кадет Илья, друг и свидетель.
  - Нет, - честно ответил Антон и улыбнулся. - Но пойдём.
  По обычаю Эль-Наара жениха к балдахину вели двое друзей. Второй, младший кадет Сергей Фельдман, положил ладонь Антону на плечо. Музыка - странное сочетание струнных и вибрирующих кристаллов - смолкла, и в роще стало удивительно тихо.
  Под балдахином стояла она.
  Невеста была скрыта серебристой вуалью, тонкой, словно туман над озером. Сквозь неё угадывались очертания лица, мягкое свечение кожи, едва заметное движение дыхания. Для Антона мир сузился до этого мерцающего силуэта.
  Старейшина племени шагнул вперёд. Его голос звучал спокойно и глубоко, словно сама планета говорила через него:
  - Настал миг, когда прошлые имена должны быть оставлены. Детские имена, имена одиночества. С этого мгновения вы назовёте друг друга взрослыми именами и станете теми, кем будете до конца пути.
  Антон почувствовал, как сердце стучит в висках. Он знал традицию: имя нельзя было придумать заранее. Оно приходило само - если приходило.
  Он посмотрел на вуаль. Вспомнил первую встречу, её осторожную улыбку, цвет её глаз, напоминавший лесные орехи в земном сентябре. Вспомнил, как впервые понял, что больше не один во Вселенной.
  И имя возникло - простое, тёплое, земное, правда почему-то английское, а не русское.
  - Хейзел, - сказал он вслух.
  Звук этого имени словно прошёл волной по роще. Листья тихо зазвенели, огоньки мигнули. Среди аборигенов прошёл едва заметный одобрительный шёпот: имя было чужим, но красивым, наполненным смыслом.
  Настала её очередь.
  Под вуалью невеста слегка наклонила голову. Антон увидел, как серебристая ткань дрогнула, и услышал мягкий, певучий голос, в котором было больше оттенков, чем человеческое ухо могло различить:
  - Квимтттфадддах.
  Имя прозвучало странно, почти невозможно для земной речи, но Антон почувствовал, как оно отзывается внутри - глубоко, точно и навсегда. Он не знал его значения, но тут рядом всезнайка Сергей хрипло шепнул: звезда что запуталась в ветвях орешника.
  Старейшина поднял руки.
  - Имена приняты. Пусть они хранят вас, когда свет будет гаснуть и когда он будет рождаться вновь.
  Вуаль была снята.
  Антон увидел её лицо полностью - и улыбка, обращённая к нему, стоила всех световых лет, всех приказов и миссий, всех звёздных карт. Он протянул руку, и она вложила в неё свою - тёплую, уверенную.
  В роще снова зазвучала музыка. Гости подняли бокалы. Вечер на планете Эль-Наар наступал быстро и мягко, и роща, выбранная для церемонии, светилась тысячами огоньков.
  
  
  68 Кристалл для кеплерянки
  Вечер в комнате отдыха на звездолете "Жемчужная", и сегодня историю рассказывал Гена Барсуков. Сергей приготовился слушать, удобно устроившись с бокалом виски на пуфике у ног лучшего друга. Молодые ребята, офицеры и кадеты, кто в форме кто в пижаме, как обычно угощались крепкими напитками и сигаретами. Приятная темнота оттенялась пугающей черной бездной в иллюминаторах, так что было страшно и как-то восторженно одновременно. К такому нельзя привыкнуть.
  - Итак, с чего бы начать... Я проходил практику на одной из планет системы Кеплера и завел дружбу с юным аборигеном по имени Шим. Он был по уши влюблен в свою однокурсницу и намеревался вскоре сделать предложение. Да, древняя тысячелетняя традиции кристаллов для невест... Я знал о ней, но попросил рассказать подробнее. Шим торжественно объяснил: миллионы лет назад Кеплер захватил в свое притяжение камень - алмазный астероид, размером с марсианский Фобос, чтобы вам было понятно. Да, алмазные астероиды существуют, хоть и очень редки. И уже много веков существовала традиция - будущий жених брал специальный рейс до спутника, выходил в скафандре в открытый космос и лазером вырезал крошечный камешек. Затем ювелиры оправляли его в обручальное кольцо. Конечно, это было невероятное переживание: черная бездна, серебристое сияние камня, лазер, скафандр, округлость бледно-голубого Кеплера далеко внизу. Потрясающе, и опасно в тоже время. Столетиями так проверялась храбрость и удаль жениха.
  Шим взял меня с собой, и да, это оказалось нечто особенное. Было очень страшно! Камень-алмаз неправильной формы горит тысячей огоньков, грани его опасно остры, мы на тросах кружимся вокруг, будто пауки танцуем, Кеплер внизу, и бездна, бездна вокруг. Шим почти уронил лазер, умудрился запутаться в тросах, и я помог выпутаться бедолаге.
  Гена отпил виски, помолчал.
  - А потом... Потом Шим пригласил ее на свидание в их любимый ресторан азиатской кухня, на суши. Кольцо он держал в кармане. Она съела крупную сушу - кажется, это был ролл "Калифорния", и обратила внимание приятеля на свое кольцо на пальце. Содрогаясь внутренне, Шим поднес его к глазам. Это был самый обычный дешевый мелкий бриллиантик, и штамп, пара иероглифов - скорее всего, сделали на Старой Земле, в Китае. Она была влюблена в другого, и ей уже сделали предложение. "Как хорошо что Лори не из этих пропахших пылью староверов, что летают в космос крошить наш несчастный алмазный спутник. Дрыгаются там как ненормальные". Так что его кольцо так и осталось лежать в кармане. Кеплерянка тепло попрощалась с Шимом, там, за сушами, и больше они не виделись.
  Гена помолчал, побренчал виски со льдом.
  - Моя практика на Кеплере подходила к концу, и Шим подарил мне на память прощальный подарок - тот самый алмазик, как кулон на серебряной цепочке. Вот он, - Гена достал из кармана кулон и пустил по рукам: - потрясающе красиво. Посмотрите на грани, на искринки внутри. Помню, мы ели суши в том самом ресторане, и пили крепкое сливовое вино, и Шим признался, что все еще одинок, и скорее всего останется одиноким навсегда. Сердце его было разбито. Впрочем, кто я такой, что бы судить о вечности любви кеплерянина?
  Кулон дошел до Сергея, и он бережно взял сверкающий чудный камешек, на серебристой цепочке, и грустно улыбнулся. Да, это была красивая традиция, и жалко что она умирает. Но древним традициям суждено умирать, что уж тут поделаешь.
  69 Девушка-ястреб
  Короткий визит торговца антиквариатом на "Жемчужную" прошел как обычно, кадеты и офицеры покупали и продавали разные забавные безделушки. Челнок торговца, вполне обычный торговый шаттл, пришвартовался в шлюзе звездолета, обычным оказался и старичок торговец, толстенький и и полностью лысый прощелыга. Он особенно обрадовался длинному белоснежному перу Ильи - редкая находка! Толстенькие пальцы ухватили перо жадно и так и не отпустили. Началась торговля.
  - Это с колонии где разрешена генная модификация, и колонисты изменили свой ДНК так, чтобы обрести огромные позволяющие летать крылья, добавили в свой ДНК гены ястреба. С одной такой крылатой красоткой я встречался, пока проходил там службу. Ох, - и Илья поцокал языком, шутливо закатив глаза. - Ох... Да, не буду вдаваться в подробности. Лучше не надо. Она меня вскоре бросила, честно признаюсь, так что я завершил службу там раньше срока.
  Старичок-антиквар провел носом по перу, - какая красота. К тому же Илья взял за оригинальный артефакт совсем немного.
  Прошел месяц, с тех пор как старичок улетел, когда глубокой ночью Илья позвонил Сергею:
  - Друг, умоляю, загляни на рюмочку чаю. Что-то мне тоскливо, хреново стало.
  И вот он бежит босиком по освещенным световыми панелями коридорам, а по корабельному времени глубокая ночь, и два друга в пижамах удобно устроились на кровати с бокалами виски, а в иллюминаторах маленькой каюты плещется тьма.
  - Сергей, я не могу ее забыть, Ориэллу! - признался Илья, утирая покрасневшие от слез глаза. - Мою крылатую Ориэллу. Я... Я полюбил ее сильно, понимаешь, по-настоящему. И я... Я так жалею что продал то перо, мою единственную память о крылатой подруге.
  Сергей налил еще, обнял друга, и Илья жадно глотнул виски:
  - Знаю, вы с Геной считаете меня легкомысленным бабником и козлом,
  - Бескрылым козлом! - вставил Сергей.
  - И частичка правды в этом есть. Признаю! Но сейчас мне очень хреново, и это тоже правда. Я страдающий бескрылый козел.
  И тут... Сергей засунул руку себе за пазуху, и вытащил... да, это было то самое перо. Длинное, белоснежное, с серебристым отливом.
  - Ты... Серый! Ну ты даешь!
  - Да, перед самым отлетом торговца я выкупил твое перо обратно.
  - Он наверное взял втридорога!
  - Ага, но я не жалею. Это мой подарок тебе, Илюха. И ты совсем не козел, если хочешь знать, по моему мнению...
  - Не бескрылый козел, ты имеешь в виду!
  Друзья обнялись, и тут же позвонили Гене - для продолжения попойки нужен был третий.
  
  70 Космические пельмени
  В тот вечер ему отчаянно захотелось пельменей. Таких вот мясных, чтоб укусил, и сок мясной потек, и еще с кусочком сливочного масла. И имел же глупость поплакаться друзьям - Илье и Гене! Как кадеты Звездного флота, ребята хоть и наслаждались чудесной кухней "Жемчужной", но уж очень часто там подавали обычные сосиски, соевые отбивные и жареный картофель с макаронами по-флотски. А хотелось чего-то домашнего... Что бы вот так укусил, и мясной сок потек.
  Сергей уже засыпал в своей крохотной уютной каюте, когда Илья сбросил сообщение: "ждем тебя в столовой, вместе с пельмехами". Что за бред? Чертыхаясь, в одних носках и пижаме Сергей послушно проволочился пустыми ночными коридорами и остолбенел: за любимым столиком у иллюминатора в сумраке примостились Илья и Гена, а еще кадета ждала огромная тарелка с источающими райский аромат пельменями. Звездолет летел на колоссальной скорости, но чернота в иллюминаторах ощущалась таинственным океаном.
  - Как вы это учудили? - только и ахнул Сергей.
  - Тсс! Чтоб не услышали. Нашли на складе вазочку с мукой, понятия не имею откуда она там взялась, - просиял Гена. - фарша замороженного у нас в корабельных морозилках полно, так что наскоро намесили, налепили и тут на ночной пустой кухни и отварили. Благо нас не словили за непотребством.
  - Ну вы даете!
  - Лишь бы капитан не узнал, что самовольно химичили.
  Пока Сергей уплетал вкуснятину за обе щеки, друзья пили чай. Разговор шел веселый, сразу обо всем и ни о чем... Но сидеть долго нельзя - завтра кадетам рано вставать. Илья намеревался еще устроить небольшую попойку, но ребята не дали себя уговорить.
  Сергей уже засыпал, когда в каюту постучал кадет Ориаль - высоченный, череп вытянутый и изогнутый, кожа бледно-перламутровая, бездонные черные блюдца глаз. Да, это был настоящий аррец, странный как изломанное в воде человеческое отражение. Но сейчас черные глаза были страшно выпучены - гуманоид явно был в ужасе.
  - Сергей, тут такое случилось! Я храню урну с прахом бабушки на продуктовом складе, капитан Тихонов дал особое разрешение. Урны предков это древняя традиция на Арре, мы с ними никогда не расстаемся. И сейчас вот обнаружил, что праха осталась только половина. Как такое может быть?
  Сергей не ответил, бледнея от ужаса. Затем рванул внутрь к туалету, и вырвал все что съел, и так и стоял на коленях, блюя как бешеный, пока не услышал хохот друзей - Илья и Гена, в одних пижамах, ввалились в каюту сползая на пол от смеха, смеялся и Ориаль, кудахтая и странно подергиваясь. Впрочем, странно что аррцы вообще умеют смеяться.
  - Шутка, - только и просипел Сергей. - Это была жестокая шутка, да?
  - Да уж, дружок, не обижайся! Пельмени сготовлены из первосортной муки, - прорыдал корчась от смеха Илья. - Ты на нас не злишься?
  Ну, и как на этих космических олухов вообще можно было злиться? Ведь он их любил, всех троих, надо признать. Особенно гуманоида.
  И Гена достал из-за пазухи бутылку вискаря - как раз хватит на четверых, а Сергей полез в шкаф за бокалами. Ночное веселье только начиналось.
  
