Однажды в какой-то чудесной стране по статье 148 УК ЧД (чудесной страны) судили Пушкина за "Сказку о попе и его работнике Балде".
За публичное оскорбление чувств верующих, с особо талантливой жестокостью.
В суд Пушкин, естественно, не явился, поэтому на скамью подсудимых положили том собрания сочинений, раскрытый на этой сказке.
Адвокат указывал на срок давности, но прокурор настаивал, что читал эту сказку вчера и цитировал замеченные в тексте следы преступления:
- Возмутительно, какое оскорбление, оказывается поп - это толоконный лоб, а описание насилия, с первого щелчка поп прыгнул до потолка, он же не олимпийский чемпион, так высоко прыгать. Да и щелчка было три...
- Позвольте, - адвокат перебил прокурора, - на третьем щелчке Пушкин похвалил попа, потому как он в этот момент поп лишился ума, значит, он у него раньше был. Это уважение, а не оскорбление.
- Со второго щелчка поп лишился языка, - язвительно парировал государственный обвинитель, - серьезное членовредительство и оскорбление чувств верующих. Я напоминаю, что по 148 статье,
за совершение данного преступления предусмотрено наказание в виде штрафа в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок.
- У него же нет таких денег, - удивился адвокат, - думаю, что здесь достаточного условного порицания, Пушкин же не знал, что через 191 год религия будет так болезненно обидчива.
- Протестую, - вскочил со своего места прокурор, - нельзя сравнивать чувства сегодняшних верующих с чувствами двухсотлетней давности. Сейчас мы верим больше, потому и оскорбляемся сильнее.
- А вы полагаете, что Пушкин верил в бога меньше, чем мы? - адвокат язвительно подчеркнул ударением имя Пушкина. - Он же не всех священнослужителей так обозвал и по лбу щелках, а только одного, вот этого, из сказки, а может он действительно был с толоконным лбом.
- Протестую, - так вяло отозвался прокурор, что судья отклонил протест.
- А как вы объясните, что в этой сказке поп отправил работника Балду к морю получить оброк с чертей, за три года, это что за коррупционная схема, чистой и нечистой силы, это же откровенная ложь - прокурор предъявил новые обвинения.
- Да бросьте, какой оброк, - хмыкнул адвокат, - всего-то один мешок и задолжали попу черти, по нынешним временам, это не откат, а подарок. Я полагаю, что это были черти, которые уже встали на путь исправления, и только с виду были чертями, думаю, Александр Сергеевич именно это и хотел сказать.
- Ну, знаете, - вновь вскипятился прокурор, - уж не знаю, что бы сейчас сказал в свое оправдание сам Пушкин, но куда смотрел действующий в те времена царь, можно было бы уже тогда примерно наказать автора, сегодня по 148 статье ему даже одного года мало исправительных работ.
- Уж вы как посчитаете, - смутился адвокат, - год исправительных работ, да тут даже я за пять минут эту сказку исправлю. Жил-был поп просто лоб, а про щелчки, да не было щелчков и все тут, Это Балда проиграл спор с попом, не наоборот, как раньше было в сказке.
- А черти, - напомнил прокурор.
- А их тоже не было, примерный работник Балда бесплатно помогал попу с красивым лбом, очень старался, не пил, и потому чертей не видел, вполне безукоризненная сказка.
- Встать, суд идет, - напомнил о себе судья, но сам никуда не пошел, а тихонько зачитал приговор.
- Учитывая смягчающие обстоятельства, приговариваю Пушкина Александра Сергеевича к пяти минутам исправительных работ. В связи с уважительным отсутствием ответчика, пусть за это ответил тот, кто все это сегодня для вас написал.