Иван Одигитрий

Конспироложная история. Постироничный детектив с эпилогом

Оглавление

Глава 1. "Сатанический" рисунок

Глава 2. Подозрительные неприятности

Глава 3. Поединок старушек

Глава 4. Громкий хлопок

Глава 5. Превосходный джин

Глава 6. Известный блогер

Глава 7. Темная ночь

Глава 8. Чрезвычайное происшествие

Глава 9. Разговор с мафией

Глава 10. Неожиданное предложение

Эпилог

Though this be madness, yet there is method in 't.
Хоть это и безумие, но в нем система есть.
Шекспир. "Гамлет"

Глава 1. "Сатанический" рисунок.

Все началось тихим и сонным июльским вечером. Будний день шел к концу, и большинство жителей коттеджного поселка "Монплезир" готовилось ко сну. Михаил Андреевич Барагозин в запачканной кетчупом майке выглянул в окно второго этажа дома номер шестнадцать и посмотрел на небо. "А дождя и не будет", - крикнул он кому-то в помещении и собрался закрыть слегка расшатанную раму, как что-то его остановило. Барагозин наклонил голову и прислушался. Затем наморщил лоб и высунулся из окна дальше, чем в первый раз.

"Ничего не понимаю", - пробормотал он. Постояв немного в согнутой позе, Барагозин задумчиво почесал нос, прикрыл уши ладонями, открыл и нахмурился.

"Это еще что такое!" - возмутился Барагозин. Он спустился вниз и в той же запачканной майке вышел на крыльцо. В небе зажглись первые звезды, а садовая иллюминация по мере сил пыталась разогнать наступающие сумерки. Михаил Андреевич пошарил ногами по ступенькам, но свои шлепанцы найти не смог. Он запихал ступни в старые летние туфли супруги и неестественной походкой проковылял через палисадник к калитке. На центральной улице, или как ее называли местные, Променаде, никого не было. Стрекотали кузнечики, попискивали птицы, где-то вдалеке за лесом гудел самолет. А кроме этих приятных вечерних звуков Барагозину чудился шепот - именно его он заметил со второго этажа. Такой тревожный неразборчивый шепот, похожий на молитву или заклятье. Шепот был еле уловимым и шел как будто со всех сторон, вызывая неприятные ощущения.

- Да что же это такое? - громко сказал Барагозин, отломил от куста над калиткой маленький сучок и поковырял им в ухе. Странный звук не прекратился.

Из дома напротив вышла, а вернее, вылетела Матильда Петровна - престарелая мать управляющего банком Никиты Кононова. Обычно Барагозин старался с ней не общаться, так как старушка страдала некоторыми расстройствами головы, и в последнее время ее печальное состояние заметно прогрессировало, однако ему было нужно убедиться в реальности происходящего.

- Доброго вам вечера, Матильда Петровна! - громко поприветствовал он из-за калитки.

Старушка вздрогнула и, оперевшись на свою клюку, начала вертеть дрожащей головой в поисках источника приветствия.

- Это ты, Боренька? - взволнованно крикнула она.

Барагозин вздохнул, отворил калитку, шагнул на Променад и еще громче повторил приветствие.

Наконец, старая Матильда разглядела того, кто с ней здоровается, и уставилась на Барагозина немигающим взглядом. Барагозин вспомнил, что одет он не очень подобающе: грязная майка и еще эти туфли. Ретироваться было поздно, и Барагозин натужно спросил:

- Как ваше здоровье, дорогая Матильда Петровна?

Старушка издала неопределенный звук, нечто среднее между кваканьем и кряканьем, и ответила глухим голосом:

- Не дождетесь, падлы!

Барагозин понял, что зря связался со слабоумной соседкой, но попытался исправить положение:

- Матильда Петровна, я лишь хотел спросить, не слышите ли вы какой-то странный звук?

Старушка сделала шаг назад и громко, на весь квартал, заявила:

- Я всегда знала, что ты мужеложец, Барагозин! - и добавила несколько слов покрепче.

Барагозин покраснел и хотел бежать к себе, но тут показался сам банкир Кононов - красивый и стройный мужчина средних лет с детским лицом и печальными усталыми глазами. Он сочувственно посмотрел на соседа и взял мать под руку:

- Матушка, что ж вы опять таблетки не приняли?

А затем извинительным тоном обратился к Барагозину:

- Сиделка сегодня не пришла, вот она без присмотра.

- Никитка, будь ты проклят! - взвизгнула Матильда. - Ты посмотри на этого мужеложца! В туфлях ходит и помадой мажется. Чума на ваши дома, будьте вы все прокляты, грядет для вас возмездие! Развратники! - она начала выть.

- Это кетчуп, - угрюмо сказал Барагозин, но в суматохе его никто не услышал.

Тем временем из коттеджа Кононовых выбежал паренек лет тринадцати - сын банкира - и, подчиняясь кивку отца, мягко повел Матильду Петровну обратно за калитку. Та в приступе уже перестала что-либо соображать и извергала невнятные проклятья и однотипные обзывания.

- Извините! - вздохнул Никита Кононов. Как всегда, он был одет в стильный свежий костюм с иголочки. "Наверное, и спит в костюмах, щегол" - подумал Барагозин.

- Это кетчуп, - на всякий случай повторил он банкиру.

- Я вас не осуждаю, - устало сказал Никита Кононов.

Из следующей за домом Барагозина калитки вышла женщина неопределенных лет, во всяком случае, косметические и хирургические манипуляции над телом старались придать ей возраст как минимум двадцатилетней, но при некоторых ракурсах весьма и весьма неудачно.

- Что здесь за шум? - томным голосом спросила она, откровенно любуясь мышцами Барагозина. - Опять Матильда устраивает вавилонское столпотворение?

Дамочку звали Ольгой Ивановной Бариновой, соседи между собой называли ее Барыней, она очень любила употреблять необычные слова и выражения, чаще всего неуместно, не слишком понимая их значения и контекст.

- О, Барагозин, тебе очень идут туфли! - пропела Ольга Ивановна.

Тот в отчаянии сплюнул, резким движением смахнул туфли с ног и бросил в кусты за забор, оставшись босиком на бетонном покрытии Променада.

- Постойте, Никита Александрович, - попросил он собиравшегося уходить банкира, - и вы, Ольга Ивановна, постойте. Вы прямо сейчас ничего не слышите странного?

Соседи замерли, вопросительно глядя на Барагозина.

- Вот, прислушайтесь, - махнул он рукой, - какой-то шепот! Не пойму откуда! Или мне тоже пора пить таблетки?

- Слышу! - объявила Барыня! - Такая странная амплитуда! Даже жутко.

На красивом бледном лице банкира выразилось удивление.

- Действительно, что за ерунда?

Шепот струился вдоль Променада, становился то громче, то тише. Казалось, что если настроиться, сфокусироваться, то можно разобрать слова. Словно кто-то читал бесконечную молитву, в которой просил неведомых богов о мщении или наказании.

К собравшимся вернулся сын Никиты Кононова:

- Отец, вы это слышите? - спросил он с любопытством.

Растерянные соседи стояли возле калиток и беспомощно внимали шепоту, не зная, что предпринять. Сумерки сгустились еще сильнее, но фонари вдоль Променада почему-то не зажигались.

- Смотрите! - вскрикнул парнишка, указывая пальцем на гараж Витаутаса Жукаускаса - соседа банкира. На темной подъемной двери, аккурат по центру проступил, все больше разгораясь зеленым мертвенным цветом, весьма жуткий лик, напоминающий то ли оскалившийся череп, то ли смеющегося старика.

- Что еще за шутки? - громко сказал банкир. - Кто это нарисовал?

- Это что-то сатаническое! - предположила Барыня.

Барагозин нахмурился, подошел к двери и задумчиво поскреб пальцем рисунок.

- Шикарно намалевано, если честно! Только зачем?

В правилах проживания в поселке прямым текстом запрещались дополнительные украшения выходящих на улицу построек, отличных от дизайна по умолчанию. Поэтому все переулки окаймляли белоснежные заборчики с одинаковыми квадратами гаражей. Аутентичность внешнего вида была особенностью "Монплезира".

Тем временем Барыня сумела вытащить из дома Жукаускаса - хитроватого вида мужчину средних лет, про которого было известно, что он является членом совета директоров одной серьезной корпорации. Витаутас, недоумевая, осмотрел дверь гаража и с использованием грубых междометий спросил, с чьего разрешения нарисовали на гараже это безобразие. Потребовалось некоторое время, чтобы разъяснить ему, что случилось, и какие имеются идеи насчет дальнейших действий.

Проходящий мимо народ и другие соседи, волею случая оказавшиеся рядом, стали подтягиваться к гаражу Жукаускаса. Люди оторопело рассматривали рисунок и почему-то полушепотом обсуждали происходящее.

- Господа, у нас тут как бы нездоровая как бы ситуация, - нарушил молчание бритоголовый малый из крайнего по улице коттеджа.

- Эксцесс! - звонко подтвердила Барыня Ольга, напугав стоявшую рядом женщину с рыбьими глазами - Барагозин не знал ее имени и из какого она коттеджа.

Михаил Андреевич повернулся к сыну банкира:

- Надо охрану спросить, может, они в курсе, будь любезен, сбегай до проходной, пригласи сюда Сан Саныча, сегодня он, кажется, дежурный.

Мальчик вопросительно посмотрел на отца и после его одобрительного кивка помчался к центральным воротам поселка, где стояла будочка охраны. В ней горел свет и на окнах мерцали блики от телевизора.

Витаутас беспокойно оглядел толпу, плюнул в ладонь и попытался стереть все еще полыхающую бледным светом физиономию. Попытка не причинила вреда рисунку. Разве что мерцание чуть убавилось.

- Дети, может, балуются? - подумал он вслух.

- Похоже, - отозвался банкир Никита Кононов, - мой как-то диван итальянский разрисовал маркерами, пришлось выкинуть...

- А шепот этот откуда мерзкий? - спросил кто-то.

- Ветер в трубах гудит, - неуверенно пожал плечами Витаутас. Впрочем, вечер был безветренный.

К толпе подошел длинный пожилой охранник. На его усах даже в сумраке виднелись белые следы молока или кефира. Сутулясь, он исподлобья, косился на присутствующих.

- Сан Саныч, - воскликнул Барагозин, - ты глянь, что делается. Видел, кто нарисовал... гм... "сатанический" шедевр?

Сан Саныч наклонился почти вплотную к двери и внимательно осмотрел рисунок, который еще сильнее потускнел. Покачал головой, откашлялся и хрипло сказал:

- Не видел никого, - и добавил, - сегодня только наши все проходили.

Барагозин огляделся по сторонам, но в сумерках не увидел того, что хотел.

- А камеры? - спросил он. - Камеры улицу записывают?

Охранник снова деловито покашлял и ответил:

- Записывают, так то вон туда камера, и вон оттудава камера, - он условно показал рукой направление съемки.

- Так давайте посмотрим запись! - донеслось из толпы.

Снова кашель.

- Кхм, это вы идите к Федоренко, у него доступ! Я - только на пропуске, и кнопку тревожную нажимаю, ежели необходимость.

- Тоже мне охрана, - проворчал женский голос.

- Алла, у нас поселок высокой культуры и быта, - прокомментировали насмешливо.

- Вот вам и культура: так и прет, - ответила неизвестная Алла, та самая, которая с рыбьими глазами.

- Может, полицию вызвать? - предложил Никита Кононов. - Пусть с этим безобразием полиция разбирается.

- Погодите, - остановил его Барагозин, - у нас есть майор, он же как полиция. Думаю, надо известить его, а потом уже вызывать полисменов!

Майор Федоренко являлся негласным главой поселка и его основателем. Будучи на заслуженной пенсии, жил он в просторном особняке, огороженным кованым забором с узорами, в северной части квартала: помимо самого коттеджа на участке хозяина имелись также небольшая сосновая роща и средних размеров водоем с гусями. Никто точно не знал, чего именно Федоренко является майором, но поговаривали, что самых важных ведомств.

Витаутас повернулся к Барагозину:

- Ну, что же ты, иди, - сказал он.

- Куда? - не понял Барагозин.

- К майору! - поморщился Жукаускас от непонятливости соседа.

- А чего я? - спросил тот, косясь на всех.

- Ты предложил, ты и иди.

Все посмотрели в дальний конец Променада, который упирался в тяжелые железные ворота с пиками. За воротами на фоне угасающего неба виднелись высокие туи и иллюминированная крыша привратницкой.

- Давайте, наверное, завтра, - пробормотал Барагозин, - может, уже спит человек.

На самом деле с майором никому не хотелось связываться: была у того удивительная особенность - что бы майор ни сказал, собеседник с ним обязательно соглашался. Кому бы понравилось общаться с таким? Зато надо было отдать Федоренко должное: поселком он управлял строго и толково, и купить недвижимость в "Монплезир" считалось большой удачей, а удачу, само собой разумеется, как раз и звали майором Федоренко...

Внезапно на Променаде ярко вспыхнули фонари, и от неожиданности все приумолкли, а некоторые инстинктивно пригнулись. Воцарилась мертвая тишина. Пропал загадочный шепот, и даже забежавший на шум ночной ветерок прекратил шевеление в верхушках молодых яблонь.

Барыня поежилась - с заходом солнца на улице похолодало - а уж ее кофточка с неприличным разрезом позволяла замерзнуть быстрее всех. Не считая испачканной майки Барагозина.

- Ой, все! Я в кроватку, - сказала Барыня и, покачивая бедрами, пошла к своей калитке. - Всем чао, ариведерчи и мерсо!

Барагозин уставился ей вслед, забыв, что хотел сказать. Народ быстро терял интерес к случившемуся и тоже начал расходиться.

Через пару минут на Променаде остались только Барагозин и Витаутас Жукаускас.

- Ну и что это означает? - спросил Витаутас, глядя на еле различимый на свету рисунок, - как это нарисовано? Время же требуется...

Барагозин понял, что сильно замерз, потому что еще и стоял босиком.

- Ты это, Витя, не волнуйся, - сказал он, - завтра разберемся, что к чему. Балует кто-то.

- Может, эта чокнутая хулиганит? - Витаутас кивнул на дом Никиты Кононова, подразумевая его нездоровую мать. - Чего он ее в психушку не сдаст?

- Это мысль, - согласился Барагозин, поджимая пальцы ног, - а вообще, как дела-то?

- Ай, - махнул ладонью Жукаускас, - Рабинович на меня ФАС натравил, в филиал вчера какие-то рейдеры вломились, дело до стрельбы дошло, замяли, конечно... что еще?

Михаил Андреевич улыбнулся:

- Все как обычно, короче?

- Ну да, рабочие будни простого предпринимателя, - вздохнул сосед.

Барагозин хотел еще что-то сказать, но сил не было:

- Я уже тоже пойду, закоченел как собака, - махнул рукой и вприпрыжку побежал к калитке, не чувствуя ступней.

На Променаде остался лишь Жукаускас, задумчиво рассматривающий дверь гаража.

Барагозин вошел в дом, тщательно вытерев ноги о коврик. Его супруга сидела в гостиной за столиком и что-то печатала на ноутбуке.

- Чего делаешь? - дежурно поинтересовался он по пути на кухню.

- Все то же: диплом мучаю, а что у вас там случилось? - не отрываясь от работы, спросила она. - Собрание какое-то?

Барагозин достал из холодильника начатую бутылку виски и плеснул в фигурный стакан, приобретенный как раз под такие напитки.

- На гараже Жука кто-то рожу светящуюся намалевал, - сказал он и отпил из стакана, - а еще шепот отовсюду слышен.

- Шутишь? - отозвалась жена, продолжая печатать.

- Ни разу не шучу, Настюха, можешь пойти сама посмотреть.

Анастасия Барагозина откинулась на спинку диванчика и потянулась:

- Сегодня у нас в суде дело рассматривалось. Один мужик шел по улице и увидел в окне кота. Мужик сделал резкое движение ладонями, чтобы этого кота напугать. Шутканул типа. А кот рванул с окна и смахнул рядом стоящий телевизор за сто тысяч. Так владельцы кота иск подали.

- На кота? - Барагозин поднял стакан к лампе и посмотрел на содержимое на свету.

- На шутника этого, - пояснила супруга.

- А к чему ты это рассказываешь?

- Просто так рассказываю. Ты про удивительные вещи говоришь, и вот у меня тоже удивительный случай. Какой-то удивительный мир вокруг, не находишь?

Барагозин хмыкнул и поднялся на второй этаж. Подошел к тому самому окну, из которого впервые услышал странные звуки. Совсем стемнело, поселок светился уютными разноцветными огнями, а окна в доме Никиты Кононова почему-то не горели. Далеко на горизонте светилось зарево Города. Пахло ночной зеленью и влагой.

- Да ну, бред какой-то, - сказал себе Барагозин и закрыл окно.

Ночью Барагозину снился сон. В нем он сидел у окна в своей старенькой, доставшейся от матери, квартире и глядел на улицу. Мимо шли люди, проезжали машины, и на подоконнике толкались голуби. Затем какой-то мужик остановился напротив окна и стал махать руками и корчить жуткие рожи. Барагозину стало страшно, и он захотел отпрыгнуть от окна, но внезапно вспомнил, что позади него стоит дорогущий телевизор, и его можно задеть. Поэтому Барагозин предпочел не прыгать, а решил проснуться и повернуться на другой бок.

Говоря откровенно, Барагозин был, наверное, единственным обитателем "Монплезира", который получил это место относительно честным трудом, а не по блату или за какие-то особые заслуги перед сильными мира сего. Соседями Барагозина были банкир из знаменитого семейства, вор в законе, дальний родственник скандального депутата, внебрачная дочь олигарха и так далее. Барагозин же происходил из самых низов самого обычного среднего класса. Детство он провел в Городе, в спальных кварталах, сложенных из однотипных замызганных хрущевок с черными потеками гудрона с крыш и разбитой мозаичной плиткой неприхотливого декора глухих стен. Вечно пахнущие канализацией дворы, детские площадки минувшей эпохи, заросшие крапивой и лопухами, - места его обитания до шестнадцатилетнего возраста. Окончив школу, он чудом поступил на экономический факультет, но уже на третьем курсе бросил, поняв, что реальные знания там - в большом мире. И Барагозин начал свой тернистый путь восхождения к влекущему миру сверхдоходов и необоснованной роскоши. Коммерция и спекуляция оказались его социальным лифтом. Сначала была торговля подержанными мобильными телефонами в закутке продуваемого ветрами торгового центра, где возле двери стояло ведро - туда капала вода с потолка. Затем торговля расширилась до салона сотовой связи в новом гипермаркете. Почувствовав уверенность в своих силах, Барагозин пробовал торговать всем: от продуктов питания до авто аксессуаров. Не всегда успешно - он падал, набивал шишки, был на грани разорения и даже прошел процедуру банкротства индивидуального предпринимателя, правда, с удачным сокрытием имущества от разъяренных кредиторов. И всегда его целью был статус или хотя бы видимость статуса. Поэтому в иное время он питался сухими завтраками, запивая водой, но катался на внешне шикарной "ауди", останавливался в люксовых номерах и ходил в дырявых носках. Образ Барагозина высмеивался в поп-культуре и анекдотах, знакомые и партнеры хихикали у него за спиной, да и он сам прекрасно знал свое место и помнил происхождение. И все же следовал цели. И у него получилось. Он не просто приобрел пафосный коттедж в пригороде, как большинство коммерсантов его полета - ему удалось прорваться в "Монплезир", и тут уже злопыхатели вынуждены были переквалифицироваться в завистников. "Монплезир" был планкой для маленького, хоть и околостоличного, региона - сюда не пустили даже бывшего губернатора, который отгрохал себе дворец на берегу озера, и все равно даже близко не стоял к коттеджному поселку и его особой статусности. Впрочем, в чем именно заключалась статусность "Монплезира" было не совсем понятно, и, возможно, те, кто захотел это проанализировать, пришли бы к заключению, что в основе лежит превосходная рекламная компания и совсем не случайно распространяемые слухи. Дальнейший путь к Мечте уводил Михаила Андреевича в Столицу, однако Барагозин опасно балансировал на качающейся доске собственных финансов и временно сошел с дистанции, решив окопаться и укрепиться здесь. "Бизнесмен Михаил Барагозин" - представлялся он соседям по поселку, не добавляя больше ни слова о своих занятиях. На данный момент он владел сетью магазинов якобы фиксированных цен, имел доли в нескольких перспективных предприятиях и одном уютном ресторанчике в центре Города. А также числился на хорошем счету у местной мафии и исполнительной власти, имея и там и там надежные связи. Денег все равно не хватало и не хватало в крупных размерах. И тут он был благодарен своей Настюхе - однокласснице и супруге, они поженились еще в студенческие годы - она, в отличие от него, не интересовалась ни статусом, ни модой, не желала показных трат и к деньгам относилась философски. И Барагозин действительно ее любил. Если бы Анастасия сказала, мол, Барагозин, бросай свою гонку, живи уже по доходам как обычный человек, он бы, скорее всего, бросил свою мечту. Из любви. Но супруга, как уже было сказано, относилась к стремлениям Барагозина снисходительно: новый внедорожник и тушенка? - хорошо! Плазменный экран на всю стену, чтоб с улицы было видно, и экономия воды? - что ж, отлично. Сама Анастасия Барагозина работала помощником судьи в областном суде, и на ее зарплату, по мнению мужа, можно было разве что подать милостыню. Но в каком-то смысле жена для Барагозина тоже была частью статуса, поэтому он пихал ей деньги даже в ущерб себе. "Купи платье или туфли, - говорил он ей, переводя на карту кучу денег, - телефон новый купи, что у тебя все еще кнопочный?" Но Анастасия деньги не тратила, и они копились в нужный момент, выручая Барагозина при очередной неизбежной финансовой катастрофе. Кроме того супруга заочно училась то ли на психолога, то ли на маркетолога, зачем ей это - Барагозин так и не смог запомнить, хотя Настя не один раз что-то втолковывала ему и делилась планами. Юрист-психолог - горе в семье, вздыхал Михаил Андреевич и шел к холодильнику за глотком виски, чтобы эффектно тянуть его весь вечер, как делают успешные персонажи в кино.

Глава 2. Подозрительные неприятности.

Утром рано Барагозин проснулся от рева мотоцикла где-то в соседнем переулке, что происходило далеко не первый раз и ужасно раздражало. В город он решил не ехать, ограничившись несколькими рабочими звонками. Налаженный тяжелым трудом, обильным потом и даже пусть малой, но кровью, бизнес скрипел, работал и приносил доход. Можно было посидеть у окошка второго этажа, попивая растворимый кофе, купленный по акции, и глядеть на зеленые просторы полей, немного видневшиеся между домами соседей.

Вспомнив вчерашний вечер, Барагозин вышел на улицу. Подойдя к двери гаража Жукаускаса, он внимательно ее осмотрел. На месте рисунка как будто бы осталось пятно, если приглядеться под определенным углом. В остальном ничего больше не напоминало о вечерних событиях. Может, мне приснилось все это? - подумал Барагозин.

В это солнечное утро поселок был пуст, а безработные вроде Барыни, наверное, еще спали. Мотоцикл, разбудивший его, куда-то уехал, и царила удивительная тишина, сквозь которую еле пробивалось гудение электрооборудования на столбах. С далеких лугов доносился запах свежескошенной травы. Тем временем в особняке майора Федоренко открылись ворота, и оттуда выехал новенький черный BMW с наглухо затонированными стеклами. Барагозин, понимая, что не успеет добежать до своей калитки, сам не зная почему, вжался в стену гаража Жука, вытянувшись, словно часовой на посту. Автомобиль медленно и почти бесшумно проехал мимо него, оставив след дорогого и волнующего ароматизатора салона. На всякий случай Барагозин изобразил нечто среднее между кивком и поклоном. Подождав, пока майор доедет до домика охранника, Михаил Андреевич в несколько прыжков добрался до своего участка и резво закрыл калитку. В душе осталось какое-то гадкое чувство от собственной нелепости, но он ничего не мог с этим поделать. Не хотел Барагозин и анализировать это чувство. "Как-то все это странно!" - сказал он сам себе и предпочел больше не думать о произошедшем.

До обеда он валялся на диване и смотрел телевизор. Местный телеканал гонял постоянную рекламу банка Кононова, где сам Никита Александрович в шикарном костюме-тройке с очень серьезным видом рассказывал про деривативы и инвестиционные программы. Потом Барагозин снова сделал несколько важных звонков и остался ими удовлетворен. Правда, после изучения новостей в интернете настроение у него ухудшилось. Кажется, бизнесу снова угрожали непредсказуемые экономические и политические факторы. Вздохнув, Михаил Андреевич спустился в подвал, покрутил педали велотренажера, сделал жим лежа и некоторое время рассматривал свои бицепсы в зеркале.

Не зная, чем себя занять, он решил прогуляться, но одеваться было лениво, и он снова лег на диван. Рядом лежала стопка книг для дипломной работы Насти. Он вытянул одну наугад, посмотрел на название, которое тут же забыл, раскрыл посередине и прочитал:

"Несмотря на вышесказанное, самым парадоксальным образом нас утешает совсем не то, что события являются цепочкой случайностей, а предполагаемое существование некой контролирующей все и всех силы. Если мы будем полагать, что тревожащие нас события случайны, то мы теряем контроль будущего. У нас возникает естественная потребность во всемогущей фигуре - нам легче думать, что существует кто-то в тени, кто создает нам проблемы, плетет интриги, ведь есть какой-никакой шанс, что мы можем повлиять на неведомого, но существующего врага, понять его, спрогнозировать. Что не скажешь о случайных непредсказуемых событиях, ущерб от которых требует хотя бы моральной компенсации..."

Усваивать длинные тексты Барагозин давно разучился, поэтому он потерял мысль еще в конце первого предложения. Он зевнул, отложил книгу и, кажется, задремал.

В шесть раздался шум открывающейся двери - это вернулась с работы супруга. Сладко потянувшись, Барагозин вышел навстречу. Анастасия была взбудоражена и не дала мужу даже себя поприветствовать.

- Ты слышал новость? - сказала она.

Барагозин покачал головой.

- Витаутас попал в аварию! Пока жив. В больнице с переломами. Больше ничего не знаю. У нас в суде уголовное дело, связанное с его конторкой, рассматривается, так судья Соломонов сегодня обмолвился между делом.

Барагозин почесал нос.

- Ну, бывает, - ответил он, - надо у Барыни спросить подробности, скорее всего эта вертихвостка уже все знает.

- Ага, - отозвалась жена, переодеваясь в соседней комнате, - а знаешь, что забавно? - Анастасия босиком и в стареньком лифчике показалась на пороге, - вчера, как ты говорил, у него на гараже появился зловещий знак, а сегодня Жук попадает в больницу. Как тебе такое?

Барагозин согласился, что совпадение забавное.

- Ты еще скажи, что это печать грешника какая-нибудь! Сатана взывает к своим земным слугам! Возмездие свершилось!

Оба рассмеялись. Запоздало Барагозину вспомнилось, что недавно он слышал про возмездие, но где именно?

В семь вечера после ужина он вышел в сад проконтролировать поливочную систему. Обязанность ухаживать за садом тоже была прописана в договоре владения собственностью, как и сотня других неукоснительных правил, касающихся распорядка жизни в элитном поселке. Нарушение правил грозило большим штрафом, и, что еще хуже, неприятным разговором с майором. Китайский распылитель, как всегда, барахлил, Барагозин провозился с ним минут пятнадцать, на протяжении которых основательно вымок.

С Променада послышались громкие голоса и возгласы удивления.

Схватив розовое с сердечками полотенце жены, сохнувшее с прошлой недели на веревке у крылечка, Барагозин подошел к калитке, энергично вытирая голову. Чуть поодаль стояла Барыня в эффектной мини-юбке и ажурных чулках, которые рискнула бы надеть далеко не каждая куртизанка. Тут же стояли вредный старичок из коттеджа с Западного переулка, бородатый хипстер Саня - из Восточного - со своей страшненькой подругой, Анна Гавриловна - еще одна соседка Барагозина, и сын Никиты Кононова, который, как ни старался, не мог оторвать взгляд от короткой юбки Бариновой.

Барагозин хотел вернуться в дом, но услышал имя Витаутаса. Любопытство оказалось сильнее. Он вышел на Променад и направился к шумящим.

- Что вы тут про Витаутаса говорите? - спросил он, отбросив приветствия.

Но никто не обратил внимания на его бесцеремонность. Наоборот, сплетники обрадовались новому участнику.

- Жускаскас в аварию попал, - сообщила Барыня, - в ДТП.

- Да, я слышал, - важно подтвердил Барагозин, чем поднял минутный авторитет в глазах присутствующих своей осведомленностью, - в больнице говорят.

- В реанимации даже, - добавил вредный старичок. Он некогда был председателем арбитражного суда и ушел на пенсию при какой-то крайне неприятной истории.

- Как же он так? - спросил Барагозин.

Барыня отточенным и крайне сексуальным движением поправила локон, спадавшей ей на глаза:

- Мой осведомитель сказал по секрету, что Жужукус сам виноват в аварии.

Все знали, что под "осведомителем" Барыня имела в виду довольно важную шишку в областном ГИБДД, который давно и безуспешно подбивал к ней клинья, желая не только близости, но и сожительства в "Монплезире". Барыня уже много раз рассказывала соседям про тайного воздыхателя с такими жирными намеками, что история, как тот бросил жену и детей ради нее, всем осточертела. Теперь в кои-то веки бедолага оказался ценным источником информации.

- Жуж...Жукас...Виктор, короче, - Ольга Баринова понизила голос, хотя, по-видимому, уже рассказала эту историю несколько раз, - ехал по встречной дороге. И встретился, - она хихикнула, - с каким-то лопухом на "жигулях".

Барагозин не смог удержаться и поморщился. Сам он мог со спокойной совестью надуть покупателя, глядя ему в глаза, но оскорблять людей, даже заочно, считал неприличным.

- А чего он по встречке ехал? - спросил он.

- Так пробку объезжал, - пожала плечами Барыня, - там, при выезде на кольцо, где реклама банка нашего любимого Никиты Александровича.

- Не повезло как, - покачал головой старичок.

- Судьба, видать, - подала голос Анна Гавриловна, - на все Божья воля.

- Может, ему как-то выразить соболезнования, в больницу прийти? - предложил Барагозин.

- Не стоит, - резво отрезал старичок, - там сейчас повышенный интерес СМИ, знаете, как они быстро находят виноватых среди граждан нашего класса и приплетают окружающих. Погодите, еще тут увидим этих прохвостов-журналистов.

- При чем тут хвосты? - удивленно спросила Барыня.

Но ей не ответили. Внимание присутствующих привлек въезжающий на территорию BMW с тонированными стеклами. Майор возвращался домой. Внезапно из ближайшего к воротам коттеджа выбежала женщина в длинной красной юбке и, перегородив дорогу автомобилю, замахала руками.

- Сожительница Бондарчука, - пояснила Барыня, заинтересованно следя за ситуацией.

Бондарчук - упомянутый ранее бритоголовый малый - был известным в определенных кругах вором в законе. Поговаривали, что попал он в "Монплезир" исключительно в результате очень своевременной услуги майору. Обитатели поселка предпочитали иметь с ним дело как можно реже, так как Бондарчук не умел общаться на уровне достойного светского общества. Тюремный сленг и нецензурные выражения были его родным языком, и жители искренне недоумевали, как такой человек попал в это райское место. С другой стороны, никто и помыслить не мог, чтобы каким-либо образом изгнать бывшего уголовника из поселка - само попадание в "Монплезир" автоматически присваивало везунчику статус принадлежности к элите из элит Города.

Черная машина остановилась, и женщина в красной юбке подбежала к задней двери автомобиля. По-видимому, окно машины опустилось, так как женщина, эмоционально жестикулируя, начала что-то объяснять пассажиру.

Зрители с жадным интересом разглядывали сценку. Каждый хотел бы подойти поближе и послушать, но никто не сдвинулся с места. Все были поражены смелостью женщины, остановившей BMW майора.

Наконец, женщина замолчала, выпрямилась и выслушала краткий ответ из машины. После этого, кивнула головой, и рывком скрылась за калиткой. Автомобиль медленно двинулся по Променаду. Собравшиеся выстроились по линеечке, повернув головы к машине, но избегая взгляда на тонированные стекла. Барагозин делал вид, что разглядывает уличный фонарь. В его голове назойливо заиграл знаменитый "имперский марш" из знаменитого голливудского кинофильма - он поспешил спрятать невольную улыбку. Проезжая мимо, BMW замедлился - стекло снова опустилось. Поравнявшись с Барагозиным, пассажир автомобиля насмешливо произнес так, что слышал только Михаил Андреевич:

- Стильное полотенце, Барагозин!

После этого окно плавно закрылось, нарисовав в отражении покрасневшее лицо Барагозина, и BMW, взревев, резво скрылся в конце Променада за воротами особняка.

- Что он сказал? - взвилась Барыня. Никто точно не понял, к кому обращался майор Федоренко - это была еще одна суперспособность майора. Барагозин делал вид, что ничего не слышал, пытаясь спрятать за спиной полотенце жены.

Неловкое молчание прервал старичок:

- Великий человек! - сказал он про майора Федоренко.

Остальные покивали головами, пожали плечами. Забыв о причинах собрания, люди молча, разошлись по домам. Присутствие майора, даже краткосрочное, смущало всех. "В этом есть какая-то злая воля", - думал Барагозин, шагая к дверям дома, - "мы тут словно стадо дрессированных коров во главе с пастухом". И впервые задумался, так ли хорош "Монплезир", как ему мечталось изначально. С другой стороны, если цена проживания здесь - небольшая неловкость при встрече майора, то и пусть. Он же не предлагает нам вместе с ним пить кровь младенцев, в конце концов, - успокоил себя Михаил Андреевич.

Потом он вспомнил про Жукаускаса и про аварию. "Надо перестать там ездить по обочине", - решил Барагозин, так как сам частенько практиковал подобное нарушение правил, - "Лишние полчаса в очереди все-таки лучше, чем сутки в реанимации". Не будучи уверенным, что исполнит свое решение, он вернулся в дом.

Еще через три часа, когда супруга отправилась в ванную для косметических процедур, а Барагозин досматривал свежий боевик на огромном во всю стену экране, раздался мелодичный писк домофона. Чужих и незваных гостей в "Монплезир" можно было не опасаться, но у Барагозина из прежней жизни осталась боязнь ночных визитов.

Он накинул на плечи спортивную куртку, вышел в сад. Подойдя к калитке, он увидел Анну Гавриловну, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу.

- Мишенька, - крикнула она ему, едва увидев из-за забора, - опять знак появился! Теперь у этого лысого, Бондарчука!

И выпалив эти новости, Анна Гавриловна помчалась к коттеджу Барыни.

- Да не может быть, - с этими словами Барагозин вывалился из калитки и направился к воротам поселка, где был участок Бондарчука. Там в сумерках уже кто-то толпился. Фонари снова не горели, а еще Барагозин услышал все тот же жуткий шепот, что и вчера. Происходящее начинало напоминать какой-то фарс. Но, надо признать, фарс интересный и волнующий.

На гараже в сумерках мерцала точно такая же жуткая рожа. Народу собралось больше, чем в прошлый раз, однако самого Бондарчука видно не было. Чуть поодаль от всех маячила та самая женщина в красной юбке, что недавно остановила автомобиль майора. Она затравленно смотрела на рисунок и кусала губы. Весь ее вид говорил о сильном нервном напряжении. Попытки спросить ее, где хозяин коттеджа успехом не увенчались.

- Безобразие, - сказал кто-то, - вырисовывается закономерность!

- А до этого была случайность? - хохотнул его оппонент.

- Саня! - со смехом воскликнула незнакомая девушка, - это же ты намалевал! Я тебя в такой футболке видела от Лахерфелда. Чо ты хоронишься?

- Это был котик вообще-то, - шутливо оскорбился хипстер Саня, - а тут что-то хтоническое, например, отсылка к Мунку!

- Почему не работает освещение, - ворчала то ли Анна Гавриловна, то ли другая безымянная старушка из дома неподалеку.

Наконец к толпе подоспела Барыня. Она была взбудоражена и явно хотела сообщить что-то удивительное. Но так как народ галдел, ей пришлось сначала привлечь к себе внимание.

- Я знаю, где Бондарчук! - крикнула она. И так как не все услышали, они крикнула еще раз: - Але, народ, я знаю, где Бондарчук!

Барагозин, стоявший рядом с женщиной в красной юбке, заметил, что та сделала шаг назад.

- Ну, рассказывай, не томи, Оленька, - отозвалась Анна Гавриловна.

Барыня набрала воздуха в легкие и выпалила:

- Повязали его сегодня днем. Специальный спецназ в масках его брал!

На вопрос, откуда у нее такая информация, Ольга Ивановна презрительно ответила, что надо иногда смотреть местные новости. Кто-то уже заглянул на новостной сайт и прочитал вслух о задержании криминального авторитета по кличке "Бонд" во время облавы на сходку лидеров организованной преступности Города.

Барагозин с интересом посмотрел на сожительницу Бондарчука. Медленно бочком она передвигалась к калитке. Он хотел ее остановить и задать пару вопросов, но внезапно вспомнил замечание супруги о зловещем характере рисунка и поспешил поделиться им с соседями:

- А ведь у Витаутаса тоже знак был, и с ним случилась беда.

В толпе зашептали. Те, кто знал о судьбе Жукаускаса, рассказывали новости тем, кто еще не был в курсе.

К Барагозину подошел Никита Кононов. Его галстук безупречно сочетался с дорогим костюмом, явно сшитом столичными мастерами, и как будто светился в темноте.

- Михаил Андреевич, - спросил банкир серьезно, - вы считаете, что между знаком и неприятностями собственников есть какая-то связь?

Барагозин так не считал, но желание покрасоваться перед толпой заставило его ответить утвердительно:

- Про связь говорить рано, но корреляция намечается, согласитесь?