  71 Армару, Кел'таар
  Вечером пыль далекой планеты Армару ложится багровыми вуалями на улицы города-порта Кел'таар. Два кадета Звездного Флота - Сергей и Илья - сидели за металлическим столиком на веранде паба гостиницы "Песок и Плазма". Внутри гремела музыка, пахло жареным мясом и спиртом из местных грибов.
  Они праздновали завершение миссии - скучной дипломатической инспекции. Хотелось забыться.
  - Глянь, - сказал Илья, кивнув подбородком.
  Сергей повернул голову и увидел девушку. Аборигенка. Она сидела в тени, в длинном, свободном плаще, из-под которого виднелись покрытые татуировками плечи и шея. Линии и знаки шли вдоль ключиц, обвивали руки, исчезали под тканью.
  - Это же... - начал Сергей.
  - Да. Эпос Гейхайлу. У них это традиция. Хранительницы. Песнь народа записывается на теле. Ее нельзя читать чужим. Даже фотографировать запрещено.
  - Ну так что ж, значит, не судьба.
  - А если... - Илья усмехнулся, - если я уведу ее? Просто познакомимся, пофлиртуем. Она, скажем так... расслабится. Я сделаю пару снимков. Для науки.
  Сергей скептически посмотрел на друга:
  - Это звучит паршиво, Илья.
  - Это звучит как приключение.
  Илья вернулся в их номер под утро. Волосы взъерошены, взгляд слегка затуманен, на лице - смесь гордости и смущения. Сергей выглянул из под одеяла.
  Он молча протянул Сергею планшет. На экране - четкие снимки. Ряды символов, изогнутых по изгибам тела, древняя поэзия, которую никто из Сообщества никогда не видел. Слова живут на коже - строки об изгнании богов, о море и женщине, что несла в себе голос планеты.
  Сергей смотрел, не мигая. Затем отложил планшет.
  - Ты сделал, как хотел. Теперь...
  - Что? - Илья уселся на кровать.
  - Оставь ей что-то. На память.
  - В смысле?
  Сергей поднял с тумбочки ракушку. Илья всегда носил её - тёмная, с радужным переливом, привезённая с Земли.
  - Положи рядом. Не как оправдание. Просто - как знак. Чтобы она знала, что это было больше, чем просто трюк. Может быть, в этом будет хоть капля уважения.
  Илья долго смотрел на ракушку. Потом встал.
  - Ладно. Ты прав.
  Он вернулся в номер, где спала девушка. Спокойная, как вода в луже после дождя. Он медленно положил ракушку на подушку рядом с ней.
  Задержав взгляд на ее лице, Илья вдруг почувствовал странное жжение в груди. Не вожделение, не гордость - что-то другое. Стыд, может быть. Или осознание, что он прикоснулся к чужому священному - и теперь навсегда останется чуть-чуть сломанным.
  Он вышел, не оборачиваясь.
  Спустя много лет, став лингвистом и исследователем культур, Илья будет выступать на конференции, рассказывая о поэзии Армару. Но никогда не покажет те фотографии.
  Они будут храниться в его личном архиве.
  И каждый раз, когда он будет их открывать, он будет видеть не символы и строки, а спящую девушку и ракушку на подушке - единственное, что он смог тогда подарить в ответ.
  
  
  72 Общага
  Когда шаттл "Альтаир" нырнул в атмосферу планеты Мерай, у Фельдмана дрожали руки. Не от страха - от ожидания. Ему девятнадцать. Он всю жизнь мечтал об этом: пройти курс ксенологии в Звёздной академии Пумпедита, самой древней школе ксенологии в Сообществе. Где учились те, чьими именами называли звёздные станции, где преподавали те, кто беседовал с существами, живущими в атмосфере газовых гигантов и в ледяных океанах спутников, далёких от солнц.
  А теперь он - здесь.
  Общежитие No7, корпус А. Уютный холл, сводчатое святилище, витая покрытая ковром лестница. Сергей стоял у двери своей новой комнаты, чувствуя, как бешено стучит сердце. Его сосед... Сергей представлял себе гуманоида - может, марсианского типа, может, с какой-нибудь ветви мира Сферлидов. Он никак не был готов к тому, что увидит.
  Когда дверь открылась, он застыл.
  В комнате парила медуза. Огромная, светящаяся, почти прозрачная. Её щупальца плавно колыхались в воздухе, словно в воде, а ядро тела - пульсирующее, глубокое, медленно переливалось всеми оттенками лунного света. Она была прекрасна и... чужая. До дрожи.
  - Ты человек, - проговорила медуза. Её голос вибрировал прямо в костях, но был мягок, почти певуч.
  - Твоё тело создано из звёздного света.
  Сергей понял, что это не просто приветствие - это ритуал, древняя форма вежливости. Он вспомнил, что в культуре кераэлийцев - а эта форма жизни скорее всего была одной из них - каждое первое слово между незнакомцами имеет значение. Это была метафора. Элементы, из которых состоит человеческое тело, образованы в недрах звезд. Звезды, путем ядерного синтеза, производят более тяжелые элементы, такие как углерод, кислород, азот и другие, которые являются строительными блоками жизни. Когда звезды умирают, они взрываются, рассеивая эти элементы по космосу. Теперь надо было ответить... красиво. Искренне. Слово - как подарок.
  Он сглотнул, и, глядя в её дрожащую полупрозрачность, тихо сказал:
  - Сквозь тебя, наверное, ночью видно звёзды.
  Тишина.
  А потом она вспыхнула - не ярко, а словно засмеялась светом. Все её лепестки заиграли искрами, и даже потолок комнаты будто наполнился шёпотом далёких галактик.
  - Ты знаешь, как говорить с теми, кто не имеет рта, - ответила она. - Это хороший знак. Я - Эл'райа из туманности Ящер. Я буду твоим соседом ближайшие три месяца.
  Сергей улыбнулся. Его сердце всё ещё колотилось, но теперь - от восторга. Он перешагнул порог и вошёл.
  - Меня зовут Сергей. И я всегда хотел поговорить со звёздами. Поэтому я здесь.
  Эл'райа дрожала в воздухе, словно ветер трепетал по её телу.
  - Теперь ты сможешь.
  
  
  73 Звездная осень
   Капитан Тихонов собрал весь состав в зале совещаний, кадеты и офицеры как обычно расселись, заняв десяток рядов: они приближались к Эльфабе. Черные с золотом и серебром униформы сидят с иголочки, в иллюминаторах плещется старое серебро, и, что самое главное, так далеко корабли Сообщества еще не заходили. Их ждало нечто особенное.
  - Наши роботы, - начал Тихонов, и голос его не сразу пробился сквозь кружащиеся мысли кадета, - тщательно исследовали эту звездную систему. Вокруг Эльфабы вращается пять планет, но одна лишь далекий замерзший ледяной шарик, так что о ней не будем. Четыре планеты населены человекоподобными гуманоидами, цивилизация на уровне Средних веков. Мы условно дали им названия Осень Средний век, Весна Средний век, Лето Средний век и Зима Средний век. Дело в том что эти планеты вращаются вокруг Эльфабы на таких орбитах и таких углах наклона, что там всегда одно и то же время года. Такой вот интересный природный феномен. Так вот, наши дроны сообщают о невероятно высоко развитой культуре на всех четырех планетах. Аборигены знакомы с театром, живописью, скульптурой, литературой, даже поэзией. Цель, поставленная перед "Жемчужной", такова - высадиться на одну из четырех планет, установить прямой дружеский контакт с аборигенами, и начать исследовать оригинальную культуру, в свою очередь делясь техническими знаниями Сообщества. На три другие планеты командование вскоре пошлет три других звездолета Флота. Итак, друзья, сейчас мы проведем тайное голосование. Я пущу по рядам шляпку и каждый положит в нее крохотную бумажку, с одним словом: Осень, Зима, Весна или Лето. Мы будем исследовать тот мир который наберет больше всего голосов, ту культуру которая покажется вам самой захватывающей и интересной. Ведь климат конечно во многом определяет настроение культуры, ее характер и основу. Ее музыку и поэзию. Цивилизация где царит вечное лето будет, конечно, в корне отличаться от цивилизации вечной зимы.
  Сергей огляделся. Интересно, как ребята проголосуют? Илья и Гена? Валерка и ящерка Нинелла, Красный Осенний Лист, Леонид, Ариана, Незабудка Грэг, Роман и Лия, Дэрри, Антон и Ориаль? И кеплерианцы. Бледные, с продолговатыми изогнутыми черепами, с кожей цвета нежного опала, гуманоиды писали на своих записочках торжественно и серьезно. Их выпуклые глаза смотрели сосредоточенно, движения были плавными и спокойными, как будто им позволили принять участие в нечто чрезвычайно серьезном.
  А вот Илюха точно проголосует за лето. Что может быть лучше аборигенки в бикини? А Гена за весну - цветение и буйство растительной жизни как раз подойдет этому любителю-ботанику.
  Сергей пожевал кончик ручки и задумался. А что если... Зимняя культура. Представились каменные замки, усыпанные снегом, вокруг старые сады в серебристом инее, замерзшие серебром реки. Зимние пейзажи, толстые тяжелые книги в кожаных фолиантах. Зимние леса, зимние тексты, зимние люди. И Сергей написал на своем листике "Зима", нарисовал игривую снежинку, и бросил в шляпу.
  И вот седой капитан пересчитывает записочки, и торжественно объявляет результат:
  - Признаюсь, очень неожиданная для меня, товарищи, развязка. Победила... Осень! Так что мы высаживаемся на осеннюю планету. Попрошу приготовиться.
  Что ж осень, так осень. И все же, кто из команды мог за нее проголосовать? Кеплеряне казались возбужденными и радостными, хотя кто он, что бы судить о радости кеплерянцев? Да, собственно из-за этих диковинных существ и была выбрана осень. Что ж, пусть будет так.
  
  74 Бутон розы по-кеплериански
  Лоли. Так презрительно называл его капитан. Свирепый геноморф явно гордился, что его отправили на "Жемчужную" временно заменить старенького всеми любимого капитана Тихонова, у которого на Гагарине как раз родился внук. Бардуго, геномодифицированный офицер с Новой Земли, казался высеченным из камня, нечто вроде перекаченного боксера с бледно-коричневой кожей и бледно-синими, всегда искривленными в насмешке тонкими губами, он сумел пока вызвать только страх у команды. Глаза цвета стали смотрели на кадетов безжалостно и с презрением, особенно когда он запрещал вечерние попойки в комнатах отдыха, и ужины-пикники в оранжереях, и пользоваться бассейном ночью, и короткую высадку на Эдельвейсе, и вечернее внесменное посещение мостика, и... Надо признать, команда его сразу возненавидела.
  А еще противный временный заместитель отчетливо предпочитал кеплерянцев-кадетов людям-кадетам, не любил несчастного Красного Осеннего Листа, унижал ботаника Гену и презрительно ухмылялся при виде Сергея. Да, зам явно был еще тот садист. Сергей дал указание нейросети Авроре найти, что значит это презрительное "лоли", но пока результат был печальный - такого слова не существовало во всех известных человеку языках.
  - Лоли, почему форма снова мятая? Тебя что, из задницы мамонта достали? - Бардуго ухмыльнулся, проходя мимо Сергея по дороге в столовую. Оба, капитан и кадет, были в черной с золотистыми и серебристыми узорами форме, и Бардуго казалось навис над юношей пугающей черно-золотистой горой. Кадет съежился, не зная куда спрятаться. Узкий темный коридор звездолета не лучшее место для побега, надо признать.
  - И еще, я наблюдал за тобой вчера на тренировке. Очень слабо управляешься с бластером, дружок, - издевательство продолжалось. Сергей замер, послушно понурив голову. - Если мордорцы встретятся, будешь убегая устрашающе голым задом сверкать? А, лоли?
  Кадет сцепив зубы терпел, так как иного выхода не было. Но, блин, что же значит это самое "лоли"? Может, нечто вроде щенка? Или слабака? Либо мелкого ублюдка?
  - Сегодня вечером я жду весь состав в зале собраний. Есть что объявить. Так что попрошу не опаздывать, лоли.
  "Жемчужная" летит на праздник первого снегопада на Арре, - такова был тема вечернего сбора. Изумленный Сергей чуть не упал со стула - для того чтобы попасть на Арру нужно хорошо так сойти с курса к черной дыре Эльфаба 387, куда корабль следовал с исследовательской миссией. Праздник на Арре это мечта команды, так хочется ощутить мороз хрустящего под ногами снега, почувствовать жар костров где жарится шашлык, увидеть горы в снежных шапках и ледяных ожерельях, в конце концов просто почувствовать твердую землю под ногами. Туристы с тысячи миров посещают праздник первого снегопада, чтобы насладиться веселыми гуляньями. Зал собраний утонул в тишине, кадеты обомлели и распахнули рты, и только лысина Бардуго блестела старой медью - зам оказывается был не так прост. Все-таки он хочет вернуть расположение своей команды, очевидно делает первый шаг.
  И вот ночь праздника. Горят костры, жарятся шашлыки из баранины, льется горячий со специями глинтвейн, звезды будто огни рождественской гирлянды, и снег, снег, снег. Бардуго в одиночестве сидел у своего маленького костра, и отблески пламени играли на голом бледно-коричневом черепе. Никто не знал, о чем зам сейчас думает. Почему пошел на этот смелый шаг? Ведь если узнают, ему грозит строгий выговор, если не отставка. Да, геноморфа не поймешь. Но даже после такого щедрого поступка сидеть рядом с насмешливым и жестким капитаном у одного костра желающих среди экипажа не нашлось.
  - Сергей, задание выполнено, - прошелестела Аврора в сережке в ухе. - Я нашла в древнем словаре старого кеплерианского. Лоли - это бутон розы, маленький бутончик, что еще не раскрылся.
  - Спасибо, Аврора, - только и смог проговорить потрясенный кадет, и тут прямо в лицо прилетел снежок от коварного Илюхи! Праздник первого снегопада только начинался. Сергей отряхнулся, отфыркался, отгавкался на друга-проказника. А что, если запустить снежком в зам капитана? Снежинки плавно танцуя оседали на голый череп геноморфа, рыжие отблески одинокого костра лизали искристый снег. А что? Он рискнет.
  И Сергей принялся лепить снежную бомбочку.
  
