- Пожалуй, - согласился Коловрат. - Тем паче, и охраны с ними нет, никто с расспросами не пристанет. Едем.
Набольший воевода дал шпоры коню. За ним потянулись свитские, дозорная полусотня, тронулись сани, зашагали пешцы. Все они шли мимо Ратьши и его двух меченош, которые остались на месте, чтобы Ратислав смог опять возглавить конницу, двигавшуюся в хвосте колонны.
Обоз догнали быстро. Тот, выехав из леса, резко свернул влево в сторону города вдоль берега Москва-реки. Здесь шла хорошо наезженная дорога, которой, должно, пользовались москвичи еще задолго до осады. Так проехали почти до самой Москвы, до места, где дорога сворачивала вправо, объезжая Великий посад. Слева через Москва-реку видна была ледовая переправа, по которой не спеша ехало несколько кучек всадников, двигались сани и татарские телеги, скрипя своими высоченными колесами. Помнится, в теплое время года как раз тут был брод, по которому переправлялись через реку купеческие обозы. С этого места стал виден еще один татарский стан, который расположился на левом берегу Москва-реки почти напротив города. Был он не слишком большим и в нем не имелось богатых шатров, или юрт.
У поворота дорогу караулил татарский разъезд из десятка конных. Ратьша увидел, что Коловрату с присными, ехавшими впереди своей дозорной полусотни, заступили дорогу трое всадников и начали о чем-то спрашивать. Толмач-половчанин им что-то втолковывал, оживленно размахивая руками. Ратислав напрягся, глянул на своих воинов, увидел, что и те взялись за рукояти мечей. Но, кажется, там впереди толмачу все же удалось убедить татарских дозорных в безобидности едущих в сторону стана полонянников и воинов, их сопровождающих. Коловрат и его полусотня поехали дальше. Правда, один из татар сорвался с места и поскакал куда-то в сторону большого красного шатра, стоящего на отшибе от большого стана в полуверсте от поворота, у которого они остановились.
Миновали поворот, повернули направо к Москве, поравнялись с Великим посадом. Здесь грохот работающих пороков стал перебивать звуки, исходящие от совсем уже близкого татарского стана. Ратислав посмотрел на городские укрепления. Видимо обстрел начался совсем недавно - камни пороков еще не нанесли больших повреждений стенам. Имелись проломы в крыше над боевым ходом и в крышах парных воротных башен. Кое-где камни проломили заборола прясел справа и слева от ворот.
Сейчас между бьющими по городу пороками и идущей колонной русского войска было всего сотня - полторы саженей. Развернуться бы и ударить по ним, перебить прислугу, разнести в щепки сами орудия. Тогда... А что тогда? Железные части от пороков поломать вряд ли получится. Татары быстро сделают части деревянные, и снова начнут ломать городские стены. Ну, может, продержится город лишние день-два. Нет, Коловрат прав - только если им удастся убить Батыя и обезглавить войско, только тогда может быть татары развернутся и отправятся обратно в свои степи.
Впереди показалась еще одна большая наезженная дорога, сворачивающая вправо в сторону большого стана. Коловрат, не задумываясь, повернул туда. Но по этой дороге им удалось проехать совсем немного. От ближних палаток показалась кучка всадников - с полусотню примерно. Они целенаправленно порысили навстречу русскому войску. Набольший воевода остановился, ожидая приближающихся татар. Те подъехали, встали саженях в десяти. Чтобы лучше видеть происходящее впереди, Ратьша отъехал немного в сторону от возглавляемого им отряда всадников.
Ратислав увидел, как от татарской полусотни отделилось трое конных, подъехали к Коловрату и троим его сопровождающим ближникам. Толмач опять начал им чего-то объяснять. Но на этот раз что-то шло не так. Татары в седлах сидели напряженно, не снимая рук с рукоятей сабель. Чуть погодя, один из них привстал в седле, крикнул что-то гортанно, обращаясь к Коловрату, махнул плеткой зажатой в руке в ту сторону, откуда двигалось русское войско, потом обернулся к своим воинам, видно хотел и им что-то сказать. Но не успел. Коловрат в одно движение выхватил из ножен меч и рубанул татарина по голове. Крикнул громогласно:
- Бей!
Воины его полусотни, обнажив мечи и сабли, с ревом погнали коней на опешивших татар. И хотя силы были примерно равными напор русских был так силен, что татары сразу стали пятится. Все! Лицедейство закончилось! Теперь только вперед к вожделенному батыеву шатру, до которого получается далеконько - версты две, не меньше. Ратьша повернулся к Воеславу, приказал:
- Давай к пешцам. Возглавишь их. Сотню оставь с санями, пусть встанут в крепком месте, вон хоть на том взгорке, - Ратислав указал на невысокий холм в полусотне саженей слева от отряда ближе к городу. Огородятся на нем санями и держатся. Коль нас попятят, будем отходить сюда, зацепимся, а там, глядишь, как-нибудь сможем в Москву пробиться. С остальными идешь за нами, поддержите чем сможете. Понял ли?
Воеслав кивнул, хлестнул плетью коня и помчался к пешцам, уже расхватывающим свое оружие с саней, срывающим с себя лохмотья, надетые для маскировки. А Ратьша вскинул вверх копье с еловцом, взмахнул им, привлекая внимание, рыкнул:
- Пришло время! Бей поганых!
Пришпорил Буяна, помчался вперед, перебрасывая щит из-за спины на грудь, огибая справа санный обоз и готовившихся к бою пешцов. Справа и чуть позади привычно пристроился Первуша, готовя к бою оружие. Позади послышался топот копыт, набирающих разбег лошадей, его воинов. Он оглянулся. Панцирники, следуя за ним, тоже огибали сани справа, разворачиваясь в не слишком широкую пока лаву. Строить воинов в клинья Ратислав посчитал ненужным - все равно между шатров, палаток и юрт татарского стана клинья неизбежно потеряют стройность и рассыплются в ту же лаву.
А впереди Коловрат со своими воинами добивал татарскую полусотню. Те падали с коней, гибли, но не бежали. За бегство монголы казнят - вспомнил Ратислав рассказ пленных. Пока он доскакал до головы колонны, где шел бой, русский дозор уже смял татарский отряд. Два, или три татарина все же попытались спастись бегством, но рванувшие вперед легкоконные русские всадники быстро настигли их и зарубили. Основной конный отряд, который возглавлял Ратьша, поравнялся с головным дозором. Дальше помчались все вместе, растягивая строй в ширину саженей на сто.
Вот и окраина большого татарского стана. Первые небольшие палатки и шатры конная лава просто снесла, почти не замедляя ход коней. Татарских воинов, выскакивающих из них втоптали в мерзлую землю. Но потом шатры и палатки пошли гуще и больших размеров, появились юрты. Некоторые из юрт стояли на больших телегах. Такие уже не сметешь походя. Скок коней замедлился, до того сплошная лава начала рассыпаться на отдельные ручейки. Татарские воины, обитавшие в шатрах, поняли что случилось нападение врага. Они выскакивали уже вооруженные, успевали сбиваться в кучи, щетинились пиками и копьями, кто-то, у кого кони стояли возле жилья, вскакивали в седла, не раздумывая бросались на мчащихся на них русских. Да, в чем в чем, а в трусости татар не заподозришь. По всему лагерю заревели трубы, загрохотали барабаны, в воздухе засвистели первые стрелы.