- Корреляция - это когда цены растут? - как всегда не к месту спросила Барыня. В толпе хихикнули, а хипстер Саня покачал головой, негромко произнеся "какой же кринж!"

Барыня не растерялась и мерзким голосом пропела в ответ:

- Ты уроки то, заданные на лето, уже сделал?

Хипстер Саня, зная, что связываться с Ольгой Ивановной бесполезно, поспешил укрыться в самой гуще толпы.

- Подождите, - без тени улыбки сказал Никита Кононов, - если завтра такой знак появится у кого-то еще, значит, ему ждать беды? Но если такое возможно, то это уже не шутки и не хулиганство.

- Уважаемый, бросьте глупости, - бывший судья-старичок вклинился в разговор, - хулиганство как есть! Куда охрана смотрит? А я скажу - в телевизор смотрит!

Барагозин проигнорировал старичка и подбросил еще дровишек в огонь:

- Спрашивается, а почему вообще этот знак появляется и сулит неприятности? Вернее сказать, за что?

- За что? - с интересом спросил банкир, и несколько человек поблизости притихли, прислушиваясь к разговору.

- Очевидно же, - веско произнес Барагозин, - за грехи наши. Возмездие за все про все!

Тут Баринова так томно ахнула, что все невольно повернулись к ней:

- Если бы этот знак появлялся за грехи, у меня весь гараж бы светился, - она скромно поправила край мини-юбки.

- Покаялась бы ты, Олечка, - неодобрительно покачала головой Анна Гавриловна.

- Я у нашего батюшки каждую субботу причащаюсь, милая Анна Гавриловна, а вот вас в церкви что-то давно не видела, - парировала та.

Сразу за центральными воротами на въезде в "Монплезир" силами, а вернее, средствами тутошних меценатов, была выстроена симпатичная церквушка из красного кирпича в стиле неоклассицизма. Совершал ритуалы там некий отец Василий, божьим промыслом приписанный к храму. Совершенно точно известно, что храм Георгия Победоносца у "Монплезир" обеспечивал треть дохода от всех церковных пожертвований района и высоко ценился в епархии как высокорентабельный.

Никита Кононов терпеливо выслушал женскую перепалку и снова обратился к Барагозину.

- Возмездие - это серьезно, Михаил Андреевич, вы полагаете, что кто-то нам мстит?

Барагозин не мог остановиться:

- Ну, почему нам? Не нам, а конкретно вот этим господам. Между прочим, я вспомнил, не ваша ли маменька частенько говорит о возмездии?

Банкир не обиделся.

- Оставьте мою мать в покое, Михаил Андреевич! Вот завтра на вашем заборе появится такой рисунок, вы будете ерничать?

Барагозин смутился.

- Да, простите, Никита Александрович, увлекся я со всей этой нелепостью, - сказал он и посмотрел на хипстера Саню, - если на моем заборе подобное появится, я приму это за искусную, но неуместную шутку.

- А чего сразу я-то? - добродушно пробухтел хипстер Саня.

- Ну, не ты, но дело явно молодое, постмодернистское! - Барагозин мысленно поблагодарил жену, которая как-то пыталась разъяснить ему смысл понятия.

- А я и соглашусь, - ответил Саня, - шутка смешная, качественная, дайте сфоткать для соцсети.

Банкир Кононов поднял руку:

- Но как же неприятности и возмездие? - что-то в его серьезности вызывало тревогу.

Барагозин ответил резче, чем собирался, вопросом на вопрос:

- Вы так взволнованы, Никита Александрович, неужели у вас тоже за душой тяжкий грех, тянущий на возмездие?

Несмотря на сумерки, Михаил Андреевич был уверен, что банкир побледнел. Кононов запнулся, но быстро взял себя в руки:

- Нет, никаких грехов у меня нет, но такие шутки мне не нравятся. Давайте потребуем отыскать шутника.

Откуда-то сбоку раздался низкий и одновременно звонкий голос:

- Ну что, бабоньки, тут происходит?

Присутствующие легко опознали весельчака Леньку, охранника, дежурившего в текущие сутки. Ленька был остроумен, хорош собой, и нравился исключительно всем, даже если слегка перебарщивал в своих шутках.

Леню быстро ввели в курс дела и показали творчество неизвестного автора на гараже Бондарчука. Тот бегло осмотрел рисунок и заметил, что рожа сильно напоминает певца Киркорова, в результате чего общественность разделилась на два лагеря: те, кому напоминает, и те, кому - нет.

- Простите, Леонид, - обратился к охраннику Никита Кононов, - вы могли бы нам разъяснить, кто рисует у нас на гаражах эти гадости?

Ленька в задумчивости почесал затылок.

- Признаю, я не слишком-то рассматриваю улицы на видосах, но рисующего я бы наверняка заметил. Это ж практически у меня под носом. Что ж я за сторож такой, если не замечу хулигана? - он хохотнул.

Еще раз поглядев на рисунок, Леня заключил:

- Это можно по трафарету нарисовать за небольшое время, у меня племянник так объявления на стене рисовал. Его еще посадили потом на десяточку за распространение запрещенных веществ, хотя, на минуточку, он всего лишь надписи делал, а не продавал.

- О, а у него случайно кликуха была не Ракетчик? - раздался из темноты голос хипстера Сани и, не дожидаясь ответа, грустно добавил: - Надо же, посадили все-таки!

Леня хотел ответить, однако Кононов его перебил.

- И что? - спросил банкир. - Что вы должны предпринять в связи с происходящим?

Леня на минутку задумался, поднял палец вверх и объявил:

- Давайте просмотрим записи с камер наблюдения!

- Давно об этом говорим, - заметил кто-то из толпы.

- Только, Ленечка, прошу не смотреть камеры возле моего дома в десять ноль пять пи эм утра, - не преминула вставить Барыня. Никто не обратил внимания на ее слова - все давно привыкли к ее скабрезностям.

Леня отправился к своей будке-домику.

- Сейчас я позвоню на КПП майора, все записи хранятся у его добермана. У Фаталеева.

Толпа заинтересованно наблюдала за охранником. Тот забежал к себе в логово, не закрыв дверь. Чем-то загремел на пороге. Грохот был сопровожден возгласом "чертов Сан Саныч со своим кефиром".

Барагозин покосился на дом Бондарчука. На втором этаже в темноте открытого настежь окна угадывался силуэт. Загадочная сожительница тоже наблюдала за происходящим.

- Але, база! Але! - раздался басок Леньки из домика охраны. - Это Кефир Один! Прием! Что значит какой? Один! Повторяю по буквам: Комсомол, Ессентуки, Фидель... Так точно. Разумеется, охрана, кто ж еще! Так точно, не повторится! Ага... Исправлюсь, товарищ старший...

- Ишь брешет, - не удержался активный старичок. Вид у него был восторженный. На Леньку нельзя было сердиться. По-видимому, даже грозный начальник домовой охраны майора некий малоизвестный местному люду господин Фаталеев не смог укротить шутника.

Леня стал говорить тише и докладывал ситуацию. Теперь до публики доносились только обрывки фраз: ...да, рожа... на киркорова... шут его знает... сутки... Сан Саныч... это не ко мне....

Наконец, охранник высунулся из-за порога:

- Такие дела, значит, бабоньки! Записи у них есть. Но они их смотреть не дадут! Сами посмотрят. И скажут, кто и зачем балует.

- А когда? - спросил Кононов.

- Не уточнили, как посмотрят, так посмотрят. Указать им не могу, сами понимаете! - Леня карикатурно пожал плечами. - Так что расходимся, граждане! - вдруг гаркнул он.

И словно по его команде на Променаде зажглись фонари, ослепив присутствующих.

Исчерпав тему, люди начали расходиться, натыкаясь друг на друга, еще не привыкнув к свету.

Кто-то поругивался. Хипстер Саня со старичком обсуждали настройку светочувствительности фотоэлементов наружного освещения. Анна Гавриловна доковыляла до своего гаража и внимательно рассматривала дверь - в гараже она устроила сарай для садовых инструментов, и наружным выездом не пользовалась.

Барагозин потоптался, сунул руки в карманы и отправился восвояси. В одном из карманов что-то нащупал. Вытащил на свет тряпочку и, расправив, попытался понять, что это. Тряпочкой оказались розовые кружевные трусики жены - они днем ранее сушились на веревке в саду, сдуло ветром, он, проходя мимо, сунул их в карман спортивной куртки и забыл. Барагозин поспешил спрятать исподнее, но Барыня была тут как тут.

- Барагозин, ты меня не перестаешь удивлять, - насмешливо пропела она, - но, если ты такое носишь, могу одолжить что-нибудь из весенней коллекции. Все-таки розовенький тебе не идет, дорогуша!

Барагозин обреченно вздохнул.

- Я лишь мечтаю, Ольга Ивановна, - сказал он, - чтобы ваша уникальная бдительность шла на пользу. Даже удивительно, что с таким острым зрением вы еще не заметили таинственного художника.

- Ты прав, соседушка, - Барыня сделала вид, что оступилась и прижалась к Барагозину явно ненастоящей грудью, - я буду смотреть в обе... оба глаза.

Он отстранился, зачем-то натянул на голову капюшон и прошел за свою калитку.

- Спокойной ночи! - пробурчал Барагозин широко улыбавшейся Барыне. Та тут же нашла к кому прицепиться. К своему дома шел задумчивый Никита Кононов.

- Кононов, а ты жениться не думал снова? - уже на крыльце услышал Барагозин голос Ольги Ивановны.

- Идите к лешему, Ольга Ивановна, - огрызнулся тот чересчур злобно. Что ответила Барыня - неизвестно.

- О, а я их искала, - сказала Анастасия, увидев в руках мужа трусики, - где ты нашел?

Барагозин сел в кресло и потянулся.

- Уголовника из крайнего дома арестовали, - сообщил он.

- Бондарчука что ли? - уточнила супруга.

- Да, Бондарчука. И у него на гараже такой же рисунок как у Жука, как тебе такое?

Анастасия вышла из коридора с косметической маской на лице, и Барагозин не смог не отметить ее сходство с недавним рисунком.

- Сначала был рисунок, а потом арестовали? Или сначала арестовали, а потом был рисунок? - спросила она.

- Судя по новостям, схватили его сильно раньше, чем появилась картинка.

- Значит, тут либо никакой закономерности нет, либо...

- Что либо? - заинтересовался Барагозин.

Анастасия вышла и снова вошла с косметичкой.

- Либо этот знак просто констатирует факт. Иначе говоря, не пророчит несчастье, а его подтверждает.

- Любопытно, - Барагозин решил при удобном случае блеснуть аналитическими способностями и напугать, скажем, того же Кононова.

- Что говорит народ? - поинтересовалась Анастасия, усевшись с пилкой для ногтей на краю софы.

- Шумят, галдят, Барыня грудями светит направо и налево, трусы мне свои предлагала.

- Ты знал, что она спит с отцом Василием? - усмехнулась супруга.

Барагозин лениво помотал головой:

- Не то, чтобы я удивлен, но это забавно.

- У него-то жена есть, матушка, если правильно изъясняться, - Анастасия зевнула, - я недавно читала статью про проблему двоеженства священников.

- Это как? - поинтересовался Барагозин.

- Женаты на одной, а живут с другой. Развод запрещен. Вот так. Матушки остаются с обузой в виде брака и детишек по лавкам, а батюшки живут полной праведной жизнью, ни в чем себе не отказывая.

- Где ты такое находишь, а главное, зачем ты такое читаешь? - искренне подивился супруг.

- Соцсети стали рекомендовать подобные материалы, когда я заблокировала почти все новости глянцевых журналов.

Михаил Андреевич хмыкнул.

- И что теперь, такой вот прелюбодействующий поп не может вести службы, благословлять, грехи отпускать и так далее?

- А вот и нет. Вопрос нечестных клириков не очень раскрыт в богословии, считается, что даже если поп - негодяй, но совершение им таинств не влияет на их чистоту, потому что там участвует Святой Дух, понимаешь?

- Нет, - ответил Барагозин. Ему наскучил разговор.

Он встал и стал разминать затекшее плечо.

- Как думаешь, появятся новые рисунки?

- Скорее всего! - кивнула Анастасия. - Судя по всему, веселье только начинается.

Глава 3. Поединок старушек.

В семь тридцать утра Барагозин вышел из дома, собираясь за день уладить кучу дел. Настя, как обычно, уехала чуть раньше на попутной машине с кем-то из поселка. На всякий случай он подошел к двери своего гаража и внимательно осмотрел поверхность. Никаких намеков на рисунок он не обнаружил.

"Меня-то за что?" - мелькнула трусливая мысль, Барагозин скорее отогнал ее и вдохнул свежий утренний воздух. Над "Монплезиром" вставало солнце. Свет был таким приятным глазу, а воздух пах дикой мятой и росой, что хотелось и жить, и работать, и даже творить добро в благодарность этому миру.

- Это пройдет! - сказал себе Барагозин и выкатил машину из гаража. Как назло, именно в тот момент, когда он, перекрыв Променад, вышел из машины закрыть гараж, ворота майора Федоренко беззвучно открылись, и черный BMW резво подкатился к авто Барагозина. Как будто специально ждал, - подумал тот, в непонятной самому себе панике пытаясь освободить проезд. От волнения руки не слушались, и он долго сдавал то назад, то дергался вперед, пока, наконец, не смог проехать до будки охраны и там встать в сторонку на боковой улочке. BMW все это время не подавал признаков жизни, и Барагозину казалось, что его категорически осуждают строгие фары автомобиля Федоренко. Очень медленно, словно издеваясь, машина майора проехала мимо взмокшего Барагозина, а за стеной вдруг взревела и умчалась вдаль подобно ракете. Из будки высунулся Ленька, который ждал смену.

- Ты чего? - спросил он Барагозина и широко зевнул.

Михаил Андреевич пожал плечами и, едва не задев ворота, совершая еще один кривой маневр, чудом вписался в поворот. Утреннее бодрое настроение действительно куда-то улетучилось.

Рабочие дела Барагозина представляли мало интереса для повествования. За день ему пришлось стать арбитром в конфликте между менеджерами торгового зала, отбиться от давно обманутого кредитора, сходить на допрос в налоговую инспекцию, пообедать лапшой быстрого приготовления в подпольной столовой, отвертеться от званого ужина у босса местной мафии, подписать стопку бумаг, придумать, как подешевле уволить директора одного из магазинов, выбрать новый стул для офиса, поругаться с товароведом и с помощью дешевой, но продуманной истерики показать персоналу, кто тут хозяин. Однако это отнюдь не утомляло его, а наоборот придавало сил и уверенности в собственном статусе. Нет бизнеса - нет проблем, считал Барагозин и, возможно, иногда, несознательно создавал себе препятствия сам. Начитанная супруга, если бы озаботилась более тонким психологическим анализом муженька, сказала бы, что это любопытный феномен негативного подкрепления, и может даже секрет успешной деятельности. Правда, она бы скорее всего добавила, что успех белки в колесе не вызывает особой зависти, или, вероятно, просто бы промолчала, чтобы не мешать Мишеньке.

В поселок Барагозин вернулся поздно, около десяти вечера. Въехав за ворота на Променад, он наткнулся на машину "скорой помощи" возле своего забора. Перепугавшись, он выскочил на улицу, но тут же у калитки увидел Анастасию, радостно машущую ему рукой. И затем понял, что медики прибыли к соседке.

- Что тут случилось? - спросил он жену.

Анастасия загадочно улыбнулась и показала рукой на гараж Анны Гавриловны. Из-за машины скорой помощи и в ярком свете фонарей Барагозин не сразу разглядел загадочно и немного торжественно мерцающий рисунок.

- Понятно, - растерянно сказал Барагозин, - а неотложка тут причем?

Супруга предложила поставить сначала машину в гараж, а потом уже послушать удивительную историю Анны Гавриловны.

Устроившись в кресле гостиной, Барагозин с жадностью доедал вчерашнюю гречку, а Анастасия рассказывала ему свежие новости "Монплезира".

Вернувшись с работы в восемь вечера и поужинав, она загрузила стиральную машину и собралась на полчасика вздремнуть с книжкой какого-то Лебона - Барагозин не стал запоминать, - как с улицы раздался громкий вопль.

"Словно кого-то режут", - пояснила Анастасия. Выйдя на Променад, она обнаружила соседку Анну Гавриловну, стоявшую у гаража и находившуюся в крайне степени возбуждения. Схватившись за голову, она причитала "да что же это такое" и пыталась перекреститься.

Анастасия попыталась как-то успокоить соседку, но в переулке уже нарисовалась Барыня, неизвестно каким образом узнавшая о происшествии. Ольга Ивановна сразу догадалась, что стало причиной волнения старушки, и звонко закричала от своей калитки:

- Неужели опять эти иконописи? У Анны Гавриловны?

Намеренный крик Барыни привлек внимание обитателей поселка.

Почувствовав поддержку, Анна Гавриловна закричала, что найдет клеветника, что прямо сейчас позвонит куда надо и кому надо, что она в жизни ничего дурного не сделала и отвечать ей не за что. Соседи озадаченно перешептывались, и шутить почему-то никому не хотелось. Случайность превращалась в закономерность, а шутка переходила в злонамерение.

- А Кононов тоже там был? - спросил Барагозин, отхлебывая чай из треснувшей кружки с надписью "Босс".

Анастасия сделала знак рукой, мол, погоди и послушай дальше.

Так как были сумерки, никто не уловил, когда на Променаде появилась полоумная Матильда. Как-то внезапно она вынырнула прямо посреди собравшихся и довольно миролюбиво объявила, что присутствующие совсем уже скоро сдохнут. На какое-то насмешливое замечание хипстера Сани по поводу пророчества старуха сообщила, что тот дитя Люцифера и скоро возмездие доберется и до него, правда, почему-то называя Саню Бориской. Хипстер Саня в ответ ухмыльнулся и еще пошутил не менее остроумно. Но тут Анна Гавриловна взвилась, вихрем подскочила к Матильде и завопила:

- Это ты, ведьма драная, тут рисуешь, порчу наводишь?

Матильда, нисколько не оторопев, уловила дискурс.

- Чего уловила? - не понял Барагозин.

- Настроение коллектива! - пояснила Анастасия.

Старуха приподнялась на своей клюке и, срываясь на крик, оповестила Анну Гавриловну, что та - вавилонская блудница, водит к себе мужиков, которые не мужики, а черти, и гореть ей в аду алым пламенем в горошек.

В диалог попыталась встрять Барыня, озадаченно спросив, почему именно "вавилонская", и хипстер Саня даже вызвался ей объяснить. Однако старушки никому не дали обсудить услышанное. Враз обе стали кричать друг на друга, изрыгая проклятья и оскорбления. Причем Анна Гавриловна, не будучи, вероятно (Анастасия выделила это слово выражением лица), душевнобольной, вполне соответствовала лексико-лингвистическому уровню Матильды.

- Копролалия! - вспомнил диагноз Барагозин.

- Именно! - кивнула супруга.

На крики и выбежали старший и младший Кононовы. Они поспешили к разошедшейся Матильде, но не успели.

Анастасия точно видела, что рукоприкладство начала Анна Гавриловна. Она попыталась вцепиться в волосы Матильде, но так как их было немного и стянуты в тугую прическу, то соседка схватила оппонентку за уши. Издав какой-то каркающий вопль, Матильда, находящаяся в крайней степени возбуждения, совершила неповторяемое ни одним гимнастом движение, вырвалась из захвата Анны Гавриловны и обрушила свою клюку той на голову.

- Звук был, словно долбанули по бочке с водой, - весело поведала Анастасия. На Матильду налетели подоспевшие родичи. Анна Гавриловна обмякла, постояла несколько секунд в раздумьях, пискнула "убивают" и аккуратно села на Променад.

- У нее кровь! - страшным голосом закричала Барыня, хотя в сумерках там разглядеть что-либо было невозможно. - Кровопотеря фонтаном хлещет!

Банкир Кононов схватился за голову и, казалось, что вот-вот расплачется. Его сын умело оттеснял размахивающую клюкой бабушку к калитке. К толпе из каморки спешил охранник Сан Саныч. Хипстер Саня перехватил его на полпути и попросил вызвать скорую. Страшненькая подружка Сани, кстати, оказалась то ли медсестрой, то ли даже врачом. При свете смартфонных фонариков она попыталась осмотреть голову Анны Гавриловны и высказала мысль, что травма не такая и опасная, и, может даже, вообще не опасная. Услышав это, Анна Гавриловна завопила так, что, наверное, ее было слышно в соседней деревне. Суть воплей описывалась в двух словах: помираю и засужу. Тут еще Матильде Петровне удалось ослабить усилия внучка и вставить в монолог Анны Гавриловны несколько жутких оскорблений и соответствующих пророчеств. Вредный старичок, который бывший судья, потряс оцепеневшего Никиту Кононова за рукав.

- Уведите вашу маменьку отсюда! - сказал он и обратился к Барыне, которая пыталась заснять происходящее на видео: - А вы прекратите снимать и удалите снятое, неприятностей хотите?

Барыня недовольно убрала смартфон в сумочку. - Все равно ничего не видать, - сказала она, - экспонента из-за освещения плохая!

За этой суматохой никто не заметил, как к воротам подъехала машина скорой помощи, как Сан Саныч пропустил врачей. Автомобиль въехал на Променад, и синхронно включились фонари.

- А замогильный шепот был? - поинтересовался Барагозин.

- Честно говоря, не помню, - задумалась супруга, - как-то не до него было в суете.

Анну Гавриловну осторожно подняли с бетона и увели в дом. Тут как раз Барагозин и приехал домой.

- Ничего себе, - все, что мог сказать он после рассказа жены. Они немного помолчали.

- Это что получается, - начал Барагозин, - Анна Гавриловна тоже грешки какие-то имеет? Впрочем, удивлюсь, если не имеет. Ее сынок - важная шишка в одном министерстве, говорят, туп как пробка. Охраной земель заведует, если не ошибаюсь.

- Это ж не грех, а особенность, - засмеялась Анастасия.

- Может оказаться, в устройстве сыночка на теплое место Анна Гавриловна замешана так, что вполне стоит малевать жуткую рожу на гараже.

- Ты начинаешь верить в гипотезу наказания? - недоверчиво поглядела на мужа супруга.

Барагозин встал из-за стола, подошел к дивану и растянулся на нем.

- Во всяком случае, - веско изрек он, - мы же видим, что этот рисунок вроде бы обличает и влечет наказание. Или не влечет, а констатирует.

- И какое наказание получила Анна Гавриловна? - спросила Анастасия.

- Палкой по голове она получила! Или еще получит! - он посмотрел на жену, - все-таки некоторая связь прослеживается, согласись?

Анастасия пожала плечами, но ей тоже было любопытно.

- А если у нас появится такой рисунок, - сказала она, подойдя вплотную к дивану, - как думаешь, он по чьим грехам будет, твоим или моим?

Барагозин приподнялся, обхватил супругу за талию и повалил на диван.

- По нашим общим! - ответил он.

Некоторое время спустя Барагозин прошмыгнул на улицу. Что-то тянуло его взглянуть на свежий рисунок. Словно еще чуть-чуть, еще немного недостающей информации, и загадка будет разгадана великим умом современности.

Жуткая рожа еле просматривалась в свете фонарей. Барагозин приблизил лицо к поверхности гаража и рискнул понюхать картину. Ничего особенного. Пахло железом и старой краской.

- Ты это чего тут? - раздался голос позади, а затем прозвучал знакомый кашель.

- Ох, Сан Саныч, напугал, зараза, - воскликнул Михаил Андреевич, выпрямившись, и положил охраннику руку на плечо, переводя дух.

Сан Саныч крякнул, подставил плечо поудобнее. От него пахло кефиром.

- Я подумал этого.... что рисуете тут непотребства!

Барагозин покачал головой и потер свободной рукой глаза.

Калитка Анны Гавриловны внезапно открылась, и оттуда показалась Баринова.

- Господи, мужики, вы тут обнимаетесь что ли? - Барыня всплеснула руками. - Чем же ты меня еще удивишь, Барагозин?

Тот быстро убрал руку с плеча Сан Саныча, который даже не понял, о чем речь.

- Вы, Ольга Ивановна, дома вообще сидите? - раздраженно спросил Барагозин. - Что вы забыли у Анны Гавриловны.

- Хам! - Барыня сделала вид, что обиделась, но охотно пояснила, что сидела с соседкой после уезда врачей.

- Как она? - поинтересовался Барагозин.

- Обеспокоена! Собирается подавать судебный... этот... иск! В полицию. За нападение!

Михаил Андреевич почесал затылок.

- Говорят, что она первая ввязалась в драку, к тому же напала на инвалида.

Барыня неожиданно легко согласилась:

- Ну да, я тоже такое видела. Мамаша Кононова обзывается много, у нее, видите ли, все проститутки и шалавы, но на людей обычно не нападает.

- Если дело дойдет до разбирательства, то по камерам все будет восстановлено! - заключил Барагозин и вдруг вспомнил:

- Вы так и не узнали, кто занимается художественным хулиганством? - он обратился к охраннику.

Сан Саныч прокашлялся и попытался обстоятельно ответить. Стало быть, значит, по записям с камер информации нет, так как смотреть не дают, записи не дают, смотрят ли сами - не известно. Однако же сам Сан Саныч днесь во все глаза следил за переулком и может почти гарантированно утверждать, что к гаражу Анны Гавриловны никто не подходил.

- Никого не было, - охранник вдруг заторопился. - Ну, кхе, мне на пост надо.

Размахивая рукой, словно продолжая речь, он поковылял к воротам поселка.

Баринова сделала вид, что стыдливо одергивает юбку.

- Мишечка, - сказала она озадаченно, - так ты думаешь, эти граффити что-то значат?

- Грехи ваши эти граффити обличают, - не сдержался Барагозин.

Соседка с преувеличенной нежностью посмотрела на него:

- Я вообще-то батюшке нашему исповедовалась, а значит, грех не засчитывается, ведь так? Хотя есть у меня и не исповеданные...

- Я в этом ничего не понимаю, Ольга Ивановна, - перебил ее Барагозин, - ваши дела с батюшкой меня не касаются.

Барыня лукаво улыбнулась:

- Барагозин, пойдем ко мне пить чай! - и добавила: - С коньяком! Я тебе все расскажу о тайне исповедывания.

Михаил Андреевич ответил раздраженно:

- Шли бы вы уже домой, Ольга Ивановна, вы в своей мини юбке замерзнете, потом исповедоваться не сможете!

- Фу, какой! - отозвалась Барыня, с наигранным интересом взглянув на Барагозина.

Тот, поняв, что от соседки вряд ли отделается, что поизучать рисунок ему так или иначе не удастся, пробормотал "спокойной ночи" и поспешил к своей калитке, чтобы Баринова не успела его проводить.

Ольга Ивановна осталась одна на Променаде. Рисунок, который ей тоже напоминал Киркорова, словно разглядывал ее насквозь, проникая в самую душу.

- Жутко как-то, - сказала Барыня вслух. За забором Анны Гавриловны что-то затрещало. Может, это был пробирающийся через кусты кот, может, птица запуталась в ветках. Но Барыня подпрыгнула, сломав при этом каблук.

- Ой! - вскрикнула она. И, ускоряясь, помчалась восвояси, нелепо хромая на испорченной туфельке.

Глава 4. Громкий хлопок.

Барагозин не слышал, как жена собиралась на работу. Ему снился длинный и неприятный сон. Он взбирался по бесконечной каменной лестнице, как в подъездах. Ступеньки, перила, пролеты - как в его родной "хрущевке", только без дверей на этажах. И он точно помнил, что дом, в котором он находится, не выше пяти этажей, однако лестница не кончалась. Она поднималась вверх серой спиралью, и даже окна на площадках не помогали прояснить ситуацию - в них ничего не разглядеть. А еще мимо него - трудно было объяснить, как именно, - несколько раз вверх и вниз проезжал лифт. В нем с тросточкой и ухмылкой ехал некто, похожий на майора Федоренко, и каждый раз, оказавшись наравне с запыхавшимся Барагозиным, этот некто поднимал тросточку и с беззвучным смехом указывал на него. Барагозин, кажется, даже понимал, что это сон, но никак не мог отделаться. Сон словно следовал за ним по пятам - возвращался, втискивался между другими картинками, порожденными спящим мозгом. Потеряв терпение, Барагозин сел на пол лестничной площадки и закричал в надежде, что его услышит Анастасия и растормошит. Но вместо этого проснулся сам.

На часах было десять утра. Поняв, что проспал и пропустил одну встречу, Барагозин дернулся, но затем расслабился. Можно было не торопиться. В голове мелькнула идея остаться сегодня дома.

Он спустился в подвал и с полчаса повозился со штангой. Принял душ. Заварил себе кофе, сел и стал думать, чем заняться дальше.

Раздался звук домофона. Кто-то стоял за калиткой. Барагозин вспомнил сон про трость и Федоренко, вздрогнул и, в спешке надев задом наперед футболку, босиком пошел к калитке.

На пороге стоял невысокий худощавый человечек с внимательными маленькими глазками и усами типа "советский интеллигент". Красная, ближе к розовому, рубашка, неудачно подобранный галстук, коротковатые брюки, подпоясанные ремнем с начищенной бляхой. Он поздоровался высоким, но приятным голосом, и заявил, что пришел от Анны Гавриловны. Близкий родственник, которого несчастная Анна Гавриловна позвала на помощь в трудную минуту. С ее сумбурных слов и до конца не прекратившейся истерики он ничего не понял, поэтому хотел бы расспросить соседей о произошедшем вчера инциденте.

Барагозин скептически хмыкнул. То, что перед ним сотрудник известно чего, он понял сразу. Не обязательно при исполнении и не обязательно действительный. Возможно, гость был когда-то полицейским, и от Барагозина с его опытом общения с полицией подобный факт укрыть было нельзя. Слишком внимательно бегали глаза "родственника", слишком наигранной была поза, неспособная скрыть уверенность и наглость, исходящие от гостя.

- Я сам не видел, что произошло, - уклончиво ответил Барагозин, - приехал домой поздно, тут уже все разошлись. Вроде перепалка какая-то была...

Он пожал плечами.

- Да, я так и понял, - подхватил родственник, - Анна Гавриловна в ужасном расстройстве, хочет обратиться в органы правопорядка, но хотелось бы сначала понять, насколько все серьезно. Соседям надобно дружить, а не воевать, согласитесь?

Барагозин промолчал. Все тот же опыт подсказывал ему не играть ни в какие игры с представителями этой профессии.

- Ладно, - вдруг вздохнул гость, - я вижу, что вы меня раскрыли. И вы видите, что я вижу, что вы видите, - он хохотнул и представился, - следователь Петров из угрозыска.

- Угрозыска? - растерянно переспросил Барагозин.

- Да, но вы не переживайте, я действительно зашел проведать Анну Гавриловну по просьбе, хм, ее покровителей. И не вижу ничего ужасного. Какие-то соседские разборки, верно?

- Да, - медленно протянул Барагозин, - напротив живет женщина не в ладах с головой, но под контролем родственников, вот и случилось недопонимание.

- Ясно, - снова вздохнул гость. Сделал вид, что собирается распрощаться.

- А что там за история с рисунками? - резко и совершенно другим тоном спросил он, при этом шагнув на Барагозина.

Михаил Андреевич невольно отшатнулся, и гость наполовину оказался на участке. Отступать далее означало пустить гостя внутрь. Барагозин собрался с мыслями.

- Какая-то глупость, - изображая беззаботность, сообщил он следователю, - кто-то рисует на воротах рожицы люминесцентной краской. Мы еще не знаем, кто художник.

- Насколько я понял, эти рожицы - Петров очень четко выговорил слово - сильно напугали Анну Гавриловну, да и других соседей. Вот вас напугали?

- Ну, бросьте, - неубедительно захихикал Барагозин, - балуется кто-то.

- Балуется, значит, - бегающие глаза, тщательно осмотревшие двор, остановились на переносице Михаила Андреевича, - а Бонда вот арестовали, видели небось в новостях? Кстати, спецоперация по его взятию была секретной, утечки-то быть никак не могло.

Барагозин оторопел и не смог ничего сказать. Следователь Петров вытянул шею и заглянул дальше за калитку. На перилах крыльца сохли семейные трусы хозяина.

- А вы умеете рисовать? - Петров ткнул пальцем в грудь Барагозина.

Тот покачал головой, а потом выдавил из себя "абсолютно".

Петров вдохнул, и Барагозин почувствовал, как ослабло давление. Перед ним был далеко не обычный мент, а профессионал своего дела, понял он. Анна Гавриловна действительно позвонила куда следует.

Следователь сделал шаг назад, но так, чтобы Барагозин не смог захлопнуть перед его носом дверь. Посмотрел на небо.

- Так что? - беззаботно спросил он. - Наверное, стоит просто посмотреть записи с камер, и этот ваш художник сразу найдется?

- Мы тоже так считаем, - с обидой в голосе отозвался Михаил Андреевич.

- А камерами заведует не охрана, а староста поселка, - не спросил, а словно сказал сам себе Петров, - или как вы его называете? Управляющий?

Барагозин промолчал, но перевел взгляд направо в сторону усадьбы Федоренко.

- Ясно! Я вас услышал! - гость кивнул, потрогал бляху ремня. - Хорошего дня.

Уверенной походкой следователь Петров зашагал вдоль Променада.

Барагозин захлопнул калитку и промокнул краем футболки вспотевший лоб. С силовыми структурами общаться он умел, иначе как бы он стал успешным бизнесменом. Но сейчас его застали врасплох, да еще на пороге дома. Осторожно, озираясь, словно кто-то за ним наблюдает, он прокрался в дом, поднялся на второй этаж. Поймал себя на этом, но все равно тихой поступью подошел к окну, выходящему на Променад. Усадьбы Федоренко из окна видно не было. Следователь Петров тоже исчез из виду. Разочарованный, он спустился на кухню и нашел в недрах буфета начатую, но забытую бутылку дешевой водки из гипермаркета. Поспешно нарезал себе докторской колбасы на завтрак, захватил с собой кусок черного хлеба и снова поднялся на второй этаж. Там он пододвинул к окну кресло и журнальный столик. Опрокинув стопку, он принялся жевать хлеб, посматривая на Променад. Через какое-то время в сторону ворот проехал автомобиль кого-то из соседей по улице. Затем туда же прошла Барыня, таща в контейнер за воротами пакет с мусором - выглядела Ольга Ивановна не очень, но она не подозревала, что находится в чьем-то поле зрения. Через пару минут она вернулась к себе. На Променаде снова стало тихо. Барагозин вылил в себя третью стопку, содрогнулся и решил, что хватит. Закрутил крышку бутылки и сунул ее под стол. Однако с места не поднялся.

Ждал он не напрасно. Где-то минут через сорок после прощания со следователем Петровым этот самый следователь возвращался от Федоренко. Барагозин прильнул к стеклу, рассматривая прохожего. Выглядел Петров жалко. Шаг его был быстр, но без уверенной поступи. Петров разве что не срывался на бег. Лицо его раскраснелось, галстук болтался сбоку, а судя по воротничку, верхняя пуговица розовой рубахи была расстегнута. На спине виднелось большое пятно пота.

Несмотря на торжествующее настроение, Барагозин слегка пригнулся, когда следователь Петров невидящим взглядом скользнул по забору Михаила Андреевича.

"Ай да, Федоренко!" - подумал Барагозин.

Внезапно следователь оглянулся и несколько метров до калитки Анны Гавриловны одолел то ли прыжками, то ли бегом. Причина этого поступка стала ясна - BMW Федоренко медленно двигался по Променаду. Когда автомобиль проезжал мимо его окон, Барагозин физически почувствовал, что на него смотрят, хоть он и был на втором этаже. Он отшатнулся от стекла и через пару секунд выглянул снова. Авто скрылось из виду. Но что еще интереснее: калитка Анны Гавриловны отворилась - оттуда тихо выскользнул следователь Петров, который вряд ли успел поговорить с соседкой. Втянув голову в плечи, нервным шагом он покидал "Монплезир", так и не разобравшись в происходящем.

Михаил Андреевич спустился в гостиную. Сел и нервно рассмеялся. Хотелось кому-то рассказать о произошедшем, но он понимал, что даже жене не поведает эту во всех отношениях примечательную историю. Что-то было в ней слишком интимное и постыдное. Чтобы занять руки он снова вытащил из стопки книг у дивана одну из них и прочитал:

"Психопаты считают свой внутренний мир ярким и наполненным, а свои поступки расценивают как честные, преследующие конкретные и справедливые, по их мнению, цели. Что может совершенно не соответствовать взгляду со стороны. Такие люди искренне полагают, что имеют право вмешиваться в чужие жизни и наводить там порядки, потому что враждебное к ним отношение они воспринимают как вызов и необходимость это исправить. Психопаты в своем представлении всегда выше остальных и не жалеют о своих действиях в прошлом, равно как и не переживают о будущем. Именно по этой причине психотерапевтическая коррекция такого типа личности невозможна..."

"Это что-то интересное!" - обрадовался Барагозин. - "Психопатов вокруг хватает, такое можно и почитать". Но тут зазвонил телефон, и Михаил Андреевич тут же навсегда забыл о книге, занявшись препираниями со своим юристом на тему выплаты компенсации за неиспользованный отпуск уволившегося сотрудника.

Вся эта история с рисунками начинала немного нервировать, и не только Барагозина. К вечеру того же дня, когда над поселком достаточно сгустились июльские сумерки, народ стал вылезать на улицу, каждый испуганно косясь на свои ворота. Вышли и Барагозин с беззаботно улыбающейся Анастасией, высунулся настороженный Кононов, эффектно, с картинным замиранием из калитки выкатилась Баринова. Анна Гавриловна предпочла остаться дома, но Барагозин заметил, что занавески на втором этаже ее дома подозрительно шевелятся. Из дома напротив гаража Анны Гавриловны, там, где окно второго этажа было заставлено фикусами, выглянула женщина - имени ее никто не знал, даже сосед-банкир. Это была серая мышка богобоязненного вида в платочке: удивительно, как ее богобоязненность сочеталась с жильем в роскошном коттедже. Видимо, женщина была в курсе происходящих художеств, и с тревогой оглядывала свой гараж. Во втором квартале за поперечным переулком тоже толпились люди, но в сумерках было трудно кого-то узнать.