  75 Поцелуй над бездной
  - Прямо по курсу корабль неопознанной цивилизации!
  "Малышка" шла с исследовательской миссией к безымянному газовому гиганту. Кадеты Илья и Гена проводили время за чтением, Сергей как раз начал статью о квазарах, когда ранним утром по корабельному времени датчики шлюпа определили что прямо по курсу навстречу движется неопознанный корабль. Корабль не отвечал на позывные, и по всей видимости не принадлежал ни к одной из известных цивилизаций Сообщества. Шок! Сергей, Илья и Гена столпились у бортового компьютера, едва дыша, сначала дикий восторг, но тут же остолбенели от ужаса - корабль шел прямо на них, и если оставить все как есть, неотвратимо столкновение.
  Отодвинув чашку кофе, Сергей парой ударов по клавишам приказал "Малышке" взять левее, но тут произошло нечто невероятное - таинственный корабль тоже взял левее, ровно настолько чтобы снова сделать столкновение неизбежным.
  - Давай правее, - подсказал Гена. - Быстрее, каждая минута на счету!
  "Малышка" взяла правее, и кадеты просто оторопели - сдвинулась и яркая точка на экране, а это значит что правее взял и таинственный корабль. Маневры повторялись и повторялись, и каждый раз загадочный звездолет как будто специально становился на курс прямого столкновения, совершая четкие уверенные рывки. Время истекало стремительно.
  - Че за хрень? - только и выдохнул Илья. - Он самоубийца, что ли?
  Сергей напряженно размышлял. Решение вырисовывалось постепенно.
  - Идем на столкновение, - наконец приказал он. - Идем прямо на него.
  - Чего? Совсем, Сереж, взбесился? - Илья и Гена рванули к панели, но Сергей не освободил место пилота, так что возникла легкая потасовка. - Помереть хочешь?
  - Он.. Помните, эскимосы? Как они здороваются? Трутся носами при знакомстве? Он просто хочет с нами поздороваться как принято в его культуре.
  - Ты что, бредишь? А если это признак агрессии?
  - Доверьтесь мне! У меня все-таки степень по ксенологии. Речь идет о первом контакте с иными, непохожими на нас существами, понимаете?
  И так два корабля шли прямо друг на друга, рассекая черную бездну, неотвратимо сближаясь. Таинственное судно замедлилось, так же поступила и "Малышка", затем Сергей заглушил двигатели, и "Малышка" замерла. Таинственный корабль подошел прямо к носу шлюпа - и соприкоснулся, едва-едва, но прикосновение, да, оно однозначно было, будто перышком тронули. Нос к носу.
  - Поцелуй! - ахнул Илья. - Он нас как будто поцеловал!
  Темный бок таинственного корабля распахнулся, открывая шлюз - теперь их приглашали в гости.
  - Да, и кажется это очень интересная цивилизация. - Сергей принялся одевать скафандр. - Кстати, кто-то что-то знает об эскимосах?
  
  Часть 4
  76 Аэлита увитая водорослями
  Кадеты Сергей, Илья и Гена медленно погружались на глубину. В прозрачной толще вод с трудом различались черные ласты проводника Стива. Хорошо хоть современные технологии позволяют общаться даже в аквалангах! Они плыли к аэлите.
  Аэлиты - каменные статуи, что оставила древняя таинственная цивилизация книжников, как их прозвали. Статуи находят по всей галактике - на пустынных, лесных, горных, каменистых мирах, даже на астероидах. Женщины всегда в длинных одеяниях, с длинными волосами, невыразимо прекрасны. Сергей был просто помешан на аэлитах и книжниках, он знал все последние открытия и сам стал автором трех статей в известных научных журналах. И вот сегодня их ждала еще одна недавно открытая статуя, здесь, на Ильхорне, аэлиту нашли на дне океана в километре от берега.
  Увитая водорослями, облепленная белыми и розовыми ракушками, и тонкое, благородное лицо поражало хрупкостью и красотой черт. Стив работая ластами оплыл кругом:
  - Сначала, когда только нашли, хотели счистить водоросли и ракушки. Именно тогда обнаружили иероглифы на плече: оставь, таков замысел. И все оставили как есть. То есть изначально она обнаженная, но водоросли и ракушки тут были задуманы как часть скульптуры.
  - Почему они создали подводную аэлиту? Каков смысл? - Илья тоже оплыл вокруг, перевернувшись на спину. - Каков был шанс что скульптуру найдут?
  - Аэлит находят и на астероидах. Никто не знает зачем книжники создавали аэлит, в чем смысл такого творчества. Эту мы назвали Нептуния.
  Они лежали на горячем песке и смотрели на закат, на расславленное серебро вечерних волн. Так как Стив вернулся в гостиницу, кадеты наслаждались вечером втроем. Разговор шел об Нептунии.
  - Красивее ее только марсианская аэлита.
  - А мне и энцеладская кажется очень красивой.
  - И Алия.
  - А мне златовласка.
  Расплавленное золото казалось хотело растопить жаркий песок. И закат... Тут он был двойной. Два солнца одно за другим медленно опускались в океан. Я найду... тебя, - вдруг подумалось Сергею, но прежде чем он смог сформулировать мысль до конца, она исчезла, растаяла в рубиновых и изумрудных отблесках на гребнях волн. А залитый рассеянным вечерним светом океан был великолепен. И вдруг... Кадеты замерли. Из волн показалась аборигенка-русалка. Обычно они не подплывали близко к берегу, сторонились колонистов. Девушка с рыбьим хвостом, очень бледная, длинные мокрые зеленые волосы играли в волнах водорослями.
  - Я покажу вам еще одну аэлиту если расскажете хорошую историю. - русалка улыбнулась, обнажив острые зубки. - о ней кроме нас никто до сих не знает.
  Сергей улыбнулся, задумался, и начал неторопливо. Он рассказал историю о русалке которая безумно полюбила человека, получила ноги от волшебницы но каждый шаг давался ей с болью. Зеленоволосая внимательно слушала, затем махнула бледной рукой: следуйте за мной.
  Кадеты сгорая от нетерпения бросились одевать акваланги. И вот троица плывет в причудливом подводном царстве бледно-розовых кораллов. Аэлиту они нашли почти в двух километрах от берега, в гроте, в темной пещерке. Эта была в роскошном каменном платье, украшенном жемчужинами, и лицо ее как будто светилось, словно нежный марсианский рассвет. Совсем юная.
  - Назовем ее Марианна, морская, - предложил Илья.- но почему ты решила открыть нам тайну своего народа?
  - Вы умеете рассказывать хорошие истории,- снова острые зубки, лукавая улыбка. Русалка плескалась в волнах прибоя, лукаво посматривая на кадетов.
  - А вы помните их? Книжников? - спросил Сергей. - Когда они посетили этот мир?
  - Нет, так далеко вглубь наши воспоминания не простираются. Сколько мы себя помним, тут всегда были Нептуния и Марианна, как вы их назвали. Мы не знали, что буквы на плече Нептунии значат "оставь, таков замысел", но оставили водоросли и ракушки как есть.
  Я найду... тебя - снова мелькнуло, но прежде чем Сергей смог осознать мысль до конца она исчезла, растаяла в серебристых бликах на гребнях волн. А залитый рассеянным вечерним светом океан надо признать был великолепен.
  
  77 В поисках твоего отражения
  Сергей некоторое время молчал, просто оглядывал студенческую аудиторию. Молодой кадет Звездного флота, в знаменитой черной с золотом и серебром форме, сегодня ему предстояло дать лекцию об аэлитах. Было совсем не страшно, может потому что он безумно любил тему лекции и жаждал поделиться последними находками и открытиями, может потому что был одного возраста со студентами. В теплом солнечном свете танцевали пылинки, во втором ряду кто-то дремал положив вихрастую голову на парту. Ну что ж, пусть спит, не будем беспокоить недотепу. Знаменитая Академия на Гагарине, тут учились лучшие из лучших, будущие офицеры Звездного флота, но интересно, что девушек на его лекцию пришло больше гораздо чем парней, значит, девушек больше привлекают таинственные артефакты. А, вот на последней паре кто-то еще спит. Ох, недотепы! И откашлявшись, он начал:
  - Аэлиты оставлены нам книжниками, как их прозвали. Считается, что древняя цивилизация существовала когда-то за вуалью Ориона. Таинственная цивилизация, надо признать. Мы знаем о них уже довольно много, но одновременно все еще очень и очень мало. Знаем, что они путешествовали по всей галактике, что оставили после себя аэлиты, фрески и мозаики, некоторые другие весьма интересные предметы. С помощью нейросетей даже смогли разгадать их иероглифы и прочитать в том числе имена. Имя книжника всегда состояло из двух слов: Звездный Рассвет, Утренняя Звезда, Звездная Надежда, Звездный Восторг, например. Да, судя по именам они больше всего любили звезды. Но что же такое аэлита? Аэлита это каменная статуя молодой женщины или девушки, всегда с длинными волосами, всегда в длинном одеянии, невыразимо прекрасна, потрясающе прекрасна, надо признать. Мы уже нашли больше сотни аэлит в мирах-пустынях, горных мирах, планетах-океанах, на лунах - спутниках газовых гигантов, даже на оледенелых астероидах.
  Лекция продолжалась. Сергей увлеченно рассказывал, пылинки танцевали в солнечных лучах. И вот толпа студентов повалила к выходу - пятьдесят минут лекции пролетело незаметно. И вдруг... Мелькнуло необъяснимо прекрасное лицо, пепельные волосы, полные алые губы, огромные безумно синие глаза.. Аэлита! Сергей вздрогнул, вгляделся. Что за дивный мираж? Нет, показалось. Его одержимость не приведет к добру. Книжники покинули эту часть вселенной, это известно и очевидно, так откуда в его аудитории взяться книжнице? Конечно, есть дешевые популярные теории что часть древнего народа осталась и находится среди людей, тайно изучая человека, но..
  На завтрашний день Сергей заканчивал вторую часть лекции о книжниках. Он решил провести перекличку, и... Аэлита Иванова, так значилось в журнале. Он моргнул, но нет, мираж не исчез. А-э-ли-та.
  - Аэлита! - выкрикнул он охрипшим голосом.
  Это была полная простодушная рыжеволосая девушка с первой парты, с милыми ямочками на щеках.
  - Мои родители обожают все связанное с книжниками, - смущенно объяснила она свое редкое имя.
  Сергей вглядывался в каждое лицо, но нет, вчерашний мираж не повторился.
  - Одной из самых интересных считается энцеладская аэлита... Или Аэлита в ожерелье, как ее еще называют.
  
  78 У подножья вулкана, на иной планете
  Он должен был прислушаться к голосу вулкана. Таков древний обычай.
  Кир взбирался по каменистому склону, заснеженная трава больно щекотала босые ступни. Отсюда простирался потрясающий вод на зеленую и яркую бесконечную долину, с перламутровой радужной змейкой речки. Деревни были рассыпаны тут и там, далеко внизу паслись похожие отсюда на белые облачка стада бочкообразных туйрогов. Отсюда их витиеватые рога казались тонкими ниточками.
  Сегодня мальчик впервые стал стражем - так называли четырнадцатилетних которые искали первые признаки извержения. Все что ему надо это разглядеть тонкую слабую струйку дыма меж инея, травы и камней, первый признак что вулкан проснулся, тогда он побежит, полетит, понесется вниз, в деревню, к скопищу домиков под соломенными крышами и предупредит что надо спасаться. Но вулкан спит уже как пятьдесят лет, так говорит дедушка, что вообще-то очень и очень необычно.
  И вдруг... Да, он увидел там, вверху и слева, за покрытыми мхом валунами тонкую едва заметную белесую струйку дыма. В груди похолодало, в боку закололо. Первая мысль была бежать, но нет, нужно подойти, подойти поближе и проверить, чтобы убедиться наверняка. Он собрался, всхлипнул от страха, и... медленно, тяжело побрел вперед.
  Их было трое, трое молодых парней сидели вокруг дымящего, алеющего, потрескивающего костра. В странных обтягивающих черных с золотистыми и серебристыми блестками одеждах, они приветливо и радостно замахали руками, подзывая мальчика поближе.
  Кир неуверенно подошел.
  - Ты... - начал бледный, черноволосый и черноглазый.
  - Кир. - тихо проговорил он. Как бы поскорее сбежать?
  - Не бойся нас. Мы друзья. Мы разожгли костер специально чтобы ты нас нашел. Такова была наша интересная задумка.
  - Откуда вы пришли? - щурился исподлобья Кир, напряженно размышляя.- Вы кочевники севера? Или торговцы специями с юга? Вы не похожи на посельчан долины.
  - Нет, мы не с севера и не с юга, не торговцы и не кочевники, мы с очень далеких звезд. Мы кадеты Звездного флота и давно наблюдаем за вашей цивилизацией. Вам много предстоит понять и узнать. А сейчас беги вниз и предупреди, что мы идем за тобой следом.
  И Кир побежал, спотыкаясь и хватаясь за заиндевевшие стволы, он бежал будто сумасшедший, почти взлетая от счастья - ведь эти юноши очень хорошие, и хотят ему только добра. Потому что у злых просто не может быть таких ярких глаз, как у того, странного бледного черноволосого.
  Сергей, Илья и Гена грелись у костра, подбрасывая в огонь собранные сосновые ветви и наслаждаясь первозданной заснеженной красотой этого мира. Скоро они пойдут вниз следом, когда первая суматоха в деревне уляжется и их будут готовы достойно встретить. Хорошая идея была с костром. Вулкан аннигилирован и не опасен уже пятьдесят лет как, и пока Звездный флот изучал, наблюдал, решал готова ли эта цивилизация к контакту, деревенькам на самом деле ничего не угрожало.
  А идея с костром принадлежала Сергею. Это он предложил устроить дымок, и так почтить стража, отважного мальчишку и других таких же что тысячелетиями наблюдали за каменистой покрытой инеем горловиной. Звездный флот всегда чтил древние освященные временем традиции аборигенов, так что пусть история первого контакта получится интересной, красивой и необычной. Такой, чтоб потом передавалась из поколения в поколения.
  У них больше не будет опасного вулкана, и мальчиков-наблюдателей, и древней как небо и горы традиции стражей, но на века останется чудесная и добрая история про храброго мальчика Кира.
  
  79 Дети Афродиты
  Закат на планете Лигейя всегда был долгим. Море здесь светилось не отражённым, а собственным охристым светом - как будто сама вода хранила в себе крошечные звёзды. В воздухе стоял запах соли, нагретого металла и чего-то цветочного, неведомого земным морям.
  Кадет Сергей Фельдман стоял на берегу, в скафандре с опущенным визором, и смотрел, как из прибоя поднимаются они.
  Дети Афродиты.
  Так назвали их учёные - за то, что их тела, полупрозрачные и мерцающие, действительно напоминали морскую пену. Тончайшие формы, текучие, как волны. Никаких чётких черт - только намёки на глаза, руки, волосы, сотканные из пены. Когда они смеялись, из их грудей вырывались звуки, похожие на колыхание прибоя. Конечно, это была всего лишь особая форма недоразвитых гуманоидов...
  Сергей замер. В этот вечер они впервые подошли так близко.
  - Не подходи, - шепнул Илья Макаренко, стоявший чуть позади, с бластером на ремне. - Убегут, как всегда.
  - Или наоборот, схватят, - добавил Гена Барсуков. - Кто их знает, этих морских фей.
  Друзья-кадеты уже отчаялись и не верили в возможный контакт. Но Сергей только усмехнулся и шагнул в тёплую, фосфоресцирующую пену. Волны тихо плескались у его ног, и свет их отбрасывал на песок длинные отблески, похожие на дыхание живого существа.
  - Привет, - сказал он негромко. - Мы вас наблюдаем каждый вечер. Люди назвали вас Детьми Афродиты. В честь древней земной богини, которая, по преданию, родилась из морской пены.
  Молчание. Только плеск воды и шелест звёздного ветра.
  Существо, стоявшее ближе остальных, сделало шаг вперёд. Оно было чуть выше человеческого роста. Его глаза - если это были глаза - вспыхнули глубоким, бирюзовым светом.
  И вдруг из этой светящейся фигуры донёсся голос - тихий, как прилив, но ясный и понятный:
  - Мы знаем Афродиту. Вы, Звёздные Дети, часто приносите с собой её имя.
  Сергей замер, не веря.
  - Звёздные... Дети? - переспросил он.
  - Так мы называем вас, - ответило существо. - Ваши тела выкованы из огня, родившегося в недрах звёзд. В каждом из вас спит память о древних солнцах. Вы пришли издалека, но всё во вселенной - пена одного звездного океана.
  Где-то за спиной Илья тихо выдохнул, а Гена даже сделал шаг вперёд.
  - Контакт... - прошептал он. - Они нас понимают!
  Существо протянуло руку - или то, что походило на руку, - и едва коснулось перчатки Сергея. Сфера света вспыхнула между ними, словно знак признания. В ту же секунду волны вокруг засияли ярче, а остальные Дети Афродиты подняли головы к небу, где только что вспыхнула первая звезда.
  - Афродита - из морской пены, - прошептал Сергей, - а мы - из звёздной. Значит, всё верно... мы родня.
  Существо кивнуло.
  - Всё живое - родня, - прозвучал ответ. - Мы - дыхание воды. Вы - дыхание огня. Но и огонь, и вода рождены из одного дыхания вселенной.
  Потом они ушли - нырнули один за другим, растворились в волнах, словно и не было их вовсе. Только лёгкий лунный свет остался на поверхности, и ветер принёс от моря терпкий запах соли.
  Сергей стоял неподвижно.
  - Ну и ну, - наконец выдавил Илья. - Теперь у нас есть имя. Звёздные Дети.
  Гена кивнул, глядя в море, где исчезли сияющие существа.
  - Кажется Дети Афродиты наконец согласились вступить в общение.
  
  
  
   80 Навигатор
  Вечер в комнате отдыха на звездолете "Жемчужная". Сегодня историю рассказывал Анатолий, ему недавно исполнилось сто тридцать три. Нанятый на Ирадионе, он только пару месяцев как стал частью команды, старательный, но довольно интровертный и молчаливый инженер. Седые волосы серебрились во тьме, далекие звезды искрили в иллюминаторах.
  - Я знал, знал что могу, знал что справляюсь со своей работой отлично, и все же вполне догадывался, о чем будет идти речь когда меня вызвал на беседу капитан моей красавицы "Звездной Девы". Разговор получился очень... неловким и чудным. Короче, на мое место уже нашли молодого выпускника Академии. Мы попрощались с командой очень хорошо, сердечно и со слезами. И вот, я старая свободная птица, пью кофе с виски в ночном аэропорту Ирадиона - останусь-ка я на этой планете на некоторое время! И вдруг... Я услышал отрывок беседы... С соседнего столика. Там сидели космофлотчики - черные с золотым и серебром комбинезоны, один молодой, другой постарше. Они говорили о том, что срочно ищут навигатора, так как их переводится на другой корабль чтобы служить вместе с женой. Им безумно срочно нужен был опытный навигатор, и они не знали что предпринять. Я... замер. А потом как очнулся, блин мне ведь сто тридцать три года! Сто тридцать три. Тут, на Ирадионе, можно купить на сбережения особнячок утопающий в зеленом садике и жить счастливой жизнью обычного вирта, да можно и реала. Да, мне недавно исполнилось сто тридцать три.
  А затем... До меня донеслась мелодия, что напевал под нос талал - человек растение, что обслуживал нас в кафе. Человек-растение, бледно-зеленые побеги рук и ног, зеленые ярче изумруда глаза, но такие пустые, без всяких эмоций и тонкая почти неуловимая полоска рта. Талалы часто работают официантами и барменами, благодаря стеблям вместо конечностей справляясь за пятерых людей. И вот я сидел над своей остывшей чашкой и вспоминал все что знал о талалах. Этот явно был очень и очень стар. Его побеги поблекли и выцвели, но как же ловко он украшал свои кофейные шедевры ореховой крошкой и молочной пенкой. В выглаженном накрахмаленном переднике... я не мог отвести взгляда - это было искусство, да что там искусство, почти таинство. И что-то... будто провернулось во мне. Я встал, допил одним глотком вкуснейшее приготовленное человеком-растением кофе, и просто самым наглым образом подсел за соседний столик, извинившись кончено за нахальное вторжение - как вы уже догадались там сидели наш капитан Тихонов и кадет Сергей Фельдман.
  Комната отдыха утонула в жарких аплодисментах.
  - Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу... - начал я.
  - А остальное вы знаете. И вот я здесь. - закончил Анатолий, слегка тушуясь и смущенно улыбаясь. Седые его волосы в сумраке казались посыпанными снегом, и снег звезд искрил в иллюминаторах.
  Снова аплодисменты, и Илья с Геной прошлись с бутылками висками доливая экипажу по бокалам, а навигатор уступил место кадету Красному Осеннему Листу - тот намеревался рассказать историю из фольклора своего народа. Вечер продолжался.
  
  81 Черная роза к печали
  В то предрассветное зимнее утро в опоясывающей замок оранжерее Аугкх нашел распустившуюся черную розу. Раз в тысячелетие цветут такие. Очень редко, очень, надо признать. Древние предания говорят, что черная роза к печали, это предзнаменование тихой и светлой снежинки-грусти. Тусклый свет витражей выхватил из тьмы угловатое лицо старого гнома, когда он осторожно тронул лепесток пальцем и так и замер, пристально разглядывая бутон - коренастый иссохший гном с яркими золотистыми глазами. Он старейшина гномьей общины, поэтому и навещает замковые оранжереи, ухаживает за растениями, и ищет черные розы согласно древнему как само время обычаю. Не думал он, что на своем веку увидит этот цветок, нет, не думал.
  И вдруг... Донесся далекий низкий гул, так поет снег в ночную ветреную бурю на стылых ущельях. За разукрашенными инеем витражами что-то сверкнуло, и Аугкх побежал по тихим темным переходам, лестницам и галереям наружу, спускаясь под изгибами арок и анфилад с этажа на этаж, мимо каменных резных изображений виверн и грифонов, мимо стенных ниш со скульптурами древних королей - в небе горел яркий как солнце огонь. Огонь красноватой розой медленно спускался вниз, к серебристой заиндевевшей роще. Нет, это не метеорит, это нечто иное, еще невиданное!
  Их было трое, высоких, пепельно бледнокожих, темноглазых, в серебристых обтягивающих одеждах - Илья, Геннадий и Сергей. Сергей был их старейшиной. Не гномы. Пришельцы с небес. Они принесли дары - фонарь что дивно разгонял тьму оранжевым светом, маленький блестящий телескоп с глазиком-бриллиантиком, сладости, затем подробно объяснили, как пользоваться приборами. И вот уже в центральной зале накрыт стол с горячими мясными блюдами, и темное пенистое пиво льется рекой, и восторг, радость, ошеломительное счастье нахлынули на гномью общину срывающим все преграды наводнением. Трое гостей со звезд торжественно сидят во главе стола, и старый Аугкх прячет свои испытывающие взгляды на чужаков. Факельный свет мягко играет на их пепельно бледных лицах.
  Они рассказывали об иных мирах, о Содружестве цивилизаций, о космических кораблях и невидимых компьютерных сетях что соединяют все мыслящие создания известной вселенной, о черной розе осознания смерти и красной розе мира, а старики гномьего народа все пытались поведать о своих изделиях из серебра и изумрудов и еще о неисследованных корнях далеких гор на востоке, и детишки визжали от восторга, растаскивая подарки.
  На ночь гостям отвели лучшие покои в Соколиной башне, на утро наметили путешествие в соседние деревни. Поздней ночью, когда замок наконец заснул, Аугкх будто неслышное привидение снова тайком отправился в темную тихую оранжерею. Он ласково тронул черный лепесток, а затем бережно из серебряной украшенной резьбой лейки щедро полил розу. Иногда не мы выбираем дороги, а они выбирают нас - такова была мудрость его предков, предков горного гномьего народа, старого как само время и самые далекие звезды. Что ж, цвети, цвети, черная красотка. Цвети. Да будет так.
  
  82 Обнаженная
  Лица кадетов и офицеров освещены золотисто-алыми огоньками сигарет, в комнате отдыха сумрак и терпкий аромат виски - кадеты с бокалами отдыхают кто на пуфиках, кто на ковре. В иллюминаторах слабый звездный туман, и Сергей приготовился рассказывать свою историю.
  - Как вы знаете, на Оллорне нашли обнаженную аэлиту. Абсолютно прекрасная, длинные каменные волосы водопадом, нежные тонкие черты... И культура аборигенов возникшая вокруг скульптуры тоже удивительна. Каждый оллорнец мужского пола по традиции может видеть в жизни только одну обнаженную женщину, то есть свою жену понятное дело. Некоторые становятся... их называют "женихи". Они не создают семьи, хранят вечный целибат, и только изредка навещают аэлиту, возлагая к ней розы. Обычай этот уходит в седые времена.
  И вот весна, зеленые веселые холмы, под сиреневым ярким небом, мы идем к Обнаженной, со мной два местных, один совсем еще мальчик - тот самый "жених" с розами, другой обычный коренастый крестьянин. Он остался ждать нас на склоне, лежа на спине и посасывая травинку, а мы с дрожащим от нетерпения мальчишкой пошли дальше. Она предстала перед нами прекрасная как роза, красивая как рассвет на Марсе, трогательная как лунный свет на Старой Земле. Парнишка возложил розы к босым ступням, и мы долго стояли рассматривая каменную девушку. Надо сказать она застыла в довольно раскованной позе, только волосы чуть скрывают холмики маленьких грудей, и изгиб бедер будто.... Где книжники сейчас? Почему они оставили эти статуи и покинули эту часть галактики? Никто не знает. - Сергей глотнул виски.
  - Как продвигается твоя диссертация об аэлитах? - Красный Осенний Лист угостил друга огоньком.
  - Материала собрано достаточно, теперь осталась только рутинная работа. Но загадка... загадку я так и не разгадал. И наверное никогда не разгадаю.
  Следующим историю рассказывал Гена.
  
  83 Чайная церемония
  Кадет Звёздного флота Сергей Фельдман не ожидал, что самый напряжённый момент его первой межзвёздной миссии будет связан не с перестрелками, не с системными сбоями на корабле, а с чашкой чая.
  Планета Ло'йшан, жемчужина в туманной системе Ксила, славилась своей утончённой культурой. Её жители - лейшаны - жили в гармонии с природой, выстраивая свою философию вокруг простых ритуалов. Контакт с ними считался ключевым дипломатическим шагом для Сообщества.
  Именно поэтому кадета Фельдмана, зелёного и слегка неуклюжего, назначили представителем делегации на первую церемонию "Лист в паре".
  Он стоял в круглом павильоне, построенном из переплетённых ветвей и шёлковистых тканей, сквозь которые проникал мягкий бирюзовый свет двух лун. Вокруг - молчаливые фигуры лейшанов в свободных одеждах цвета мха и тумана. Воздух был наполнен запахом горячей воды, свежего корня суань'то и нотками древесной пыльцы.
  Перед ним - Синь"Алара, хранительница чайной традиции. Её движения были медленными, почти танцевальными. Она касалась каждого предмета с благоговением - фарфорового кувшина, деревянной ложки, бамбукового ситечка. Вода лилась с высокой тонкой струёй, заваривая тёмные листья в крошечной чаше.
  - Ты не пьёшь чай, - произнесла она наконец, глядя на Сергея, - ты становишься чаем.
  Он кивнул, не до конца поняв, но не желая нарушать ритуал. Его учили уважать обычаи. Даже если ты не понимаешь смысла - важно быть внимательным.
  Когда чаша дошла до него, он аккуратно взял её обеими руками, как показывали в инструкции, и вдохнул аромат. Землистый, терпкий, с лёгкой сладостью. Он сделал глоток. Тёплая горечь скользнула по горлу, оставляя послевкусие весеннего дождя.
  - Что ты почувствовал? - спросила Синь"Алара.
  - Тишину, - сказал он неожиданно для себя. - И ожидание. Как будто чай слушает меня.
  Она слегка склонила голову. Это был знак одобрения.
  Чайный ритуал продолжался. Каждый глоток был как строчка в поэме, каждый жест - как иероглиф. В конце Сергей почувствовал, что больше не сидит с чужаками. Он был частью круга, частью их дыхания и покоя.
  Когда церемония завершилась, Синь"Алара сказала:
  - Ты вошёл в наш лист. Теперь ты несёшь его тень с собой.
  И, странным образом, Сергей понял, что это была не просто поэтическая метафора.
  