- Ну что? - звонко рассмеялась Анастасия, - сегодня нас пронесло?

- Ого, - воскликнула она, - наконец-то я услышала этот восхитительный звук.

Над "Монплезиром" поднимался тот самый загадочный шепот. Теперь ни у кого не возникало сомнения, что это зловещее заклинание, вскрывающее печать возмездия или греха для кого-то из жителей поселка. Даже если это была шутка...

На перекрестке квартальчиков возле крайнего дома Бариновой показался знакомый силуэт. Зычный голос хипстера Сани провозгласил:

- Сюда, теперь оно здесь!

Взбудораженные люди поспешили на восточный переулок верхнего квартала, гадая, кого теперь посетит нелегкая. С западного переулка тоже двигалась стайка соседей, возглавляемая старичком-судьей.

На этот раз физиономия красовалась на гараже соседа хипстера Сани. Чей это дом, Барагозин не знал. Подобравшись к Сане, он поинтересовался жильцами.

- Тут живет Леха Варяг! - коротко ответил тот.

Рисунок уже как-то буднично сиял на воротах. В отличие от прошлых явлений народу пришло много, наверное, из каждого дома. Люди переговаривались, ахали и испуганно озирались по сторонам. Хипстер Саня неуверенно подкрался к воротам и громко постучал кулаком.

- Варяг! - крикнул он. - Слышь, Варяг! Выйди уже!

За воротами что-то грохнулось, как будто упала пустая железка. А затем дверь гаража стала подниматься. Запахло бензином. В ярко освещенном помещении оказалось двое молодых людей. Леха Варяг - здоровый накачанный парень с бородищей как у киношного викинга, с серьгой в ухе и бритым черепом, прикрытым банданой с руническими и скорее всего бессмысленными символами. Из-под кожаной куртейки выпирала мускулистая грудь с татуировками переплетенных змей, крестов и еще чего-то многозначительного. Где-то в переулке томно ойкнула Баринова. Второй человек, не особо примечательный, тощего телосложения и в темной футболке прислонился к стене поодаль со сварочным аппаратом в руках. В гараже стояло три мотоцикла, явно недешевых, на что намекали хромированные детали и известные логотипы производителей.

Вот, кто шумит на всю округу, - догадался Барагозин, вспомнив, как часто его будил рев двигателя. Но по Променаду мототехника, как правило, не проезжала - с поперечной улицы был небольшой запираемый на ночь выезд за пределы поселка, которым и пользовался хозяин мотоциклов.

Тем временем обалдевший Леха Варяг осматривал толпу.

- Хера вы, - только и сказал он.

Саня попытался ввести его в курс дела: Леха совсем ничего не знал и не слышал о происходящем в "Монплезир".

- Какая рожа? - долго не мог понять Варяг, не упуская возможности демонстративно поиграть мускулами и косясь на Баринову.

В итоге его уговорили опустить дверь гаража. Приятель Варяга бросил на пол сварочный аппарат, тоже выскочил в переулок и заинтересованно уставился на толпу.

- Йопта! - промолвил Леха, наконец, увидев сияющий лик на двери. Хипстер Саня продолжал ему что-то втолковывать.

- Если эта картинка константирует грех, то я готова прямо сейчас согрешить! - почувствовав нехватку внимания, сообщила Барыня озадаченному викингу.

Кононов держался ближе к чете Барагозиных, нервно теребя кончик шикарного галстука и прислушиваясь к разговорам. Анастасия достала блокнотик и пыталась перерисовать физиономию как умела. Через плечо к ней заглянула какая-то виданная ранее старушка и обвиняющим тоном заявила, что рисунок очень похож и что это очень подозрительно.

- Долбанулись все! - изрек Варяг философски. Нажав кнопку на пульте, он включил подъем двери гаража - физиономия поехала вверх.

Со словами "детский сад, блин" Леха вошел внутрь гаража, и стал копаться в шкафчике на стене в поисках тряпки и керосина. Так как брошенный на полу сварочный аппарат ему мешал, Варяг попытался отпихнуть его ногой.

Удивительно, но старый судья все-таки успел вставить очень важную, но запоздалую фразу:

- Молодой человек, а вы знаете, что по закону сварка в таком помещении запрещена....

После этих слов ослепительно ярко моргнула вспышка, и грохот взрыва потряс "Монплезир". Никто не успел пошевелиться. Уже потом, когда приехали медики, выяснилось, что кроме Лехи пострадал только Варягов приятель - он как раз заходил в гараж, и его сбило вылетающим оттуда мотоциклом, что привело к сложному перелому ноги. Окровавленного Леху быстренько упаковали на носилки, запихнули в карету и там колдовали над ним, однако судя по реакции работников скорой помощи особой беды с Варягом не приключилось. К тому же он сам и вызвал скорую. Все остальные отделались испугом разной степени и довольно длительное время копошились в переулке словно ослепшие котята. И уже потом заговорили все разом, завыли, закричали. Барагозин ощупывал супругу, которая выглядела скорее восторженной, чем испуганной. Кононов куда-то пропал, но позже был замечен у калитки хипстера Сани, затягиваясь раздобытой дешевой папироской.

Бледную, грязную и совершенно растерявшую способность скабрезничать Барыню достали из дренажной канавки, куда она весьма оперативно и со знанием дела нырнула. Судья ругался с подбежавшим на взрыв охранником Ленькой, который даже в этой ситуации не потерял способность шутить и отбивался от старичка остроумными возгласами. Любопытная серая мышка, неистово крестясь, убежала восвояси. Еще какие-то люди бродили вокруг, осматривали поврежденные мотоциклы, лужу крови на пороге, опаленный потолок.

Наконец с территории майора явился жилистый неестественно бодрый мужичок с носом, напоминающим клюв. Он оказался тем самым Фаталеевым - начальником охраны усадьбы - и стал наводить порядок: с трудом закрыл помятую дверь гаража, дал указания медикам, которые тут же с сиреной уехали, приказал охраннику очистить переулок от людей. Ленька, хлопая в ладоши и улюлюкая, начал разгонять толпу, словно стаю гусей.

Те жильцы, которые сумели справиться с испугом, насели на Фаталеева, обращая его внимание на жуткий рисунок. Старичок-судья грозно вопрошал представителя здешней власти:

- Простите, вот это вот что? На наших домах кто-то малюет гадости, а к ответу до сих пор никто не призван. Если, господин хороший, у вас все видеонаблюдение под контролем, то давайте уже разбираться!

Фаталеев не переставая давать указания, внимательно слушал старичка. Ни одна эмоция не проступила на его лице. Понаблюдав, Барагозин пришел к выводу, что пресловутый Фаталеев не из правоохранительных органов, а самый настоящий вояка на пенсии. Какой-нибудь комбат с опытом в горячих точках. Сам Барагозин в армии не служил, успешно откупившись от военкома в юности.

- И почему на территории поселения проводятся опасные ремонтные работы со сваркой? - не унимался судья.

Фаталеев вдруг вплотную приблизился к старичку, преступив все границы личного пространства так, что оказался чуть ли не нос к носу с возмутителем спокойствия.

- Разберемся, - неприятным, но убедительным голосом произнес он и скомандовал: - идите к себе! Не мешайте работать!

Старичок набрал воздуха, чтобы выдать гневную тираду, но что-то его удержало. Не выдыхая, он нелепо попятился назад, развернулся и демонстративным шагом скрылся в переулке. За ним потянулись остальные из тех, кто еще не разошелся.

Барагозин заметил, как Баринова проковыляла к задней калитке своего участка, выходившей на Восточный переулок - на пороге она оглянулась, странным взглядом окинула улицу и спряталась за калиткой.

- Ты заметил, что фонари зажглись сразу после взрыва? - спросила Анастасия. - И шепот тогда же пропал.

Они медленно шли к своему жилищу. Рядом, ссутулившись, но все равно элегантно шел бледный Кононов.

- Это все крайне немыслимо, - произнес он, - так не бывает. Такое нельзя подстроить!

- Согласен с вами, Никита Александрович, - отозвался Барагозин, - я тоже в недоумении.

- И как от этого защищаться?

За забором, мимо которого они проходили, внезапно каркнула ворона. Никита Кононов вздрогнул. Барагозин понял, что нервы соседа на пределе.

- Вы знаете, что Жукаускас скорее всего не выкарабкается? - тихо произнес банкир. - Я говорил с его братом сегодня, когда тот приезжал в "Монплезир". Рассказывает, что в реанимации уже почти опустили руки. Наш сосед одной ногой..., ну, в общем... - он замялся.

- А другой участник аварии? - неожиданно спросила Анастасия.

- Что? - не понял Кононов и поднял на нее взгляд.

- Тот, в кого врезался Витаутас, как у него дела?

Банкир не сразу ответил, пытаясь понять, о чем речь.

- Ах да, - воскликнул он, - там какое-то корыто ржавое, - он встретил удивление в глазах супруги Барагозина, - вроде водитель погиб...

- Вы шутите, Никита Александрович? - без тени улыбки спросила Анастасия.

Кононов растерялся и вопросительно посмотрел на Барагозина. Тот перевел:

- Моя жена имеет в виду, что вы несколько уничижительно отзываетесь о пострадавших, а ведь они даже не виновники аварии.

- Разве? - искренне удивился банкир. - Простите, Анастасия Сергеевна, я неудачно выразился, хотел подчеркнуть драматизм ситуации, действительно получилось некорректно.

Смутившись, он умолк и погрузился в свои мысли.

Барагозин заметил на лице супруги плохо скрываемое презрение. Обычно Кононов очень нравился женщинам даже несмотря на свою заносчивость. Но не Анастасии.

На улице стремительно холодало, тепло дня быстро улетучивалось, стрекотали кузнечики, и где-то неподалеку все каркала, не переставая, ворона. У самого дома Кононов снова обратился к чете:

- Вы знаете, что будете делать, если у вас такой рисунок появится?

- Запрусь в ванной на весь вечер, уберу подальше колюще-режущие предметы, - пошутил Барагозин, но Никита Александрович принял ответ всерьез.

- Я сфоткаюсь на фоне рожицы и отправлю фото в соцсеть, - рассмеялась Анастасия.

Кононов растерянно кивнул и, не попрощавшись, скрылся за калиткой.

Глава 5. Превосходный джин.

В утро субботы произошло еще одно примечательное событие. Барагозин не был его участником и даже свидетелем, но впоследствии и ему поведали о происшествии с подробностями. С раннего часа верующая часть "Монплезира" отправилась на службу в ту самую церквушку с позолоченной луковкой у ворот поселка. Туда, разумеется, стекались не только жители из коттеджей, но и обитатели окрестных деревень, ибо храм в соседнем селе находился на грани обрушения, а закрепленный за ним поп недавно сломал там руку, свалившись с лестницы, ведущей на хоры. Так деревенские нашли себе неплохую замену для оправления религиозных нужд, чем сильно раздражали отца Василия, уже упоминаемого здесь клирика храма Георгия Победоносца. Деревенские не приносили большого дохода, а требы заказывали в больших количествах. Впрочем, героем, а вернее героиней происшествия стала Ольга Ивановна Баринова, исправно посещающая службы, причащающаяся регулярно, и имеющая много тесного общения с отцом Василием. Явилась на благодарственную молитву Ольга Ивановна в крайне удрученном состоянии, что отметили все присутствующие сплетники. О многих аспектах личной жизни Барыни знали даже в окрестных деревнях и с удовольствием следили за ее жизнью как в затянутом телевизионном шоу, порой даже делая ставки и споря. Ольга Ивановна и сама поощряла подобную известность, и была этим довольна. Ее нынешнее настроение и внешний вид, а оделась она необычно скромно, заставил паству скорее разглядывать посетительницу, чем слушать глас отца Василия и чтение им некоторых глав Евангелия. Ольга Ивановна смиренно дождалась конца молебна, и как только литургия закончилась, Барыня уверенным шагом направилась к отцу Василию. Нисколько не смутившись, она резво вскарабкалась на солею и ступила на амвон, где крепко схватила отца Василия за руку. Внизу ахнули и зашептались.

- Ольга Ивановна, - испуганно зашептал отец Василий, - вы что делаете? Сюда нельзя подниматься!

- Василий, - решительным и твердым голосом произнесла Ольга, - срочно идем в наш поселок. У нас демон. Его нужно прогнать.

Молодой батюшка растерялся:

- Я вас не понимаю, сестра, - проговорил он, почему-то оглянувшись назад.

- Василий! - громче повторила Ольга Ивановна. - У нас демон. Ты бери свой крест, воду святую, книжку какую надо, и идем!

- Обрез не забудьте, батюшка, с серебряными пулями, - крикнул кто-то из деревенских.

- Ольга Ивановна, я ж не охотник за привидениями все-таки, - попытался пошутить клирик.

- У нас не привидение, - тонким и довольно мерзким голосом завопила Барыня, - там натуральный демон! Де-мон! Понял? Ты - церковник, иди прогоняй! Ты что, Вася, дураком прикидываешься?

- Да что ж происходит-то? - теперь батюшка выглядел обеспокоенным.

- Бери свои амуниции для демонов и идем в поселок! - взвизгнула Ольга Ивановна. - Мы тебе зачем деньги носим? Чтобы ты в церкви сидел? - она распалялась все больше.

На самом деле отец Василий кое-что слышал о происходящем в "Монплезире", пусть и без подробностей, и, зная Баринову ближе, чем рядовую прихожанку, он явственно видел, что женщина серьезно напугана.

- А и шо, если беси какие у их там, то выгонять надобно, - раздался из передних рядов голос бабушки из деревеньки за ручьем, - когда отец Нектарий в девяноста третьем служил у нас, так брался за отчитку, у Марыськи Юрьевны сына ееного с бесов изгонял, как щас помню, тогда вода у с колодцев ушла...

- У них там один демон: известно кто, - произнес угрюмый бас справа, предпочитая не показываться.

Ольга Ивановна, ощутив поддержку, внезапно потянула отца Василия за рукав рясы, тот, не удержавшись, шагнул с амвона и полетел на пол, утащив за собой и Баринову. Некоторое время они забавно барахтались на полу под строгим взором ангелов, расписанных на куполе известным столичным художником. Часть прихожан крестилась и шептала молитвы, другая часть - еле сдерживала смех.

- Да уймись ты, - в сердцах вскричал отец Василий, пытаясь отпихнуть Ольгу Ивановну и встать, не наступая на подол своего платья, - никуда я не пойду! Какие демоны? Какое изгнание? Блаженная, прости Господи.

Баринова резво вскочила, головной платок остался валяться на полу. На лице ее полыхал праведный гнев.

- Ах ты! Ах ты... - она задохнулась, - Раскольник! Я пожалуюсь! Митрополиту напишу!

- Что ж ты несешь, окаянная, - священник потерял последнее терпение, - заповеди соблюдай, с блудом прекращай и не будет никаких... этих... демонов!

- Что-о-о? - тут Барыня перешла на ультразвук. Она подлетела к батюшке и со всего размаха впечатала своим кулаком в его левый глаз. Толпа ахнула.

Отодвинув прядь волос, упавшую на лоб, Ольга Ивановна подобрала сумочку, платок.

- И больше не звони, мудак! Я с блудом прекращаю!

Громко цокая каблучками, она вышла из церкви под ошеломленное молчание толпы. Кто-то попытался захлопать, но, пристыженный, быстро умолк.

Этот же день Барагозин с супругой провели в городе. Они пообедали в ресторанчике на набережной, где им удалось убедить хозяина заведения сделать скидку за криворукость официанта; посетили спектакль "Вишневый сад" в современной постановке, от которого у Барагозина осталось ощущение тошноты и брезгливости; затем заехали в гипермаркет и к вечеру вернулись домой усталые и довольные. Барагозин не преминул тщательно изучить дверь гаража на предмет рисунков, но так как было еще светло, сказать однозначно о надвигающейся беде было нельзя. Далее супруги отправились ужинать. В десятом часу Барагозин предусмотрительно оделся, причесался и вышел на Променад. И сразу же услышал зловещий шепот. Кинув нервный взгляд на свой гараж, и, не увидев там рисунка, он почувствовал небольшое облегчение. Присмотревшись к постройкам соседей, ничего похожего у них он тоже не заметил. На перекрестке возле дома Бариновой кто-то стоял. Подойдя поближе, Барагозин узнал Никиту Кононова и хипстера Саню.

- У кого теперь? - сходу поинтересовался Барагозин.

- А неизвестно, - отозвался Саня, - мы уже два раза улицы обошли. Все тихо!

В конце Променада ближе к особняку майора Барагозин увидел конструкции, перегораживающие проезд с соответствующими знаками.

- А это что там такое? - спросил он.

- Какие-то ремонтные работы, - ответил всезнающий Саня, - канавку перекапывают, так теперь наш главный выезжает по боковым проездам, - он оглянулся по сторонам и добавил: - надеюсь, долго не будут ремонтировать, а то в дрожь бросает, когда он с утра едет на своем воронке.

Барагозин понимающе усмехнулся.

- Александр, прошу прощения, - вдруг подал голос стоявший до этого в задумчивости Кононов, - вы чем занимаетесь по жизни?

Хипстер Саня с подозрением взглянул на банкира.

- А что? - спросил он.

- Соседское любопытство, - честно ответил Никита, - ну и попытка понять происходящее.

- Ну я, хм.... типа блогер.... - замялся Саня, - так, стримами занимаюсь, видосиками...

- Известный блогер? - пошутил Барагозин.

- Ну, есть немного, - хипстер Саня не понял шутки.

- Ого, миллионы гребешь? - снова пошутил Барагозин, но сразу же подумал, что шутка может быть и не шуткой.

- Да какое там, - махнул рукой Саня, - на жизнь хватает и ладно. Я так, знаете, кривляюсь перед аудиторией, а они за это платят. Больше ничего и не умею.

- Ясно, - изрек Барагозин.

Они немного помолчали. По соседнему восточному переулку прошла толпа, возглавляемая полузнакомой женщиной с рыбьими глазами - они тоже искали рисунок. Видимо, тоже безуспешно.

- Ладно, пойду поищу свою тян, - сказал хипстер Саня и побрел почему-то к центральным воротам, внимательно разглядывая заборы.

Никита Кононов крепко сжал голову руками, а затем провел ладонями по глазам.

- Ерунда какая-то, - сказал он, - я ничего не понимаю.

- Соглашусь с вами, Никита Александрович! - согласился Барагозин. - Живем в каком-то сюре.

- Где? - не понял банкир.

- В сюрреализме, - пояснил Михаил Андреевич.

Никита Кононов кивнул и посмотрел на окна коттеджа Бариновой. Свет в них не горел.

- Вы слышали про драку, которую Ольга Ивановна устроила утром в церкви?

- Нет, а что случилось? - Барагозин навострил уши.

- Да я сам не знаю подробностей. Ольга Ивановна, говорят, напала на священника или как там его правильно называть. Вроде бы просила провести сеанс экзорцизма, а тот отказался.

Барагозин расхохотался.

- Наша Баринова требовала изгнание бесов? Из кого? Из себя?

Никита нахмурился.

- А вы не рассматривали вариант, что все эти странные рисунки имеют паранормальное происхождение?

- Это как? - не понял Барагозин.

- Допустим, некие высшие силы существуют и действуют против нас...

- А нас то за что?

Кононов смутился.

- Вы просто предположите. Введите, скажем, сущность сверх необходимого и попробуйте оценить факты.

Барагозин удивленно посмотрел на Кононова. Тот вел себя странно. Он вообще вел себя странно чуть ли не с момента знакомства - подумал Барагозин. Неужели за этим приличным костюмчиком, умным и немного детским лицом скрывается дремучий разум с предрассудками и верой в чудеса?

Кононов, видимо, прочитал недоумение соседа на его лице.

- Вы не пугайтесь, я просто прокручиваю эту ситуацию в голове. А знаете, хочу предложить вам продегустировать стаканчик джина? Мне сегодня презентовали классический шотландский.

Отказаться от такого предложения Барагозин не мог. Не зря я все-таки приоделся, - подумал он, - хоть сегодня обошлось без абсурда с женскими туфлями и полотенцами. Однако банкир к себе в дом не пригласил. Вместо этого он забежал на минуту за калитку и вышел с пакетом, после чего соседи отправились на перекресток западного проезда, где в заборе были небольшие воротца, выводящие на симпатично обустроенную обзорную площадку. Усевшись на скамейку возле постриженных кустов ивы, спиной к "Монплезиру", Кононов достал из пакета бутылку и два стильных бокала. "Наверное, исключительно для джина", - подумал Михаил Андреевич, признав, что в посуде не разбирается. Впрочем, разливающего пусть и дорогой алкоголь Кононова на скамейке было видеть очень непривычно. Барагозин почувствовал себя неуютно. Из пакета Никита Александрович неожиданно достал легкий шарфик и накинул на шею.

- Прохладно, - пояснил он и воскликнул: - что ж, давайте, Михаил Андреевич, за свободу от предрассудков! - при этом в его грустных глазах не промелькнуло ни проблеска радости.

Барагозин молча выпил. Джин был действительно дорогой и совершенно не горький. Вкус можжевельника как нельзя кстати подходил к открывающемуся с площадки пейзажу. С этой стороны за "Монплезиром" начиналось большое, засеянное рапсом поле, а за ним, на горизонте между двух рощиц дрожали и помигивали огни безымянной деревушки. Мерцание огней, дым топящейся вдали баньки успокаивали и настраивали на философский лад.

- Мы мало общаемся, Михаил Андреевич, хоть и соседи - сказал Кононов, небрежно, но эффектно удерживая в руке бокал, - а вы - человек интересный и неглупый. Я знаю, что вы бизнесмен, имели дело с моим банком?

Барагозин чуть не поперхнулся. Он не только имел дело с банком Кононова, но и собирался провернуть аферу со значительной суммой кредита через подставную фирму. Но Кононов, по-видимому, проявлял дружелюбие, а не деловой интерес. Да и не мог он прознать об афере Барагозина, тот со своими ушлыми юристами готовился чуть ли не целый год: банк был всего лишь одним из этапов вывода активов в их мошеннических схемах.

На всякий случай Барагозин сделал неопределенный жест головой и перевел тему:

- Обстоятельства нынче странные, Никита Александрович. Кто-то над нами остроумно издевается...

- Полагаете, остроумно? - банкир потянулся к бутылке. Барагозин мог бы поклясться, что тот налил абсолютно точные пятьдесят граммов в оба бокала без самых малых погрешностей. Снова запахло можжевельником.

- Нельзя не признать, что автор этого действа имеет чувство юмора.

- Допустим, - мрачно согласился Кононов, - хоть мне ни разу не смешно. У меня, извините, забот слишком много, чтобы выделить время похихикать над странными шутками.

- Вы всерьез хотите думать, что эти презабавные рожицы являются обличающим клеймом? Ну, ладно Жукаускас и Бондарчук - те явно имеют криминальные истории в недалеком прошлом? - Барагозин отхлебнул из бокала и закашлялся. - Но Анна Гавриловна и особенно этот Викинг, как там его по имени?

Банкир тоже пригубил джин.

- Когда произошел взрыв, - сказал он задумчиво, - больше всех пострадал не тот вульгарный тип, а его напарник.

- И? - Барагозин вытер выступившие от кашля слезы.

- И! Врач скорой помощи спрашивала, как зовут пострадавшего. Не очень прилично получилось, но я случайно услышал этот диалог. Вам знакома фамилия Белопузов?

Барагозин чуть не уронил явно недешевый бокал.

- Вижу по вашей реакции, что знакома, - усмехнулся Никита, - надо полагать, что собственник коттеджа в "Монплезире" совсем не Леха, извините, Варяг. А вот этот гражданин с известной фамилией мафиозного клана. Мне тоже не понравилось, что он проживает по соседству.

Михаил Андреевич замолчал, обдумывая услышанное, совсем недавно представители клана Белопузовых зазывали его на банкет. Банкир подлил в бокалы.

- У Анны Гавриловны весьма любопытная кредитная история, и это все, что я могу вам сказать для понимания происходящего.

При словах о кредитах Барагозин снова вздрогнул и исподтишка посмотрел на собеседника. Но Кононов поднял бокал, призывая выпить. Джин приятно растекался по телу, удивительно сочетаясь с прохладным и свежим воздухом.

Однако придумать тему для разговора с Кононовым было мучительно трудно. Они вышли из разных миров.

- Вы никогда не были в нашем ресторане, Никита Александрович? Там у меня толковый поставщик крепких напитков, и джина тоже, - попытался Барагозин. - Называется "Даная", то есть ресторан называется, а не поставщик... - он смутился.

Кононов вежливо улыбнулся.

- Простите, не приходилось заглядывать, у меня рестораны это чаще всего деловые обеды и ужины, и вот поэтому... - он не закончил.

"Поэтому мой ресторан не для птиц высокого полета," - подумал Барагозин, - "в нем не ужинают директора и начальники Города".

- Но тем не менее настоятельно рекомендую, - попробовал закинуть удочку Михаил Андреевич, - если надумаете провести деловой обед, звоните мне - устроим в лучшем виде. У нас и парковка там есть рядом новая.

Он умолчал, что место для парковки у ресторана было нагло и бескомпромиссно отобрано у муниципальной школы напротив, хотя аферу проворачивал не сам Барагозин, а другой учредитель общепита.

На фоне угасающего закатного неба вдали у забора, с той стороны, где находился главный въезд в поселок, появилась человеческая фигура. Странной как будто бы крадущейся походкой она двигалась по насыпи вдоль забора, приближаясь к беседующим соседям. Когда человек остановился у лесенки с фигурными перилами, ведущей на смотровую площадку, Барагозин увидел худого даже тощего человечка, в сером худи, капюшон которого был натянут на голову. Лицо скрывала небольшая, но пышная борода, а в сумерках слегка неестественно бледнел нос.

- Простите великодушно, добрые люди, я могу тут пройти к коттеджу номер... - он замялся, - к коттеджу Ольги Ивановны?

Никита Кононов сурово посмотрел на него:

- А почему вы через общий вход не идете?

Незнакомец засопел и объяснил:

- Сторож ваш не пускает, говорит, поздно, а по домофонной связи жилец не отвечает. Не жилец, а Ольга Ивановна, конечно.

- И правильно не пускает, - согласился Кононов, - незнакомые люди ходят, чего-то хотят.

- Да какой же я незнакомец? - воскликнул человек, потом осекся. - Меня некоторые тут хорошо знают!

Барагозин не смог признать гостя, но уточнить почему-то постеснялся.

- Мне бы очень надо поговорить с Ольгой Ивановной! - стараясь держаться солидно, бородач поднялся на площадку. Одежда его выглядела недешевой, а такую роскошную бороду можно было содержать, только посещая престижные барбершопы Города.

- Ее нет дома, - ответил Барагозин, - у нас тут движение и шатание по поселку, она бы вряд ли такое пропустила. К тому же я не уверен, что, позволив вам войти, мы не нарушим правил распорядка. У нас с этим строго, правда, Никита Александрович?

Кононов элегантно кивнул.

- Вы чем занимаетесь по жизни? - спросил он незнакомца.

Тот вздохнул, подумал секунду и произнес:

- Консультирую людей, - и уточнил: - тех, кто попал в жизненное положение.

- В трудное жизненное положение? - переспросил Михаил Андреевич.

- Нет, - мотнул головой гость, - в жизненное положение. Вообще.

- И как, помогают ваши консультации?

- Нет, - снова покачал головой, - не помогают, но скрашивают этот тернистый путь и юдоль.

Барагозин ничего не понял, а Кононов хмыкнул.

- Нужная профессия, - сказал он, то ли с иронией, то ли искренне, - как вас по имени и отчеству?

- Игорь Махмудович. Можно просто Игорь.

Кононов снова неопределенно хмыкнул и предложил:

- Давайте, Игорь, я вам джину налью!

- А давайте! - тот сделал характерный жест рукой.

Банкир плеснул джин в свой бокал, слегка потряс рукой, и выплеснул содержимое на клумбу. Затем достал из внутреннего кармана костюма белоснежную салфетку и протер бокал. После этого снова налил туда из бутылки и протянул гостю. Тот оторопело взял бокал и принюхался. Запах можжевельника приятно плыл над площадкой. Тем временем Кононов шагнул к пакету, в котором принес алкоголь и достал оттуда еще один бокал, куда налил джина уже для себя.

- Ну, во славу небесную, - сказал Игорь Махмудович. Все трое, молча, выпили. В тишине июльского вечера откуда-то издалека донеслись вопли. Орали, по-видимому, в деревне за полем.

- "Лондон Хилл", - причмокнул Игорь, - достойный джин, в городе такой нынче не купишь, но часто у начальства подают.

Кононов кивнул и смахнул с пиджака принесенную ветерком травинку.

- А вам, консультантам, дозволено употреблять напитки? - поинтересовался он.

Игорь выдохнул, поднял ладонь - Барагозин заметил на безымянном пальце крупное обручальное кольцо - и процитировал:

- Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или вообще из священного чина, удаляется от вина, не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что вся добра зело, и что Бог, созидая человека, мужа и жену сотворил их, и таким образом хуля, клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен из священного чина, и отвержен от церкве!- и важно, подчеркивая, добавил: - Такожде и мирянин!

- Это что еще? - удивился Кононов.

- Так апостольское правило, номером пятьдесят первое! - веско сказал гость. - Ну, вы поняли: вина избегать нельзя! Никому!

- Ловко! - банкир даже улыбнулся. - Вот что значит хорошее знание матчасти.

- Скажите, ммм, господин консультант, раз уж вы цитируете древнюю мудрость, - спросил он как будто непринужденно, - вот лично вы допускаете в нашем мире присутствие мистических сил, отвечающих за возмездие разного рода грешникам?

- Очень сомневаюсь, - откликнулся бородач, - хотя допускать такое - моя профессия. Но, если говорить с позиций, например, богословия, то любая мистическая высшая сила не наказывает, а испытывает.

- Чего испытывает? - не понял Никита.

- Человека испытывает, его свободу воли. Как человек поступит в созданных высшими силами условиях.

- А человек наказывает сам себя! - поспешно вставил Барагозин и добавил, услышанное сегодня в театре: - Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье, и я не ропщу, привык и даже улыбаюсь! - не зря он целый час повторял про себя понравившуюся реплику актера.

- Глаголет истину! - Игорь локтем указал на Барагозина.

Кононов повернулся к собеседникам.

- Вы не так понимаете вопрос. Если человек нехорошо поступил, и ему кажется, что высшие силы собираются воздать за поступок...

- Почему же вы считаете, что это высшие силы? Почему это не могут быть хорошо осведомленные люди? - спросил Барагозин.

Никита смутился, не в силах объяснить. Михаил Андреевич, понимая, что банкир намекает на происходящие в "Монплезире" события, добавил:

- Это могут быть хитроумные люди, умеющие интриговать...

Кононов покачал головой и разлил в бокалы присутствующих еще джина.

- Ну, какое еще воздаяние? - произнес Игорь устало. - Вы поймите, что все человеки, абсолютно все, в чем-то грешны. Не бывает чистых, белых и пушистых. Даже больше скажу: у каждого в шкафу скелет или еще какая мерзкая мерзость. И вы полагаете, что высшие силы выбирают, сортируют грешки, мол, этого давайте пока оставим, а этому пора на возмездие идти? Смешно. Вот когда наш срок подойдет, тогда и спросят. Возможно...

- Знаете, - он залпом осушил бокал, - люди ведь еще и сами много чего выдумывают. Вон у меня одна, гм, клиентка, отсюда кстати, но, попрошу, без имен, считает, что с ней ангел через фикус разговаривает.

- Шизофрения! - буркнул Барагозин.

- Прельщение! - важно поправил Игорь.

- И что этот ангел ей говорит? - спросил банкир.

- Читает ей "Темную ночь души" и отговаривает посещать храм.

Собравшиеся замолчали и выпили. На горизонте, где с районного шоссе начинался съезд к поселку и примерно там, где попал в аварию Жукаускас, сверкнули огни то ли скорой помощи, то ли полиции. Через мгновение вспышки света скрылись в низине за кустами.

- В деревню едут по вызову, наверное, - покачал головой Игорь, - каждый вечер туда экстренные службы вызывают, одичали совсем...

В подтверждение его слов со стороны деревни донеслись надрывные вопли и зловещий хохот.

- Убогий народ, - вдруг сказал Кононов в сердцах, - живут и никакой пользы от них.

- Так, а что поделаешь? - вздохнул бородач. - Голоса разума им, увы, недостаточно.

- Я бы предложил им вменить какие-нибудь обязательные работы. Пусть хотя бы тут у нас трудились: дороги подметали или цветы сажали.

- Мечтаете приписать к нашему поселку пару десятков душ? - подал голос Барагозин, полагая, что сосед так же иронизирует. Но Кононов оказался совершенно серьезен.

- Было бы неплохо! - заявил он с ноткой злобы в голосе. - Всем была бы польза, и нам, и им, и, например, экономике!

Игорь Махмудович хихикнул. Барагозин сделал шаг назад, ощущая некоторое разочарование. Банкир как будто бы запьянел.

- Вы, Никита Александрович, никак ратуете за крепостное право?

- Зачем крепостное? - пожал плечами Никита. - Я тружусь, вы трудитесь, вот он трудится, наверное, - банкир кивнул на застывшего у скамеечки Игоря Махмудовича, - мы делаем мир лучше, богаче, красочнее, наполняем его продуктами и услугами, создаем качество. А эти граждане? Почему им можно не работать и жить за наш счет? Разве это крепостное право? По-моему, это приемлемое и утилитарное решение вопроса распределения благ. Можешь работать на себя - иди и работай, не можешь - работай на нас, пока не научишься сам.

Он умолк. В тишине пробился шепот Игоря: "Ох, помилуй мя"! Но, возможно, Барагозину показалось.

Где-то рядом вскрикнула сирена. У ворот "Монплезира" что-то происходило. Встревоженные Кононов и Барагозин вернулись на территорию посмотреть, кто явился в поздний час. За ними в калитку незамеченным юркнул консультант Игорь. Свет в переулках уже горел, а таинственный шепот давно прекратился. По боковому проезду мимо зашедших, промчался автомобиль скорой помощи, разбрасывающий по заборам и кустам всполохи красного спецсигнала.

- Да что опять? - воскликнул Барагозин, а Кононов инстинктивно, словно в панике, схватил его за локоть. Машина остановилась через дом от калитки, откуда они пришли.

- Там судья живет! - сказал Никита.

Подойдя поближе, они увидели, как медики деловито и слаженно тащат на носилках скрюченного старичка, по-видимому, живого, но без сознания. Судью аккуратно погрузили в машину. Вокруг суетливо сновала пожилая женщина, скорее всего жена, и то расспрашивала медиков, мешая им выполнять обязанности, то звала соседку из дома напротив. Больше никого из жильцов поселка рядом не было, недавние патрули разошлись по домам ужинать и смотреть телевизор.

- Что случилось? - Барагозину, наконец, удалось схватить женщину за рукав.

- У Пафнутия Петровича инсульт, надо внуку позвонить, - она подняла руки вверх и поспешно скрылась за воротами. Через минуту выбежала с сумкой, вскочила в заднюю дверь скорой помощи, и машина резко рванула с места. Ошалевшие соседи долго смотрели ей вслед и спохватились, когда выехавшая на трассу за поселком скорая включила сирену, постепенно затихающую вдали.

Наконец оба догадались посмотреть на дверь гаража судьи. Никаких рисунков на нем не было.

- Ну вот, - сказал Барагозин, - а вы говорите, возмездие!

Со стороны перекрестка почти бегом к ним спешил хипстер Саня.

- Чего тут у вас? - спросил он еще издалека. - Опять Киркоров?

Мужчины рассказали то немногое, что знали.

- А где же роковой рисунок?

Саня с недоверием вплотную подошел к гаражу и попытался рассмотреть поверхность под разными углами.

- И правда: ничего! - расстроено сообщил он. Потом вдруг поднял голову и стал водить носом рядом с дверью.

- Чуете? - Барагозин с Кононовым подошли поближе. - Как будто химия какая-то... Запах ацетона или олифы.

- Дверь пахнет, - подтвердил Барагозин.

- Вот-вот! Обрабатывали ее чем-то. - Саня потрогал поверхность. - Слегка липкая, вам не кажется?

Барагозин коснулся двери, но явной липкости не заметил. Химический запах доносился от поверхности - сомнений не было. Подошло еще несколько человек, и Саня начал пересказывать новости им.

Двое соседей отошли в сторонку. Кононов выглядел потрясенным.

- Вы знали, что старичка зовут Пафнутий? - спросил Барагозин. Однако банкир не услышал вопроса.

- Я склонен предположить, знак на двери судьи все-таки был, но судья увидел его раньше всех и попытался закрасить, - сказал он, - и, как мы можем видеть, это не помогло.

Барагозин не был так уверен, однако гипотеза казалась интересной.

- Это становится абсолютно не смешным, Михаил Андреевич! - Никита повернулся и ровной поспешной походкой, словно и не употреблял алкоголь, направился к своему дому. Барагозин, отставая, поплелся за ним, в отличие от соседа джин отзывался в ногах и клонил в сон.

Добравшись до своей калитки, он оглянулся по сторонам. У Кононовых мерцала подсветка двора, но никого не было слышно. Баринова, похоже, сегодня отсутствовала и возвращаться не собиралась - в ее окнах свет не горел и участок выглядел безжизненным. Из гаража Анны Гавриловны доносилась хозяйственная возня. Михаил Андреевич вытер почему-то вспотевший лоб, посмотрел на дверь своего гаража и вошел в калитку.