  
  84 Кентавры
  Вечер в комнате отдыха на звездолете "Жемчужная". Сегодня историю рассказывал Сергей. Илья и Гена прошлись по утопающему в сумраке залу, разливая виски, и серебро в иллюминаторах загорелось еще ярче. Кадеты и офицеры, люди и гуманоиды, и одна ящерка Нинелла, большая любительница крепкого янтарного напитка.
  - Мы исследовали древние реликты книжников на далеком Эйегоне. Тихая окруженная горами долина, с остатками сложенных из белого камня вилл у реки, была покинута спустя столетие после заселения и оставлена навсегда. Мы находили храмы, дворцы, аэлит конечно тоже. Книжники скрылись в этой потаенной долине, не вступили в контакт с аборигенами-кентаврами, что ничего не зная об этом убежище в горах мирно в это время в соседних холмах выращивали ячмень, варили на кострах каши и темное пенное пиво, слагали былины на музыкальных инструментах вроде волынок.. Почему книжники скрылись от аборигенов? Неизвестно. Впрочем, эта межзвездная раса странников и нас, людей, тоже абсолютно проигнорировала, как известно.
  Мы сдружились, и кентавры вместе с нами исследовали долину. И вот... мы называли его центральный храм. Только потом более детальное исследование показало, что это был детский сад для маленьких книжников. Как сейчас помню тот день - весна, теплая и солнечная, яркая и зеленая, древние как само время колонны, арки, мозаика, и снежные шапки гор вокруг. Мы был там вдвоем - я и пожилой кентавр, помню, копыта цокали по каменному полу, а рыжеватая шерсть сверкала в рассеянных мягких лучах. Я поднял с разбитого пола игрушку, вырезанную из мрамора статуэтку... и мы оба потрясенные разглядывали ее. Это был маленький кентавр, сделанный очень тщательно, бережно и с любовью. Кентавр - игрушка. И в первый раз я увидел что кентавры могут плакать. Да, была одна слезинка, была. Такой трогательный момент! Налей мне еще виски, Илюха. Нет, Нинелла, тебе больше не стоит, и правда.
  85 Огненная тигрица, Пурпурная Роза, Феникс или Лаванда
  Космопорт планеты Иль-Роа был похож на старинную таверну, которую растянули до размеров города. Между стальными антеннами и посадочными мачтами в сумраке клубился сиреневый туман, воздух пах пылью, раскалённым железом и чем-то сладким, как чужие сны.
  Кадет Звёздного флота Илья Макаренко ступал по мостовой, где отражались неоновые вывески на всех языках Сектора. За спиной остался звездолёт "Жемчужная", ещё пахнущий озоном после гиперпрыжка. Впереди - редкий, вольный вечер.
  Он шел без цели, пока взгляд не зацепился за мерцающую вывеску в виде багрового сердца, увитого серебряными лозами. Под ней - дверь из потемневшего металла, надпись: "Дом Ночного Цветения".
  - Почему бы и нет, - сказал он себе и толкнул дверь.
  Внутри было тепло, пахло ладаном и пряностями. В полумраке, за стойкой, сидела женщина - полная, в шелковом платке, лицо её было круглым и странно безвременным. Она подняла глаза и улыбнулась:
  - Добрый вечер, офицер (а ведь по черной с серебристыми узорами униформе видно, что он только кадет). В нашем доме нынче - четыре звезды: Огненная Тигрица, Пурпурная Роза, Феникс и Лаванда. Выбор, как и всё хорошее в жизни, вслепую. Кого назовёшь - с той проведёшь ночь.
  Илья усмехнулся.
  - Всего одна ночь, а звучит как судьба.
  Он задумался на миг, потом сказал:
  -Феникс.
  - Отличный выбор, - прошептала старуха, словно сама себе. - Она ждёт.
  Его провели по узкому темному коридору, где стены светились слабым янтарным светом, и открыли дверь.
  Комнатка была небольшая, с низким потолком. На полу - подушки, на столике - графин вина, две чаши и светильник из хрусталя что не мог разогнать тьму.
  Илья замер.
  Девушка сидела у стены. Свет ложился на её плечи, блестящие, как медь, и волосы, длинные, почти огненные. На ней было лишь лёгкое покрывало. Она подняла глаза - тёплые, глубокие, с оттенком грусти.
  - Ты выбрал меня, - сказала она тихо. - Меня зовут Феникс.
  Она налила вино.
  - Знаешь, почему я взяла это имя?
  Илья покачал головой.
  - Потому что фениксы умирают и возрождаются из пепла. Каждый раз другие, но всё те же. Я... - она усмехнулась - ...наверное, тоже когда-то сгорела. И каждый вечер рождаюсь вновь, чтобы прожить эту ночь с кем-то, кто ещё умеет слушать. Начнем с массажа?
  Но до массажа не дошло.
  Они говорили долго. О звёздах, о кораблях, о том, как странно - быть живым в бесконечной Вселенной. Она слушала его истории о "Жемчужной", смеялась, когда он вспоминал проделки Генки и Сергея, и вдруг, ни с того ни с сего, заплакала.
  Он не спрашивал почему. Просто тихо взял её за руку.
  На рассвете небо над Иль-Роа стало сиренево-золотым. Илья поднялся, оставил оплату и сказал:
  - Спасибо, Феникс.
  - Нет, - ответила она, - это я благодарю тебя. Странная и чудесная ночь. Не уверена, что имею право взять за нее деньги.
  Он вышел, чувствуя, что где-то внутри у него осталась едва тлеющая искра - словно он и вправду коснулся пепла феникса и... ожил.
  Когда дверь за ним закрылась, в комнату вошла старая хозяйка. Девушка сидела, потягивая из чаши остатки вина, глаза её блестели.
  - Ну что, детка, снова сгорела? - хмыкнула старуха.
  - Немного, - ответила та, улыбаясь. - Но красиво.
  - Молодец. Сегодня к вечеру будет новый клиент. Захочет "Огненную Тигрицу". Так что... приготовься порычать.
  Они рассмеялись.
  В доме не было ни четырёх, ни двух девушек. Только одна.
  И каждый вечер она становилась новой - Тигрицей, Розой, Фениксом или Лавандой.
  И каждый раз - возрождалась.
  
  
  
  86 Планета за газовой вуалью
  
  Их было трое, три юноши, кадеты что исследовали этот далекий участок галактики: Сергей Фельдман, Илья Макаренко и Гена Барсуков, трое в знаменитых скафандрах космофлота, черное с золотом и серебром. Они стояли на пороге грандиозного открытия.
  В ста световых годах от Проксима Центавра кадеты нашли планету за газовой вуалью, невидимую для датчиков, скрытую газовой завесой от телескопов и радаров. На орбите кружился неправильной формы астероид, там нечто сверкало серебром во тьме, несколько витиеватых колонн и изогнутая крыша, и истершаяся от времени бордово-голубая мозаика на полу, рисунок не разберешь. Крохотный храм, спрятанный в кратере на впалом боку камня, очевидно, творение книжников, древней расы что покорила пространство и время, а затем исчезла. Итак, они нашли очередной артефакт.
  Когда ребята вошли в храм перед ними предстала серебристая фигура книжника в золотистом спадающем волнами одеянии, только штрихи и черты, голограмма мерцала и рябила в бриллиантовом свете звезд и медленно кружила вокруг. Такие голограммы уже находили на Энцеладе, Олорне и Эдельвейсе, но так далеко, и на голом астероиде...
  - Спрашивайте, друзья. - раздался голос. - Раз уж вы обнаружили наше творение, храм Звездной Тайны.
  Сергей подступил ближе:
  - Эта газовая вуаль. Она искусственного происхождения. Планета не доступна поисковым зондам, радарам и телескопам. Почему? Мы можем на нее высадиться?
  - Много столетий назад тут произошел геноцид. Кентавры были полностью истреблены. Страшная кровавая война опустошила этот мир. Мы приняли решение изменить временной поток, изменить ткань пространства времени, мы вмешались в историю, в прошлое, уничтожили диктатора и его хунту. Этот мир... сейчас там счастье и процветание. Кентавры и гуманоиды живут в радости и покое. Мы изменили их прошлое.
  - Но почему мы не можем посетить этот мир? Почему планета спрятана от Сообщества?
  - Как тебя зовут, мальчик? - голограмма задрожала, замерцала, испрещилась рябью.
  - Сергей Фельдман, - спокойно не тушуясь ответил кадет.
  - Смотри, Сергей, - в сверкающей ладони появилась черная роза, голограмма протянула ее, Сергей хотел тронуть лепесток пальцем, и тут роза превратилась в пыль и осыпалась прахом.
  - Вот что случается при перемещении материального предмета из одного временного потока в другой, мы называем это квантовой запутанностью. Эта планета никогда не станет частью Сообщества, кентавры и гуманоиды не видят звезд, их небо черное и пустое, поэтому они никогда не решатся строить звездолеты. Вам же пора возвращаться. Это место должно остаться тайной, прошу.
  - То есть эта цивилизация теперь движется по иному временному потоку, отличному от всей нашей Вселенной?
  - Именно так.
  - И наше соприкосновение по законам физики невозможно?
  - Да. Вы погибнете если рискнете.
  - Но..
  - Прощайте, друзья.
  Сергей ступил вперед.
  - Мой мир, моя планета... Почему вы не вмешались... тогда? Почему... не накрыли нас газовой вуалью, также, как их? Не переместили Землю в другой временной поток?
  Золотистая голограмма призраком молча медленно кружила вокруг. Сергей подошел ближе, присел, пропустил сквозь пальцы пыль что осталась от черной розы. А затем встал и сказал друзьям:
  - Все, ребята, идемте.
  Они обняли его, утешая, Илья и Гена, и втроем медленно побрели по впадине кратера по направлению к "Малышке". Изморозь азотистого льда скрипела под подошвами, а черный купол сверкал алмазным блеском. И все-таки, как же красиво звездное небо...
  
  87 Аймара
  Вечер в пабе "Брэдбэри", самом уютном внекупольном заведении Марса. За окнами красноватые равнины простерлись до дымчатых холмов, и ярко-синий с оттенком аметиста закат. Сергей заказал два бокала холодного запотевшего пива для себя и соседа. Оба были в черных с золотыми и серебристыми узорами костюмах - Сергей кадетском, Павел более ярком офицерским.
  - Понимаешь, Сергей, целью моей экспедиции на ту планету было изучение языка народа аймара. Аймара гуманоиды, похожи на индейцев кечуа. Их земли удивительны первозданной красотой - узкая полоска между горами и океанским побережьем. Гробницы вождей на вершинах гор, в снегу и льдах... А как они плетут свои тростниковые корзины, рыболовные снасти, накидки, верховые седла! У каждой семьи свои ромбовидные орнаменты и узоры, что передаются по наследству. А их язык это нечто невероятное: очень красивый, образный, но главное...Индейцы представляют время наоборот: в воображаемой пространственно-временной шкале будущее для них остается позади, а прошлое ещё только предстоит увидеть!
  - Это как? - поразился Сергей.
  - Они говорят о прошлом как о будущем, а о будущем как о прошлом. Они как будто движутся в обратном нам направлении. Понимаешь?
  - Если честно, то не очень.
  Вечер продолжался. Звездолетчики уже порядочно выпили, когда Павел поведал о своей заветной любви.
  - Я все собираюсь найти там ее, смелую дерзкую смуглую девушку, яркую как огонек свечи. Ее зовут Таша, что значит луна, скрытая в листве.
  Сергей не сразу понял, что Павел говорит о своем прошлом как о будущем - как принято у аймара, и подыграл:
  - А я собираюсь служить на звездолете "Жемчужная", с друзьями, как людьми, так и гуманоидами. Мы посетим планету голубых роз, Кеплер, зеленые лесистые Таруин и Ирадион, увидим небоскребы Гагарина и пенистые водопады Альвы...
  
  Он летел в обратном направлении. В этом что-то было. Будущее осталось позади, а прошлое еще только предстояло увидеть. Он как будто наблюдал все это теперь там, впереди, в легкой перламутровой дымке...
  
  88 Шелковый путь к квазару
  Эти останки древней цивилизации на Самарканде-Кеплере прозвали "шелковый путь". Несколько городов вдоль старого заброшенного караванного пути, руины храмов и дворцов, остатки площадей и мостовых. Сергей, Илья, и Гена решили пройти знаменитым туристическим маршрутом во время отпуска, сейчас, ранней весной, лучшее время для путешествие по пустыне. А еще они исследовали местный фольклор - знаменитую легенду о том, что раз в сорок лет в Золотом зале местные купцы торговали с призраками иного мира.
  