Анастасия читала книгу в гостиной. На обложке было написано "Государь", но автора Барагозин не разглядел. Он плюхнулся на диван, раздумывая, с каких новостей начать. Анастасия отвлеклась от чтения и выжидающе на него посмотрела.

- Кононов угостил джином! Пили за забором! - это звучало как признание, поэтому Барагозин добавил: - Оказывается, наш Никита - классический фашист, слышала бы ты, что он говорил об... о крестьянах.

- Ты только понял? - удивилась супруга. - Это же очевидно!

- Я так понимаю, трудное детство среди олигархов, суровая дисциплина и презрение к холопам?

- Вряд ли, - отозвалась Настя, - если я не ошибаюсь, то банк ему достался вместе с женой. У нас в суде ходили сплетни.

- И чего вы там, в суде, только не знаете, - прокомментировал Барагозин. - А еще у судьи, кстати, представляешь, зовут его Пафнутий, возможно, появился рисунок, и деда хватил кондратий. Слышала сирену скорой помощи?

- Почему, возможно, появился? - заинтересовалась супруга.

Михаил Андреевич изложил суть проведенного у гаража эксперимента и соображения насчет результатов.

- Феноменально! - Анастасия задумалась. - Так что же, он увидел знак и закрасил его или просто априорно вымыл дверь?

- Честно говоря, треть поселка ходило по улицам и искало, где засветится. Судя по всему, получается, что судья натер дверь какой-то химией заранее.

- И это не спасло его от сердечного приступа, - глаза супруги сверкали, - это необычайно интересно.

- Чем интересно? - спросил Барагозин.

Настя помотала головой:

- Тем, что такого не может быть. Я имею в виду, что если он не знал о знаке, то с чего бы случился инфаркт или что там у него?

- Вообще-то у Бондарчука арест случился до того, как появился знак, - напомнил Михаил Андреевич.

- Да нет, - отмахнулась она, - тут вырисовывается другая схема...

- Какая?

Анастасия не ответила. В задумчивости она открыла сумочку и стала в ней рыться. Барагозин не стал допытываться, и встал, намереваясь дойти до туалета. Проходя мимо жены, под влиянием коварного джина он качнулся, споткнулся о ножку стола, неловко задел Анастасию, и ее сумочка полетела на пол, рассыпая содержимое.

- О, прости! - Михаил Андреевич принялся собирать разлетевшуюся мелочевку. Зеркальце, помады, расческа, пачка стикеров для заметок.

- Это что за пшикалка? - спросил он, крутя в руках баллончик без этикеток.

- Лак, - ответила Анастасия, помогая ему восстанавливать содержимое сумочки.

Барагозин открыл крышку и пшикнул в сторону.

- Какой-то он без запаха и надписей нет!

- Чудесный контрафакт, купила в магазине корейской косметики на площади Победы, они недавно открылись.

Барагозин вспомнил, что знает владельца этой торговой точки, потому что год назад сражался за нее, намереваясь тоже открыть там лавочку и даже пытался оклеветать конкурента перед налоговой.

- Не боишься таким пользоваться? Кому потом претензии слать будешь, если волосы выпадут?

Жена засмеялась и забрала у него баллончик, кинув в сумочку.

- А это что? - он увидел сложенный листок. Развернув, прочитал: "Справедливости на страже помощь всем всегда окажет". И дальше была приписка: "(хором) поздравляет коллектив!".

Настя закатила глаза и так же выхватила бумажку из рук.

- Через неделю день рождения председателя суда. Записываем видеопоздравление в стихах. Каждый читает строчку на камеру.

- Стыдно? - сочувственно спросил муж?

- Не то слово! - вздохнула Анастасия. - С другой стороны, мне еще повезло, а вот судья Соломонов будет танцевать тверк.

К полуночи суета в доме затихла. Задремавший Барагозин проснулся от удаленной возни на улице. Спросонья он решил, что ему снится, но потом понял: на улице кто-то кого-то зовет. Джин еще шумел в голове и влиял на походку. С неохотой он подошел к незакрытому окну и высунулся наружу. Стрекотали ночные насекомые, в траве под окном шуршали и копошились мыши или ежи. А секунду спустя Михаил Андреевич четко услышал тонкий приглушенный крик: "Оооляяяяя!". И еще раз более протяжно. "Как у нас тут интересно", - подумал Барагозин и решил выйти во двор. Пока он искал, что набросить на плечи, крик повторился еще два раза.

Спустившись на улицу и подойдя к калитке, он увидел с той стороны фигуру, в которой признал Сан Саныча. Охранник пытался спрятаться за фонарем и настороженно всматривался вверх по улице.

- Ты чего, Саныч? - удивленно спросил Барагозин. Тот словно обрадовался появившемуся жильцу.

- Да вот это, - прошептал Сан Саныч, - кто там балует? Может, и ваш рисовальщик.

- Сомневаюсь, - протянул Михаил Андреевич, - этот тип Ольгу зовет. Полагаю, он не первый и не последний.

Охранник не уловил юмора и, тревожась, спросил:

- Стало быть, полицию вызвать или на КПП позвонить к товарищу майору?

- Брось, Саныч, пойдем, посмотрим, кто там так воздыхает.

Неизвестный жался к забору и заметил приближающихся не сразу. Он метнулся, но, поняв, что бежать особо некуда, застыл на месте, опустив плечи. По капюшону и бороде Барагозин опознал Игоря Махмудовича. Однако Сан Саныч тоже узнал нарушителя:

- Батюшка, вы что же тут? Не положено! Позвольте-ка на выход, вот уже жалобы от жильцов идут, - он указал на Барагозина, - Фаталеев-то увидит, три шкуры спустит, что вы, в самом деле, отец Василий, как дитя, ей-богу....

- Вы разве не Игорь? - удивленно обратился Барагозин к бородачу.

Тот виновато развел руками.

- Это мирское имя.

Михаил Андреевич вспомнил рассказ о том, что Баринова устроила в церкви минувшим днем.

- Понятно, - сказал он. - Вы, Игорь, все-таки зря ломитесь. Ольги Ивановны сегодня нет дома, я вам, как ее сосед, ответственно заявляю.

Теснимый охранником отец Василий вдруг зло посмотрел на него и издевательски крикнул:

- Спишь с ней, сосед?

Барагозин так растерялся, что остановился и, молча, наблюдал, как Сан Саныч тащит не слишком сопротивляющегося священника по направлению к выходу.

- Ну, батюшка, как же вы так, - увещевал его Саныч, - детей моих крестили, ход крестный давеча устраивали, увидит кто, засмеют, а тут вона и камеры еще пишут...

Окончательно проснувшись, Михаил Андреевич на всякий случай изучил дверь гаража, а затем вернулся в дом. Походил по гостиной, размышляя, чем заняться, но в итоге решил снова лечь спать.

- Теперь-то что? - раздался из постели сонный голос супруги.

- Священник из церкви пробрался на территорию и ломился к Бариновой, - ответил он.

Анастасия издала смешок:

- Ой, я тебе завтра расскажу подробнее про драку в церкви, мне звонила подруга вечером. Шикарная история.

- Ясно, - произнес Барагозин и лег. Полежал немного, уставившись в потолок.

- Настя, ты спишь? - вдруг спросил он.

- Ммм....- отозвалась жена.

- Что такое "Темная ночь души"? И зачем ее читать?

- Вопросики у тебя, конечно, - пробурчала Анастасия, - стихотворение такое есть у католического автора. Там про состояние, когда кажется, что бог тебя покинул, и это нормально, и это необходимая часть пути перед просветлением. А где ты про него услышал? У меня книжка есть интересная...

- Это советует фикус. Как думаешь, зачем фикус такое советует? - спросил Барагозин, чувствуя, что желание спать возвращается к нему.

- Ой, отстань, я не понимаю, - супруга повернулась на другой бок и уснула.

Глава 6. Известный блогер.

С утра Барагозина разбудил пренеприятнейший звонок от директора магазина, там ночью прорвало канализацию, произошла крупная порча товара. Полтора часа он висел на телефоне, наводя порядок, ругаясь с управляющей компанией, водоканалом и какими-то сантехниками, которые ошибочно пришли на вызов устанавливать новое итальянское биде и разворотили санузел магазина. Дав ценные указания запаниковавшему директору, Барагозин отправился пить кофе. На кухне у стены лежал огромный мешок мусора. Вздохнув, Михаил Андреевич накинул спортивную куртку, сунул ноги в галоши. Контейнеры находились за пределами поселка, как раз за церковью. Обычно, уезжая на работу, он захватывал мешок в машину и по пути выбрасывал. Но сейчас никуда ехать он не собирался, а мусор настойчиво и угрожающе требовал утилизации.

Выйдя на Променад, он невольно посмотрел на дверь гаража, раздумывая, может ли неприятность в магазине иметь причину или следствие в виде таинственного рисунка сегодня к вечеру. Дверь выглядела нетронутой. Барагозин с мешком в руке подошел вплотную и понюхал поверхность. Мелькнула мысль вымыть дверь керосином и ацетоном по примеру судьи.

- Миша, ты что-то принял с утра? - раздался над ухом знакомый голос.

Непонятно откуда взявшаяся Баринова стояла рядом и с интересом смотрела, как Барагозин, перекинув мешок через плечо, нюхает гараж. Ольга Ивановна была одета скромнее, чем обычно, но не менее вульгарно. Кроме всего прочего на шее и груди у нее висело несколько странных ожерелий с крестами и мешочками. Они шуршали и позвякивали.

- Ну и куда ты смотришь, сосед? - лукаво произнесла Барыня, видя, что тот уставился на ее грудь.

Михаил Андреевич, игнорируя ее шуточки, ничего не сказал. Отошел от гаража, удобнее перехватил мешок и направился к воротам. Однако Барыня увязалась за ним.

- Барагозин, знаешь, где я вчера была? - пропела она. - Я ходила к экстрасенсу. Она известный специалист, в телевизоре снималась. Передача есть такая про них.

- И зачем вы к ней ходили? На мужа гадать? - не удержался Барагозин.

Ольга Ивановна от возмущения даже остановилась.

- Мишенька, не говори глупостей. Мужья сами меня ищут! Скажешь тоже! - и продолжила:

- Я к ней ходила про нашу чертовщину спросить. Тут очень странные дела, Миша, творятся. Мне Радослава все объяснила.

Барагозин усмехнулся.

- Я сейчас как раз Анну Гавриловну проведывала, тоже ей рассказала, и она, знаешь ли, согласилась.

- На что согласилась?

Барыня хихикнула.

- Согласилась с тем, что открыла мне экстрасенс.

Они дошли до входа в поселок. Пришедший на смену Сан Санычу охранник Ленька приветливо махнул им рукой и, высунув язык, состроил рожицу. Барыня увлеченно продолжала рассказ.

- Миша, ты знал, что наш Плезир построен на индейском кладбище?

Теперь Барагозин закашлялся, не сумев сдержать смех.

- Ольга Ивановна, - сказал он, вытирая свободной рукой навернувшиеся на глаза слезы, - что значит "индейское"? У нас индейцев отродясь не было!

Баринова задумалась, но через мгновение снова заулыбалась.

- Ну, не индейское, это я так сказала неудачно, а Радослава по-другому называла. Какое-то племя тут жило индейское, то есть, не индейское, а туземское. Аборигены, короче. Тыщу лет назад. Понимаешь?

Михаил Андреевич покачал головой.

- Ты зря сомневаешься, Мишенька, ты вон посмотри в интернете, там про это, оказывается, давно пишут. Место силы это. И, конечно, вот такие вот процессы с сатаническими рисунками тоже происходят.

Стало понятно, откуда у Ольги ожерелья. Экстрасенс Радослава продала ей дорогие, но надежные и проверенные обереги от сглаза, порчи, навета и прочих ужасных вещей потустороннего мира.

- У нее, кстати, и от импотенции есть амулеты! - Барыня многозначительно посмотрела на Барагозина.

Тот снова проигнорировал попытки соседки вызвать его на скабрезные разговоры. Вместо этого он спросил:

- Так и что эта ваша ворожея говорит о причинах напасти в нашем поселке?

- Какой напасти?

Они как раз обогнули церквушку, и Барагозин, наконец, избавился от мусора, закинув мешок в большой зеленый контейнер.

- Какая причина появления жутких рисунков на наших гаражах? Как экстрасенс Гадослава объясняет эти случаи?

- Я же говорю, Бараго-о-о-зин, - нежно протянула Барыня, - у нас место силы. Эманации из тонкого мира хлещут потоком. Надо от них защищаться. А потом Венера уйдет из созвездия Льва в какой-то ретроград, и станет полегче.

Барагозин отряхнул руки и отправился обратно. Ольга не отставала.

- Хочешь, я тебе принесу оберег, ловец снов называется - я прикупила несколько, вот один Анне Гавриловне подарила. Будете с женой спать хорошо...

Барагозин обреченно вздохнул.

- Ольга Ивановна, мне не нужно никаких оберегов, и сплю я чудесно, хотя ваши поклонники мне не всегда дают это сделать.

Заметив вопросительный взгляд соседки, он продолжил:

- Нынешней ночью ваш поклонник Игорь Махмудович стонал под окнами.

- Что еще за Игорь? - Барыня стала кого-то вспоминать. - Еще и Махмудович...

- Батюшка Василий!

- Почему он Игорь? - искренне удивилась та. - Василий пусть идет в свой амвон. Я с ним не разговариваю и вообще. Просила, как человека, помочь, бесов прогнать.

Барагозин еще не слышал полную версию произошедшего в храме, но решил не уточнять, иначе от Барыни будет не избавиться. Они снова миновали ворота.

Мимо в сторону города проехало две машины. В первой сидел кто-то из центрального квартала, что ближе к поместью Федоренко. А второй автомобиль - мерседес Кононова с самим Никитой Александровичем и его отпрыском.

- Вот вы свои обереги Кононову подарите, - пошутил Барагозин, - он, как и вы, в тревоге от происходящего. Наверняка сразу пять возьмет.

- Нету у меня пяти, - Баринова нахмурилась, провожая взглядом машину банкира, - ты знаешь, Миша, странный наш Никитка. У него подписка о невыезде, а он куда-то поехал.

- В смысле подписка? - Барагозин даже поперхнулся.

- Нельзя выезжать, следователи запретили.

- Какие следователи? - Барагозин похолодел. Не хватало еще, если с банком Кононова ожидаются проблемы.

- Ой, я не знаю, мне мой осведомитель сказал между прочим. Видишь, а Никитос поехал - теперь его арестуют?

Барагозину нужно было подумать. Они как раз дошли до калитки.

- Ему нельзя из города уезжать, если у него такая подписка, а не из дома. Так что не арестуют.

Барыня открыла рот, чтобы что-то сказать, но Михаил Андреевич, мягко перебил ее:

- Хорошего дня, Ольга Ивановна!

И скрылся у себя.

Дома Барагозин заварил крепкий кофе и позвонил своему юристу. Тот тоже ничего не слышал о проблемах в банке и пообещал навести справки насчет директора. Из спальни спустилась супруга и тоже потребовала кофе. За чашечкой Михаил Андреевич услышал подробную версию о драке в церкви и в ответ поделился новостями о посещении Барыней экстрасенса.

- Вообще-то насчет кладбища она не так и не права, - заметила Анастасия, - тут неподалеку есть курганы древних племен, некогда обитавших на этих землях, они охраняются государством.

- В самом деле? - заинтересовался Барагозин. Он принес из гостиной ноутбук и открыл спутниковые карты. - И где они?

Взяв за ориентир снимок поселка из космоса, он начал рассматривать окружающий ландшафт. Неожиданно его внимание привлек сам поселок. То ли снимок был неудачный, то ли освещение во время фотографирования было слишком контрастное, но из космоса в квадрат поселка довольно четко вписывался известный солярный символ, к счастью, левосторонний. Кроме того церковь на юге, пруд усадьбы майора и две площадки по бокам придавали иллюзии какой-то глубокий семиотический смысл. Барагозин уменьшил масштаб, и теперь весь окрестный ландшафт с поселком в центре казался ему замысловатым рукотворным знаком, скрывающим зловещую тайну какого-нибудь секретного общества навроде тамплиеров или розенкрейцеров. Михаил Андреевич решил, что интернета пока достаточно и отодвинул ноутбук.

- Вот мы сейчас проверим всемогущество твоего суда, - сказал он супруге. - Тебе что-нибудь известно о каком-либо уголовном деле в отношении нашего богатенького соседа?

- Кононова? - Настя наморщила лоб. - Нет, не слышала.

Немного подумала и добавила:

- Впрочем, у него может быть все еще не закрыто дело о смерти жены. Ты же сам знаешь, что история там темная. Ходили слухи, что в истории не так все гладко...

Барагозин шумно допил кофе.

- Может быть, может быть, - обеспокоенно пробормотал он. - Такое ощущение, что узел затягивается, а концов не найти.

- Это нервы, - беззаботно сообщила Анастасия, - и поможет тебе шопинг!

Супруги Барагозины хотели поехать в Город поизучать ассортимент новых широкоэкранных телевизоров, но обнаружилось, что второй раз за месяц перестало открываться окно в сад. Михаил Андреевич три часа провел в попытках решить проблему и хоть в итоге окно открыл, найти причины поломки не смог. Уставший и вспотевший, он принял душ, в котором неудачно поскользнулся так, что треснула стенка душевой кабинки, и сквозь нее начала сочиться вода.

- Это нервы, - сказал он себе.

А когда запущенная стиральная машина проработала четыре часа, намотав на счетчике лишние киловатт-часы, и выяснилось, что сама она останавливаться не собирается и вообще требует ремонта или замены, Михаил Андреевич решил, что сегодня вечером знак точно засияет на его гараже. Поделившись грустными мыслями с супругой, он услышал лаконичное "вряд ли". Это было сказано так уверенно, что сложилось ощущение, что Анастасия предвидит будущее.

- Мишенька, - жена, широко улыбаясь, потрепала его по голове, - на кой ты сдался высшим силам? Как будто им больше некого прищучить, кроме тебя?

- Я уже слышал похожее мнение, - пробормотал супруг.

Тем не менее еще через час Барагозин колдовал над оконной рамой, и соскочившая отвертка пропорола ему палец.

- Это уже слишком, - сказал он себе и отправился искать аптечку. Анастасия была в саду и на его вопрос о том, где найти бинт, посоветовала искать в спальне.

Истекая кровью, умудрившись наследить на лестнице, он поднялся на второй этаж и на столике, где Настя обычно складывала свои вещи, наконец, нашел ярко красный футляр домашней аптечки. Неумело забинтовав палец, собрался спуститься вниз. Взгляд его упал на тоненькую брошюрку, торчащую из-под толстого тома гражданско-процессуального кодекса с Настиными разноцветными закладками. Поначалу его привлекала необычная фиолетовая обложка, но, увидев название, Михаил, впал в ступор. Надпись гласила "Ночь души. Историко-филологический анализ. Монография профессора Угрюмова". Заинтригованный, он полистал брошюрку. На первой странице вверху был пропечатан экслибрис с витиеватыми буквами "БФ", показавшиеся Барагозину немного знакомыми. Затем он попытался прочитать пару абзацев. Ничего из написанного он не понял: набор малознакомых слов вроде "метанарратив" или "деконструкт" с постоянным отсылками к трудам неизвестных людей и малопонятным событиям. Гораздо сильнее его заинтересовал текст самого стихотворения, приведенный в конце книги на языке оригинала. Испанский язык Барагозин, разумеется, не знал, но глаза зацепились за повторяющиеся слова oscura и ventura. "Кура-тура" - всплыло в памяти. Он слышал эти рифмы. Или не эти, но очень похожие. Тот мрачный шепот, предшествующий появлению жутких картинок на дверях гаражей - неужели это текст стихотворения? Почему его упоминал отец Игорь-Василий? Почему у его жены лежит эта книга? И, главное: как все это может быть взаимосвязано?

На лестнице послышались шаги - наверх поднималась Анастасия. Барагозин испуганно сунул брошюру обратно.

- Зачем тебе бинт? - в дверях показалась супруга. После чего заботливо и аккуратно перебинтовала раненый палец Михаила.

Когда ветреным, склонным к непогоде вечером над поселком раздался шепот, желающих прогуляться по Променаду оказалось не так много. Люди выходили, оглядывали свои заборы, бросали косой взгляд на заборы соседей и устремлялись назад в свои крепости. Понять их было можно - при взрыве бензобака, например, мог пострадать любой случайный зевака. Барагозин осмелился выйти на улицу. Убедившись, что жуткая рожица не сияет на его собственности, он оглянулся на дом и достал смартфон. Почему-то ему не хотелось, чтобы жена видела, как он нашел в интернете текст стихотворения и попытался сопоставить с тем, что нашептывал над поселком загадочный голос. Не то, чтобы ему удалось стопроцентно идентифицировать услышанное - как читаются испанские слова, было ему неведомо. Однако слогам "вен-ту-ра" или "но-че" он бы присудил крайне вероятное совпадение с произносимым.

Он сделал несколько шагов от забора и вслух прочитал:

- Эстандоямикасо-сосегада!

- Барагозин! - раздался над ухом писклявый, слегка встревоженный голос Бариновой. - Я тебя сейчас святой водичкой полью! Ты чем занимаешься - чертей вызываешь?

Ольга Ивановна скрывалась за штакетником под кустом сирени, в сумерках ее было совершенно невозможно увидеть. Впрочем, знакомый запах обильно разлитых духов все же выдавал ее присутствие.

- Господи Боже, Ольга Ивановна! Что вы тут делаете? - изумился Михаил Андреевич. - Хоронитесь в самом углу в кустах, людей пугаете.

- Я не пугаю людей, а ставлю обереги! - отозвалась Барыня. - Их нужно по периметру натыкать. Ты, я погляжу, Мишенька, тоже заклинания какие-то читаешь. А говорил, что сомневаешься. Я бы дала тебе соли, на пороге посыпать, но соседям нельзя соль давать, примета плохая.

Недалеко раздался приглушенный свист. Барагозин присмотрелся - кто-то махал ему рукой с перекрестка. Фигура повернулась в профиль, и он узнал хипстера Саню. Не отвечая Бариновой, пошел навстречу. Ольга Ивановна еще некоторое время продолжала что-то говорить, пока не сообразила, что сосед давно ушел.

- Тьфу, хам невоспитанный, - сказала Барыня ему вслед, добавив в послание нотки нежности и флирта, а затем продолжила в темноте свои ритуалы.

- Это вы, Михаил Андреевич! - необычным голосом произнес Саня. - Что-то сегодня никого и нет на улицах нашего сити.

- Обороняются все, насколько я понял, - пошутил Барагозин. Хипстер Саня смеяться не стал.

- Тогда пойдемте, я вам что-то покажу, - сказал он, и, не дожидаясь ответа, побрел назад к перекрестку. Заинтригованный и догадывающийся Барагозин двинулся за ним. В торжественном молчании, никого не встретив, они дошли до калитки Сани.

Барагозин не сразу понял, что к гаражу соседа по поселку приставлен широкий тонкий лист то ли фанеры, то ли пластика. Хипстер Саня еще раз поманил рукой, затем слегка отодвинул лист. Если бы там не было пресловутого рисунка, Барагозин бы сильно удивился. Но заветная морда тускло мерцала под импровизированной маскировкой.

- Понятно! - произнес он.

- Я, конечно, не на измене, но мандраж немного присутствует, - признался Саня. - Моя тян сегодня в больнице дежурит. Я вот тут один. Жду чего-то...

- Потусите со мной, пока фонари не зажгутся? - попросил он.

Барагозин кивнул. Почему-то зловещий шепот здесь был громче, и Михаилу Андреевичу казалось, что он дословно слышит обнаруженное в книге стихотворение.

Хипстер Саня вернул щит на место.

- Не откажетесь посидеть у меня в беседке? Вы когда-нибудь пробовали ледяное вино? Оно, я вам скажу не дешевое, но в такой вечер, почему бы благородным донам не подсластить горький абсурд жизни.

За калиткой оказалась красивая лужайка с маленькой иллюминированной беседкой, наполовину покрытой диким или, как его еще называют, девичьим виноградом.

Саня махнул рукой, приглашая присаживаться, а сам направился к крылечку.

- Блин, чего-то боязно спускаться в подвал, - сказал он с долей иронии, - там у меня мини-бар на всякий такой случай. Вы, если меня не будет через три минуты, приходите на помощь, и службу спасения обязательно наберите!

Вернулся быстрее, чем обещал, уселся за столик напротив соседа, щелкнул выключателем. Гирлянды, намотанные на беседку, зажглись нежно белым уютным светом, отчего Барагозину тоже захотелось обустроить подобный уголок у себя на участке.

- Так, наливаю! Тут всего ноль четыре, из Венгрии привез. Даже подругу свою еще не угощал. - Саня заметно нервничал и был суетливее обычного, - Вино делают из замерзшего винограда, весьма хитрая технология.

- Бросьте вы, Александр, это какой-то розыгрыш дурацкий, - подбодрил его Барагозин, однако предложение прозвучало неуверенно.

- Для розыгрыша слишком много странностей, - Саня слил остатки из бутылки в бокал гостя. Бокалы были обычные, из сетевого магазина, до кононовской посуды им было очень далеко.

- Что вы имеете в виду? - поинтересовался Барагозин. - Много странностей?

- Место это какое-то стремное, не находите?

Барагозин попробовал вино яркого соломенного цвета. Оно оказалось сладким и свежим.

- Я сегодня узнал, что "Монплезир" находится, то есть, возможно, построен на месте древнего захоронения!

- А, это давно известно, - Саня сделал жест ладонью, - я даже в блог постил про это, когда хотел сделать обзор поселка за небольшую скидку при покупке. Мне майор в итоге запретил рассказывать про наше жилье.

- Почему? - удивился Барагозин.

- Разве же он объясняет, когда приказывает? - Саня усмехнулся. - Может, это было бы антирекламой, а может, он хочет оставить флер загадочности, элитарности, понимаете? Когда поселок строили, ведь никакой конкретики, никаких подробностей не было! Будет вам конфетка, а вот пока, глядите, какой у нее фантик, насчет того, что внутри - узнают только покупатели. Респекты маркетологам, хорошо подогревали интерес.

- А с кладбищем что?

Саня достал из-под стола пластмассовую трубочку и опустил в бокал. Такую же предложил гостю, но тот отказался.

- Да тут везде у нас могильники, весь Город построен на костях и болотах. Я бы не придавал значения догадкам некромантов.

- Я смотрел спутниковые снимки, - осторожно признался Барагозин, - создалось впечатление, скажем так, неожиданных ландшафтно-символических архитектурных решений.

- Не очень понимаю, о чем вы, - перебил хипстер Саня, - но если так, то в копилке странностей еще одна.

Мимо с гудением пронесся огромный мотылек. Саня вздрогнул и обернулся на калитку.

- Слушайте, что я заприметил, - сказал он, - фамилии жителей "Монплезира" начинаются на букву "Б". Как вам такое?

Михаил Андреевич с удивлением уставился на хозяина. Зрачки хипстера Сани в бледном свете гирлянд казались расширенными, что наводило на определенные мысли.

- Почему только на "Б"? Погодите, вот мой сосед - Кононов...

- А он не собственник. Дом был куплен его супругой - Бестужевой, она же из этих... из клана, ну, вы знаете... Фамилия-то их дворянского рода, вы в курсе, что ее прапрадед был с царями на "ты"? Я по случаю ее трагической гибели статью писал заказную... - он вдруг замолчал, и Барагозину показалось, что Саня сболтнул лишнего. Михаил постарался прервать неловкий момент и продолжил начатый разговор:

- Судья, которого вчера кондратий хватил?

- Что судья?

- Его фамилия.

- Бердников!

Барагозин постучал пальцами по столику.

- Наш майор на букву "Ф" значится.

Саня понизил голос и придвинулся ближе к гостю:

- Такие люди, как майор, на себя недвижимость не записывают!

Михаил Андреевич отхлебнул вина и пожал плечами.

- Жукаускас!

Хипстер Саня задумался.

- Тут не сходится, - признался он, - если только дом тоже записан на кого-то другого или он фамилию менял, предположим...

- Или все, кто не на "Б", исключаются из списков проживания, - мрачно пошутил Барагозин.

- О, вы в этом смысле? - Саня поставил бокал и начал грызть ноготь. - Жутковатое предположение.

Оба немного помолчали.

- И все равно странно, столько фамилий на одну букву, - увлеченно продолжил Саня, - мои соседи, с этой стороны - Белопузов, а с той стороны, где тетка с окулярами - Буланова. Скажете, что совпадение?

- Тогда уж ни одного еврея и негра, прошу заметить, - Барагозин все еще пытался отшутиться

- Может и так, - согласился Саня, - но это не все странности. Вы нумерацию домов видели? Есть первый дом, есть второй, а дома номер три - нет. И номера пять не существует.

- Что вы имеете в виду?

- А то, что начиная с тройки, номеров домов с простыми числами в поселке нет. Такого адреса "пэ Монплезир, дэ номер семнадцать" вы не найдете.

- Никогда бы не заметил, - признался Михаил Андреевич, - и что это значит?

- Я это и спрашиваю, - взвился Саня, - то есть, не вас спрашиваю, а вообще! Спрашиваю всех и в целом.

Шепот в воздухе внезапно умолк, и в переулке за забором зажглись уличные фонари.

- Скажите, я жив? - шепотом спросил хипстер Саня.

Барагозин кивнул.

- Так! Что еще может случиться? - Саня взбодрился. - Видеохостинг слетит? Мой блог угонят? - он вскочил и побежал в дом, оставив Барагозина с недопитым на дне бокала вином. Пробравшийся на участок ветер трепал листья большого и экзотического куста перед домом. В соседнем саду неуверенно каркала ворона. Недавний мотылек, озабоченно гудя, пролетел в обратную сторону. Барагозин вдруг вспомнил, что в "Монплезире" никогда не было комаров. Это тоже, как выразился Саня, следовало бы записать в "копилку странностей". Допустим, загадочный символ на спутниковой карте отпугивает кровососущих насекомых...

Михаил Андреевич тряхнул головой, чтобы не лезла всякая чушь.

Вернулся Саня. Выглядел он растерянно.

- Все в порядке, - сказал он, - в бложике даже прирост подписчиков. Я там хайпанул на одной теме о кухне Города...

- А про что ваш блог? - спросил Барагозин, поддерживая разговор, - если не секрет. Кулинария?

- Да, как вам объяснить, - Саня вздохнул и, забыв про трубочку, отпил из бокала, - знаете, бывает надо сформировать мнение по тому или иному околополитическому вопросу. Вбросить, разжечь или, наоборот, перевернуть верх ногами.

- Понятно, - тихо протянул Михаил Андреевич, - я могу быть знаком с вашим творчеством?

- С большой вероятностью, - также тихо ответил Саня.

- А совесть?

- Да, - сказал сосед.

Барагозин решил перевести разговор.

- Так что же, по-вашему, происходит с этими изображениями? Какое-то возмездие за ваши... я хочу сказать наши... в общем, за грехи или проступки?

Хипстер Саня покрутил бокал в руках, раздумывая, как четче сформулировать мысль.

- Не думаю. Конечно, грызет некая неуверенность, сами видите, что я немного очкую. Но мне кажется, дело в другом.

- Это в чем же?

- Больше похоже на пиар акцию. Что-то продавать будут. Может, новый поселок строится, может, франшизу затевают. Не знаю.

- Странная все-таки акция, - засомневался Барагозин, - не улавливаю логики, не вижу целей.

- Сегодня это так делается, - заверил Саня, - маркетинговые технологии перестали быть понятными, но стали в разы эффективнее. У меня тоже есть свои консультанты, понимаете? Иной раз они требуют: навали дерьма на стол вот прямо здесь и сейчас, - Саня махнул рукой на свой столик и Барагозин невольно убрал стакан, - я им говорю, долбанитесь, это же приведет к отпискам и дизлайкам, и, представьте себе, не приводит. Наоборот даже...

- И все ваши упомянутые странности также укладываются в пиар акцию? - спросил Барагозин.

- Очень может быть, - хипстер Саня, наконец, допил вино, - а что еще? Мистику приплетать или, как Баринова амулеты вешать? Она мне сегодня пыталась продать какие-то цацки.

- Есть мнение, что это устроил псих и таким образом развлекается.

- Хихикает и потирает ручонки? Не-не-не, - уверенно отмахнулся Саня, - все мы - жертвы беллетристики; популярные литература и кино внушают нам образы умного психопата, способного на организацию масштабного заговора. А на самом деле психи не способны что-либо организовать. Не берусь судить о всех временах, но в наши дни, если происходящее кажется вам безумием, не спешите делать выводы. Безумец - объяснение для тех, кто не хочет анализировать. Настоящий организатор преследует свои конкретные цели и либо намеренно наводит суету и непонятки, либо и скорее всего безумием происходящее видится только нам. В силу неполноты информации.

Из-за спины Саня достал белоснежное полотенце и стал вытирать бороду. Где-то вдалеке загремел гром. Тревожно зашелестели на ветру листья вьюнка, обвивающего беседку.

- Будет гроза, в прогнозе обещали, - флегматично заметил Саня.

Михаил Андреевич вспомнил, что у него во дворе на веревке сохнет костюм, застиранный сломавшейся машиной, и засобирался.

- Спасибо за поддержку, сосед, - искренне сказал Саня и пожал руку. - Имейте в виду, так сказать, по-дружески: вашему ресторану реклама нужна, в него одни гои ходят, обращайтесь, небесплатно, конечно, но скидку сделаю приличную.

Барагозин не стал выяснять подробности заявления о ресторане и вышел за забор. Снова прогремел гром где-то пока еще за деревней.

- Саня, минуточку, - вдруг спохватился он, - а вы испанским случайно не владеете?

Хипстер Саня хохотнул:

- Только на уровне мемасиков! А что?

Михаил Андреевич пожал плечами, сделал извиняющий жест ладонью и побрел к своему дому. Ветер усиливался и неприятно холодил под одеждой. Из сада, мимо которого он шагал, пахнуло горьковатым запахом цветов, который тут же сменился кислым запахом борща. Барагозин повернул на Променад и лицом к лицу столкнулся с безумной Матильдой. Невольно втянув голову в плечи, он попытался разглядеть где-нибудь неподалеку сопровождающих матушки Кононовой. Увы, Матильда была одна, ей, видимо, снова удалось сбежать на волю.

- Ага! Никитка! - проскрежетала она.

- Это я, Матильда Петровна, - надеясь, что та просто не признала в сумерках соседа, - Миша Барагозин.

Матильда запрокинула голову, эффектно рассмеялась.

- Барагозин - знатный идиот! И мужеложец! - доверительно добавила она. - Ты скоро сдохнешь! А потом все сдохнут!

Раскат грома прозвучал не в пример ближе, чем предыдущие. Соседи вздрогнули от неожиданности.

- Да почему сдохнем-то? - зло разобрало Михаила Андреевича, хоть он и знал, что вступать в перепалку с сумасшедшей женщиной не стоит.

- Сдохнете! - уверенно и как-то миролюбиво сообщила Матильда. - Доиграешься, Бориска и все сдохнут! У-у-у-у-у, сдохнешь! - снова завыла она. И вдруг замолкла и доверительно сказала:

- Я лестницей спустилась потайною, окутанная тьмою![*Здесь и далее в переводе Л. Винаровой]

- Что? Когда? - опешил Барагозин.

Матильда придвинулась к нему, посмотрела в глаза и призналась:

- Когда мой дом исполнился покоя!

Барагозину стало не по себе, он легонько отодвинул беснующуюся чуть в сторону, обошел ее бочком и ускоренным шагом направился к своей калитке. Ветер хлопал незакрытым окном на втором этаже.

- Настюха, - крикнул он в открытую дверь веранды, - окно наверху можешь закрыть? - А сам бросился снимать костюм. Одежды на веревке не было. Брюки он нашел в кустах чубушника, а вот пиджаку повезло меньше: скинутый ветром он валялся в луже, образованной протечкой садового шланга. Михаил Андреевич хотел выругаться, но отчего-то вспомнил Матильду, не стесненную в выражениях, и решил не уподобляться. Снова со всей силой грохнуло окно сверху, и показалось, что стекло наверняка треснуло. Он поспешил в дом, миновал удивленную супругу, выходящую из кухни, и взбежал на второй этаж. К счастью, стекло осталось целым, но что-то случилось с рамой: окно как будто бы неплотно закрывалось - теперь в доме было уже два сломанных окна. Оставив решение проблемы на потом, Барагозин спустился вниз. Раскат грома прозвучал практически над поселком, задрожали стены коттеджа, а в гараже заверещала поставленная на сигнализацию машина. Анастасия сняла с крючка брелок и погасила встревоженный автомобиль. Стало тихо.

Барагозин плюхнулся на диван в гостиной.

- Ух, ну и погодка, - воскликнул он, - кажется, молния куда-то рядом попала.

- Ты опять выпил? - принюхалась Анастасия. - Ты как выйдешь за забор, сразу находишь, где наливают. Я не возмущаюсь, а искренне удивляюсь.

Барагозин ухмыльнулся.

- На этот раз хипстер Саня! Знак высветился у него. Просил по-соседски поддержать.

- И что с ним случилось? - поинтересовалась супруга. - Подавился овощным коктейлем?

- Пока ничего не случилось, - рассмеялся Михаил Андреевич, - посидели с ним, поболтали. Интересные вещи рассказывает.

- Какие, например? - Анастасия принесла с кухни тарелку чипсов, уселась рядом и стала хрустеть.

- Оказывается, в "Монплезире" нет номеров домов с простыми числами...

Супруга удивленно уставилась на него.

- Миша, ты серьезно? Ты же помнишь рекламную кампанию во время строительства поселка? "У нас не простой поселок!" Тогда-то простые номера домов исключили...

Барагозин почесал затылок. Что-то такое действительно было. Надо же, - подумалось ему, - и правда, маркетинговый ход.