  Ветер нёс по желтоватой равнине пыль, пахнущую железом и временем. Под его порывами гнулись обломки колонн и куполов, покрытых лазурной мозаикой, словно слёзы небес, замерзшие в камне. Над ними возвышались полузасыпанные песком ворота с надписями на языке, которого не знала ни одна расшифровочная программа. Это был город, подобный Самарканду - только не земному.
  Сергей Фельдман медленно шел по широкой вымощенной улице, ведущей к центральной площади. Под его ботинками издавали глухой звон гладкие плиты, между которыми поросли пожухлые травы - будто само время пыталось взять обратно то, что принадлежало ему. Весна в пустыне чудесна, надо признать.
  - Илюха, - он активировал микрофон в ухе. - Я на месте. Центральный квартал. Это... это похоже на древний восточный город. Как из земной истории - только архитектура слишком высокая. Идеально симметричная. Есть следы полировки на стенах, будто они знали лазерную обработку.
  - Принято, - отозвался голос Ильи. - Будь там осторожнее. Двигаемся с Геной к тебе.
  Сергей поднял глаза к арке, под которой проходил. Там, в тончайшей резьбе, застыли сцены: караваны странных двугорбых мохнатых существ, купцы в одеждах, расшитых золотом, и звёзды над ними, вытянувшиеся в спираль. Шёлковый путь, но не по пустыням, а по галактике.
  - Я нашел Золотой зал, Илюха, - прошептал он. - Или обсерваторию.
  Он вошел внутрь. Потолок сверкал мириадами крошечных зеркал, отражая слабый свет фонаря. Часть зеркал выпало, но большая часть еще сохранилась. На полу - круглая карта, где были изображены звёзды, но ни одну из них он не узнал. Только в центре - знакомый Кеплер, а от него нити, тянущиеся к другим мирам.
  Из теней вышла фигура. Или её призрак. Только дым, только сгусток темных вихрей. Сергей почувствовал, как ноги подгибаются в коленях и он медленно сполз на землю.
  - Добро пожаловать, - прозвучал голос, не в ушах, но в сознании. - Мир тебе.
  И... Так, стоя на коленях, Сергей обомлел. В фольклоре местных была легенда что когда-то купцы Самарканда-Кеплера торговали с иными... Существами. Призраками. Раз в сорок лет обменивали специи. Но ведь это только легенда, не правда ли? Неужели... Да... Раз в сорок лет планета призрака проходит вокруг квазара, и тогда открывается портал в иную галактику. Да! Предсказанная еще Эйнштейном червоточина в пространстве и времени!
  - Эта цивилизация... исчезла в песках времен. Их тут больше нет. - проговорил Сергей, и ощутил в ответ в сознании волну - как будто грусть, но светлую, как снег.
  - Понимаю, друг.
  - Но когда через сорок лет портал откроется вновь, вас тут будут ждать люди с дарами. - выпалил Сергей. - Мы подготовимся! Мы будем вас тут ждать, да!
  - Хорошо, мой друг. Мир тебе, и прощай. До встречи.
  И Сергей остался сам, в сумраке, и снова поднял глаза к арке.
  Там, в тончайшей резьбе, застыли сцены: караваны странных двугорбых мохнатых существ, купцы в одеждах, расшитых золотом, - и звёзды над ними, вытянувшиеся в спираль. Шёлковый путь, но не по пустыням, а по галактике.
  
  89 До встречи на Земле
  Сергея пригласили быть наблюдателем на экзамене Академии на Олорне. Те, кто пройдет, полетят на Землю продолжить учебу в Академии Космофлота, а потом уже кадетами будут распределяться по звездолетам в научные экспедиции.
  Лектор, седой аккуратный старичок, с бледно-розовым грибом-наростом на голове, раздал листы с тестами студентам. Олорнцы входят в симбиоз с растениями, и растения помогают мыслить, придавая скорость и мощь нейронам.
  Только одна девушка была без гриба, кусала ручку, рыжая красавица на первой парте.
  - Она не в симбиозе? - шепотом спросил Сергей. - Почему?
  - Фирал фанатка Земли и землян, поэтому отказалась от симбиоза чтобы больше походить на человека. - мягко улыбнулся профессор. - в последнее время у нас такие случаи не редкость. Старики сердятся на молодежь, на веяния современности, на новую моду. Без симбионта боюсь сдать экзамен ей будет очень и очень сложно. Впрочем, она отличница, так что...
  - Интересно. Надеюсь она пройдет.
  Сергей наблюдал за студентами, за солнечными пылинками в рассеянных лучах, пытаясь понять как это - пользоваться дополнительным разумом, слитым воедино с твоим. Разумом гриба.
  Профессор собрал листы, лист Фирал лег последним, и Сергей с любопытством глянул на него, когда стопка легла на стол.
  Внизу шла надпись ручкой: В земле была нора, а в норе жил хоббит.
  Он удивленно глянул на олорнку, и Фирал улыбнулась ему, просто и открыто, а он улыбнулся в ответ, прошептав, - да, я землянин. Удачи, и до встречи на Земле.
  
  90 Красная охра
  Главное выяснить, как пещерные люди хоронят своих близких, есть погребальный обряд или нет. Если есть, то возможно вхождение в Сообщество цивилизаций. Если нет, то аборигенов признают пока не готовыми к контакту. А значит никакой медицины, технологий, общения...
  Пещера была узкой и низкой, как будто сама порода сжалась под тяжестью веков. Каменные стены были шероховатыми, испещрёнными трещинами и тонкими, словно паутина, прожилками минералов, мерцавших тусклым серебристым светом. Воздух внутри был тяжёлым и влажным, напоённым запахом древней пыли и металла.
  На полу, прямо в центре небольшого зала, лежал скелет - странной, вытянутой формы, с длинными, лишёнными плоти конечностями и черепом, покрытым тонкими гребнями. Его кости были почти чёрные, отполированные временем до матового блеска.
  Скелет был частично засыпан тонким слоем красной охры, словно кто-то когда-то совершил здесь древний обряд, пытаясь сохранить память о павшем. Пыль охры цеплялась за каждый изгиб костей, создавая призрачные тени.
  Слабый свет пробивался сквозь узкие трещины в потолке, и в его зыбких отблесках казалось, что скелет шевелится, медленно пробуждаясь от бесконечного сна.
  - Невероятно, как они украшают могилы, - проговорил Гена.
  Сергей молчал. Это он тайком пришел к могиле сегодня на рассвете и посыпал скелет охрой. Он жаждал контакта, ради племен этой далекой планеты у Проксима Центавры, ради их счастья и благополучия. Если начальство узнает, кадета ждет ссылка на Льдину, пустынную заснеженную планету.
  - Ну что ж, - Гена сфотографировал скелет, - Они разумны. Можно писать отчет. Пошли, Серега.
  Но потом все пошло не так как надо. Когда на базе Сергей отдал куртку в стирку, служебный робот андроид обнаружил в карманах крошки охры, проанализировал ситуацию и написал руководству жалобу. Капитан Тихонов допросил несчастного кадета, и Сергей не стал врать - сразу во всем сознался. Совет по делам колоний вынес ему наказание, шестьдесят дней в одиночестве на Льдине, среди льдов и снегов. К месту отбывания наказания его доставил одиночный служебный шлюп Звездного флота. Гена же все еще дулся на друга.
  Перед глазами раскинулась безбрежная белая пустыня. Лёд покрывал всё до самого горизонта, будто застывшая волна древнего океана. Сквозь белую равнину проходили исполинские трещины, глубиной в сотни метров, где синева льда становилась такой тёмной, что казалась бездной. Над поверхностью висел густой, серебристый туман, словно дыхание самой планеты, а редкое бледное солнце едва пробивалось сквозь серые облака, окрашивая мир в холодные оттенки синего и стального.
  Время казалось застывшим: ветер скользил по ледяным равнинам, поднимая сверкающие вихри ледяной пыли. Где-то вдалеке, на горизонте, одинокие скалы из чистого льда торчали, как клыки древнего зверя. Ни звука, ни движения - только бесконечная, вечная зима, без начала и конца. Только покровы снега и льда, и бетонный промерзший кубик убежища-домика, и запасы консервов и шоколада. Книги и фильмы разрешены. Небо низкое, серое, вот-вот прорвется снежными хлопьями. Дни бежали один за другим, он изучал местную фауну - обнаружилось что маленькие болотно-зеленые крокодильчики питаются рыбой, разбивая льдины хвостом и улепетывая едва завидев кадета. Другой жизни тут не было.
  Укутавшись в меховую куртку Сергей гулял "до гряды холмов", как он это называл, когда заприметил... Нужно снимать видео, точно! Дело в том что вчера недалеко Сергей нашел скелет ящерка, и положил сверху на кости красивый камешек. И сейчас изумрудного цвета ящерка с ярким вишневым гребнем взяла зубами окатыш, подкралась, и положила свой камушек рядом с его камушком на скелетные кости, зыркнула и как обычно тут же шуганула в сугроб. Сергей заснял все на видео, и помчался в кубик - вызывать капитана Тихонова.
  - Борис Трофимович, я видел это своими глазами...
  - Ох, кадет Фельдман, не знаю уж куда тебя заслать. Может, на Меркурий? Или ты и там найдешь аборигенов что совершают погребальные обряды и жаждут получить все блага цивилизации? Может, в черную дыру тебя засунуть?
  - Борис Трофимович, закон есть закон. Мы имеем право заниматься тут просветительской работой! Конечно, снежные ящерки совсем не выглядят разумными... И как это будет выглядеть я не представляю.
  - Ладно, высылаю на Льдину комиссию. А вот тебя куда теперь упрятать не знаю. Ты и на Венере похоронные обряды найдешь.
  Сергей улыбнулся - Тихонов не только капитан, но и настоящий друг, и сердится только для вида.
  
  91 Черное с серебром
  На площади было шумно. Сотни людей заполняли каменную мостовую, словно серое море, качающееся в такт тяжелому набату колокола. Воздух был пропитан запахом дыма, прелого дерева и влажной шерсти от плащей крестьян.
  Сергей Фельдман, кадет Звёздного флота, стоял чуть позади помоста, рядом с высоким креслом из тёмного дуба, на котором восседал местный сеньор - широкоплечий, в меховой мантии, с лицом, изборождённым морщинами.
  На эшафот вели трое стражников. Между ними - высокий мужчина с оборванной рубахой, запястья сжаты грубой верёвкой. Лицо бунтаря было открытым и спокойным. Он шёл с прямой спиной, глядя поверх толпы, будто его взгляд уже устремлён в мир, где нет ни галер, ни казней.
  Сергей поймал себя на том, что ему этот человек симпатичен - странная смесь силы и печали в глазах. Он знал, что тот поднял крестьян против податей, за что теперь и должен умереть. По законам этой планеты - справедливо. По законам Сообщества - варварство.
  - И каково это тебе? - вдруг спросил сеньор, не отводя взгляда от приговора. - Быть здесь и не вмешиваться. Смотреть, как чужая жизнь уходит, и ничего не делать.
  Сергей тихо выдохнул. Он почувствовал, как ткань его чёрного мундира с серебряными кантами чуть натянулась на плечах - будто сама напомнила, зачем он здесь.
  - Для этого я и ношу форму чёрного с серебром, милорд, - произнёс он ровно. - Я могу только наблюдать.
  Сеньор криво усмехнулся, не пытаясь скрыть лёгкой насмешки в голосе:
  - Значит, ваши звёздные законы слабее наших топоров.
  Кадет не ответил. На помосте уже заняли места палач и священник. Толпа затаила дыхание, когда бунтаря поставили на колени. Сергей видел, как стражник поправил его ворот, чтобы лезвие легло чище.
  Крик разорвал тишину - и тут же оборвался. Голова упала в корзину, тело - навзничь на доски. Кровь медленно поползла к краю эшафота.
  Сергей повернулся к сеньору:
  - Милорд, у меня есть просьба.
  Тот поднял бровь.
  - Отдайте мне его тело. Я хочу похоронить его... на Земле.
  Сеньор удивлённо посмотрел на него, но не стал спрашивать зачем. Лишь махнул рукой:
  - Забирай. Мёртвым уже всё равно, где лежать.
  Сергей кивнул и пошёл к помосту. Люди расступались, глядя на него с любопытством и опаской - чужак в чёрном с серебром, что приходит за павшими.
  Через несколько часов, когда планета снова погрузится в свой привычный, суровый порядок, один безмолвный шаттл поднимется в небо, унося с собой тело бунтаря. Чтобы в безмолвной тьме космоса его имя не растворилось в пыли чужих миров.
  
  
  92 Кристалл ксенолога
  Кадет Сергей Фельдман пристегнулся в кресле похожего на дождевую капельку шаттла и включил интерфейс связи. За куполом прозрачной кабины мерцала атмосфера планеты Хиор-Три: лазурный, почти флуоресцентный туман стелился над горами, похожими на застывшие волны. Сергей знал, что воздух здесь насыщен спорами и минералами, и что он опасен для человека, но по-своему красив. Планета пережила страшное - и всё же осталась прекрасной. Горы как застывшие лиловые волны, еще бы.
  - Запись дневника, - сказал он вслух. Кристалл в ухе активировался щелчком.
  - Запись включена.
  - Кадет Сергей Фельдман. Первая миссия. Объект - планета Хиор-Три. Когда-то здесь произошёл ксеноцид гуманоидной расы Нийан, устроенный доминирующим видом вампироидов - хиорцев. В наши дни хиорцы раскаялись. Раскаяние институционализировано. Культура выстроена на памяти о преступлении.
  Город хиорцев оказался не мрачным, как ожидал Сергей, а скорее величественно-сдержанным: архитектура вытянута вверх, линии башен и дворцов текут, как капли чернил в воде. В цвете фасадов преобладали оттенки охры, пепла и, неожиданно, розового кварца. Сотни лет назад эти улицы видели кровь, теперь - шелест одежд, ритуалы тишины, мраморные плиты с именами исчезнувших.
  Кадет шёл по главному проспекту и чувствовал, как кристалл в ухе улавливает мириады оттенков эмоционального поля: волнение, сдержанность, эхо боли. Но над всем - раскаяние, как терпкий аромат ладана, проникающий под кожу. Он вспомнил строки из бортового файла: "Здесь не забывают. Здесь строят храмы из памяти".
  На площади перед Дворцом Исповеди его ожидал хиорец. Он был высоким, узколицым, почти прозрачным, как статуя из матового стекла. Его глаза - чёрные, как антрацит, - остановились на Сергее с вежливым вниманием.
  - Добро пожаловать, сын далёкой звезды, - произнёс хиорец, и голос его был, как мелодия, сыгранная на древнем струнном инструменте. - Здесь, где стоит раскаявшийся...
  Сергей почувствовал, как кристалл в ухе дрогнул, будто дуновение ветра коснулось его кожи. Это было испытание. Он знал ответ - из тех бесчисленных часов, что провёл, изучая архивы и хроники Хиор-Три.
  И он произнёс:
  - ...Там праведник стоять не может.
  Вампир поклонился.
  - Вы поняли нас, кадет. Вы увидите всё.
  Позже, в тени древнего амфитеатра, где хиорцы устраивают свои ритуалы памяти, Сергей сидел один, записывая дневник. Кристалл тихо вспыхивал в его ухе.
  - Я прилетел на мир, где ксеноцид стал краеугольным камнем культуры. Где вместо героев чтят палачей, осознавших, кем они были. Где память - не о славе, а о стыде. Это странно... и, быть может, правильно.
  Он посмотрел на вырезанную в бледно-розовом камне фразу, повторяющую ту, что он слышал в космопорту. Здесь она была полная:
  Там, где стоит раскаявшийся, праведник стоять не может. Но он может смотреть. И помнить.
  Сергей очень гордился, что смог правильно закончить церемониальное приветствие.
  
  
  93 Мраморное безмолвие
  "Жемчужная" вошла в атмосферу планеты под названием K-4X-17 в утреннем свете её бледного солнца. Атмосфера была пригодной для дыхания, климат - умеренным. Поверхность - покрыта густыми лесами и горами, но на равнине, точно вырезанной из каменной породы, располагался город.
  С орбиты он казался пустым. Бесшумные улицы, высокие шпили, мосты, свисающие между башнями, и площади, украшенные изящными фигурами - словно остатки великой цивилизации, давно угасшей.
  Когда команда высадилась, город встретил их безмолвием. Ни звука, ни движения. Только ветер, шелестящий между арками. Архитектура поражала: органические линии, как будто здания росли, а не строились. Повсюду были статуи. Сотни. Может, тысячи.
  Они были поразительно красивыми. Стройные фигуры - некоторые человекоподобные, другие - совершенно чуждые, но изящные. Их позы были естественны, как будто кто-то застыл в движении: смеясь, обнимая, указывая в небо. Лица - исполненные эмоций: тревога, изумление, восторг.
  - Это скульптурный город? - прошептал Сергей. - Или музей?
  - Возможно, памятник... - предположил Гена. - Но где жители?
  Они обследовали здания. Всё было в порядке: мебель, украшения из ограненных изумрудов, даже застывшие витые серебряные светильники. Никаких следов разрушения или бегства. Только ощущение... остановленного времени.
  На третий день Сергей заметил кое-что странное.
  - Эти статуи... Они не из камня, - сказал он, проведя сканером по фигуре у входа в храм. - Это... биоматериал. Сложнейшая структура, как у кораллов, только живого происхождения.
  - Ты хочешь сказать... они не статуи?
  - Я не уверен, но ткань реагирует. Очень слабо - почти как в спячке. Или при симуляции смерти.
  Молчание повисло над командой трех друзей.
  И тогда все поняли. Эти "статуи" не были памятниками. Это жители. Они затаились. Замерли. Как насекомые, имитирующие смерть, когда чувствуют угрозу.
  - Что их напугало? - прошептал Илья.
  И в тот момент их окружала не тишина... а взгляды. Тысячи глаз, неподвижных, но сознающих. Они следили. Ждали. Проверяли.
  Кто вы: угроза... или шанс?
  Тишина давила. Команда стояла посреди площади, окружённая безмолвными фигурами. Никто не двигался. Даже ветер, казалось, замер.
  - Они боятся нас, - сказал Гена. - Слишком быстро мы вошли, слишком много шума, техники... Мы вторглись, как хищники.
  Илья стиснул зубы. Он понимал, что у них один шанс. Один жест. И если он будет неверен - они останутся здесь навечно. Как часть чужого музея.
  Но прежде чем он успел что-то сказать, Сергей снял шлем. Шагнул вперёд. И встал на колени перед ближайшей статуей - стройной фигуре девушки с длинными каменными волосами и тонкими руками, прижатыми к груди, и нежным лицом, полным отчетливой тревоги.
  Он опустил голову. Протянул ладони вверх, пустые. Без оружия. Без угрозы.
  Прошло несколько долгих секунд.
  Затем... движение. Едва заметное. Веки статуи дрогнули. Пальцы, хрупкие как стекло, шевельнулись.
  Она сделала вдох.
  И за ней - другие. Один за другим, по площади, по улицам - существа начинали оживать. Медленно, осторожно. Как те, кто прятался слишком долго и не был уверен, что угроза миновала.
  Некоторые отступали. Другие смотрели на землян, как на чудо или кошмар.
  Фигура, перед которой стоял Сергей, наклонилась. Дотронулась до его плеча - лёгким, почти невесомым прикосновением. И улыбнулась.
  Слов она не сказала. Но в том взгляде было всё: страх, надежда, вопрос и, наконец - принятие.
  И Сергей выдохнул, впервые за несколько минут.
  - Они услышали нас, - сказал он.
  И в этот момент древний город наполнился жизнью и радостью.
  94 Цветы для орлов
  Ветер бил в лицо резкими порывами, неся с собой терпкий запах скал, нагретой пыли и тонкий, почти неощутимый аромат разложения. Сергей стоял у края уступа, вглядываясь в каменную террасу внизу. Там, под холодным небом цвета расплавленного свинца, лежало тело.
  Очередной мёртвый из народа Хаал.
  На орбитальной станции над планетой Керей давно уже знали об этом ритуале: тела умерших Хаал оставлялись в горах, чтобы ими как падалью питались священные орлы. Сначала люди решили, что это - примитивный обычай примитивной культуры. Но несколько странных деталей привлекли внимание корабельной аналитики: вокруг тел часто наблюдались пятна листьев и цветов. Не растущих, а срезанных, как будто их кто-то специально принёс. А это уже погребальный обряд!
  Если Хаал действительно приносят цветы умершим - это знак символического мышления. А значит, разум. Настоящий, достойный Контакта.
  Но автоматика наблюдения была недостаточно точной. Было нужно доказательство. Осязаемое.
  И Сергей вызвался сам.
  Он был один. Ни дронов, ни вспомогательных ИИ - лишь скафандр, датчики и терпение. Всё нужно было делать вручную.
  Он осторожно спустился по узкому карнизу, придерживаясь за каменные выступы. Скафандр нагревался от трения, и внутренний микроклимат пытался компенсировать возросшее напряжение мышц. Ветер стих - он оказался в зоне затишья, прямо над телом. Терпко пахло разложением.
  Орёл уже кружил в небе. Огромный, с размахом крыльев не меньше трёх метров. Серые с сизым отливом крылья. Опасливо глянув на птицу Сергей ускорился.
  Он встал на колени рядом с телом. Умерший - пожилой безволосый Хаал с синеватой кожей и множеством мелких татуировок. Тело было уложено со странной аккуратностью, руки сложены на груди будто в молитвенном жесте. И вот - цветы.
  Пять лепестков, ярко-оранжевых, цвета заката, будто светящихся на фоне пепельных камней. Сергей едва сдержал крик радости. Они лежали рядом с головой, как нимб. Уложены с заботой. Не сорваны случайно, а принесены и положены - с умыслом.
  Он достал контейнер, осторожно перенёс лепестки внутрь, один за одним, неуклюже, перчаткой скафандра. Камера в шлеме всё записывала, но важно было доставить образцы на станцию. Никаких сомнений - они не могли попасть сюда сами. Эти цветы не росли выше уровня долины, а путь до вершины занимал часы.
  Шаг назад - и треск под ногой! Камень. Сергей потерял равновесие, отшатнулся. Орёл, заметив движение, рванул вниз.
  Гигантская птица пронеслась в метре, когти прочертили воздух. Скафандр заскрежетал от удара крыла. Орёл взмыл вверх, обернулся. Он охранял мёртвого, которого намеревался съесть, от чужака. Или ... это был ритуал?
  Сергей застыл, и поднял руку - открытой ладонью вперёд, в древнем жесте мира. Орёл завис в воздухе, затем медленно развернулся и улетел. Контакт с орлами.. Они разумны, как и народ хаал! Странный, безумный симбиоз хаал и орлов, ведь птицы поедают мертвых гуманоидов.... Странно? Да. Невероятно? Да. Уродливо ? Да, надо признать. Но очевидно что орлы тоже обладают определенными зачатками разумности.
  Он понял: его приняли. Он стал свидетелем обряда, и остался жив.
  Контакт с Хаал был близко. Всего лишь из-за пяти оранжевых цвета заката лепестков, положенных у головы мёртвого.
  Значит, они - не звери. Они - мыслящие. Они - достойные контакта. И хаал, и их симбионты орлы.
  
  95 Небо розовое, розы цвета индиго
  Планета Ореан была тиха. Её бескрайние равнины, усеянные фиолетовыми травами, и небо цвета тумана казались безмолвным напоминанием о чём-то древнем, первозданном. Но главное её сокровище скрывалось в скалистой расщелине у подножия гор Джайир - червоточина, ведущая в другую галактику, на иную планету, не похожую ни на одну другую.
  Эту планету называли просто - Долина Индиго. Она была нетронута, как сон, из которого не хочется просыпаться: воздух пах розами цвета вечернего неба, само небо переливалось розовым золотом, а острые заснеженные пики гор окружали долину, словно старались оберечь её тайну от всего мира. И только один народ имел право проходить туда.
  Аборигены Ореана считали Долину священным местом. С древнейших времён именно туда, через червоточину, мальчики уходили на целый день в одиночестве - на грани детства и взрослой жизни. Это был обряд тишины, наблюдения, присутствия. Там они встречались с собой настоящими - без слов, без поддержки, без отвлечений.
  Червоточину охраняли. Но не для защиты - для уважения. У её выхода постоянно дежурили кадеты Звёздного Флота - молодые люди с разных звёздных систем, избранные за доблесть и понимание. Их учили не вмешиваться, не наблюдать, не снимать на камеры. Только стоять. Их задача - быть гарантами мира, защитниками права на священное. Каждый знал: если нарушишь ритуал - потеряешь честь.
  Сегодня был день Таира.
  Ему только-только как исполнилось четырнадцать. Он стоял у самого края разлома, где сияла червоточина - сине-белый вихрь, переливающийся, как жидкий лёд. Сердце стучало быстро, в груди - дрожь. Сзади - мать, с отрешённым лицом. Сбоку - старейшина, склонивший голову в молчаливом напутствии. Впереди - портал в неизвестное, в другой мир, где его ждал он сам, но другой.
  Кадеты выстроились цепью у границы. Никто не говорил. Один из них - юноша с короткими тёмными волосами в черном комбинезоне с серебристыми и золотыми нашивками - кивнул Таиру, как другу. Он кивнул в ответ и шагнул в червоточину.
  В долине было тихо. Ни ветра, ни звуков, только биение его сердца. Розы цвета индиго тянулись к нему, но не касались. Они просто были - как и он. Он шёл по долине, садился, смотрел. Разговаривал - сам с собой, без слов. Смотрел в небо. Плакал. Смеялся. Строил башенку из камней, потом разрушал её. Прислушивался. Замечал.
  Время там текло иначе. Он не знал, сколько прошло - день, вечность. Но к закату он понял: он изменился. Не стал сильнее или умнее. Просто стал собой. Он вернулся - не с ответами, а с внутренней тишиной.
  Когда он вышел обратно, кадеты расступились, и тот юноша в черно-серебристо-золотом комбинезоне снова кивнул ему. Теперь - как другу. Как равному. Таир знал, что Звездный флот отказался от исследования и изучения червоточины, потому что это священное место для Ориана, тут проходит обряд посвящения мальчиков-аборигенов, как их называют. Кадеты только помогают, только хранят покой священной долины. Ни один человек с далекой Земли еще не проходил червоточиной.
  Старейшина ждал у склона, лицо его было спокойно. Он ничего не спросил. Только положил руку на плечо и сказал:
  - Ты вернулся. Значит, нашёл то, что искал.
  Таир кивнул. Он не знал, как это объяснить. И знал, что не нужно.
  
  96 Красный осенний лист
  На борту звездолёта "Жемчужная", среди гулких палуб, вечно пульсирующих светом навигационных панелей и строгой симметрии коридоров, все было по-другому, но дружба - вот она не меняется, ни при каком ускорении.
  - Ты опять проспал построение, - сказал Сергей, подталкивая плечом своего товарища.
  - Я медитировал, - отозвался Красный Осенний Лист, поднимаясь с койки. Его кожа отливала бледно-опаловым, а глаза были большими и ярко-янтарными. Он двигался с грацией водоросли в тихой воде.
  - Медитация у вас - это то же самое, что у нас дрыхнуть, да?
  Тот промолчал, только уголок его тонких губ приподнялся в тени улыбки.
  Они были кадетами, зелёными и ещё не обжитыми на корабле, но у каждого уже была своя слава. Сергей - за наивность и честность, порой граничащую с глупостью, Лист - за точность в навигации, холодный ум, и за то, как он один раз спас половину экипажа, просчитав траекторию астероидного поля, пока все остальные паниковали.
  Но дисциплина - она как гравитация: действует всегда, даже если ты герой. Когда Лист по ошибке вмешался в процедуру капитанского доклада, капитан Тихонов решил показать, кто на корабле командует.
  -Поместить кадета Красного Осеннего Листа в карантинный отсек Б-4 на 12 часов, - произнёс он.
  - Борис Трофимович, - подался вперёд Сергей. - Он ведь... Ему ведь...
  - Отставить, кадет. Это - урок. Для всех.
  Отсек Б-4 был использован под временное хранение аварийных фонарей и модулей сигнальной окраски. Красные панели. Красные ящики. Красные стены. Плотный цвет, как кровь на снегу.
  Красный Осенний Лист вошёл туда с прямой спиной. Камеры не передавали звук, но Сергей, который позже прокручивал запись на планшете, видел, как его друг застывает в центре комнаты, словно споткнулся о невидимую преграду. Глаза его дёрнулись, дыхание - ускорилось. Он опустился на пол и закрыл лицо ладонями. Соммерийцы испытывают боль при виде любого красного пятна или даже блика, это известный каждому факт.
  Когда отсек открылся, и Лист вышел, Сергей ждал его. Тот шел медленно, точно каждый шаг был сделан босыми ногами по стеклу.
  - Ты в порядке?
  - В пределах допустимого, - сухо ответил гуманоид.
  - Почему ты не упросил капитана изменить наказание? Он ведь добряк на самом деле.
  - Это было бы проявлением слабости. А мы, листья Соммерийских ветров, не демонстрируем боль. Мы просто переживаем её.
  Они шли в тишине до спального отсека, когда Сергей вдруг остановился.
  - Послушай... мне просто не даёт покоя... Почему, если вам так больно смотреть на красное, тебя зовут Красный Осенний Лист?
  Лист взглянул на него, и в его глазах вспыхнуло что-то - то ли ирония, то ли тоска, трудно было сказать.
  - Осенью листья на Соммерии всегда красные. Даже если смотреть на них - больно. Но мы на них все равно смотрим.
  Он прошёл вперёд, не оборачиваясь.
  А Сергей стоял посреди коридора, медленно понимая, что у каждой боли есть имя, и не всегда его можно выбрать.
  