- Саня говорит, что происходящее - это какая-то заумная пиар-акция, - поделился он с супругой, - глядишь, застройщик еще и франшизу организует.

- Весело там у вас, - хихикнула жена, - один считает, что идет рекламная акция, второй придерживается идеи возмездия, третий, вернее, третья, не исключает мистику из тонких миров. Кто там еще? Версия с хулиганством и личной неприязнью...

- Но что-то же происходит, - Барагозин, заволновавшись, вскочил и заходил по гостиной. - Кто-то нарисовал эти моськи и продолжает рисовать, пусть и в случайном порядке, или не случайном - главное, событие имеет место. Ты сама как это объяснишь? - он повернулся к супруге и внимательно на нее посмотрел.

Анастасия невозмутимо стряхнула с дивана крошки чипсов. Поправила волосы и зачем-то поглядела на потолок.

- Я склонна считать, что это презабавная шутка.

- Шутка? - удивился Барагозин. - Если такое допустить, то есть у меня два вопроса. Кто так шутит и насколько эта шутка смешная? С людьми происходят неприятности, вон, даже умирают от таких шуток.

- Не перегибай, - сказала супруга, - ты точно уверен в связи этих картинок с "неприятностями"?

- Так да! - вскричал Барагозин, поддаваясь жару спора. - Бандит Бонд, байкер этот с бензобаком, Жукаускас, судья... Им, кажется, не смешно.

- Успокойся! - строго сказала Настя и начала перечислять:- Витаутас систематически нарушал правила дорожного движения, это должно было случиться, так? - не дожидаясь ответа, продолжила, - Бондарчук - известный криминальный авторитет, за которым давно наблюдали. Кто дальше? Бензобак взорвался - это, милый, нарушение техники безопасности, такое и подстраивать не надо. Анна Гавриловна сама полезла в драку. Судья перенервничал - хотя я профессионально сомневаюсь, что у этих людей слабые нервы и какая-либо совесть. Я слышала, что у нашего Пафнутия Петровича это не первый приступ, злоупотребляет он еще с допенсионных времен, понимаешь?

- Тогда зачем? - взмахнул руками Барагозин.

- Я не могу сказать. У кого-то странное чувство юмора. - Анастасия поморщилась, о чем-то думая. - Или эта шутка - своеобразное осуждение не очень честных людей.

- Как это? - не понял Михаил Андреевич.

- Согласись, что многие наши жильцы искушают уголовный кодекс? Это совсем не секрет. Ты сам говорил, что даже наша дорогая Анна Гавриловна имеет скелеты в шкафу. Не знаю, чем там занимается Саня, но что если?

Барагозин подошел к окну и всмотрелся в темноту. Над забором тускло светилось окошко верхнего этажа Кононовых.

- Матушка банкира давеча обещала всем нам возмездие. Любой из нас так или иначе ходит вокруг тюрьмы или иных мер ответственности. Безвинных не существует, эту мудрость я давно понял и принял. И над нами могут так пошутить - коммерция не для чистых рук, ты же знаешь.

- Конечно, могут, - легко отозвалась супруга, - мы ничуть не лучше остальных, вот и посмеемся вместе.

- Твоя теория не убедительная, - буркнул Михаил Андреевич, - и ничего не говорит о том, кто так шутит. И как он это делает. Среди нас завелся шутник с активной гражданско-правовой позицией и обличает "успешных" людей. Звучит сюрреалистично, - и добавил на всякий случай - и постмодернистски!

Анастасия широко улыбнулась. Барагозин почувствовал себя малышом, который играет в игрушки возле матери, считая, что его проблемы необыкновенно важны и интересны. От этого он сначала разозлился, а потом расслабился, решив подчиниться течению.

- Ладно, - сказал он, - что-то происходит, и в то же время ничего не происходит. Окей, пусть все идет своим чередом. Рыпаться и извиваться будем по факту.

Дождь так и не начался. Гроза прошла над поселком и потянулась к несчастным деревням, где на урожай можно обрушить тяжелые и холодные капли, побить растения, скинуть с деревьев еще неокрепшие плоды.

Прозвенел звонок домофона. Супруги переглянулись. Даже насмешливость супруги сошла с ее лица. Анастасия вышла на крылечко, а Барагозин на негнущихся ногах доковылял до калитки - в щелях забора можно было разглядеть силуэт стоящего.

- Это кто там? - спросил хозяин, не решаясь сразу открывать.

- Да я, Саня! - раздался знакомый басок. - Если вам интересно, Михаил Андреевич, то двадцать минут назад молния попала в мою беседку, где мы сидели. Распределительную коробку выжгло всю просто в пепел. Завтра придется электриков вызывать, буду без света куковать пару дней, походу... И от майора огребу за отсутствие заземления. Такие дела, сосед...

Глава 7. Темная ночь.

Глубоко ночью или рано утром, наверное, все-таки ближе к рассвету Барагозин, кажется, опять отчего-то проснулся. Будто бы от звука уезжающего автомобиля. Моргая глазами, пытаясь сообразить, как это часто с ним бывало, где он находится, услышал с улицы приглушенное шарканье. Кто-то шел по Променаду. Сначала Барагозин хотел повернуться на другой бок и продолжить сон, но любопытство одолело его. Стараясь не тревожить супругу, он высвободился из-под одеяла, встал с кровати и на цыпочках подкрался к окну. Увиденное его потрясло. В растворяющемся в сумерках свете фонарей по бетонной дорожке под руку прогуливались двое. Первой Барагозин узнал Матильду Петровну Кононову. Она держала в руке клюку и улыбалась собеседнику, что-то ему тихо рассказывая. Вторым был майор Федоренко, в спортивных штанах с полосками и белом пуловере. Парочка замешкалась как раз возле окон Барагозина. "А как мы с тобой танцевали на пляже в Испании, ты помнишь?" - воскликнула Матильда достаточно громко, чтобы Барагозин мог услышать. Майор галантно предложил ей руку, и они неловко выполнили несколько па на Променаде. Остановились у калитки Кононовых, зашептались. "Ты мне обещал, что его не тронут?" - донеслись до Михаила Андреевича слова Матильды. Федоренко, склонив голову, ответил что-то вроде "я уже решаю, дорогая Мати!". Внезапно майор медленно, словно зная, что за ним наблюдают, поднял взор и посмотрел на соседний дом. Барагозин, был уверен, что ночью с улицы его невозможно увидеть, но буквально ощутил на себе строгий взгляд. В испуге он отпрянул и практически ползком добрался до кровати. Некоторое время лежал, прислушиваясь. Скрипнула калитка Кононовых, раздалось хихиканье. И стало совсем тихо. Утром он так и не смог понять, было ли увиденное реальностью или одним из тех странных снов, что иногда показывает ему вечно бодрствующее подсознание. А потом вообще пришел к выводу, что ночная сцена могла произойти и не вчера, а гораздо раньше, только зачем и почему это всплыло сейчас?

В семь часов супруги Барагозины уже завтракали в гостиной. Спокойный утренний свет действовал умиротворяющее, и Михаилу Андреевичу все происходящее накануне казалось каким-то сомнительным бредом. Анастасия задумчиво жевала кукурузную кашу. Вместе они поехали в город, открыв в машине все окна и наслаждаясь богатым на запахи воздухом начинающегося августа. У выезда на городское шоссе на обочине Анастасия заметила небольшой крест с веночком и лампадкой и обратила внимание мужа.

- Позавчера этого не было! - рассеянно прокомментировал Барагозин.

- Это на месте аварии Жукаускаса... - пояснила Анастасия.

Барагозин ахнул и на всякий случай поехал помедленнее.

Они честно отстояли в двадцатиминутной пробке и, наконец, смогли въехать в город. Супруга с опозданием была доставлена до здания суда, а Михаил Андреевич покатил в свой офис, где провел несколько скучных часов, разбирая бумаги. Затем встретился с юристом, который сообщил, что с банком Кононова никаких проблем со стороны права и злоупотребления законодательством не нашел. Они еще поболтали о ценах на телевизоры и о прохладной нынче погоде, а когда юрист спросил у Барагозина про доверенность, тот вспомнил, что оставил ее дома. Пришлось садиться в машину, отменять запланированной обед с женой в популярной в Городе чебуречной и ехать в "Мон Плезир".

У ворот его встретил Сан Саныч, деловито пересчитывающий пустые бутылки из-под кефира.

Рядом остановилось такси класса люкс, из его салона вывалилась Баринова с большим букетом цветов.

- От поклонника! - заявила она охраннику и обратилась к сидящему в машине Барагозину, который ждал, когда старик все-таки поднимет шлагбаум:

- Миша, подкинешь девушку до калитки?

- Ольга Ивановна, - не удержался от комментария Сан Саныч, поднимая шлагбаум, - дык с букетом надо идти, а не ехать, а то никто не увидит красоту такую.

Баринова хохотнула и поковыляла через ворота на Променад.

Машину пришлось ставить в гараж, так как у ворот дома Кононова стоял неопознанный дорогой автомобиль и мешал припарковаться рядом с домом. Возле калитки маячил подросток, Барагозин узнал в нем отпрыска Кононова. Любопытство пересилило, и он обратился к мальчику.

- Привет, сын Никиты, - Барагозин так и не вспомнил, как того зовут, - чего тут вас происходит?

Мальчик явно скучал и охотно пояснил:

- Уезжаем, Михаил Андреевич!

- Как? - поразился Барагозин. - Кто уезжает? Все?

- Я уезжаю. В Германию, к бабушке с дедушкой. Насовсем.

- Вот так новости! А зачем?

- В школу пойду, отец говорит, что здесь обучение не такое хорошее. Я ж там и так каникулы часто проводил. Dort ist unser zweites Zuhause! - добавил он с превосходным произношением.

В Германии у Кононовых жили родители покойной жены - догадался Михаил Андреевич и вспомнил замечание Сани Хипстера про дворянскую фамилию.

- А папенька ваш тоже с вами отъедет? - он почему-то перешел на литературную речь, вбитую в голову со школьных лет.

Мальчик помотал головой. Он сильно походил на Кононова как внешне, так и поведением: слегка холодная отстраненность, неестественная прямая осанка, чересчур внимательные глаза.

- Отец останется здесь, он же банком управляет.

Мимо прошел водитель автомобиля с большой коробкой, которую с невероятной аккуратностью поставил на дно бесшумно открывшегося багажника. Барагозин успел отметить, что обивка салона автомобиля дороже его собственной машины. Такую роскошь вряд ли мог себе позволить даже один из топовых банкиров Города.

- А что же бабушка ваша, Матильда Петровна? - стараясь не выглядеть сплетником, поинтересовался сосед.

- Бабушка вчера уехала, она... - мальчик на секунду задумался, размышляя, стоит ли раскрывать семейные тайны, - она будет жить в специальном пансионате, будем ее навещать. Иногда...

Барагозин встрепенулся, вспомнив ночной кошмар:

- Подожди! Матильда вчера уехала? Ночью ее здесь не было?

- Нет, около полуночи и увезли.

Так это был сон или искаженное воспоминание, Михаил Андреевич выдохнул и даже почувствовал, что настроение почему-то улучшилось. Теперь бы еще понять, почему мозг выдает такую дичь. Он решил попросить у жены какие-нибудь витамины и попринимать недельку-другую.

Водитель вынес еще одну коробку и, абсолютно игнорируя Барагозина, сообщил юному Кононову, что в доме его зовет Анхель. Мальчик изящно по-взрослому извинился и ушел за калитку.

Барагозин еще немного попялился на автомобиль в надежде найти хотя бы одну царапину на кузове, вздохнул и пошел домой, по пути тщательно изучив дверь гаража.

"Вот так дела", - несколько раз произнес он, пока искал в стопке бумаг доверенность. Наконец, нашел ее под кружкой кофе - на белом листе остался заметный кофейный круг. Барагозин выругался. Затем пошел к холодильнику, вытащил сосиски с истекшим сроком годности и стал греть их в микроволновке прямо в упаковке. От одновременно включенного электрочайника и микроволновой печи свет мигнул, а потом погас полностью, сопровождаемый хлопком. "Пробки выбило" - догадался Михаил Андреевич. Покопавшись в щитке, он восстановил подачу электроэнергии. За такую перегрузку и некачественную электрическую сеть от майора можно было получить строгое предупреждение и штраф. Но, кажется, все обошлось. На всякий случай Барагозин выглянул за калитку и осмотрел Променад. Дорогой автомобиль по-прежнему стоял напротив. Людей рядом видно не было.

Барагозин вернулся в дом, снова разогрел сосиски, а потом стал ждать, когда закипит чайник. Потянуло в сон. Решил включить телевизор, но пульт закономерно пропал. Чтобы себя развлечь, Барагозин снова потянулся к стопке книг супруги на краю журнального столика. Название его встревожило - какой-то "Люцифер" или что-то в этом роде. Снова раскрыв томик наугад, он прочел:

Система включает в себя Ситуацию, но она более устойчива, более обширна и создает прочные связи между людьми, а также создает ожидания, нормы, политику, а иногда и законы. Со временем системы приобретают исторический фундамент, а иногда также структуру политической и экономической власти, которая управляет поведением многих людей в рамках сферы влияния Системы. Система - движущая сила, создающая ситуации, формирующие контекст поведения, влияющий на действия тех, кто в них попадает. В какой-то момент Система становится отдельной сущностью, она больше не зависит от тех, кто ее создал, и даже от тех, кому принадлежит основная власть в ее структуре. Система всегда создает собственную культуру, и множество систем в совокупности оказывает влияние на культуру общества.

Щелкнул чайник. Барагозин вернул книгу на место. "За что она меня любит?" - подумал он, испытывая недоумение от прочитанного. - "Почему ей со мной не скучно?" "А самое главное - что я сейчас прочитал, и какая польза от прочитанного?" - он покосился на обложку, где были изображены белоснежные крылья на черном фоне, и прочитал ниже заголовка надпись "почему хорошие люди превращаются в злодеев". Театрально воздев руки к потолку, Михаил Андреевич принялся за импровизированный обед. Закончив с едой, закрыл дом и вышел на Променад. Машина Кононовых уехала, у соседнего гаража Анна Гавриловна что-то ковыряла в заборе, неодобрительно поглядывая на соседа. Барагозин поднял дверь гаража, сел в машину, начал выезжать. К счастью, вовремя вспомнил, что опять забыл доверенность. Перекрыв автомобилем улицу, он побежал домой, уверенный, что именно сейчас по улице поедет "воронок" майора. К его удивлению этого не произошло. Воодушевленный мелкой удачей Михаил Андреевич выехал из поселка и втопил по шоссе со скоростью, в два раза превышающей разрешенную. Пробку на повороте в город он обогнул по обочине, поругивая "нерешительных баранов", не умеющих ездить.

Проведя в городе ничем не примечательное время, о котором даже рассказать особо нечего, Михаил Андреевич забрал супругу, они заехали на рынок и отправились домой. Барагозин рассказал, что младший Кононов переезжает за бугор, а Настя поведала про подготовку к дню рождения председателя суда.

- Судья Соломонов репетировал танец, и у него заклинило спину, да так, что пришлось везти его к врачам. Сделали укол и отправили на больничный, порекомендовав постельный режим. Нам пришлось все его заседания переносить чуть ли не на месяц вперед.

- А кто теперь будет танцевать? - спросил Барагозин.

Анастасия усмехнулась:

- Решили без тверка обойтись. У нас остальной состав еще более скрипучий. Просто песню споют приемом "а капелла".

Вернувшись в "Монплезир", они застали Анну Гавриловну, выходящую из калитки Бариновой. Анастасия вышла из машины и, пока супруг заезжал в гараж, перекинулась парой слов с соседкой.

- Анна Гавриловна попыталась утром поставить у себя на заборе видеокамеру, - сказала Настя поднявшемуся из гаража Барагозину. - Говорит, не успела от калитки отойти, уже заявился этот тип, Фаталеев и запретил установку несанкционированного видеонаблюдения. Заставил все демонтировать.

- Давно у нас Анна Гавриловна умеет устанавливать камеры?

- Я так поняла, добрые люди надоумили поставить обычную вэб-камеру на аккумуляторах. Она, между прочим, хотела доказать, что это Матильда рисует гадости на гаражах, и не знает, что та покинула нашу обитель.

- Ты ей сказала? - Барагозин вытер вымытые руки полотенцем у кухонной столешницы.

Супруга помотала головой:

- Не стала, пусть еще насладится своими подозрениями.

- И все-таки, если это и правда Матильда устраивала? - предположил Михаил Андреевич.

- Сегодня есть шанс об этом узнать!

После вчерашней грозы погода совсем испортилась. Если раньше было прохладно, то теперь холод настойчиво гнал с улиц легко одетых прохожих. Барагозин обнаружил, что в окно на втором этаже ощутимо дует и положил на подоконник плед, решив срочно найти оконных мастеров в ближайшее время. В девять вечера, напялив теплый свитер студенческих времен, он вышел из дому, с любопытством оглядывая Променад. Его встретила по-осеннему мрачная темнота, а таинственный шепот из-за усилившегося ветра был совсем не разборчив. Поежившись, Барагозин решил дойти до поперечного переулка и заглянуть в каждый из проездов. Он надеялся встретить кого-нибудь для совместного обхода: хипстера Саню, Кононова или хотя бы воркующую Баринову - погода усугубляла ощущение одиночества, а бледные заборы вызывали непонятную тревогу.

Дойдя до перекрестка, никого не встретив, он повернул налево к той части западного проезда, где жил судья. Вдалеке, почти рядом с усадьбой майора, заметил копошение и направился туда. На этот раз рожа ехидно светилась на гараже участка, длинная сторона которого выходила на северный переулок, напротив забора Федоренко.

У калитки стояли три женщины и тихо обсуждали происходящее.

- Недобрый вечер! - шутливо поздоровался Барагозин.

Одна из женщин почему-то повернулась и, ничего не сказав, ушла в дом напротив.

Две другие засмеялись.

- Да вот видите, теперь и у нас прекрасное, - сказала невысокая дама. Михаил Андреевич присмотрелся и узнал женщину с "рыбьими глазами".

- Даже не буду спрашивать, чем же вы провинились перед Мирозданием! - сказал он.

- Мама, может, уже в суд подать! - возмущено сказала вторая, девушка лет двадцати с короткой стрижкой и в модном комбинезоне.

- Да будет тебе, - отмахнулась первая, - тут не к чему придраться, еще и сам виноват окажешься, правда, Михаил Андреевич?

Барагозин удивленно уставился на соседку.

- Ой, я не уверен, что помню, как вас по имени-отчеству...

- Алла. Леонидовна. - И, видя, что тот не узнает, добавила: - Бажова!

- Так вы же та самая Бажова! Точно! - воскликнул Барагозин, осекся и попытался исправиться: - Надо же! Столько дел с вами имел, а как-то лично и не встречались. А вы-то меня, значит, помните и узнаете...

- Работа такая, - сухо прокомментировала женщина.

Бажова Алла была известным в городе нотариусом, к которой обращались люди, нуждающиеся в исключительной непрозрачности своих сделок. Барагозин, а точнее его марионеточные директора и юристы, частенько пользовались взаимовыгодными услугами Бажовой. Нотариус могла бы много интересного рассказать о финансовых схемах Михаила Андреевича, но, конечно же, рассказать только один раз, после чего оба попали бы в поле зрения компетентных органов.

- Мам, мне холодно, - заныла девушка, потерявшая интерес к происшествию. Мать строго покритиковала ее за модную, но не практичную, одежду и отправила домой, сказав, что хочет перекинуться парой слов с соседом.

- Так что же, Михаил Андреевич, - произнесла Алла, - какие ваши мысли об этом хулиганстве?

Барагозин почесал затылок.

- Не знаю, что и думать, признаюсь! Один одно говорит, другой - другое. На шутку похоже, только неудачную. Или, наоборот, чрезмерно мудреную. И несчастья эти, преследующие... - он осекся, не желая пугать женщину.

- Вчера у кого-то тоже произошла неприятность? - невозмутимо спросила нотариус.

- Саню Хипстера вы знаете?

- Да кто ж его не знает? Александр Братчук, скандальный блогер.

"Тоже клиент", - догадался Барагозин.

- У него морда появилось вчера на гараже. А потом молния попала в столб, говорит, без света теперь сидит, кукует.

- Вот что так бабахнуло! - воскликнула Алла Леонидовна. - У меня компьютер завис и еле загрузился. Но, согласитесь, подать в суд на рисунки, вызывающие грозу - идея не очень перспективная.

Михаилу Андреевичу пришла в голову неприятная мысль о том, что может храниться у Бажовой на домашнем компьютере, и он нахмурился. Молния могла бы и посильнее бабахнуть, если на то пошло.

- Не думаю, что это шутка, - нотариус многозначительно посмотрела на соседа своими рыбьими глазами.

- Акт возмездия, пиар акция? - насмешливо предложил тот.

- Глупости! Я размышляла над ситуацией, - и пояснила: - я тоже, знаете ли, немного расследую по мере сил и возможностей. Данные события преследуют определенную цель. И у них существует конкретная мишень.

- Как это?

- Все происходящее создано для кого-то. В лучшем случае - предупреждение, месседж. В худшем - кто-то в итоге пострадает, ради чего оное и затеяно.

Михаил Андреевич похмыкал.

- Ладно, гипотеза интересная, но зачем так сложно?

- Чтобы запутать свидетелей, очевидно! Для нас организовано абсурдное представление, цирк с конями и шашками, а послание адресату четкое и однозначное, но нам его не разглядеть за суетой.

Барагозин снова почесал затылок, пытаясь вникнуть в сказанное.

- Несчастные случаи тоже подстроены? Аварию Жукаускаса или инсульт вашего соседа - он кивнул на дом старичка-судьи, - еще как-то можно организовать. Но грозу! Или взрыв бензобака....

- Когда как! - оборвала Алла Леонидовна. - Нужно не наказывать жертву рисунка, а заставить окружающих думать о наказании и, разумеется, донести это до реальной цели хитроумного плана. Вы, вероятно, не знаете, но первый рисунок появился не во вторник, а днем ранее...

- Да что вы? - удивился Барагозин, шагнув ближе.

- Крайний правый участок, недалеко от вас. Кто там живет?

Барагозин попытался вспомнить. Кажется, он за все время проживания в "Монплезире" не был в этом уголке.

- Да не важно, - продолжила Бажова, - первый раз знак появился на гараже именно там. Просто его никто не заметил и не произвел шума. Я навещала Изольду Хачиковну - мы с ней цветами, рассадой всякой обмениваемся - и она мне, позже, конечно, рассказала, что в понедельник возвращалась к себе и видела у соседей по переулку рисунок, но значения не придала.

- А фамилия у нее какая? - неожиданно спросил сосед.

Бажова запнулась и уставилась на него, припоминая.

- Бабаян у нее фамилия, вроде бы, а к чему это вы спрашиваете?

- Так, просто... - Барагозин перевел разговор: - Хотите сказать, что в понедельник или накануне ничего не происходило такого, чтобы можно было посчитать за... гм... возмездие? Никаких разрушений, взрывов, драк и смертей?

- Никаких, - подтвердила нотариус, зачем-то внимательно рассматривая Барагозина, - а если что и случилось в том доме, в той семье, то общественность поселка об этом не узнала. Понимаете? Главное - цепь событий, а не каждое конкретное звено.

- Конспирология, - буркнул Михаил Андреевич, - так можно любое происшествие за уши притащить.

В этот момент над западным лугом взлетела сигнальная ракета: кто-то запускал салют или просто баловался. Дрожащий розовый свет заволновал тени вокруг, подпитывая тревогу и неуютность вечера.

- Вон видите, и эту ракету можно вписать в ваше объяснение. Кто-то кому-то сигналит...

- Совершенно верно! - согласилась Бажова. - Очень даже может быть. Мы с вами смотрим на дурацкую рожу, а цель перфоманса смотрит на эту ракету и ужасается.

- Поверьте мне, Михаил Андреевич, - сказала она, впервые отведя взгляд, - специфика моей профессиональной деятельности предусматривает навык распознавания подоплеки в самых невинных ситуациях.

- Ну да, ну да, - пробормотал Барагозин, скрывая неприязнь, - с вами же ничего не случится, надеюсь?

Алла усмехнулась.

- Конечно же нет! Но вы тоже себя поберегите, сосед. Ведь, если подумать, те, кто еще не получил этот рисуночек, могут оказаться конечными "бенефициарами" многоходовочки.

Барагозин открыл рот, но ничего не сказал. Нотариус эффектно развернулась и, не прощаясь, скрылась за калиткой. Мерзкая рожа мерцала на двери, а где-то неподалеку в щелях или трубах завывал ветер. Поселок казался мертвым и заброшенным. Михаил Андреевич постоял немного в задумчивости и решил возвращаться не прежней дорогой, а пройти вдоль усадьбы майора, повернуть на центральный проезд и пойти к дому по Променаду. Обогнув участок нотариуса, он вышел на поперечный переулок, и тут же включилось освещение усадьбы. Уличные фонари по-прежнему не горели, отчего вычурная подсветка забора Федоренко выглядела фантастически.

"Красиво", - с завистью подумал Барагозин. Ему с детства нравились всякие огни и лампочки, но с электричеством он, увы, не дружил - максимум мог бы сам повесить дешевую гирлянду на фасад.

У входа в усадьбу он увидел Фаталеева. Тот неподвижно стоял в приоткрытом проеме кованых ворот, в которые был искусно вплетен вензель, по-видимому, с фамильным гербом майора: какие-то ленты, корона, стилизованные птицы с когтями или даже жуки, и трудно узнаваемая буква Ф и рядом то ли В, то ли Б - Барагозин не захотел изучать подробнее. Компаньон майора внимательно смотрел вдаль, словно волк, ожидающий добычу. Даже когда Михаил Андреевич подошел к нему, Фаталеев не обернулся и делал вид, что не замечает прохожего.

- Здравствуйте, - сказал Барагозин, - что вы там такое высматриваете?

Фаталеев неохотно перевел взгляд и медленно, но твердо ответил:

- Добрый вечер! - и, снова уставившись вглубь Променада, произнес сквозь зубы: - Апотропеи кто-то поставил, непорядок, ох, непорядок!

На его груди поверх одежды Михаил неожиданно для себя заметил нелепую брошь с темным камнем в центре и витиеватым металлическим орнаментом.

Барагозин смутился, решил не переспрашивать, потоптался, сделал было шаг в сторону, собираясь уйти, но потом вдруг спросил:

- Разрешите спросить, уважаемый, а записи с камер уже просмотрены? По делу хулиганских рисунков...

Жуткий Фаталеев в упор посмотрел на Михаила Андреевича, выдержал точно выверенную паузу, во время которой тот пожалел, что пошел этой дорогой. Затем проскрипел:

- Видеозаписи просмотрены. Никто ничего не рисовал на заборах в прошедшую неделю.

- Спасибо, - пробормотал Барагозин и поскорее отпрянул от "цербера". Поворачиваться к нему спиной ужасно не хотелось, но и пятиться было как-то глупо. Быстрыми шагами, подгоняемый порывами ветра, Барагозин заторопился домой, чувствуя взгляд Фаталеева.

"У майора там все что ли ненормальные?" - думал он. Настроение было паршивое: то ли от погоды, то ли от незнания, то ли от беспомощности - разобраться и признаться себе он не мог и оттого злился. У ближайшего дома он не удержался и оглянулся. Фигура безопасника по-прежнему грозно маячила в хорошо освещенных воротах, напоминая ангела с пламенным мечом на выходе из Эдема. "Псих!" - вслух сказал Барагозин и стал прикидывать в уме план бегства из "Монплезира" в случае, если случится что-нибудь, требующее бегства. Ситуация ему не нравилась, выработанное годами чувство предупреждало его не то чтобы об опасности, а скорее о сложной неопределенности, о существовании такой среды, в которой Барагозин не умел, метафорически говоря, плавать. Что-то вроде минного поля, куда лучше не соваться, а лучше держаться как можно подальше. Он, конечно, мог бы понаводить справки и о Фаталееве, и о самом майоре, однако не нужно было гадать, что сам факт наведения справок дойдет до них быстрее, чем Михаил Андреевич получит первые ответы. Федоренко, его усадьба были словно стихия, с которой считаются, но не сражаются, ищут укромное местечко, чтобы переждать, но не выходят в чистое поле на битву.

Ветер заползал за шиворот, бил по лицу порывами, мерзли уши и руки. Тени от иллюминации усадьбы наползали и тут же отскакивали, словно играли с одиноким прохожим, собираясь рано или поздно совершить решающий прыжок и утащить его в черные полосы канав да бездонные щели заборов. Барагозин почувствовал, что бредет не десять секунд, а целый час или больше ковыляет по этому бесконечному переулку из шести домов. Как будто против ленты эскалатора, которая увозит его обратно в освещенный балаган позади. Нет, не в Эдем, а в яркую искрящуюся Геену Огненную, - почему-то подумал Михаил Андреевич. Прогулку можно было бы принять за сон, ведь именно во снах бывает такое затрудненное движение, в неприятных и страшных снах.

Вернуться бы назад, на свет и дождаться, когда зажгутся чертовы фонари. Но нет, назад я не вернусь, там что-то не так. Какая-то ловушка. Барагозин вздохнул. Надо закрыть глаза и идти в темноте, - решил он, - только так я могу быть уверен в дороге. Казалось, что все еще не затихший шепот вторит его идеям.

Михаил Андреевич закрыл глаза и открыл. Неожиданно обнаружил, что стоит на перекрестке кварталов, возле дома Бариновой - свет из ее окна немного проникал через забор, освещая пятачок. Навстречу из темноты вышла высокая фигура. Барагозин оступился от неожиданности, а затем узнал Кононова. Выглядел тот неважно, хоть все еще стильно: растрепанные волосы, таинственное отчаяние в глазах, руки в карманах новенького плаща.

-Приветствую! - крикнул ему Барагозин.

Банкир вздрогнул, не заметив в десятке шагов соседа. Барагозин смутился и попытался завязать разговор:

- Если вам интересно, Никита Александрович, рожица нарисовалась у тетки в верхнем квартале.

Кононов остановился и с интересом поглядел на Михаила.

- У кого появился?

- У Бажовой, - пояснил Барагозин, - знаете ее?

- Нотариус? - задумчиво произнес Никита. - Любопытно. - И вдруг спросил без тени иронии: - Она еще жива?

Михаил Андреевич похолодел: вопрос звучал абсолютно серьезно, и даже шутить в ответ никак бы не получилось.

- Я с ней только что говорил, - ответил он, - с чего ей умирать-то? Слышали, что в дом Сани вчера молния попала.

Кононов жутковато и неестественно улыбнулся:

- Молния? Так что же: высшая сила покарала грешника? Как бы выразился наш собутыльник Игорь Махмудович, жахнула по афедрону?

Риторика Кононова была сегодня весьма необычная. Михаилу Андреевичу стало совсем не по себе.

- С Саней все в порядке, - сообщил Барагозин, - а ваши дела как?

Банкир нарисовал на лице беззаботное выражение:

- Мои дела в порядке, уважаемый сосед! - и добавил. - Иду к моему Благодетелю спросить про освещение, утомила проклятая темнота повсюду!

- Не ходите, - попросил Барагозин, - идите домой. Вон наши крыши виднеются.

- Это дорога в один конец! - сказал Кононов со странной тоской в голосе. - Я иду и словно не иду.

- Это все погода, Никита Александрович, у меня такие же ощущения! Скорей бы уже в уют и тепло.

- У вас? Такие же ощущения? - внезапно спросил банкир насмешливо. Лицо его исказилось, Барагозин вдруг увидел за элегантной маской Кононова злого и неприятного человека: - Идите уже по своим никчемным делам, только мешаете...

Бросив слова и больше не обращая на соседа внимания, он зашагал дальше к яркой полосе усадьбы.

Сквозь ветер пробился шепот и до ушей Барагозина донеслись уже знакомые строчки: "aescurasyencelada, estandoyamicasasosegada".

Михаил Андреевич тряхнул головой, пытаясь понять, а не спит ли он на самом деле - происходящее выходило за рамки реальности: окружающая обстановка, пугающий шепот, необычный Кононов казались иллюзорными, туманными. И он побежал к своей спасительной калитке, вон из этого вечера, который похож на глубокую осеннюю ночь, пожирающую смыслы и логику.

- Кононов рехнулся, - сообщил он супруге, которая корпела над ноутбуком, обложившись книгами.

- Забыл надеть свой галстук?

- Не, галстук не забыл, - Барагозин снял свитер и бросил на угол дивана. - Очень нервный, назвал меня никчемным.

Анастасия громко допечатала строку и повернулась к мужу:

- Он такой и был, удивляюсь, как ты не замечаешь его гнилую суть.

Михаил Андреевич недоверчиво посмотрел на нее:

- Ты тоже не выбираешь выражения насчет соседей, - пожал плечами, - типовая жизненная ситуация в логове избранных.

- Почему он майора называет Благодетелем?

Настя наморщила лоб.

- Если мои догадки верны, то именно Федоренко свел Никиту с кланом Бестужевых, но доказать, конечно, не могу.

Барагозин присвистнул, заглянул в холодильник и достал бутылку виски. С удивлением обнаружил, что бутылка пустая. Хмыкнул и налил себе молока.

- Сегодня рисунок на воротах Бажовой!

- О! Бажова! - воскликнула Анастасия. - Ее уши торчат, думаю, в каждом пятом нашем судебном деле, если не чаще. И ведь, что характерно, лавирует и выкручивается, и клиентов кидает, а все равно к ней идут за подлогом и подделками. Я просто... Ай, - супруга махнула рукой.

- Не буду скрывать, что мои люди тоже к ней обращаются, - Барагозин сделал виноватый вид.

- Лучше мне не знать! - засмеялась Настя. - Кто тебе будет носить сухари, когда ты все-таки попадешься со своими махинациями?

- Не смешно, - буркнул Михаил, - и не махинации, а обычный бизнес. Либо у меня отнимут деньги с помощью Бажовой, либо я у них с ее же помощью. Деремся и огрызаемся.

- Ладно, ладно, я просто надеюсь, что твои бизнес-решения не станут решениями уголовными.

- Максимум штраф или банкротство! Не беспокойся.

Он подсел поближе, держа в руке стакан с молоком. Вытащил из стопки какую-то небольшую книгу. Название гласило: "Общество спектакля". Между страницами были вложены несколько закладок. Барагозин встрепенулся, вспомнив, что хотел спросить:

- Настюх, а какая у тебя тема диплома?

Супруга закатила глаза и драматично вздохнула:

- Ты у меня спрашиваешь каждую неделю и забываешь. Зачем оно тебе?

- Может быть, - согласился Михаил, - но теперь я, кажется, точно запомню.

- Тема моей работы - "Феномен когнитивного диссонанса в закрытых сообществах".

- Мощно, - сказал Барагозин, ничего не поняв, но повторяя про себя название. - Ты не думай, я на самом деле помню, что ты хочешь однажды стать судьей, но зачем тебе вся эта психология?

- Я хочу быть хорошим судьей! Видишь ли, закон не всегда помогает разгадать, паршивец перед тобой или честный человек. А дополнительное непрофильное образование будет очень кстати.

- Как практикующий паршивец, хочу сказать, что нынче в тренде не юристы-психологи, а юристы-богословы. У меня один конкурент советуется не с профессиональным законоведом, а с батюшкой, и - знаешь что? - тот ему дает дельные советы, как ты это объяснишь?

- Уговорил, закончу психологический, поступлю на теологический, - рассмеялась Настя, - должность судьи мне пока все равно не светит, если только...

- Чего если только?

- Да так, мелкие интриги в юстиции, - она резко сменила тему разговора: - А что, с Бажовой ничего не случилось после рисуночка?

Барагозин пожал плечами:

- Она сказала, что рисунки предназначены кому-то одному, а остальные - проводники данной затеи. И намекнула, что цель среди тех, у кого рисунок еще не появлялся.

- Как любопытно, - отметила супруга, - зайду завтра к Изольде Хачиковне, она мне про всех расскажет.

- Кстати, кто это такая ваша Изольда? - изумился Барагозин.

- Бабусечка с дома напротив нашего участка с восточного переулка, она всегда все знает. Везде нос сует, выводов делать не умеет, но присутствует. Даже там, где ты ее не видел.

Михаил Андреевич смутно вспомнил низенькую женщину с куколем на голове, затесавшуюся в толпе обитателей "Монплезира".

- Поразительно, все про всех знают, но кто рисует на заборах - загадка. Что про это говорит Изольда?

- Ей это не интересно. Она следит, с кем спит Баринова и посадила ли Анна Гавриловна у себя в саду хризантемы, которые позаимствовала с клумбы у церкви.

- У меня когнитивный диссонанс, - сообщил Барагозин.

- Вот именно, - многозначительно подтвердила Анастасия и широко улыбнулась, - тебе не кажется, что наш мир в последние годы, ну, или десятилетия, существует и развивается в постироническом или даже абсурдном ключе?

- Как бы к этому ключу подобрать замок? - буркнул Михаил Андреевич.

- Я к этому и веду, - согласилась Настя, - как лавировать в этом безумии, как найти и занять место оператора?

- Дай угадаю: преумножать это безумие?

Супруга внимательно посмотрела на него, словно впечатлилась ответом, и погрузилась в задумчивость.

Глава 8. Чрезвычайное происшествие.

Ночью ему приснился Жукаускас. Сон перенес его на пыльный залитый солнцем чердак, захламленный необработанными досками, гипсокартонными щитами, засохшими банками краски и другим строительным мусором. Лучи проникали сквозь щели и уютно рассеивались на висящей в воздухе пыли. Собеседники сидели на поломанных табуретках, чего-то ждали.

- В сущности, я так-то неплохой человек, - улыбаясь, говорил Витаутас, - не без грехов, оно ведь как в корпорациях устроено, ешь и загребай, иначе загребут и съедят.