  97 Шаль для Аэлиты
  Когда исследовательский звездолёт "Жемчужная" вошёл в орбиту безымянного ледяного планетоида, кадет Сергей Фельдман не ожидал ничего, кроме привычной серости камней и ледников из замерзших газов. Но на девятнадцатой минуте наземной экспедиции, когда он пробирался между сугробами в паре с лейтенантом К"Райлом, случилось... нечто.
  - Сканеры зафиксировали аномалию в сотне метров к северо-западу, - сказал К"Райл, странное кристаллическое существо с шестью глазами. - Теплоподпись отсутствует, и геометрия неестественная.
  Они шли сквозь снежную пыль, пока за скалами не увидели её.
  Статуя.
  Аэлита
  Высеченная из камня цвета пепельного золота, девушка стояла на коленях, с тонкой, почти человеческой фигурой. Лицо - печальное и прекрасное - смотрело вверх, как будто просило милости у неба. На плечах лежала каменная шаль - из иного материала, чуть темнее, резьба грубее, хотя и мастерски подогнанная.
  Сергей не мог оторваться от взгляда каменных глаз. Еще одна Аэлита?
  - Первая датировка показала: статуе около шестидесяти тысяч лет, - докладывал в лаборатории Илья. - А вот шаль, прикрывающая её, - примерно на двадцать тысяч лет старше. Совершенно разные стили, разная минерализация. Это... не один народ. Две цивилизации.
  - Первая создала её обнажённой, как чистую идею красоты, - задумчиво сказал Сергей. - Это были конечно же книжники. А вот вторая... прикрыла. Очень странно.
  Все указывало на то, что планетоид посетило две разных цивилизации.
  Дальнейшее исследование выявило ещё большее чудо. На внутренней стороне шали, незаметной глазу, были гравировки - крошечные, словно сделанные нейтронным стилусом. Это оказались координаты. .
  - Что если эта цивилизация оставила путь к себе? - предположила офицер по науке Ким Нара.
  - Летим? - спросил капитан Тихонов, глядя на команду в зале собраний. - У нас топливо на один прыжок туда, затем придётся запрашивать подмогу.
  Коллектив притих.
  Сергей смотрел на статую на мониторе и чувствовал, что слёзы подступают, хоть он и не мог объяснить почему.
  Иногда важнее не создать. А сохранить.
  Они решили следовать координатам с шали. "Жемчужная" готовилась к прыжку.
  
  98 Сгорая в пламени сверхновой, тебя зову
  На борту звездолёта "Жемчужная" вечер всегда наступал внезапно: смена освещения в коридорах, лёгкий звонок по внутренней сети, и тишина, словно сам металл корабля уходит в сон.
  Кадет Сергей Фельдман только успел улечься на койку, когда в его дверь с шумом ввалился друг - кадет Илья Макаренко. Тот был в своей привычной манере: волосы взъерошены, лицо горит от возбуждения, черная с серебром униформа измята.
  - Серёга! - заорал он, хлопнув друга по плечу. - Ты не поверишь!
  - Опять к гуманоидкам приставал? - устало протянул Сергей.
  - Нет... то есть... да, но не совсем! - Илья взмахнул рукой, а потом сунул другу маленький, аккуратно сложенный листок. - Смотри, что я нашёл в своём шкафчике.
  Сергей развернул бумагу. На ней была чёткая, тонкая вязь инопланетных букв, рядом - перевод на стандартный язык:
  "Сгорая в пламени сверхновой, тебя зову".
  - И кто это? - приподнял бровь Сергей.
  - Ориэлла, - почти шёпотом сказал Илья. - Знаешь, та, с биолаборатории. Полугуманоидка, кеплерянка, с глазами цвета ртути. Я, честно, немного боюсь их... ну, ты понимаешь. У них всё какое-то... не как у нас.
  Сергей усмехнулся:
  - Ты же закоренелый бабник. А тут дрейфишь, как новичок перед экзаменом.
  - Да не в этом дело! - Илья почесал затылок. - Что это вообще значит? "Сверхновая"... "зову"... это что, угроза? Или... признание?
  Сергей откинулся на подушку и задумался.
  - Думаю, это приглашение. У них всё по-другому выражается. Хочешь совет? Отправь ей знак внимания.
  - Какой?
  - Красная роза из наших оранжерей. Символ простой и понятный. И... добавим щепотку романтики. Пусть робот-курьер отнесёт.
  Илья замялся, но потом загорелся этой идеей. Вместе они отправились на верхний ярус и осторожно срезали розу, уложили её в прозрачный контейнер и прикрепили к маленькому круглому роботу-ассистенту. Сергей набросал короткую записку: "Ужин завтра в 20:00. Буду ждать".
  Робот щёлкнул сенсорами и умчался по коридору.
  - Ну, теперь или пан, или пропал, - буркнул Илья, стараясь казаться равнодушным, падая на койку рядом с Сергеем - друзья решили ночевать вместе, ожидая ответа.
  Глубокой ночью они услышали тихий щелчок у двери. На пороге стоял тот же робот. Контейнер был открыт. Там, словно кровь, рассыпались лепестки красной розы.
  Внутри лежала новая записка:
  "Приглашение принимаю".
  Илья замер, глядя на алый вихрь из лепестков.
  - Она... уничтожила цветок. Зачем? Это же было так красиво и романтично.
  Сергей поднял один лепесток и задумчиво покрутил между пальцами.
  - Может, для них символ красоты - в разрушении? В том, что ничего не вечно. Даже любовь.
  - Или в том, что она не боится, что я разобью ее сердце, - пробормотал Илья. - Кто их разберёт...
  Они долго сидели на койке, смотрели на алые лепестки, и в груди обоих шевелилось странное чувство: и восторг, и тревога, и лёгкое восхищение тайной, которая разделяла людей и гуманоидов.
  Илья вздохнул, чуть улыбаясь:
  - Ну что, брат... завтра ужин. Кажется, я впервые в жизни не знаю, чего ждать от женщины. Наверное, ты прав. Они уничтожила розу и послала мне лепестки, давая понять что не боится своего разбитого сердца. Ох уж эти гуманоиды Кеплера...
  Сергей кивнул и посмотрел на мерцающий в руках красный лепесток.
  - И это самое интересное, Илья.
  За стенами каюты гудела "Жемчужная", несущая их сквозь звёзды. А где-то там, в безмолвии космоса, гасли и рождались новые солнца, сгорая в пламени сверхновых.
  
  99 Золотая чешуя
  Звездолет "Жемчужная" гудел в глубинах космоса, переливаясь отражённым светом далеких звезд. Сегодня в экипаж прибыла новая кадетка - высокая девушка с бледной, почти фарфоровой кожей и большими светлыми глазами, красивыми, но предельно чужими. Она была гуманоидкой из системы Лир.
  Вечером после распределения Илья Макаренко - известный на "Жемчужной" сердцеед и шутник - постучал в дверь ее каюты.
  - Помочь обустроиться? - улыбнулся он своей фирменной улыбкой, от которой многие кадетки теряли равновесие.
  Девушка - её звали Элэйн - впустила его без лишних слов. В центре каюты стоял прозрачный аквариум, наполненный водой и мягким голубым светом. Внутри плавали крошечные рыбки, и Макаренко, привыкший к самым разным космическим зверькам, замер. Их чешуя переливалась, то становясь золотой, то серебристой, словно в такт его дыханию.
  - Ничего себе... - выдохнул он. - Они будто светятся.
  Элэйн подошла ближе к аквариуму, глядя на рыбок так, как будто смотрела в прошлое своей планеты.
  - Это ордисы, - сказала она тихо. - На моей родине за ними охотятся крупные хищники типа земных акул. Те видят только золотое сияние. Поэтому ордисы научились становиться серебристыми, исчезая из глаз врагов.
  Она улыбнулась - чуть грустно.
  - Но именно золотой цвет притягивает партнера. Поэтому они живут на грани: между смертью и желанием быть увиденными и любимыми.
  Илья не нашёлся, что ответить. Он, балагур и ловелас, вдруг почувствовал, что любые его слова будут слишком плоскими сейчас.
  - Красиво, - только и сказал он. - И немного... страшно. Хорошо, что им здесь ничего не угрожает.
  Элэйн посмотрела на него долгим взглядом - холодным и серебристым, как чешуя её рыбок.
  Позднее, на вечеринке в общем зале, зал был полон музыки и смеха. Кадеты сняли строгие черные униформы и надели свободную одежду, кто-то - яркие костюмы, кто-то - простые рубашки. Макаренко стоял с бокалом в руках, развлекая компанию, когда взгляд его зацепился за вход.
  И он замер.
  Элэйн вошла в зал. На ней было обтягивающее, со смелым декольте и глубоким вырезом на бедре золотистое платье, переливавшееся так же, как чешуя её рыбок. Оно сияло, будто вызов, будто обещание, будто признание самой себе.
  Илья, широко улыбнувшись, поднял бокал, кивнул ей с другого конца зала. Элэйн заметила его и ответила едва заметной улыбкой - не застенчивой, а скорее дерзкой, полной внутренней силы.
  Да, иногда стоит рискнуть.
  
  
  100 Звездная радость
  Мордорцы захватили их в плен когда "Малышка" проходила мимо усеянного кратерами астероида - корабль подленько спрятался прямо за камнем. Их бросили в тесную за железной решеткой вонючую камеру, но Аврора, искусственный интеллект в ракушке в ухе Ильи уже подключилась к сети "гроба" как они прозвали мордорский корабль. Надо было только дождаться пока охранники отойдут, чтобы взломать электронный замок, и бежать в грузовой отсек к "Малышке". Побег обещал быть не сложным.
  Трое друзей - Илья, Гена и Сергей примостились у влажной и склизкой покрытой белесыми грибками и плесенью дальней стены, и Илья шепотом пересказывал что говорила Аврора - а она в свою очередь подслушивала охранников в коридоре. Из разговора двух летучих мышей получалось, что статуя аэлиты, невероятно красивая и драгоценная, находилась в соседней клетушке, и вообще то на самом деле охраняли больше ее, чем кадетов. И еще охранники скоро собирались на обед, и три случайных пленника только мешали и отвлекали их от охраны аэлиты. Эта самая аэлита считалась главным сокровищем на корабле.
  Когда они наконец утопали, шелестя черными кожистыми крыльями и цокая коготками, Аврора легко взломала электронный замок, и кадеты на цыпочках вышли в темный влажный низкий коридорчик. Аврора могла довести их прямо в шлюз где мордорцы прятали "Малышку", но...
  - Давайте глянем на Аэлиту. Если она не очень крупная, может мы сможем ее втроем унести. Если я возьму за голову, Илюха за ноги, а ты Ген поддержишь бок...
  - Серег, это каменная мать ее статуя в человеческий рост! Как это образом мы ее унесем? - рассвирепел Илья.
  - Давайте двигаться в шлюзовые отсеки, не ища лишних приключений! - рявкнул Гена.
  - Аврора, давай. Мы скоро управимся! - приказал Сергей не слушая друзей, и решетка соседней камеры послушно отъехала в сторону.
  Девушка, бледнокожая, с длинными серебристыми волосами и серебристыми глазами, в простом светло-сером комбинезоне сидела на полу у дальней стены, и смотрела на них - мягко и уверенно, без всякого страха. Это была книжница. Да, это была она. Живая Аэлита.
  - Мы... спасем тебя,- только и смог проговорить Сергей. - Мы... пришли сюда за тобой.
  И вот они бегут коридорами, пару летучих мышей Илья вырубил крепкими ударами в темечко. И вот они уже в космосе, и похожий на гроб корабль мордорцев стремительно удаляется и исчезает. Чувств и эмоций слишком много, понадобится время чтобы все осознать и справиться.
  - А тут есть... душ? - застенчиво спросила девушка. Аврора перевела.
  Пока она купалась, кадеты приготовили чистый комбинезон, и горячий крепкий чай, и суп из куриных кубиков. Только за супом девушка сказала как ее зовут - Звездная Радость.
  - Вас.. много? - неловко спросил Сергей.
  - Нет, в нашей галактике осталась я одна. Я вернулась... Что бы бороться со злом. Битва еще не закончена. - серьезно сказала девушка, и Сергей только молча кивнул. А затем кадет исчез на мгновение, и вернулся с букетом красных роз.
  - Я так мечтал об этом, - проговорил он, - странно, но иногда мечты сбиваются.
  Она взяла розы, тронула нежные красные лепестки, а затем поцеловала Сергея в щеку, и он смущенный заалел. Илья и Гена незаметно переглянулись. В иллюминаторах показалась красавица любимая "Жемчужная".
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"