Барагозин кивал и пытался понять, почему при виде соседа ему грустно.

- Витя, ты же в больнице, почему ты здесь? - недоумевал он, но сосед очень хотел успеть что-то ему сказать и не обращал внимания на вопросы Барагозина.

- Очевидно, все мы - негодяи и творим зло много и часто. А знаешь, когда мы не творим зло? Когда ничего не делаем. Поэтому большую часть жизни мы не делаем зла. В сущности, мы только тогда и творим добро, когда не преумножаем зло, понимаешь?

- Ты зачем на встречку выехал? - вспомнил Михаил Андреевич.

Жукаускас смотрел на него странным насмешливым взглядом, с ненатуральной улыбкой:

- В сущности, я бы за все ответил, ничего бы не отрицал, все бы подтвердил. Жизнь такая штука, что нельзя и шагу ступить, не сделав зла. Деятельное добро же можно творить, только лишь разрушая себя. Сопротивление к разрушению в нас заложено самой природой - мы будем делать это неосознанно.

Где-то упал и громко покатился по полу железный шар. Пыль клубилась и становилась гуще.

- Витя, почему у тебя фамилия на букву "ж"? - снова попытался спросить Барагозин.

- Так я по отцу Брохман! - вдруг чужим голосом сказал Витаутас.

Баргозин вздрогнул и проснулся. Несмотря на темноту, в глазах все еще стоял солнечный чердак и пелена пыли. Он нащупал руку супруги.

- Ты чего? - вскрикнув, проснулась Анастасия.

- Жукаускас умер, - сообщил Михаил, упал на подушку и мгновенно заснул до утра без всяких снов.

Утро вторника встретило обитателей поселка тяжелым густым туманом, таким, что крыши соседних домов можно было угадывать по плавающим очертаниям.

Барагозин встал по будильнику.

- Я сегодня в отгуле, - сонно сказала из кровати Настя.

- Чего так? Заболела что ли? - забеспокоился муж.

- Забыла тебе вчера сказать, ты ж по переулкам шатаешься, женой не интересуешься, судья Соломонов - на больничном, мне заняться там особо нечем, только бумажки перекладывать, вот и взяла денек над дипломом поработать. Но прямо сейчас я еще посплю, - она повернулась к стенке и накрыла голову подушкой.

Барагозин спустился вниз и приготовил себе кофе. Если супруга в город не ехала, то и он, в сущности, - почему-то от этого выражения он почувствовал тревогу - мог бы остаться сегодня дома и порешать некоторые дела через интернет и по телефону. Похвалив себя за хорошую мысль, он, не откладывая, позвонил помощнику и попросил отменить пару необязательных встреч, написал сообщение юристу, а также предупредил директоров магазинов, что будет смотреть за работой торгового зала по онлайн камерам. Довольный, налил себе еще кофе и стал листать смешные картинки в интернете.

Через полтора часа спустилась Анастасия.

- Наверху холодно, - пожаловалась она.

Михаил Андреевич вспомнил, что сломано окно и не только на втором этаже, и принялся изучать объявления от оконных мастеров. Чтобы объяснить специалистам, о каком окне и типе рамы идет речь, он сфотографировал ее из комнаты, а потом решил сделать снимок с улицы. Выйдя в футболке на крылечко, он понял, что одежда не по погоде, вернулся, накинул дежурный ватник, висевший в укромном углу гардероба, и отправился в сад. Кусты мешали сделать хорошую фотографию, и он выбежал на Променад, где окно над забором было доступнее для запечатления.

Улица утопала в тумане, дальше соседних домов уже ничего не видать. Михаил Андреевич поздравил себя с решением никуда не ехать - на трассе сейчас было бы опасно. Камера телефона никак не хотела распознавать окно, Барагозин попытался сделать снимок чуть с боку. Неожиданно слева раздался приглушенный вскрик, а затем знакомый писклявый гоготок.

- Я думала, что ты - лярва, Барагозин! Энергетическая! Маячишь тут! - Баринова вышла из тумана не менее пугающее. - Прикид у тебя, конечно, эпический. Где такое ретро продают?

- От деда достался, сейчас за такой состояние выложат, - усмехнулся Михаил Андреевич, - теперь-то что у вас за беда, Ольга Ивановна?

- Почему беда? - оскорбилась Барыня.

- Вы в таком тумане бродите, не дай бог, под авто попадете или споткнетесь, - не сдержался от подтрунивания сосед, - вам бы еще котомочку в руки...

- Какую котомочку? Возможно, девушка совершает утренний моцион и встречает прекрасного хама в нелепой... шубе...

Михаил Андреевич сделал очередное фото, но результат ему снова не понравился.

- Утащат вас в этом тумане настоящие лярвы, и тоже станете...

- Ничего ты не понимаешь, Мишечка, в тонких материях. - Баринова не стала продолжать обмен колкостями. - Ведь правильно предположил, беда-то у меня случилась. Вы все смеялись надо мной, а обереги пропали.

- Какие обереги? - Барагозин, собиравшийся уйти, остановился.

- Обереги, которые ставила позавчера в саду, - пояснила Ольга Ивановна, - я их сегодня вышла освящать, как Радослава инструктировала, а их нет! Как ты это объяснишь, уважаемый септик?

- Скептик, - машинально поправил Барагозин, - как нет? А куда они делись?

- Проснись, Мишенька! Позавчера были, а сегодня - нет. Их нужно каждый день окроплять, а я вчера не пошла, поленилась, ветер такой жуткий был. Пропали они, не знаю, куда. Ин.... Инволь... - она попыталась вспомнить нужное слово, но не смогла, - Развоплотировались, короче, снова надо к Радославе. Ты часом в город не едешь, красавчик? Подкинул бы, миленькую соседочку, до центра?

Барагозин покачал головой, путано объяснил, что собирается вызывать бригаду ремонтников. Ольга топнула ногой, надула губки и так же бесшумно растворилась в тумане.

Михаил Андреевич вернулся в дом. Анастасия уже печатала на ноутбуке.

- Не успел выйти за калитку, Барыня тут как тут! - рассказал он с порога.

- Ад пуст, все бесы здесь! - прокомментировала супруга, глядя в потолок, и пояснила: - Наша любимая цитата на работе.

- Поведала, что все ее амулеты уличные пропали.

Настя с интересом посмотрела на него.

- Любопытно! Ветром унесло?

- Ольга Ивановна считает, что канули в тонкий мир без должной магической поддержки.

- Почему нет? Что легко досталось, то легко и теряется.

- Ты сегодня отвечаешь цитатами? - поинтересовался Михаил Андреевич.

- Ничего в голову не приходит, имею в виду, в работе над дипломом...

- Ну, ты давай, сочиняй, не буду мешать, - он отсел в сторону и продолжил поиск мастеров. В ближайшие полтора часа Барагозин выяснил, что размеры его окон и модель рамы настолько нестандартны, что оконщики не готовы браться за ремонт и могут предложить разве что установку окон заново. Ворча себе под нос, он прошел мимо задремавшей на ноутбуке супруги и поднялся наверх, где безуспешно попытался еще раз поставить раму на место. В отчаянии он поискал какие-нибудь этикетки или ярлыки, способные сообщить информацию о стеклопакете. Размышляя о перспективах ремонта, он вышел на Променад, где опять начал фотографировать окно. Туман постепенно таял, но все еще обманывал взор и скрывал дальние объекты. Где-то за поселком попробовала куковать кукушка, но быстро умолкла. Мерзко закаркала невидимая ворона с крыши соседа. Михаил Андреевич навел камеру смартфона на окно и безуспешно тыкал пальцем в экран, пытаясь скомандовать компьютеру сфокусироваться на оконном проеме.

За спиной послышался виноватый голос.

- День добрый, уважаемый.

Барагозин от неожиданности выронил телефон, но кто-то услужливо поймал гаджет у самой земли. Михаил Андреевич повернулся к спасителю электроники и узнал Игоря Махмудовича или отца Василия. Тот в полном служебном облачении стоял возле него и виновато улыбался.

- Э... Приветствую, отец... Игорь...

- Давайте по-светски, - предложил священник, - вы храм не посещаете, посему - просто Игорь.

Барагозин кивнул.

- Михаил, я бы хотел извиниться, - начал клирик, явно испытывая неловкость, - я повел себя некрасиво пару ночей назад...

- Было такое, - согласился Михаил Андреевич, - но мы - люди привычные, спим и так плохо, как говорят, на том свете выспимся...

- Не надо так, - поморщился Игорь. - Шутки про смерть не так смешны, как кажутся. Я-то мимо проходил и позволил себе полюбопытствовать... подскажите, добрый человек, сегодня Ольга Ивановна дома? Никак мне с ней не пересечься. В церковь перестала ходить, а я же, понимаете, не могу не принимать участия в жизни прихожан...

- Вам не повезло, она вроде бы поехала в город час с лишним назад. И кстати, по моим сведениям, отправилась в гости к какой-то колдунье, - не удержался Барагозин.

- К Радославе? - воскликнул поп и картинно вздохнул. - Ох, никак не наставить рабу Божью Ольгу на путь истинный. Грешна, дева, грешна - добавил он мечтательно.

Затем спохватился и, так как все еще держал пойманный смартфон Барагозина в руках, протянул его Михаилу Андреевичу, ненароком заглянув в экран.

- Вы, я так понимаю, фотографируете свои живописные окна?

- Рама сломалось, полностью не закрывается, - пожаловался тот, - и починить никак не могу.

- Да вы что? - отец Василий как будто обрадовался. - А я могу предложить вам помощь, уважаемый?

- В смысле? - не понял Барагозин.

- Я до поступления в семинарию работал оконщиком, мы окна пластиковые ставили по всему району. Давайте, я гляну на вашу проблему, авось, подсоблю.

Ошарашенный Барагозин шагнул к калитке и открыл дверь.

- Настюха, у нас гость, - крикнул он с порога и сделал знак батюшке подождать.

На пороге появилась удивленная супруга.

- Отец Василий? Какими ветрами к нам? - изумленно произнесла Анастасия.

- Василий Махмудович, то есть Игорь, - объяснил Барагозин, - имеет опыт в регулировке оконных рам и вызвался посмотреть наше сломанное окно на втором этаже, - и поспешно добавил, - на первом этаже тоже окно барахлит, кстати.

Батюшка, воодушевленный присутствием слабого пола, приосанился, собираясь по привычке изречь что-то мудрое, но покосился на Михаила Андреевича и передумал.

- У нас там не прибрано, - пискнула Настя, когда хозяин дома и его гость стали подниматься по скрипучей лестнице наверх. Священник в рясе, пришедший посмотреть оконную раму, выглядел весьма необычно, и, когда парочка скрылась из виду, Анастасия Сергеевна нервно рассмеялась и последовала за ними.

К чести батюшки, тот вел себя прилично, по сторонам в спальной комнате не глазел и неожиданно несколькими умелыми движениями поставил раму на место. Затем попросил отвертку и что-то закрутил на торце запорного механизма.

- Тут цапфа разболталась, - сообщил он хозяевам, - окно у вас, конечно, редкое, я такие нечасто, но ставил, не понимаю, в чем была нужда использовать именно этот профиль.

Не дожидаясь намеков, Игорь спросил и про окно внизу. Супруги Барагозины зачарованно смотрели, как он ловко вправляет вторую оконную раму и профессионально осматривает фрамугу.

- Тут бы смазать надо! - заявил батюшка. - Можно хоть и машинным маслом, если есть...

После этого он отошел в сторону и сложил руки в благочестивой позе. Возникла неловкая пауза, которую прервала Анастасия, предложив отцу Василию кофе.

- Не откажусь, если искренне! - скромно ответствовал тот и присел на краешек кухонного диванчика.

Пока супруга суетилась у кофеварки, Игорь Махмудович наклонился к Барагозину и доверительно попросил:

- Очень прошу, если встретите Ольгу Ивановну, уговорите ее посетить наш храм, а то ведь пропадает светлая душа. Да и вы сами приходите как-нибудь, у нас там не кусаются!

- Да понимаете, - замялся Михаил, - это не мое все, я, может, и не атеист, но отталкивает меня обрядовая часть, напрягает, так сказать.

- Не стесняйтесь, это вполне распространенное отношение среди мирян, - успокоил Игорь, - однако же просто прийти и посмотреть, в кругу близких и соседей, не так уж и страшно. Добро пожаловать когда-нибудь, поверьте, струны души могут издавать обертоны неизвестные даже самому человеку.

Анастасия принесла поднос с тремя чашками кофе и печеньем.

- О чем речь? - поинтересовалась она.

- Игорь... отец Василий приглашает меня посетить храм, - сообщил Барагозин.

- Почему бы и нет, - согласилась супруга, - церковь - это больше, чем помещение со служителем.

Священник при этих словах исподлобья уставился на Анастасию, пытаясь понять, был ли вложен в них какой-то скрытый подтекст.

- Я вот хожу, например, - продолжила Настя, - и не сказала бы, что воцерквлена или что разделяю все аспекты церковной догматики, возможно, я даже агностик, но посещаю храм для души, и мне этого хватает.

- Вот видите, - сказал батюшка хозяину, - душа требует и находит, как говорил один святитель: кто приходит в храм, тот выходит оттуда с бесчисленными сокровищами!

Отец Василий блаженно улыбнулся и отпил кофе из чашки. Взгляд его упал на стопки книг на журнальном столике.

- Канеман? - подняв бровь, он повернулся к Анастасии: - Полагаю, читаете вы, а не ваш супруг?

- Увлекаюсь психологией, - сдержанно ответила Анастасия с видимым смятением на лице. Батюшка не переставал удивлять кругозором.

- Приходилось мне штудировать и психологию, - довольный впечатлением, прокомментировал поп, - у меня высшее образование по педагогике.

Барагозин хлопнул по столику ладонью:

- Простите, Игорь Махмудович, но как вы стали священником? Ваше образование и навыки... Может вы еще и специалист по фондовым биржам? Если это что-то личное, то не отвечайте, но не могу не поинтересоваться.

Игорь добродушно рассмеялся.

- На все воля высших сил и их вспомогание! Уповаю и подчиняюсь, и вот - я уже на той стезе, на которой нахожусь. И, самое главное: иду по ней, не ропща!

- Превосходно, - хмыкнула Настя.

Отец Василий взял с подноса сразу три печеньки и захрустел ими, пачкая бороду крошками.

- Вы же в курсе, что у нас тут происходит с этими рисунками на заборах? - попробовал спросить Барагозин.

Поп охотно закивал, дожевывая печенье.

- Давеча мой сосед спрашивал вас в своеобразной манере о том, несут ли эти явления какой-то иной смысл, кроме озорства? Если бы это было дело не рук хулигана, а чьих-либо еще и даже совсем не рук, то что бы это могло означать?

Игорь Махмудович стряхнул крошки с бороды и отпил кофе.

- Что ж, вопрос хороший и часто распространенный, имею в виду, что применим не только в данной ситуации. Видите, как это обстоит - блажен человек, который переносит искушение, потому что быв испытан! Я уже озвучивал это вам там, у ограды. Нас всех и вас всех, разумеется, испытывают высшие силы, смотрят, оценивают, делают выводы. Много званых, но мало избранных - вот так вот оно.

Барагозин потряс головой:

- Хотите сказать мне, что рисунки появляются с целью нас испытать? Для чего? И кем?

- И, кроме того, каким образом? - подхватил Игорь. - Боюсь, сие мне неведомо, только предположение, идущее из глубин пастырского опыта. Но некоторые не выдерживают испытания и отрекаются от света, ступая во тьму... Но и таких высшие силы просят спасать, да, и таких... Вот как ваша соседка, например...

- Понятно, версия с испытаниями, почему бы нет, - согласился Михаил Андреевич.

Анастасия молчала и загадочно улыбалась. Поп вдруг засобирался.

- Ну, прошу простить, мое место не в доме, а в храме, я тут засиделся, злоупотребляя гостеприимством. Мир вашему дому, хозяин и хозяюшка, а я уж пойду.

Все встали. Барагозин смущенно потряс руку батюшки, еще раз благодаря за ремонт окон.

- Полноте, отчего не помочь доброму человеку? - Игорь медленно отступал к двери. - К тому же, когда разбираешься в проблеме. Так и вы мою просьбу уважьте, если приведется.

- И обязательно приходите на службу. Оба, как достойные и благочестивые супруги! - крикнул он уже за порогом, а затем бодро поспешил к калитке, косясь на забор, отделявший участок Бариновой.

Барагозины вернулись в гостиную. Настя налила еще кофе.

- Мда, а святоша-то непростой, - сказала она, - и на все руки мастер, и в когнитивных искажениях разбирается...

- И за Бариновой волочится! - добавил Михаил Андреевич и рассказал подробности встречи.

- Ты же заметил у него замазанный фингал под левым глазом? - усмехнулась супруга. - А еще странно, он ни разу не сказал слово "бог", только про высшие силы твердил.

- Не произноси имя зря, - пожал плечами Барагозин, - так же у них в инструкциях написано?

- В заповедях, Миша, в заповедях! Не богохульничай.

Заиграла мелодия телефона. Какие-то оконщики, из тех, с кем переписывался Барагозин, снизошли до согласия отремонтировать окно за двадцать тысяч рублей. Михаил Андреевич с удовольствием и в грубой форме отказался от предложения.

Примерно в пять вечера Барагозин валялся на диване и смотрел сериал о приключениях провинциальной домработницы в особняке олигарха. От обилия ТВ-рекламы он задремал и очнулся от телефонного разговора Насти. Отчего-то нахмурившись, она слушала, что ей говорят, но увидев вопросительный взгляд супруга, неестественно заулыбалась.

- Поняла, хорошо! - сказала она в трубку, отложила смартфон и задумалась.

- Что-то случилось? - потянулся спросонья Барагозин.

- Нет, это Изольда Хачиковна. Я как-то обещала ей крокусы, а сейчас самое время для обмена между садоводами. - Она вскочила. - Сейчас вернусь. Там снаружи холодно?

- Не тепло, если честно. Хочешь, я с тобой схожу? - предложил он.

Анастасия помотала головой и пояснила:

- Изольда мне навстречу идет, я только за калитку и выйду.

Она накинула на плечи плащ, взяла сумочку и выскочила за порог.

- Ох, уж эти садоводы, - сказал себе Барагозин и попытался вникнуть в происходящую на экране драму. Но не успел, так как сериал закончился и стали показывать новостную программу. На врезке из местных новостей объявили о смерти известного бизнес-деятеля Города Витаутаса Жукаускаса, пострадавшего в ДТП на прошлой неделе. Барагозин вспомнил свой сон и невольно поежился - такие совпадения мистического характера ему очень не нравились. Некролог получился яркий и душевный, о Жукаускасе говорили хорошие трогательные речи разные люди, включая самого Белопузова - главы региональной мафии, которая, насколько было известно Барагозину, вела подковерную борьбу с холдингом Витаутаса. Напомнили о проживании погибшего в элитном поселке "Монплезир" - выглядело это как реклама и слегка неуместно. Наконец, объявили, что прощание с покойным пройдет в помещениях городской синагоги.

Новости закончились, снова пошла реклама. Вернулась супруга, порозовевшая от холодного воздуха.

- Может, съездим за продуктами? - предложил Барагозин, вспомнив, что кончился виски.

- Хорошая идея, надо развеяться, - согласилась Анастасия, - от диплома уже тошнит, я даже на работу захотела, лишь бы не это все.

Они быстро собрались и вышли на улицу. Возле дома Кононова стоял незнакомый молодой человек в деловом костюме, типичном для клерков низшего звена. Он озадаченно смотрел на окна Никиты Александровича. "Ходят тут всякие", - добродушно проворчал Михаил Андреевич, выводя машину из гаража.

Посовещавшись, Барагозины поехали в недавно открытый гипермаркет на окраине Города, самый близкий к "Монплезиру". Пока супруга выбирала овощи, Михаил Андреевич напряженно размышлял над полкой с алкоголем. Покрутив в руках пару-тройку недешевых бутылок виски, он вздохнул и положил в корзину бюджетную емкость, произведенного в соседней области пойла - ведь еще нужно было покупать новый телевизор в гостиную.

На выходе из касс они столкнулись с Бариновой, которая стояла с большим нагруженным пакетом и пыталась вызвать такси.

- Барагозины! - воскликнула она радостно. - Подкиньте до дома!

И не дожидаясь ответа, сунула пакет в свободную руку Михаила Андреевича. В пути Ольга Ивановна рассказала об очередном посещении экстрасенса. По ее словам Радослава сначала сильно удивилась исчезновению оберегов, но потом так же сильно обрадовалась. И предложила клиентке усиленные амулеты с редким сбором артемизии - очень сильное растение - пояснила Барыня, - наверное, из Греции. Заодно прикупила ароматических палочек, несколько свечей с разными эффектами - вот этот для страсти (лукавый взгляд на сдерживающую улыбку Анастасию), а этот, странный, с рунами - для чистки домашней ауры и биополя. Потом Баринова попыталась рассказать, как ей сегодня предложили выйти замуж прямо в кафе, где она обедала диетической пиццей, ведь следить за питанием, отметила она, словно намекая на кого-то, очень важно. Остановить ее болтовню было невозможно, но супруги и сами с некоторой долей удовольствия прислушивались к сплетням. Проезжая мимо внушительных размеров коттеджа на выезде из города, Ольга Ивановна поведала о семейной трагедии, разыгрывающейся в нем: о неверном муже и очень хорошей, но глупой, жене. Откуда она это знает, Баринова не уточнила. Вдоль шоссе потянулись пустыри, общипанные березовые рощицы и неухоженные, заросшие травой придорожные поляны.

- Как думаете, Ольга Ивановна, - Барагозин решил увести соседку от сплетен, - где сегодня рисунок появится?

- Ха, может, и у меня - я без оберегов сутки! Откровенно говоря, мои эманации всегда привлекают всякую чертовщину, но я спокойна! - она похлопала рукой по пакету.

Подумала и добавила:

- Может, еще у той дамы, нотариуса в угловом доме...

- Это почему? - навострил уши водитель.

- Считайте, что я не говорила, но дочка у нее, ой, какая оторва. - Баринова поправила короткую юбку. - Вульгарная девочка, я вам доложу. На одном нехорошем сайте в интернете всякое показывает, что для такой приличной дамы как я это диаметрально возмутительно!

- У нотариуса-то вчера рисунок появился! - усмехнулся Барагозин.

- Ну вот, видите, Олечка права, - тоненько засмеялась Барыня. - Я с ее мужем, то есть не дочки мужем, а нотариуса, училась в институте. Лекции ему давала списывать по экономической теории... Ну, не так давно это и было, - она мечтательно задумалась. - Даааа... недавно.

- Вы - экономист? - удивился Михаил Андреевич.

- А вы не знали? По специальности я на самом деле финансист, факультет, как же его, даст бог памяти, финансы и кредит! - пояснила Ольга Ивановна - У нас там учили всякому, и бухгалтерии и юридическим кодексам.

Барагозины недоверчиво переглянулись.

- Да-да, заходите как-нибудь в гости, дипломчик покажу, он у меня на стеночке висит! Мы - образованные гуманитарии, между прочим!

- Что-то сегодня нас часто ошарашивают своими специальностями, - пробормотала Настя, - педагоги, финансисты, подумать только.

Баринова ослепительно улыбнулась и обратилась к Барагозину:

- Ты, Миша, подумай, вдруг тебе бухгалтер в твоих фирмочках нужен, я, пожалуй, и развеялась бы немного, поработала бы на пользу общества, а то дома скучно...

За небольшим поворотом показалась церковь и ворота "Монплезира".

- Что там такое? - воскликнул Барагозин, который первым заметил неладное.

Уже знакомые всполохи спецсигналов. Несколько машин у ворот, скорая помощь, полиция. Навстречу выбежал человек в форме и указал на обочину.

- Ну, дела, - воскликнула Баринова и начала отстегивать ремень безопасности, - ой, останавливай, Мишечка, тут что-то ужасное происходит и без меня!

- Документики, - потребовал полицейский у опустившего стекло Барагозина. - Местные?

- Домой к себе едем! - крикнула ему сзади Баринова, запутавшаяся в ремне. - А что случилось, товарищ господин офицер полиции?

Полицейский повертел права Барагозина и отдал, буркнув:

- Следственные мероприятия. Машину пока оставьте здесь. Там сейчас не проехать.

Растерянные супруги вылезли из машины и вытащили придушенную ремнем Ольгу Ивановну. Забыв свой пакет на сидении, Барыня тут же исчезла из виду в поисках информации и сплетен.

Нагруженный сумками Михаил Андреевич доковылял до ворот. Возле будки охранника стоял мрачный Ленька и разговаривал с человеком в костюме. Под пиджаком мелькнули розовая рубашка и неудачной расцветки галстук, этим сочетанием кого-то напоминающие. Человек обратил внимание на чету Барагозиных, что-то сказал охраннику и шагнул к ним.

"Да это же следователь Петров", - ахнул про себя Михаил Андреевич, понадеявшись, что тот не знает, что Барагозин был свидетелем его приключений у Федоренко.

- Это вы, значит, сосед? - без приветствия обратился Петров, уставившись Барагозину в глаза.

- Приветствую, господин следователь! - как можно развязно ответил Михаил. - А что тут делает угрозыск? Бондарев сбежал?

- Вы и ваша супруга, если я правильно понимаю, - он кивнул Анастасии, - где вы были в течение сегодняшнего дня?

- Вот, в магазин ездили, - недоуменно произнес Барагозин.

- Вы почему не представитесь? Кто вы такой, какие у вас полномочия? - вдруг резко сказала Настя, отчего супруг даже уронил маленький пакет до этого удерживаемый одним мизинцем, и по асфальту покатились мандарины.

Следователь Петров всем торсом повернулся к Анастасии. Некоторое время поизучал ее гневное лицо, а затем, не моргая и не отводя глаз, достал документы и показал Насте.

- Ваш муж в курсе, кто я, мы встречались, - очень веско и угрожающе добавил он, пока она изучала документы.

- А вот кто я - вы не в курсе, - тем же тоном парировала Настя, - соблюдайте регламент, уважаемый.

Петров попробовал посверлить супругу Барагозину своим профессиональным взглядом, но тут ему помахали от служебной машины.

- Идите к себе, - вздохнул он как будто разочарованно, - рекомендую пока не выходить из дома, возможно, потребуются показания.

Специально и со злостью наступив на один из рассыпавшихся мандаринов, Петров поспешил к группе людей с другой стороны ворот. Где-то вякнула сирена.

-Ленька, что происходит, - обратился Барагозин к бледному охраннику, который сейчас вообще не походил на себя обычного.

Ленька помялся, почесался, смотря в сторону Променада.

- Да это... блин... Кононов повесился, - нервничая, ответил он.

Вскрикнула супруга, Барагозин почувствовал слабость в ногах.

- Как это повесился!?

- Вы лучше, правда, идите домой, - посоветовал Ленька, - тут черт те что творится, потом все обсудим и пересудим.

Притихшие супруги побрели к своему коттеджу. Машина действительно не смогла бы проехать: переулок был заставлен автомобилями так, что даже по обочине пришлось идти бочком. Из-за забора Анны Гавриловны донесся возглас Бариновой - стало понятно, куда она подевалась. На перекрестке напротив дома Ольги Ивановны толпились обитатели поселка.

- Михаил Андреевич, - от толпы отделился хипстер Саня, разговаривавший до этого с Лехой Варягом, - тут такое...

Раздался вздох, все вдруг резко замолчали. Барагозин обернулся.

Калитка дома Кононова с грохотом распахнулась, и оттуда вышли два человека с носилками - на них что-то лежало, накрытое простыней. Из-за неудобного расположения кареты скорой помощи носильщики в белых халатах замешкались. В какой-то момент наблюдающим стали хорошо видны дорогие туфли, торчащие из-под простыни. Строгий человек в черном плаще, контролирующий "погрузку", обматерил санитаров за нерасторопность и начал грубо руководить действиями. Тело спешно погрузили, но машина пока не уезжала. Барагозин, устав держать сумки, составил их возле своей калитки и вернулся к толпе. Настя уже была там.

- Говорят, повесился, - тихо сказал ему подошедший хипстер Саня, - вот это поворот!

- А не насильственное? - спросил Барагозин.

- Вроде нет, мне криминалист знакомый, мы с ним гамаем иногда онлайн, сказал между делом, что чистое самоубийство.

- Чего это он? Кононов...

- И не говорите, я сам в шоке, - Саня оглянулся на толпу и добавил: - часа полтора тут уже стоим, смотрим.

Сзади неслышно подошла Бажова. Поджав губы, она выразительно посмотрела на Барагозина. "Я же говорила", - читалось в ее взгляде.

- Мы недавно с ним выпивали по-соседски, он довольно нервный был, и вчера вечером я его встретил в странном состоянии, - поделился Михаил Андреевич.

Саня покивал головой.

- Я тоже за ним заприметил неладное, но думал, что они там, в офисах, со стрессом умеют справляться, если до начальников и директоров прокачались.

К машине скорой помощи подошел следователь Петров и стал свирепо расспрашивать человека в плаще. Тот жаловался Петрову на то, что некое известное им обоим дело придется теперь закрыть, а перспективы были весьма радужные, и руководство с самых что ни есть верхов по голове не погладит. Тут Барагозина грубо толкнули в плечо. "Простите!" - прохрипел знакомый неприятный голос. Через толпу обывателей продирался лично Фаталеев. Пройдя мимо машинально отступившего Барагозина, Фаталеев направился к Петрову. И если тот демонстративно игнорировал присутствие толпы, то, кинув взгляд на Фаталеева, необычайно важный следователь Петров замер, втянул голову в плечи и слегка пригнулся, словно ожидая нападения. Фаталеев начал ему что-то втолковывать, тот слушал и нервно вертел головой, пытаясь взглядом отыскать то ли начальство, то ли подчиненного, чтобы отделаться от человека майора.

Барагозин отступил к супруге. Настя, необычно бледная, стояла рядом с виданной пожилой женщиной в жакете - скорее всего это была та самая Изольда Хачиковна.

- Ая-яй, такой молодой, - вздохнула она, - что же с детишками будет?

- Пацан его в Германии, как мне известно, - сообщил Барагозин и подумал, что Кононов специально отправил мальчишку из дома подальше.

- Вот как? - приняла к сведению Изольда Хачиковна. - А что с его матерью немощной? Разве можно так родителей бросать?

- Ты говорил, что он ее в дом престарелых сдал? - спросила Анастасия.

- Кажется, да, - пробормотал Барагозин.

- Вот оно что, - покачала головой Изольда, - а я помню, что она вполне нормальная женщина была, с высшим образованием! Не без странностей, честно скажу, но поплохело ей как раз после смерти невестки. Тогда у нее крыша и поехала бесповоротно. С майором они дружили по молодости...

- Долбанулись все! - неожиданно вставил свое мнение Леха Варяг, перебив начавшую вспоминать Изольду. Из-под банданы на его голове торчал бинт.

Михаил Андреевич задумчиво посмотрел на свои окна и повернулся к соседке:

- В котором часу все сюда съехались?

Изольда Хачиковна покачала куколем на голове и сказала:

- Я и не знаю, тоже недавно приехала, с раннего утра в Городе была, домой вернулась буквально вот перед вами.

- Ужасно, когда же он так с собой... поступил?

В разговор встрял Саня и сообщил, что труп, по словам приятеля-криминалиста, как минимум утренний.

"Значит, когда я тут окна фотографировал, Никита сводил счеты с жизнью", - подумал Михаил Андреевич, - "скорее всего я бы не смог ничего сделать, ничем помочь"...

- Говорят, у него с банком проблемы были, - сказал кто-то неподалеку.

- Не было у него проблем, - машинально отозвался Барагозин, сам удивился сказанному и, увидев, что к нему прислушиваются, объяснил: - с банком у Никиты Александровича все было в порядке, нормальный банк, надежный.

- Детей у него родственники жены отняли, вот что случилось, - слухи и сплетни посыпались со всех сторон.

- А я слышал, что он нетрадиционный...

- Видели, как одевался? - холеный весь такой...

- Долги у него большие были, Алла Леонидовна, подтвердите...

- Ой, сейчас ничему верить нельзя, может, там и не он, я лично не видел, кого под простыней вынесли вперед ногами...

- Жена у него хорошая была, а он ее обижал, встречала их как-то на приемах у обмудсмена в Плазе, ругались в коридоре, думали, что не видит никто...

- И кому теперь дом достанется со всем добром?

- Михаил Андреевич, вы в окно, может, что видели?

Включилась ослепительно синяя мигалка скорой помощи, и автомобиль начал медленно катиться к воротам. В заставленном переулке это было сложно, потребовалось, чтобы несколько машин тоже разъехались по сторонам. Барагозин поискал глазами Фаталеева и Петрова, но тех не было видно. Променад потихоньку освобождался от техники. На заборе соседки Кононова - богобоязненной старушки - обнаружилась вмятина, на плите Променада темнело большое масляное пятно, видимо, от машины медиков. Калитку банкира, как это положено, опечатали полицейскими лентами. Представители охраны правопорядка и здравоохранения покидали поселок. Невидимое солнце, спрятавшееся за низкими косматыми облаками, клонилось к закату.

- Я так понимаю, сегодня знак появится на гараже Никиты Александровича? - произнес хипстер Саня негромко, но все услышали и замерли. Предсказание казалось жутким и логичным. Никто не сомневался, что будет именно так. Барагозин крадучись подошел к забору Кононова и осмотрел гараж. На первый взгляд рисунок отсутствовал, но чем больше он вглядывался, тем больше ему казалось, что он видит знакомое свечение. Впрочем, достаточной темноты еще не было, вечерние сумерки только надвигались.

- Пока еще ничего, - сказал он насторожившейся толпе.

- Как-то это уже совсем выходит за рамки шуток, - обеспокоенно сказал неизвестный долговязый детина.

- Тем, у кого картинки уже были, волноваться-то нечего, - обиженно сказала Изольда Хачиковна, - а нам, что делать, еще не разрисованным?

- Может, его эти картинки и довели? - предположили из толпы.

- Глупость какая, - не своим голосом вдруг сказала Анастасия. Выглядела она не очень хорошо, произошедшее с Кононовым, по-видимому, ее сильно потрясло, - кому такое в голову придет?

Она со слезами на глазах обняла мужа и в глубокой задумчивости отправилась домой. Барагозин увидел свои сумки, прислоненные к забору, и вспомнил, что оставил машину за воротами, и теперь можно было, наконец, поставить ее в гараж.

- Я сейчас, - сказал он то ли супруге, то ли толпе и зашагал к выезду. Сел в машину, долго искал ключи. Посмотрел на купол церкви, сливающийся с серым неуютным небом. Михаил Андреевич вспомнил, как Кононов вопрошал батюшку о высших силах, наказывающих за проступки. Поцокав языком, медленно поехал к своему коттеджу, стараясь не задеть никого в толпе. Когда начал заезжать в гараж, заметил на заднем сидении пакет Бариновой - из него на обивку вытекала тонкая коричневая струйка. Кое-как запарковавшись, он схватил пакет и, негромко ругаясь, выбежал на улицу.

- Кто-нибудь видел Баринову? - спросил Барагозин и, не получив ответа, потащил сумку к ее калитке.

- Хотел бы я посмотреть, что она там напокупала, - хихикнул Саня и действительно бы сунул нос в пакет, но тут появилась Ольга Ивановна, вынырнувшая из калитки Анны Гавриловны.

- Не переживайте так, Анночка Гавриловна, - крикнула она провожавшей ее хозяйке, - и повесьте над кроватью ту штукенцию обязательно с ориентацией на норд-вест.

- О, Барагозин, - воскликнула она, - ты мою сумочку доставил, вот тебе аригата, как говорил один мой поклонник из Японии - такой затейник был, однажды он...

Михаил Андреевич поставил пакет на пороге участка и потряс уставшей рукой.

- У вас там что-то тает, Ольга Ивановна, - он перебил ее выступление.

- Это шницель!- сообщила Барыня и даже извинилась: - Сорямба!

Посмотрела на толпу, потом перевела взгляд на дом Кононова и вспомнила, почему все собрались.

- Скажите, какая трагедия! Мне по секрету один следователь сказал, что Никитка на проводе электрическом удавился.

- Господи, - перекрестился кто-то в толпе.

- Он на работу не пришел, на свои важные встречи, - продолжала Баринова, - и его секретарь... или помощник..., короче, звонил-звонил, а потом поехал домой к Никите, сюда, к нам, то есть. И зашел в дом!

- Что, вот так прямо и зашел на частную территорию? - поинтересовалась Алла Бажова, прислушивающаяся к рассказу.

Баринова смерила ее презрительным взглядом.

- Вот так прямо и зашел! Я свечку не держала, в замочную скважину не подглядывала. Короче, он заходит, а там Никита висит, - и добавила: - на электрическом проводе!

- Жесть! - сказал хипстер Саня.

- За что же он так с собой? - охнула Изольда Хачиковна.

- Ребятки! - воскликнула Баринова. - Тут все как раз понятно. Никитос страдал от потери жены! Вы знаете, какой они красивой парой были? Все наши завидовали!

- Это кто ваши? - не удержался хипстер Саня.

Барыня не стала огрызаться в ответ, а миролюбиво пояснила:

- Весь женский бомонд Города! Незамужний! - мечтательно вздохнула: - Как они вальсовали на том новогоднем балу, ух!..

- Аристократы, - подтвердила Изольда.

- Ленка его, Бестужева, ох, манерная была, но со мной здоровалась всегда, говорила постоянно при встрече, мол, Олечка, будь выше всех этих мужланов, - Барыня взглянула на соседа.

- Она же болела долго? - спросил долговязый из толпы, прислушивающийся к разговору соседей.

- Умерла в своей постели! - подтвердила Ольга. - И Никитос с тех пор покой и потерял. Обеспокоенный стал. Невротический! А мог бы уже и снова жениться, зачем активу такому пропадать ликвидному?

- Бестужева у нас в мотоклубе тусила, - встрял в разговор Леха Варяг, - я то ее не застал, но фотки видел. Стильная баба. У нее сузуки был джи-эс-икс... Красивая машина! - Леха мечтательно прикрыл глаза.

- Кто бы меня научил на мотоцикле ездить? - словно не обращаясь ни к кому, сказала Баринова. Но флирт продолжения не получил. К тому времени сумерки заметно сгустились. И хотя жители поселка предугадывали рисунок, его действительное появление напугало их сильнее ожиданий. Кто-то вскрикнул, показывая на гараж Кононова: знакомая всем физиономия разгоралась на серой двери. Жуткий шепот читал заупокойную над Променадом.

Баринова пискнула, зачем-то одернула юбку и, вспомнив про обереги, заторопилась домой.

- Натурально жутко, - резюмировал Саня.

Связь между картинкой и несчастьем казалась неоспоримой даже тем, кто принимал художества за шутку или перфоманс.

- Надо уже что-то с этим делать, - неуверенно сказал Барагозин.

- А что делать? - возразил долговязый детина. - Майор бездействует, а я, кстати, в полицию звонил, там надо мной только посмеялись, посоветовали звонить в психушку.

- Ага, давайте еще патрули организуем, живописца нашего искать! - с иронией предложил Саня.

Бажова громко хмыкнула, и, как всегда, не прощаясь, отправилась к себе. За ней потянулись некоторые соседи. Ушел и Леха Варяг, нервно оглядываясь на рисунок.

Изольда Хачиковна стояла поодаль и разговаривала с выглянувшей из своей калитки Анной Гавриловной.

Возле гаража остались Барагозин, хипстер Саня и долговязый. Последний вдруг протянул руку и представился:

- Серега. Бубнов!

- А я вас знаю, - приветливо отозвался Саня, - майнинг-ферма на Великолуцкой?

- Хостинг! - осклабился Серега и добавил: - С сопутствующими услугами.

- Это где вывеска "Дата Центр какой-то там"? - поинтересовался Барагозин.

- Он самый. Если нужен сайт, то приходите, тоже сделаем.

- Вообще, может, и нужен, - сказал Михаил Андреевич.

- Вы же, в свою очередь, тот самый блогер? - спросил Серега у хипстера Сани. - Скандально пишете, как вам еще не напихали в подворотне?

- Балансирую на грани абсурда и реальности! За то и платят!

Бубнов, соглашаясь, покивал головой.

- Взяли бы и написали про эти картинки! Внимание привлечете! Хайп, как говорится, поднимете.

-Ага, и Баринову сфоткать на фоне! - Саня виновато развел руки. - Майор не позволяет, он ревностно относится к любым публикациям о поселке. У него какая-то своя маркетинговая стратегия.

- Да, теперь и домов пустых вон сколько, - произнес Барагозин тихо.

- Вот именно, - подтвердил Саня, - антиреклама получится. Хотя, кто его знает, может, и наоборот, реклама. Короче, пусть сам командует, мне в это влезать не хочется.

- Это эксперимент, мужики, вот что я думаю, - сказал Серега, - над нами опыты ставят.

- Семидесятилетний? - съерничал Саня.

- Не настолько, хотя генсек у нас есть. И чекист везде шастает, нос сует.

- Вы про Фаталеева что ли? - уточнил Барагозин.

- Про него, - Серега усмехнулся, - вчера утром в нашем переулке крутился, то ли измерял что-то, то ли рассчитывал. Случайно его запалил, когда в окно высунулся спросонья, мутный тип - в дрожь от него бросает. Я из тридцать пятого коттеджа, наискосок от этой - он кивнул вслед Бажовой.

- Я тоже его вчера видел как раз перед встречей... с Кононовым, - непонятная тревога снова накрыла Михаила Андреевича, и он даже запнулся, - стоял у ворот и какой-то бред нес.

- Какой? - спросил Саня.

- Не могу воспроизвести. Кто-то что-то поставил и он с этого злился.

- Вот точно, эксперимент! - хлопнул себя по бедру Серега. - Мы вовсе не элита с недвижимостью, а подопытные в лаборатории.

- Типа убежища "Волт-тэк"? - захохотал Саня

- Не, ну чо, все любят секретики и заговоры, - пожал плечами Бубнов. - Без конспирологии жизнь скучна и неинтересна. Хочу, могу и буду!

- А Кононов считал, что это месть за грехи или вроде того, - серьезно сказал Барагозин, - и как предчувствовал свой конец.

- Я сам не знаю, что и думать, - признался Саня, - стремно и даже не слегка, а прям очень, и пожаловаться некому.

- У вас то уже был рисунок, говорят, - укорил его Бубнов, - это нам с Михаилом тревожиться надо!

- На вашем гараже ведь ничего не светилось еще? - обратился он к Барагозину.

Михаил Андреевич покачал головой.

- Двое померло, один с инфарктом, одну по башке треснули, еще взрыв, удар молнии... - перечислил Саня. - А если завтра пожар случится, так все погорим.

- Здесь нормальная противопожарная система! - заметил Серега. - Сигналка и оповещение высшего класса. Я у себя, когда ставил на базе, так имел возможность сравнить.

- Вас этот шепот не напрягает? - вдруг спросил Барагозин.

- Да где-то колонка стоит и транслирует.

- Вычислим источник звука и найдем художника? - предположил Барагозин.

- Не выйдет, я пробовал еще вначале, - объяснил Бубнов, - звук ровный по всей площади, а оборудования нигде нет. Если только оно в дома встроено, но как это технически реализовать, я понятия не имею. Иногда кажется, что ветер так в переулках шалит.

- Этот шепот читает одно стихотворение, - негромко сказал Михаил Андреевич.

- Какое? - заинтересовался Саня.

- Есть один средневековый опус. "Ночь души" называется.

- Да разве можно тут слова разобрать? - Серега с Саней попробовали прислушаться к шепоту под насмешливым взглядом лика на гараже банкира. - Тут какой-то рэндомный набор звуков.

Барагозину тоже стало казаться, что это никакой и не стих, а необычный, но все-таки естественный шум ветра в причудливых коньках крыш.

- Еще не понятно, как это все рисуют, - добавил Саня, - даже если по трафарету, время нужно, материалы, кто-нибудь да заметит.

- Скажите, ведь нонсенс? - резюмировал Бубнов. - Я грешным делом думаю, может, валить пора. Ипотеку рефинансировать заодно.

- Из-за рисунков?

- Фиг знает, тревожно как-то, - смутился Серега, - вон люди вешаются.

Хипстер Саня вымученно хихикнул.

- Интересно, как это скажется на инвестиционном климате Города? - сказал он. - Пожалуй, напрягу своих "негров", чтобы проработали тему. Если вбросить в паблики местной финаналитики о смерти топ-менеджера банка, еще и выгорит что на торгах.

Барагозин хотел прокомментировать, но вовремя сдержался - ему тоже нужно было сделать срочный звонок юристу.

- Ладно, мужики! - зевнул Бубнов. - Я попехал домой. Блин, ночью кошмары мучить будут, я человек впечатлительный на самом деле...

Он кивнул Сане и Барагозину и широким шагом направился вдоль Променада.

- И я пойду, - заторопился Саня, мысль о новом инфоповоде крепко засела в его голове.

Оставшись один, Михаил Андреевич постоял на пороге для приличия, скорбно посмотрел на темные окна Кононова, на бледнеющую рожу на гараже, вздохнул и, наконец, вернулся в дом.

Анастасия сидела в гостиной и пила какао - для нее это всегда был успокаивающий напиток. Выглядела она неважно.

- Ты чего, Настюха? - спросил Барагозин. - Распереживалась из-за Никиты Александровича?

Настя издала угуканье и попыталась избежать его взгляда.

- Ты вроде бы Кононова не очень любила, даже презирала... - осторожно начал супруг.

Настя провела ладонью по глазам, пытаясь скрыть набежавшие слезы.

- Не в этом дело, - неровным голосом сказала она, - тут, понимаешь, жил человек рядом, и вот его не стало. Страшно. Несправедливо!

- Согласен, неприятно это все, - Барагозин побарабанил пальцами по столу, не зная, как утешить жену. Решил перевести разговор в мистическое русло.

- У Кононова на гараже рисунок появился, представляешь! Совсем жутко от этого: одно дело полагать, что кто-то шалит, а другое - как печать дьявола...

Настя вдруг резко вскочила, извинилась и убежала в ванную комнату, оставив Михаила Андреевича в недоумении. Однако раздумывать на эту тему он не стал. Вместо этого набрал номер юриста. Тот явно был не в восторге от позднего звонка, но по мере изложения новостей начал заваливать Барагозина вопросами по существу проблемы. Когда в гостиную тихо вернулась раскрасневшаяся Настя, супруг ушел в соседнюю комнатушку, где целый час обсуждал новые повороты в деле по оптимизации финансов, как это конспиративно называл юрист.

Ближе к ночи Михаил Андреевич почувствовал голод. Анастасия ушла наверх, не обмолвившись о желании ужинать. Он хотел было пожарить яичницу, но холодильник оказался пустым. Хлопнув себя по лбу, Барагозин вспомнил, что так и не занес сумки с покупками в дом - они, по-видимому, так и стояли за забором. Вышел в сад. Подумал, вернулся, накинул на себя все тот же ватник и обулся. "Черт его знает, куда нелегкая занесет в этом дурдоме", - дальновидно предположил он и не ошибся.

На улице было тоскливо и пасмурно. Где-то капала вода, хотя дождя не было. Далеко за пределами поселка каркали вороны. Свет на Променаде уже горел, а дом Кононова, наоборот, казался еще более темным и мрачным.

Барагозин пересек дорогу и подошел к гаражу соседа. Рисунок почти не просматривался, на свету мерцание быстро затухало.

"И все же, как это сделано?" - подумал Михаил Андреевич и поскреб краску ногтем. Знак убивающий, знак карающий, предсказывающий, испытывающий, проверяющий. Настолько глупо, насколько жутко. Рассказать кому - не поверят.

- Михаил Андреевич, объяснитесь! - раздался за спиной тихий голос.

Барагозин подпрыгнул - подошедший сзади Ленька очень сильно его напугал.

- Леонид, какого лешего вы так подкрадываетесь, - переведя дух, сказал Михаил.

- Миш, ну, ты извини! - Ленька обезоруживающе поднял руки вверх. - Денек сегодня сумасшедший, все на нервах.

- Это точно, - подтвердил Барагозин.

- И все-таки, что ты тут делаешь рядом с местом преступления, так сказать?

- На рисунок смотрю, бесит он меня. Как это нарисовано? Почему он светится?

Охранник поправил бляху на поясе, похмыкал. Видно было, что он хочет что-то спросить.

- Тут такое дело, Миш... - Ленька сплюнул в сторону, - как ты думаешь, этого киркорова можно быстро нарисовать?

- Вряд ли, даже по трафарету тут работы не на одну минуту, очень уж, как бы это сказать, художественно выполнено.

Ленька снова похмыкал.

- Вот и я думаю, что быстро не нарисуешь. И все-таки странно...

- Чего странно?

Охранник Ленька достал смартфон и стал листать галерею.

- Миш, я сегодня кое-что с камер записал, успел не с самого начала, но хочу показать тебе... - он замялся, - может, ты и сам знаешь, а я не хочу в это все лезть, или, если не в теме, тогда, наверное, лучше, чтобы ты знал, а то неудобно может получиться, мне, понимаешь, команды не было вот так следить, у нас же как: ротный гаркнул, мы и копаем от забора до заката, а потом...

- Леня, чего там у тебя? - рассердился Михаил Андреевич, снова вспомнив про сумки у забора. - Я есть хочу, еще не ужинал.

- Погоди! - сказал Ленька и, прижавшись к гаражу, включил на экране видеозапись, сделанную явно с монитора камер дневного наблюдения. - Я просто увидел, что она вот так... и подумал незаконно произвести съемку...

На записи Барагозин увидел Анастасию. В неестественной напряженной позе она стояла у гаража с белой дверью, постоянно и нервно оглядываясь. Подняла руку и начала быстро водить над поверхностью ворот. При этом в руке что-то держала, но предметом поверхности не касалась.

- Не понял, - сказал Михаил Андреевич, - это где она?

Еще раз оглянувшись по сторонам, Анастасия отскочила от ворот и скрылась за кадром. Запись остановилась.

- Это гараж Кононова. Вот этот! - пояснил охранник и кивнул на гараж.

- Покажи еще раз, - потребовал Барагозин. Мысли бешено закрутились в голове.

- Она же тут вроде не рисует? - с сомнением спросил Ленька.

- Не рисует, - согласился Барагозин, - рукой водит в воздухе.

- Призывает начертанное? Ну, типа как в кино, знаешь, пентаграммы всякие зажигаются, бесы являются из ада...

- Да нет, не рисует, слишком быстро - тут движений у нее всего несколько, - определился Михаил, - постой-ка, а когда это было записано?

- Сегодня, в шестом часу, - Ленька задумался, - вы потом вроде уехали куда-то, а к Кононову с работы пришел парнишка.

- Он реально к нему в дом зашел? - Барагозин вспомнил препирательства Барыни и Бажовой.

- Я сам не понял. Мне показалось, что он догадывался, что дело неладно. Наверное, Никита Александрович что-то сказал на работе, по телефону позвонил, сообщение оставил... Или просто парень за порог зашел, в окна посмотреть. Потом он прибежал ко мне, кричит, звоните в службы, убийство! И началось!

- Почему убийство?

- Это он так решил, а следаки сказали, что точно суицид. Записи с камер изъяли у майора, смотрят, кто у дома банкира крутился.

Барагозин похолодел.

- Настя крутилась...

- Но она же в дом не заходила, - попытался успокоить Ленька, - да и время смерти установили утреннее, так что чего тут на нее тень наводить.

- А что же она возле гаража делала? - задумчиво спросил Михаил Андреевич.

- Так спроси сам, мне тоже интересно, хотя дело-то не мое. Мое дело лицом торговать на входе и не пускать подозрительных личностей. Как бабка на лавочке у подъезда - только мне за это платят неплохо и разрешают пиццу заказывать.

Барагозин криво улыбнулся.

- Спасибо, Ленька, - поблагодарил он, - я пойду уже тогда.

- Рад был помочь! - искренне сказал Ленька и поднес руку к голове, как будто отдавая честь. - Служу мелкой буржуазии!

Насвистывая марсельезу, охранник пошел к своей будке. В другой раз Барагозин бы рассмеялся, но сейчас в состоянии крайней озадаченности он вернулся в дом и сел в кресло в гостиной. Настя, вероятно, спала наверху. В мертвой тишине ночи можно было сосредоточиться. Михаил Андреевич взъерошил волосы и попытался восстановить в памяти события минувшего дня. Не сразу, но вспомнил, что Анастасия выходила из дома. Какие-то цветы или семена для Изольды Хачиковны? А затем перед глазами всплыл разговор в толпе у дома Кононова. "Только сейчас приехала", - сказала Изольда Хачиковна, - " С утра была в Городе!".

Вот оно! Барагозин почувствовал, что его руки дрожат. Настя обманула, она выходила из дома ради странных манипуляций у ворот Никиты Александровича. А ведь перед этим ей как раз звонила Изольда... Стоп! А если не Изольда? Разумеется, не Изольда. А кто? Организатор "сатанических" изображений?

Он закрыл глаза, выдохнул и расслабился.

Настя взаимодействовала с дверью гаража Кононова, на гараже появился рисунок. Не понятно как, но появился. Банкир покончил жизнь самоубийством. На момент ее ухода из дома о смерти Кононова никто не знал. Или знал? Тот, кто ей звонил, например, уже был в курсе, или невообразимым образом предсказал события. Судя по реакции супруги, а в ее искренности он был уверен, Настя ничего не знала о трагедии соседа, и если что-то рисовала, то в неведении. Сам Кононов тоже не мог знать о рисунке, он в момент предполагаемого рисования был уже не жилец. Барагозин вполне доверял своей интуиции, которая почти всегда подкидывала ему верные тактические и даже стратегические решения. Он решил пока не допрашивать Настю и дать мыслям разложиться по полочкам. И когда дальнейшая линия поведения определилась, живот предательски заурчал. Громко ругнувшись, Михаил выбежал за порог, вспомнив, что сумки с едой по-прежнему стоят в переулке.

Глава 9. Разговор с мафией.

Несмотря на вечерние волнения, Барагозин так крепко уснул, что не заметил, как утром уехала на работу Настя. Впрочем, говорить с ней по душам он не собирался и даже почувствовал некоторое облегчение. Кое-какие идеи уже появились в голове и требовали оформления. Не торопясь, он позавтракал, побрился и выехал в Город.

Поначалу он заехал в офис к юристу и услышал плохие новости: налоговики усомнились в достоверности адреса одной из их фирм-прокладок и требовалось подтверждать регистрацию. Проблема в том, что фирма была записана на бездомного с улицы, которому заплатили за паспортные данные и след которого давно простыл. Для дачи пояснений требовалась явка директора. Пришлось снова обращаться к Бажовой для оформления не совсем законной доверенности. Михаил Андреевич после очного знакомства с Аллой Леонидовной испытывал к ней некоторую неприязнь и размышлял, где бы найти другого нотариуса. Но альтернатив пока не имелось.

Времени думать об Анастасии, рисунках и Кононове не было. Рабочая суета занимала все внимание.

Сразу после юриста ему позвонили некие очень серьезные люди и сообщили, что Михаила Андреевича срочно ждет к себе на обед Николай Вениаминович Белопузов. Отказ от встречи не принимался, и сообщение звучало далеко не безобидно. Барагозин занервничал. Босс местной мафии и раньше звал его в гости, но настойчиво - впервые. Барагозин, являясь по сути мелким экономическим мошенником, тем не менее, старался не переходить дорогу мафии и вынужденно сотрудничал с ней так, чтобы не попасть в должники. Конечно, все бизнесмены Города знали друг друга, и в целом рынок был поделен по фигурам, интересам и понятиям. Зачем Михаил Андреевич понадобился Белопузову лично, он не имел никакого представления. Стоит отметить, что существовала некоторая вероятность вообще не вернуться со встречи, хотя подобная дикость в деловых отношениях цивилизованных бизнесменов давно прекратилась. И все-таки!

Барагозин почистил костюм, причесался, попрактиковал у зеркала недоуменное выражение лица. Сообщил ребятам в офисе, что сегодня на работу вероятнее всего уже не явится. И, наконец, поехал в шикарный ресторан на другой конец города: популярный общепит закрытого типа, где никогда не бывает мест для случайных людей с улицы. Выходя из автомобиля, наступил ногой в глубокую лужу, отчего по штанине расползлось грязное мокрое пятно. Понадеялся, что перед приемом успеет забежать в уборную, где представилась бы возможность хоть как-то просушить штаны, но его сразу, не слушая возражений, провели к закрытой кабинке ресторана.

Оттуда, чуть не сбив Барагозина с ног, выскользнула женщина. Вслед ей были брошены слова "продолжай наблюдать, Люда, будь на связи!". Вряд ли в спешке она признала Михаила Андреевича, да и тот не сразу понял, что женщина была ему знакома. Та самая - сожительница Бондарчука, которая на прошлой неделе остановила машину майора. Барагозин нахмурился, выдохнул и перешагнул порог.

Кабинка имитировала простую купеческую роскошь. На окне стоял декоративный самовар со светодиодной подсветкой, стены под фальшивое бревно были увешаны гобеленами с пасторальными сюжетами. С потолка свисало какое-то сено, символизирующее деревенский быт, а потолок пересекали нити с пластмассовыми чесноком, баранками и, возможно, грибами.

Николай Вениаминович Белопузов кивнул вошедшему и показал рукой на скамью напротив. Дожевав огромную пельмешку, Белопузов вытер салфеткой рот и громко поприветствовал гостя.

- Мишка! Сколько лет, сколько зим! Давно не виделись-то! Я уж и приглашаю, и зову!

Барагозин невнятно пробормотал о занятости и завале в делах.

- Да понимаю, у нас у всех дела! Бизнес! Прибыль - убытки. А помнишь, как в соседних ларьках торговали?

На самом деле в ларьке торговал Барагозин, а Коля Белопузов крышевал ларечный бизнес у вокзала при тогдашнем боссе, фамилия которого почему-то забылась.

- Ты кушай, Мишка! Вон сколько еды! Сейчас шашлык принесут! - Николай икнул и погладил свой немаленький живот. Поднял салатницу и навалил себе крошева прямо в миску с пельменями.

Барагозин взял в руки вилку, но есть ничего не стал, выжидающе уставился на Николая.

Тот позвонил в колокольчик справа на стене, и тут же появился тощий официант с каменным лицом.

- Ванюша, принеси-ка нам пивка по кружечке. Того крепкого крафтового.

Заметив унылое лицо Барагозина, он радушно пояснил:

- К сведению, чехи на обеде постоянно пиво пьют, это национальная традиция такая у них! Лучше еда переваривается и мозги стимулируются. Я гарантирую и рекомендую.

И начал поедать салат, закусывая кусочками хлеба с тоненькими ломтиками сала.

- Николай Вениаминович, - не вытерпел гость, - так что за беда-то?

- Какая беда? - с набитым ртом удивился босс. - Ты про приглашение? Не боись, я же по-дружески позвал, ты мужик нормальный, дорогу не перебегаешь, берега не путаешь. Знаешь, как мало таких осталось?

Принесли пиво и поставили на стол. Барагозин сделал вид, что отпил глоток.

- Скажи, норм пивас? Это пивоварня у нас на Болотище открылась. Сенька Ремнев, помнишь такого? Он еще сидел за соучастие... А, нет, наверное, не помнишь, это не с тобой было... Короче, сейчас там завод современный, все дела, разливают и в бутылки, и в банки, и в эти... как их... кеги, и даже на экспорт. Горьковатое, скажи? Но это потому, что вода у нас, Мишка, горькая. Как наша жизнь горькая, потому и пиво хорошо идет, надо бы капустки под него еще...

Во время этой пустой болтовни Белопузов поглощал еду в ненормальных, по мнению Михаила Андреевича, объемах. А ведь когда-то это был крепкий спортивный мужичок, - вспомнилось Барагозину, - разруливал сложные стрелки, всегда в машине держал набор юного рэкетира: биту, кастеты, самопал. Он поймал себя на мысли, что вспоминает о прошедших временах с ноткой теплой ностальгии, и это ему не понравилось. Из вежливости Барагозин снова поковырял вилкой в тарелке, поднес кружку к губам.

- Ладно, Миш, - Белопузов отложил столовые приборы и отодвинул пустую миску. - Я вот что хочу спросить у тебя.

Лицо его изменилось. Из добродушного толстяка он мгновенно превратился в неприятного типа с колючим взглядом психопата. Теперь Барагозин уже не был другом, а побитым псом, забредшим на территорию вожака стаи.

- Копают под меня, Михаил Андреевич! - грозно сказал босс. - Копают, и кто копает, я не понимаю. Но вот-вот выясню. Знаешь что об этом?

Барагозин настолько не ожидал вопроса, что выглядел натурально ошарашенным, чем немного успокоил Белопузова.

- Ты про сделку с Инвестцентром слышал? Контрольный пакет я там приобретал...

Михаил Андреевич, конечно же, слышал про эту аферу и даже собирался незаметно влезть за маленьким, но ощутимым кусочком дохода, однако его юрист в свое время отговорил от затеи. Возможно, и правильно - риск попасть в немилость Белопузова был высоким.

- Нет, не слышал, - Барагозин непринужденно откинулся к стене, стараясь скрыть напряжение, - я таким и не интересуюсь, я в розничной торговле кручусь...

- Ну да, не слышал, - с иронией повторил Николай, но мягче, чем до этого, - все не слышали, а сделка сорвалась. У меня целый фонд накрылся! - он вдруг ударил кулаком по столу так, что было наверняка слышно даже на улице. Появился официант с жирной порцией шашлыка, поставил возле клиента и моментально испарился.

- Как думаешь, может федералы нос сунули? - внимательно рассматривая Барагозина, спросил мафиози. - Но с другой стороны, я с ними не в контрах, у них свои дела, у меня свои. А из местных кто бы осмелился? - он повысил голос: - У кого наглости бы хватило?

- Я не знаю, - спокойно ответил Барагозин, - мне за своей поляной бы углядеть.

- Это да, это да. Мы то проверим все, изучим, и найдем умельца... Я - человек честный, считаю, что надо предупредить всех перед разборками. Согласен?

Михаил сдержанно кивнул, всем видом показывая, что проходил мимо.

Белопузов снова преобразился. Теперь это был пожилой человек, много повидавший и испытавший, натворивший много добрых дел. Именно таким он выступал с речью о хорошем, в сущности, человеке Жукаускасе.

- Миш, у тебя же в этом поселке, как его, Мон Пузырь, - Белопузов добродушно улыбнулся, - мой племянник живет. Ты с ним знаком, наверное?

- Кажется, нет, не знаком, - искренне соврал Барагозин.

- Ну, как не знаком? Фамилию-то небось слышал, Володькой зовут. У него давеча в гараже что ли пожар случился, неужели ты не в курсе?

Осторожно подбирая слова, понимая, насколько тщательно за ним следят, Барагозин ахнул:

- Это у вашего племянника? Там мотоцикл взорвался как будто. Что-то с техникой безопасности, говорят.

- А еще говорят, что ты при этом присутствовал.

Михаил Андреевич поперхнулся, но быстро сориентировался.

- Верно говорят. У нас там арт-объекты на заборах появились и в том числе на гараже племянника вашего. Мы пришли посмотреть, а они там бензобак варили в помещении, если я правильно понял.

- Бензобак? Сварка? В гараже? - у Белопузова от удивления вытянулось лицо.

- Да, и рвануло! Народ снаружи попадал, я сам чуть в канаву не улетел.

Николай Вениаминович поднес руку к глазам и произнес с выражением:

- Дебилы-переростки!

И пояснил:

- Мне этот раздолбай другое рассказал. До сих пор в больнице в гипсе валяется, достал там всех...

Белопузов поохал и доверительно переспросил:

- А это точно нельзя было как-то подстроить?

Михаил Андреевич не заметил, как отпил из кружки пиво и, подумав, сказал:

- Теперь, как вы сказали, уже и не знаю, а до этого казалось, что нет. Так все удачно совпало, чтобы в самом деле подстроить. Да и зачем?

Поймав взгляд босса мафии, он осекся. Тому могло быть известно, зачем. Белопузов принялся за шашлык: обильно полил его двумя видами соусов и начал отправлять мясо целыми кусками в рот. Это снова была та же личность, что встретила Барагозина.

Кое-как прожевав первый кусок, он указал ножом на Михаила Андреевича:

- И все-таки, Мишка, зря ты не соглашаешься! Помнишь мое предложение? Вот я другим два раза не предлагаю, а тебе по старой дружбе хочу подсобить.

- Какое предложение? - Барагозин состроил отрепетированную гримасу, излучающую невинность.

- Мишка, не прикидывайся, - легко раскусил его Белопузов, - хорошая же тема. Прогнать через твои фирмочки немного безнала. Счета, контракты, все по-настоящему. И в обиде не останешься, там еще и НДС можно будет возместить.

Барагозин неторопливо покачал головой:

- Предложение интересное, Николай Вениаминович, но воздержусь. Я ожидаю одобрения кредита, хочу расширить сеть магазинов, и банк проверяет мои финансы, кредиторы аудит требуют...

- Мишка, если что, мы этих кредиторов с аудитом попросим как следует, и не будет аудита! - назидательным тоном заметил Белопузов.

Но Михаил Андреевич оставался непреклонным.

- Ох, банки эти - одни проблемы, - добродушный толстяк буквально проглотил очередной кусок шашлыка и запил пивом, - я тоже собирался провернуть выгодную сделку, так управляющий моего банка помер, теперь не разберешь, кто за что отвечает и кто одобряет крупные транзакции вип-клиентов.

Белопузов выразительно взглянул на гостя.

- Этот управляющий бестужевского банка, он же тоже твой сосед? Никитка Кононов - хороший специалист. Был, то есть. Помню его на побегушках у этих дворняг. Хо! Ты, Миша, там часом не подрабатываешь порчей и сглазом? - Николай Вениаминович затрясся от смеха.

- Да, у нас поселок интересный, - признался Михаил, - постоянно что-то происходит, но я отношения не имею, мне бы выспаться, - добавил он на всякий случай.

- Сон это важно! - согласился хозяин, доедая последний кусок. - Спать надо как положено.

Белопузов отложил столовые приборы, залпом допил из кружки. Затем вытер руки полотенцем.

- Пожалуй, на этом закончим. Хорошо поболтали, Михаил Андреевич. Надо чаще встречаться вот так.

Барагозин уныло покивал в ответ, вскочил и попытался прошмыгнуть до того, как поднимется Белопузов, хоть тот и не торопился. Босс насмешливо наблюдал за ним, а когда Барагозин уже открыл дверь кабинки, намереваясь выйти, крикнул:

- Святые угодники, Барагозин, ты что, обмочился?

Мокрая штанина предательски темнела на ноге. Михаил Андреевич открыл рот, чтобы объяснить про спешку и лужу, но босс махнул рукой, достал телефон и, забыв о Барагозине, с хмурым выражением лица начал кому-то звонить.

Только оказавшись в своей машине, Барагозин смог поразмышлять. Что это было? Зачем Белопузов его вызывал? Ничего важного и серьезного сказано не было. Кроме, пожалуй, замечания мафиози о том, что под того копают. Неужели под подозрение попадал и он? Бандитские войны были бы некстати - это всегда приводило к большим убыткам не только среди воюющих сторон, но и тех, кто просто пробегал мимо.

Михаил Андреевич позвонил юристу и справился о делах. С налоговой разобраться удалось, пусть и ненадолго. Один ушлый уборщик в магазине Барагозина оказался бывшим выгоревшим госслужащим и начал доставлять неприятности с чрезмерным знанием трудового законодательства. Появилась возможность аренды доходного пятачка рядом с городским парком, об этом стоило бы поразмышлять. Еще пришли первые новости из банка: в центральном офисе царила паника и проводились какие-то неправомерные обыски.

Барагозин, как и предполагал, на работу не поехал, да и испорченный костюм все равно не позволял выглядеть презентабельно. Рабочий день Анастасии еще не закончился, Михаил не стал дожидаться жену и отправился домой. В пути его мысли снова вернулись к рисунку на гараже Кононова и видео с супругой. Он мог допустить, что Анастасия всего-навсего разглядывала гараж, пыталась угадать наличие рисунка или заметила что-то странное. Но ее ложь о встрече с Изольдой Хачиковной усугубляла ситуацию и приводила к мыслям о ее вовлеченности в события вокруг художеств. Надо было спросить Леньку, встречалась ли супруга с кем-то на Променаде, - подумал Михаил Андреевич.

У церкви на въезде отец Василий, беседующий с прихожанами на паперти, приветливо помахал ему рукой. За воротами под колеса чуть не кинулась женщина в платке из крайнего дома - та самая серая мышка-богомолка - по-видимому, она торопилась в храм. В памяти Барагозина всплыли слова батюшки о фикусе, советующем читать "Ночь души". Он резко затормозил и выскочил из машины.

- Постойте, пожалуйста! - крикнул он соседке, догоняя ее у ворот.

Из будки охраны высунулся недовольный Сан Саныч, словно таракан он поводил усами, неодобрительно покачал головой и скрылся в домике.

Женщина неопределенного возраста, одетая максимально непримечательно, остановилась.

- Я очень извиняюсь, - приложив ладонь к груди, заговорил Михаил Андреевич, - у меня соседский опрос в связи с этими рисунками.

- Что вы хотите узнать? - недружелюбно спросила женщина.

- Когда появляются рисунки, некоторые слышат странный шепот. Хочу узнать, не кажется ли вам, что это какое-то известное литературное произведение?

- Да что вы говорите? - женщина как будто заинтересовалась. - Может это какой-нибудь псалом? Сто тридцать восьмой было бы неплохо в эти мрачные дни?

- Ну, нет же, зачем псалом? - опешил Барагозин. - Я думал там стихотворение, например, на испанском языке.

- Я не знаю испанского языка, - она с подозрением взглянула на Михаила Андреевича.

Тот необдуманно попытался уцепиться за последнюю соломинку:

- А вам никогда не казалось, что домашние растения могут разговаривать, например, фикусы?

Богомолка поджала губы и отступила назад, принимая соседа за душевнобольного.

- Я не знаю, о чем вы говорите, простите, пожалуйста, у меня встреча с батюшкой - вон он стоит, - она посмотрела на церковь и добавила: - Вам причаститься надо и покаяться высшим силам! Знаете, помогает от "этого".

Склонив голову, смиренно посеменила по дороге за ворота.

- Извините, - крикнул вслед Барагозин и вернулся к машине.

Все это было неправильно. Одновременно странно и абсурдно. И дело касалось не только рисунков. Словно все окружающие владели какой-то частью головоломки - каждый своей, и для ее решения нужно было собрать всех, выпытать сведения, а затем сложить и разобраться в том, что получилось. А еще кто-то, придумавший эту головоломку, был организатором и режиссером, двигал фигуры по шахматной доске и прятал козырь в рукаве. И, как давеча утверждал хипстер Саня, надеяться на то, что это безумец, не стоило. В каком-нибудь голливудском кинофильме или проходном художественном произведении вселенское зло было бы обнаружено, заговор раскрыт, покровы с тайн сорваны. Но возможно рассчитывать на такой исход в реальном мире? Часто ли кому-то удавалось полностью проникнуть в самое ядро, в самый центр секрета, разобраться во всех движениях и злонамерениях? Хотя почему злонамерениях? Если происходящее затеяно с доброй целью? - подумалось Барагозину. - Иначе, получается, его Настя участвует в злодейском плане или даже возглавляет! А она, казалось, мухи не обидит. С другой стороны, он тоже устраивает козни врагам, разрабатывает мутные бизнес-схемы, плетет интриги против конкурентов, пытается обмануть банк и государство. Ну, допустим, бизнес это другое. Капитализм - это когда все хотят съесть друг друга. Про это, кажется, говорил покойный Витаутас из тревожного сна. А тут рисунки, стихи, фикусы, и люди гибнут. Михаил Андреевич пытался нащупать хоть что-нибудь рациональное в происходящем. Чувства и опыт подсказывали ему, что ничего не бывает без денежного вопроса, и, действительно, за вуалью абсурда всегда прячется интрига с денежной формулировкой. Или жаждой власти. Или иногда, в редких случаях, с каким-нибудь любовным треугольником. В общем, личный интерес.

Значит, надо искать интерес. Еще вопрос: надо ли этим заниматься? Как далеко следует зайти и что в итоге открыть, чтобы выяснить, что открывать лучше бы и не стоило? В этом замешана супруга, - вспомнил Барагозин, - а значит, имею право влезть и посмотреть!

Он зашел в дом через гараж, включил кофемашину. Подошел к журнальному столику, где лежала стопка книг, с помощью которых Анастасия писала свою дипломную работу. Рассеянно перебрал стопку: психология, психотерапия, социология. Кое-что он уже листал ранее, но мало чем заинтересовался - тема была совсем не его. Взгляд упал на ноутбук супруги. Вздохнув, Барагозин откинул крышку, система включилась и потребовала пароль. Он постучал пальцами по тачпаду и положил ноутбук на место.

---

Вернулась с работы задумчивая Анастасия. Скинув туфли, она села в кресло и вытянула ноги.

- Как думаешь, у кого сегодня рисунок появится? - невинно спросил супруг, наливая ей какао.

Настя вздрогнула, прикрыла глаза.

- Откуда ж я знаю! У Бариновой?

- У нее обереги, - он поставил кружку с какао на подлокотник.

Жена устало улыбнулась и потянулась за кружкой.

- Меня сегодня Белопузов к себе затащил, - сказал Барагозин как можно беспечнее, - пытался накормить шашлыком и пельменями.

Анастасия хмыкнула.

- Утром в суд пришло заявление на Бондарчука, прокурор просит пятнаху. На судью Соломонова дело расписали. Будем сажать авторитета. Наша всезнающая канцелярия - их бы в аналитики надо полицейские - говорит, что Бонд перешел дорогу серьезным людям, связавшись с этим твоим Белопузовым.

Михаил Андреевич встрепенулся. Кто-то и в самом деле копал под мафиози, и нельзя сказать, что Барагозин был бы против. Впрочем, окончательное мнение зависело от того, кто придет на теплое местечко взамен. Однако почему уважаемый Николай Вениаминович предполагает, что Барагозин может иметь отношение к его предательству?

- Твой Соломонов может совершить великое и доброе дело! Кстати как его самочувствие?

- Все еще дома кряхтит, разогревающей мазью растирается. Говорит, что поставит вопрос о запрете самодеятельности в коллективе в виду травмоопасности. Хотя председателю нравятся унизительные сценки, когда подчиненные в неловком положении кривляются под праздничную музыку. Хорошо, что ему на пенсию скоро. Это суть развлекательных мероприятий на госслужбе, - вздохнув, пояснила она, - заставить сотрудников унижаться, участвуя в сомнительных сценках. Так принято, так было, есть и будет всегда.

- А кто на место председателя взойдет?

Анастасия снова улыбнулась:

- У Соломонова большие шансы.

- На пороге больших перемен! - прокомментировал Михаил Андреевич.

- Давай поужинаем, - предложил он, - предлагаю картошечки нажарить.

Настя кивнула. Барагозин отправился на кухню, где нацепил фартук с рисунком обнаженной женщины и надписью "кормилица", достал из холодильника замороженный картофель для жарки. С Настей надо было как-то поговорить, однако он не знал, с какой стороны начать. Обвинений было недостаточно, а настроение супруги не способствовало конструктивному диалогу. Анастасия что-то обдумывала и явно была на нервах.

Звякнул телефон, на экране высветился незнакомый номер. Барагозин осторожно и не своим обычным голосом произнес: "Слушаю".

- Михаил Андреевич, приветствую! Это Александр. Который из соседнего переулка! - раздался узнаваемый говорок хипстера Сани. - Я ваш телефон раздобыл, не обессудьте.

- Привет, - обрадовался Барагозин. Несмотря на два неполных года жизни в новом поселке соседи только сейчас начинали как-то общаться.

- Я чего звоню, - расслабленно продолжил Саня, - мы тут с Бубновым, вы его помните, высокий такой хмырь, вечерком в сумерках прошвырнемся по нашим улочкам, посмотрим, у кого еще арт появится! Хотите с нами?

- Было бы интересно, - ответил Михаил, - я и сам хотел пойти на разведку...

- Вот и отлично! Респект! Давайте через пару часиков. Кстати, - Саня понизил голос, - знаете, что тут выяснилось? Вчера рисунок не только у Кононова появился.

- Как это? - поразился Барагозин.

- Крайняя фазенда справа от майоровской усадьбы, я не знаю, кто там живет, мужичок мрачный такой, вроде бы риэлтор, но это не точно. У него на воротах вчера заметили поздно, после всех событий. Представляете! Теперь инсталляции нам уже по две демонстрируют. Это что-то должно значить. Бубнов считает, что время на исходе, затея должна уложиться в какой-то срок - гаражей не так много и осталось...

Барагозин, помешивающий лопаткой ломтики картофеля, замер и не сразу почувствовал, как обжег пальцы о сковороду. Любопытная идея осенила его и срочно требовала обдумывания.

- Хорошо, хорошо, - проговорил он в трубку, - давайте через два часа.

И, не дослушав Саню, отключил связь.

Застыв над плитой, Барагозин препарировал возникшую мысль, чувствуя себя если не на правильном пути, то хотя бы на верном направлении. То, что вчера появилось два рисунка, было, по-видимому, не запланировано. Второй рисунок оказался форс-мажорным. Тот, кто организовал этот спектакль, не ожидал, что Кононов учудит свою смерть и спешно изменил свои планы. Ему пришлось зажечь рисунок на гараже банкира. Зачем? Затем, что рисунки действительно преследовали цель сопровождать неприятности жильцов: для рисующего было важно появление жуткой рожи там, где общественная отдача будет наиболее значимой. Но, значит, злой гений не знал, что с банкиром случится неприятность, иначе бы он нарисовал в этот день только один рисунок. Узнав же о смерти, пусть и раньше всех, злодей поспешил выставить свое клеймо даже в ущерб ранее намеченному графику.

Михаил Андреевич еще раз прогнал рассуждения и остался удовлетворен.

- Миша, у тебя картошка горит? - крикнула ему Анастасия.

Он спохватился. Весь этаж был в дыму. Возмущенная Настя открывала окна.

- Ты чего устроил? Вся одежда пропахнет, - недовольно проворчала она. Наморщив нос, она удалилась в ванную.

Барагозин ссыпал подгоревшую картошку в большую тарелку.

- Так даже вкуснее, - сказал он себе и присел на краешек табурета.

Ситуация немного прояснялась. Не то чтобы стало все понятно, однако зацепиться позволяло. Следующий вопрос, который нужно было задать, опираясь на выводы: причем тут Анастасия? Могла ли она в одиночку провернуть всю эту затею? Нет, она была потрясена смертью Кононова и целенаправленно рисовать на его гараже знак могла только по указанию. К тому же ей тогда кто-то позвонил.

Взгляд его остановился на сумочке жены в кресле. Может, она оставила телефон, и он мог бы попробовать быстро заглянуть в журнал звонков...

Барагозин сам не понял, как его настигло озарение. Еще мгновение потребовалось осознать и сложить очередной кусочек загадки. Он вскочил, воровато оглянулся на дверь в ванную. Затем подкрался к сумке и, недолго копаясь, вытащил тот самый баллончик без этикеток, который случайно уронил несколько дней назад. Потряс - внутри булькала какая-то жидкость.

- Лак, значит? - усмехнулся Михаил Андреевич.

Отбросив сумочку, выбежал из дома в чем был и босиком, в три прыжка долетел до калитки, выскочил на Променад и приблизился к девственно чистой двери своего гаража. Еще раз встряхнул баллончик, затем, нажав на дозатор, опрыскал центр двери. Получилось мокрое пятно, которое чересчур быстро, прямо на глазах, высохло, не оставив и следа. Внимательно разглядывая поверхность, он несколько раз провел по двери рукой. Однако разочарования он не испытывал. Наоборот, посмотрев на небо, Барагозин удовлетворенно сказал сам себе: "что ж, а теперь подождем".

Солнце висело где-то над деревней - с переулка его уже не было видно, а с востока надвигалась черная ночная туча.

Мимо, поджав губы, проковыляла Анна Гавриловна. Надпись на фартуке Барагозина "кормилица" не могла оставить ее равнодушной. Старушка демонстративно покачала головой. Однако смутить соседа ей не удалось.

Он вернулся в дом, но баллончик на место не положил, оставил у себя. Анастасия из ванной не выходила, и Михаил Андреевич не особо хотел сейчас с ней разговаривать. Его охватил неприятный мандраж, как у студента перед экзаменом. Он попробовал успокоиться, затем отвлечься. Позвонил юристу справиться о делах. К его удивлению юрист ни с того ни с сего принялся окольными путями убеждать Барагозина согласиться на предложение Белопузова об отмывании денег. Неужели мафиози решил давить и на коллег? Все это выглядело не очень хорошо. Когда Барагозин спросил юриста, откуда ему вообще известно о предложении, тот подозрительно заюлил и попытался перевести разговор. "Под Белопузова копают, - сообщил Барагозин, - лучше перестраховаться и пока никуда не лезть, целее будем". На этот счет юрист контраргументов не имел и поспешно закончил беседу. Еще более взвинченный Михаил Андреевич выглянул в окно. Сумерки сгущались, но недостаточно для завершения эксперимента.

Вышла Анастасия по-прежнему в мрачном настроении. Они сели жевать пережаренный картофель. Настя не могла не заметить хмурость супруга.

- Ты чего? - спросила она.

Барагозин пожал плечами.

- Хочу проверить кое-что, - наконец, признался он.

- На какую тему?

-Увидишь. Потребуется твое участие!

- Заинтриговал, - еле улыбнулась Настя и налила себе какао. Он плеснул себе купленного в гипермаркете напитка со вкусом виски.

- А я все-таки запомнил тему твоего диплома! - сказал Барагозин между прочим.

- Окей, и как она звучит? - подняла бровь супруга.

- Эээ... диссонанс. Когнитивный диссонанс в обществе.

- Почти верно, - подтвердила она.

- Слушай, а о чем ты там пишешь? - Барагозин придвинулся к жене и внимательно на нее посмотрел.

Настя в свою очередь отодвинулась и, удивленная интересом мужа, ответила:

- Ну, как тебе объяснить? Пишу о том, как в разных сообществах возникают центры неопределенности или напряжений в социально-психологическом смысле в результате нештатных происшествий. Ну как бы исследование теории заговоров на микроуровне. Я пытаюсь предсказать типичные поведенческие реакции.

- А что за сообщества такие закрытые?

- Обычные рабочие коллективы, учебные группы, до хоть кружки по кройке и шитью и так далее - главное, коллектив с четко очерченными границами.

- А жители поселка тоже могут быть объектом твоего исследования?

- Вполне себе, - Анастасия прищурилась.

За окошком уже достаточно стемнело. Можно было начинать.

- Пойдем, - сказал Барагозин супруге, - кое-что посмотрим.

Заинтригованная Настя накинула на плечи платок и вслед за мужем отправилась наружу. Они молча прошли через палисадник, Михаил Андреевич отворил калитку, пропустил встревоженную супругу вперед. И вышел сам. Знакомый шепот плавал над поселком, рутинный ход злого гения был сделан.

Догадка Барагозина сработала на все сто. На гараже сияла знаменитая рожа. Кроме того можно было заметить, что нижняя часть рисунка получилась словно обрезанной - там Михаил Андреевич не полностью опрыскал поверхность жидкостью из волшебного баллончика.

- Ой, - воскликнула Настя и оперлась рукой об забор, - это как так?

- Что скажешь? - он дал ей последний шанс.

- Не может быть! - голос Анастасии слегка дрожал. - Мне... немного... страшно.

- Да ладно! - саркастически произнес Барагозин. - Видишь ли, это я нарисовал! Вот этим.

Он достал из кармана штанов баллончик и продемонстрировал жене.

Выражение на лице Насти изменилось.

- Вот черт, - ругнулась она искренне, - ты что наделал?

Разыграть сцену прямо на улице им не дали. Со стороны ворот подошли хипстер Саня и Бубнов.

- Опа-на! - закричал Серега. - Теперь, значит, вы, Михаил!

- А еще на гараже первого дома, который угловой за бондарчуковым, тоже нарисовано, - добавил Саня, - но там никого нет, свет не горит, на звонок не отвечают, словно не для них перфоманс.

- Удвоение какое-то пошло! Но в чем закономерность?

Барагозин сунул баллончик обратно в карман. Раскрасневшаяся Настя незаметно юркнула за калитку.

- И что нам теперь ждать? Землетрясения? - спросил Саня и с некоторой иронией предложил: - Вам нужна поддержка, Михаил Андреевич? Не знаешь, чего тут ожидать.

- Стоп, мужики! - прервал его Барагозин. - У меня тут дела возникли неотложные.

- Ваши дела возникли как результат этого символа или независимо? - поинтересовался Бубнов. Вдали показались люди, заинтересовавшиеся происходящим.

- Я пока не понял! - признался Михаил Андреевич. - Но весьма близок к ответу на ваш вопрос.

Из соседней калитки вылетела Баринова.

- Ах, Мишенька, теперь у тебя инцидент! - затараторила она. - Я говорила, бери оберег! Не веришь умным людям, а теперь проклятье заполучил. Ты только смотри, не вешайся, я тебя прошу! Ты знаешь, сейчас многое можно вылечить!..

- Так, соседи и... все остальные! - громко перебил ее Барагозин. - Я не придаю этому рисунку никакого значения, и у меня нет сейчас времени переливать из пустого в порожнее. Прошу прощения, мне надо кое-что уладить. Я должен...

И махнув рукой, он ушел за калитку, оставив Саню и Бубнова в недоумении.

- Что-то все-таки произошло, - заключил Серега, - просто говорить не хочет.

- В постели у них проблема! - уверенно сообщила Барыня. - Я вот все вижу и замечаю.

- Вы у нас, Ольга Ивановна, знаменитый сексолог-оккультист! - хихикнул Саня.

- Ты из пубертата выйди, мальчик! - парировала та и гордо добавила: - Вообще у меня сертификат есть о прохождении курсов коучера по сексологии! Так-то!

- Я давно хотел спросить, - вмешался Бубнов, - а тут нормальные есть?

- Думаете, в этом все дело? - задумчиво спросил Саня. - Нас собрали в одном месте по одному единственному признаку?

- Паноптикум! - заключил Сергей.

- Это что-то для проверки зрения? - не преминула уточнить Барыня.

Некоторое время они еще препирались и подшучивали друг над другом, пока не включились фонари.

***

Не найдя Настю внизу, Барагозин поднялся на второй этаж. Супруга сидела на кровати, лицо ее выражало задумчивость. По позе и поведению нельзя было сказать, что она испытывала угрызения совести или вину.

- Итак, начнем, - сказал Михаил Андреевич, - что тут все-таки происходит?

- Как ты догадался? - неожиданно спросила жена.

- Ты хочешь сказать, что я не очень умный?

- Нет, я хочу узнать, я где-то прокололась или ты пришел к блестящим выводам методом дедукции?

Барагозин присел в кресло рядом с постелью.

- Настя, ты все это придумала?

- За тобой скоро придут, - сказала она, - и я не знаю, что могу на данный момент сказать.

- Кто придет? О чем сказать? Просто расскажи мне правду!

Анастасия нервно кинула взгляд в окно.

- Я не совсем уверена, где правда.

- Давай по порядку! - Барагозин решил не давить. - Эти рожицы ты рисовала?

- Нет, не рисовала. Иногда помогала проявить...

Она поерзала на скомканном покрывале.

- Однажды во время перерыва, в судебном заседании, мы болтали, Он интересовался моими планами, и я сказала ему, что пишу работу о поведении людей в ситуациях, когда иррациональное мышление превалирует над логикой. Он меня похвалил и спросил, не думаю ли я провести настоящее исследование. Мы стали хихикать, что было бы забавно разыграть жителей поселка и посмотреть на их реакцию. И я придумала эту шутку с рисунками. Хотя знаешь... - Настя замялась, - я некоторое время уже пытаюсь вспомнить, и, начинаю подозревать, что это Он давно сам придумал, а затем внушил мне, что это моя идея.

- Да кто Он? О ком ты говоришь? - вскрикнул Михаил Андреевич.

- Федоренко, а кто еще?

- Ну, разумеется, - вздохнул Барагозин. - Так, а что он делал в суде? И почему вы вообще с ним хихикали.

- Миша, - криво усмехнулась Настя, - ты до сих пор не понимаешь, что все мы здесь не столько собственники, сколько подручные нашего майора?

- Это не новость, допустим, но ты разве...

- Я - его подручная в областном суде. Я думала, что ты в курсе или догадываешься с твоей-то проницательностью.

- Погоди, ты - помощник судьи, - что ты можешь там такого натворить для пользы майора? Подделывать решения суда? Похищать персональные данные?

- Судья Соломонов - весьма импульсивный человек, - пояснила Настя.

- И? Причем тут судья Соломонов?

- Он должен стать председателем.

- Настя, не тяни, объясни нормально! - потребовал супруг.

Она шумно вздохнула.

- Я слежу за его работой. Не даю ему оступиться в ключевых делах. Его может занести не туда, а я осторожно его оттуда вы-во-жу.

- Аааа... - протянул Барагозин. - Зачем все это надо, мне знать не стоит?

- Думаешь, я сама знаю? Я не приближенная к тайнам нашего Стратега, у меня свой интерес.

- О, думаю, я знаю, какой!

Настя удивленно уставилась на мужа.

- Если Соломонова назначат председателем, ты станешь судьей?

- Поразительно, Миша, ты все-таки слушаешь мою болтовню!

Он вскочил и зашагал туда-сюда мимо окна.

- Так это и не плохо. Не стану осуждать карьерный ход. Звучит многообещающе, тем более ты говорила, что ваш нынешний председатель уже на выходе.

Анастасия кивнула и улыбнулась.

- А я то думал, за какие заслуги Федоренко меня терпит. Получается, это он нас за твои заслуги одарил? Так ты давно его знаешь?

- Он предложил мне помочь Соломонову, когда мы уже переехали сюда, так что ты не прав.

Барагозин остановился.

- Тогда это снова ничего не объясняет. Я Федоренко то вблизи видел, дай бог, раза три за все время.

- Он забавный, - Настя отчего-то понизила голос, - но внутри него словно кто-то другой, жуткий.

Они замолчали и с минуту сидели в тишине, каждый думая о своем. С улицы донесся хохоток Бариновой.

Барагозин спохватился.

- Ты продолжай! - вернулся он к разговору. - Допустим, вы решили разыграть жителей, или он решил. А что дальше?

- Так на этом и все. Я предполагаю, на гаражи заранее были нанесены рисунки невидимой краской. А утром он ехал на своей машине и поливал дверь этой жидкостью, - она кивнула на баллончик, который Михаил Андреевич поставил на тумбочку, - я не химик, но думаю, на солнечном свете происходила реакция, и рисунок потом в темноте начинал светиться.

- Я тоже так решил, - вставил Барагозин.

- Иногда этот Фаталеев помечал дом, а пару раз он просил меня...

Супруг нахмурился.

- Распечатать гараж Кононова он приказал?

Настя утвердительно покачала головой.

- Я сначала веселилась от происходящего, это правда было забавно. Но потом начались совпадения, происшествия. И вот теперь Никита. Мне очень не по себе, Мишка: я все чаще спрашиваю себя, а если это не розыгрыш? Зачем он попросил проявить рисунок на доме Никиты?

- Тебе было заранее известно, где появится очередной знак?

- Нет, но он сказал по телефону, что несмотря на то, что есть запланированное появление, необходимо, чтобы эта рожа зажглась у Кононовых. Он как будто знал... и не в тот день, а раньше... просто ждал, когда это произойдет.

- Как это? - не понял Барагозин.

- Ох, хотела бы я внятно объяснить. Короче, Миш, это не шутка, а видимость шутки. Не только вас, но и меня разыграли, а у Федоренко был определенный план.

- Какой же?

Анастасия поморщилась. Сцепила руки и начала мять пальцы.

- Ты не согласишься со мной, у меня нет доказательств.

- Не тяни, скажи, что думаешь, сколько можно тайн и секретов? - он слегка разозлился.

- Мне кажется, он хотел убить Кононова.

- Как и зачем? - рассмеялся Михаил Андреевич. - Никита точно сам повесился, сама же слышала, как криминалисты отчитались. И зачем майору такой сложный способ лишить кого-то жизни?

Настя беспомощно вздохнула.

- Вспомни остальные случаи, - продолжил он, - Жукаускас, судья с инфарктом, молния у Сани, это очень сложно подстроить. Какой в этом резон? Я готов согласиться с дурацким розыгрышем и не понимаю, почему ты изменила отношение.

- А если он довел Кононова до самоубийства этими шутками? - тихо пробормотала Настя.

Барагозин вспомнил настроение Никиты последние дни, его странные вопросы о наказании. Жена могла оказаться права.

- Ну ладно, - Барагозин попробовал мыслить трезво, - Кононов настолько туп, чтобы повестись на провокационные картинки? Хотя не могу представить, как они могли его провоцировать. С ним что-то творилось, не спорю... Но картинки. Тупость! Взрыв в гараже тоже вы устроили?

- Нет, как такое устроишь? - сказала Настя. - Я точно не участвовала, сам знаешь, что там был риск всем покалечиться.

- Я ничего не понимаю, вернее, у меня в голове что-то не складывается. Теперь расскажи про стихотворение!

- Какое стихотворение?

- При появлении рисунка кто-то шепотом читает стихотворение. На испанском! "Ночь души", если я правильно уловил.

- О, я очень удивилась, что ты и тут верно угадал, когда начал спрашивать... - Настя с неприкрытым восхищением посмотрела на мужа.

- Причем здесь "ночь души", и как вы это делаете?

- Мы с майором, когда сочиняли способы розыгрыша, придумали, что неплохо было бы какую-нибудь штуку со звуком учинить. Что-то вроде голоса с неба.

Барагозин внимательно слушал.

- У майора по его же словам в поселке качественная система оповещения и, подозреваю, прослушки. Он сказал, что можно пустить интригующую запись. Я предложила зловеще шептать заклинания на латыни, а майор вдруг сказал, что есть идея поинтереснее. И потом подарил мне книжку.

- Я ее видел, - кивнул Барагозин, - потому и вычислил.

- Ах, вот оно что, - Настя протянула руку и достала из стопки фиолетовую брошюрку, - интересная монография, а само стихотворение - непризнанный шедевр средневековой поэзии и основа ряда богословских учений...

- Ты не отвлекайся, - перебил супруг, - я так погляжу, майор всесторонне развит, шутник и затейник, а люди от одного его взгляда трясутся и теряют волю. И все-таки, неужели действительно, просто невинная шутка?

- Много шума из ничего! - подтвердила Анастасия и добавила: - Наверное. Мне почему-то перестало так казаться.

Барагозин засмеялся.

- Если я правильно понял тему твоего диплома, ты как раз пишешь о том, что люди попадают в ловушку собственных фантазий и теряют связь с реальностью?

- Да, пишу, - немного удивленно согласилась супруга, - о том, как люди сочиняют конспирологические гипотезы. И ты прав, я сама, по-видимому, повелась. Но ведь столько нестыковок, столько странностей, чтобы списать их как незначительные или совпадения.

Михаил Андреевич вспомнил встречу с мафиози, его вопросы о происходящем в "Монплезире". Все как будто свернулось в тугой узел из десятка нитей, и отследить их взаимосвязь, распутать было нельзя: дернешь наугад за один конец, и он только сильнее затягивается.

- И что дальше? - спросил он. - Чем должна закончиться ваша шутка?

Настя не успела ответить. Звякнул смартфон Барагозина, сообщая о входящем сообщении. Михаил Андреевич рассеянно включил экран, прочитал и вопросительно уставился на супругу.

- Что там? - встревоженно поинтересовалась она.

- В полночь. На улице. Федоренко - вслух перечитал Барагозин.

- Это мне что теперь завещание писать? - пошутил он. Шутка вышла несмешная. Лицо жены выражало испуг, который Барагозину был не совсем понятен, но тоже передался в виде непонятного волнения. - Я раскрыл ваш заговор и теперь мне надо бежать из города?

- Ты сходи, - отстраненно, не глядя на него, посоветовала жена.

- А ты со мной пойдешь?

Звякнуло второе сообщение. Барагозин нервно включил экран и прочел:

"Один. Федоренко."

- Да вы издеваетесь! - воскликнул он. - За мной придут... ты же об этом говорила в начале? Как он узнал, что я...хм... раскрыл вашу затею? Продолжаешь выполнять принятые на себя обязательства?

- Нет, это не я, - искренне ответила Настя, - скорее всего он понял по видеонаблюдению, когда ты выбежал смотреть на рисунок.

- Настюха, так что дальше-то? - раздражено крикнул он.

Глаза супруги наполнились слезами.

-Я не знаю, - сказала она и покачала головой.

До полуночи оставался час. Михаил Андреевич поднялся на второй этаж и распахнул окно. На улице было свежо и очень тихо. Пахло мокрой землей и как будто березовыми вениками.

- Дождя не будет! - сообщил он Насте, свернувшейся калачиком на кровати.

По Променаду проехал автомобиль из соседей верхнего квартала. Со стороны участка Кононова закаркала разбуженная ворона.

- Оденься теплее, - подала голос жена.

- Я еще не решил, пойду ли я вообще шляться по ночам! - заявил Барагозин слишком неуверенно, чтобы кто-то поверил, включая его самого.

- Надо идти, - так же неуверенно сказала Настя.

- У меня такое ощущение, что ты не ждешь, что я вернусь после встречи с этим... дракулой.

Она села и посмотрела на него странным встревоженным взглядом. Честно ответила:

- Вернешься. Но вернешься другим. Ты ему нужен после всего этого...

- Да что ты такое говоришь? Ты еще что-то скрываешь от меня?

- Не скрываю, - Анастасия не отводила взгляда от глаз Михаила, - я предчувствую.

- Приехали, - нервно усмехнулся Барагозин, - тебя Барыня покусала? Звучит как-то эзотеричненько!

- Нет, это не волшебство, - покачала она головой, - я просто начинаю понимать...

- Что понимать?

- Понимать, что права не только я, и не только ты, а все правы!

- Это как?

- Не могу объяснить. Это другой полюс сферы, обратная сторона Луны. Аналитическое продолжение функции в немыслимое. Надир здравого смысла...

- Настюха, ты бредишь, может, сядем в авто и уедем в Город? Можно в офисе переночевать или в хостеле каком...

Огорошенная своим неясным открытием Анастасия восторженно посмотрела на растерянного Барагозина.

- Бежать бессмысленно, все задуманное уже случилось. Иди и закончи спектакль.

- Ты сейчас пытаешься сказать, что все это было затеяно ради меня?

- Нет, нет, не надо так думать. Ты, и я, и все - пешки в игре. От тебя требуется нужное поведение, и ты его предоставляешь. И хорошенько подумай, стоит ли сопротивляться. У него в руках множество нитей, - печально добавила она, - и, кажется, что нельзя угадать, какая его интересует по-настоящему. А они все - важные!

Барагозин развел руками:

- Ничегошеньки не понял! - и попытался пошутить: - Скажи, меня буду пытать?

Раздалась трель домофона. За ним пришли.

Глава 10. Неожиданное предложение.

Он вышел в ночь, на ходу выдумывая, колкие и язвительные комментарии насчет происходящего фарса. Но, увидев, у калитки грозную фигуру Фаталеева, шутить ему расхотелось. Цербер кивнул ему, пугающе неестественно повернулся как по невидимой команде и направился вверх по улице к особняку. Барагозин покорно поплелся за ним, стараясь сочинить повод, чтобы издать какой-нибудь звук, завязать разговор. От Фаталеева натурально несло холодом: идя за его спиной, Михаил Андреевич сделал шаг в сторону и буквально почувствовал поток теплого воздуха. Это открытие, пусть и результат совпадения, еще больше испортило ему настроение, а значит и умение быстро соображать в экстремальных ситуациях. Встреча с майором была такой ситуацией - в этом он не сомневался.

"Соберись!" - приказал он себе. В конце концов, не на казнь его ведут и даже вроде бы не на допрос. Даже если он нарушил какой-то замысел, так сделал это не специально. И нечего, в конце концов, над жителями шутки шутить.

Фаталеев резко остановился и поднял руку. Барагозин чуть было не врезался в него и испуганно застыл. Помощник майора поднял голову к небу, посмотрел в направлении Полярной звезды, а затем так же внезапно продолжил движение.

- Да в чем дело то? - не выдержал сосед.

- Солнце в надире, - не оборачиваясь, мрачно сообщил Фаталеев. Вопросы у Барагозина отпали сами собой.

В молчании они дошли до ярко освещенных ворот особняка. Цербер приложил карточку к электронному замку, и створки начали бесшумно раздвигаться. Дорожка, с одной стороны которой плескалось небольшое озерцо, а с другой темнели какие-то постройки, уводила в небольшую рощицу, а за ней сверкал огнями дом майора. Они миновали парк, закончившийся вычурным каменным мостиком, а дальше Фаталеев снова кивнул, показывая, что надо сойти с главного пути. Их дальнейшая дорога вела не к парадному входу, а огибала особняк слева. Прошли мимо гаражей и теннисного корта. На углу встретили женщину в рабочей одежде, которая мастерком шпатлевала треснувшую колонну. Женщина устало провела рукой по лбу, поправила платок, повязанный поверх волос, а затем приветливо улыбнулась гостю. То, что работы проводились ночью, немного смущало.

Затем они вошли в яблоневый сад, красиво украшенный иллюминацией, в дальнем углу Барагозин разглядел массивную стеклянную теплицу, а может даже и мини-оранжерею. И наконец, добравшись до второго угла особняка, парочка вышла к лестнице, ведущей на широкую затемненную балюстраду. Оттуда открывался прекрасный панорамный вид на луг, причем северный забор участка не мешал обзору, а художественно дополнял картину, будучи обвитый каким-то вьюнком с маленькими цветочками и тусклыми, но выразительными фонарями на столбах. С луга тянуло свежим и пряным воздухом. Барагозин невольно вдохнул и зажмурился от удовольствия. Отчего-то стало спокойно и умиротворенно. Не сразу он заметил в правой половине балюстрады столик, стул, и сидящего на нем человека в белом костюме, словно на палубе круизного лайнера. Щелкнул выключатель, и над столиком зажглась лампа, распространяющая уютный красный свет. Человек встал, и Барагозин узнал майора Федоренко. Невысокий мужичок с прямой спиной, почти лысой головой и маленькими аккуратными усиками напоминал героев мексиканских фильмов.

- Привет, Барагозин? - ласково улыбнулся майор и кинул взгляд в сторону луга. - Как тебе простор? Ты, наверное, и не знаешь, это поле хотели застроить под свиноферму заезжие столичники. Но мы им не дали, не пустили фабрикантов, это теперь раз и навсегда памятник федерального значения. Представь себе, тысячу с лишним лет назад здесь было поселение викингов, и они хоронили своих воинов буквально у нас под окнами. Впечатляет, скажи?

Барагозин кивнул, соглашаясь.

- Вот эти древние курганы и охраняются, и ничего строить нельзя, даже дороги. Люблю смотреть туда, вдаль. Напоминает немного степь, я ведь служил в одном гарнизоне... Да ты присаживайся, - вдруг засуетился Федоренко.

Михаил Андреевич заметил, что рядом со столиком появился второй стул. С подозрением оглядевшись вокруг, он подождал, когда майор первым сядет, а потом и сам присел, придвинув стул ближе.

- Сейчас нам Жора принесет коктейль под названием "Полночь в Лиссабоне", он очень интересный: там водка, ром, специи кое-какие. Ты же не откажешься попробовать?

Барагозин зачарованно согласился.

Федоренко откинулся на спинку стула, вдохнул свежий воздух и произнес:

- Хороший ты мужик, Барагозин. Знаешь, зачем я тебя попросил зайти? - насмешливо уставился на гостя.

Тот невольно съежился, затем спохватился и решил, что не даст собой манипулировать.

- Потому что я разгадал вашу шутку?

Майор как будто удивился. Он наморщил лоб и недоверчиво взглянул на соседа.

- Какую шутку? Я и шутить-то не умею.

Барагозин подумал, что имело бы смысл оставить тему, но намерился идти до конца.

- Вашу шутку с этими рисунками на заборах! Еще и жену мою втянули!

Федоренко картинно ахнул.

- Ты об этом? Неужели и, правда, разгадал? Мы с Анастасией Сергеевной договорились не раскрывать никому детали и подробности до окончания. Ей - польза для дипломной работы, кстати весьма перспективной и актуальной, ну а мы со своей стороны тестировали новое оборудование.

- Какое оборудование?

- Аудиосистему оповещения граждан. Очень современная и дорогая. Объемный звук, пространственная громкость! Динамики монтируются в горизонтальную поверхность, в нашем поселке - прямо в тротуары. Ни за что не догадаешься, откуда звук идет. Зато в случае тревоги или важных сообщений - услышат все.

- Так вот откуда этот шепот, читающий испанские стихи...

Майор прищурил один глаз:

- Ты никак распознал записанное? Супруга проговорилась? Ты уж извини, но не могу поверить в твои невероятные филологические познания.

- Сам догадался, - в Барагозине заиграло чувство гордости, но все же он пояснил: - Нашел книгу с текстом и как-то вот сопоставил.

- Феноменально! - воскликнул собеседник. - Ты меня приятно удивляешь, Михаил Андреевич. А если по правде, то это мое любимое стихотворение, конечно, странно на нем проверять оборудование, кто-то говорит в микрофон "раз-два-три", а я стихи средневековые читаю. Ну, почему нет?

Барагозин криво усмехнулся.

- Было немного неуютно. Лучше бы "раз-два-три".

- Ладно уж, не только я люблю это стихотворение, есть еще почитатели! - майор посмотрел вдаль. - Допускаю, что вышло эксцентрично, но добавило розыгрышу атмосферы, ведь так?

- Так, - снова согласился Барагозин.

Разговор шел в таком душевном ключе, что он даже забыл о первоначальном настроении. Прекрасное расположение Федоренко и любопытство заставили Михаила Андреевича продолжать.

- С шепотом, со стихотворением я понял, а рисовали вы как? Какое-то химическое вещество, проявляющее рисунок со временем? Люминесценция с наступлением темноты?

- Браво, Барагозин, - майор выглядел потрясенным, - я и не думал, что ты вник так глубоко в наш der Schabernack.

Барагозин с нескрываемым подозрением посмотрел на Федоренко, пытаясь понять, насколько нагло его дурят.

Майор и бровью не повел и выглядел искренним.

- Верно ты все понял. Мы заранее нарисовали на всех поверхностях изображение специальным раствором. А потом оставалось побрызгать рисунок реактивом и подержать на солнышке. Экспериментальные вещества, - он наклонился к собеседнику, - завод Бестужевых в соседней области как раз занимается, гособоронзаказ, между прочим! Интересно было опробовать.

- Ну и попробовали? - чересчур резко отозвался Барагозин. - Может, и интересно, а людей напугали.

- Прямо так и напугал? - рассмеялся Федоренко. - По-моему все восприняли довольно позитивно. И супруге твоей материал любопытный. Я говорил, что она у тебя молодец и умница?

- А как же все эти неприятности? Это тоже часть розыгрыша?

- Господи помилуй, Михаил Андреевич, какие неприятности? - майор выглядел пораженным.

- Всякие происшествия. - Барагозин смутился. - У тех, у кого рисунки появлялись, случались... нехорошие вещи.

Майор поводил усами.

- Честно говоря, - сказал он откровенно, - не очень понимаю, о чем ты говоришь, Михаил Андреевич. Давай рассказывай.

Барагозин запнулся, его мысли перемешались, все заранее подготовленные обвинения и контраргументы рассыпались. Он попытался не выглядеть растерянным и ляпнул наугад:

- Вот был взрыв в гараже у того мотоциклиста... - неопределенно махнул рукой в сторону.

Майор перестал улыбаться, нахмурился и ответил с серьезным видом:

- Это грубейшее нарушение техники безопасности. Мы приняли самые суровые меры, и наказание обязательно последует. К сожалению, стопроцентной страховки от идиотов не существует. Заверяю, что такое в нашем счастливом сообществе больше не повторится, во всяком случае никто так больше в здравом уме не поступит.

- А арест Бондарчука и авария Витаутаса? - судорожно вспоминал и накидывал факты Барагозин.

- Господин Витаутас - умнейший человек и отличный деловой партнер, мне его очень не хватает именно сейчас, но Витаутас всегда слишком спешил. Особенно за рулем. И в итоге, как ты видишь, обогнал свою жизнь. Очень жаль, что пострадали невинные люди. Я уже распорядился помочь пострадавшим из благотворительного фонда. Что касается Бондарчука, то его уже давно разрабатывали спецслужбы, даже при моих связях наверху шансов у него не было, - Федоренко развел руками, - в конце концов, закон суров, но сам знаешь!

- Молния в доме Александра Братчука? - продолжил сосед.

- Барагозин! - воскликнул майор. - Ты искренне полагаешь, что я способен насылать молнию по своему желанию? Мне лестно, что ты считаешь меня натуральным божеством-громовержцем, знаешь, я бы хотел бы иметь такую способность, раздавать грешникам налево и направо, - мечтательно вздохнул и добавил, - гражданин Александр у меня за сломанный громоотвод еще ответит. Что за люди у нас в поселке безответственные: один сваркой бензобака занимается, другой - демонтирует предусмотренный конструкцией громоотвод якобы в дизайнерских целях. Я понимаю фикусы выращивать, но саботировать технику безопасности, от которой зависит благополучие поселка, это перебор!

Михаил от упоминания фикусов вздрогнул. И вспомнил самый главный свой вопрос. Но тут подошел Фаталеев с подносом, на котором таинственно поблескивали два изящных бокала.

- О, в Лиссабоне наконец-то полночь! - улыбнулся майор. - Спасибо, Жора.

Прежде чем позволить майору и гостю притронуться к напиткам Фаталеев сделал странный жест, проведя ладонью над бокалами, и что-то прошептал. Затем кивнул хозяину и ушел.

Барагозин в недоумении посмотрел ему вслед. Майор, усмехаясь, прокомментировал:

- Мой Георгий - отличный компаньон, все сечет и замечает. Как специалист по безопасности он безупречен. Мы с ним юнцами служили в одной части, где-то там в джунглях, названия тебе ничего не скажут. Там то он и проникся всей этой темой.

- Какой темой?

- Оккультной темой. Любимое его занятие, на досуге, разумеется - магическая защита, еще там сглазы какие-то, заговоры. В целом безобидно, но иногда круто заносит. Представляешь, - весело сказал Федоренко, - под полом этой площадки выложена пентаграмма из белых камней. Я тогда уехал по делам, и он ночью до укладки соорудил охранный, как он уверяет знак и никому не позволил его разобрать. Вот видишь, мне тоже всякие рисунки достаются! И они не беды несут, а защиту!

Барагозин отвлекся на странное увлечение Фаталеева и подумал, что это многое объясняет, но всплывшая тема рисунков вернула его к изначальным мыслям и вопросам.

- А смерть Кононова это тоже случайность? - спросил он в лоб.

Майор посерьезнел. Отставил бокал. Хотел встать, но передумал.

- Видишь ли, Михаил, тут произошла трагическая накладка, которой нет оправдания. Дело в том, что Кононов наш Никита Александрович очень сильно влип и натворил страшных дел. Было долгое следствие, и ему накануне совершенно точно собирались предъявить обвинение.

- В чем обвинение? - затаив дыхание и открыв рот, спросил Барагозин.

- В убийстве своей жены. Я сам не в курсе подробностей, но с очень высокой вероятностью это сделал он сам. И пытался, разумеется, скрыть содеянное и избежать наказания.

Майор все-таки встал и начал взволнованно ходить взад-вперед, заложив руки за спину.

- Почему он ее убил? - удивление Барагозина заставило его голос дрожать.

- Михаил, ну, почему-почему? - вздохнул хозяин. - Деньги, власть... Ничего нового. Кто он, а кто его супруга: Она - из Семьи! Он - студентик провинциального ВУЗа. Его приняли, накормили, обучили, приодели, дали вотчину и сказали - работай на нас, управляй для нас. Супруга его, умная и терпеливая женщина, ребенка ему подарила, направляла и вводила в курс дела. А Кононов? Кононов решил, что теперь может многое. По-своему, для себя, для третьей стороны. Вот жена и объявила, что так дела не делаются и либо работаешь на Семью, либо развод и назад в канаву.

- Ужас какой! - согласился Барагозин.

- Это верно. Никита - парень своевольный. Ведь, если подумать, был мне как сын, с детства за ним не то, чтобы присматривал, но... Решил Никита, что умнее всех. Сотворил грешное, непоправимое. Понимаешь ли, мне было крайне невыгодно, чтобы его посадили, как бы чудовищно это ни звучало. По ряду важных причин, да и для имиджа престижного поселка, о котором судачит весь Город. Скажем так, я даже пытался смягчить последствия. Но я не бог-громовержец, на все влиять не могу. Следствие подобралось к Никите Александровичу слишком близко. И наш банкир смалодушничал, покончил с собой. Не хочу о мертвом плохо, но стыд-то какой!

- Ого, - только мог выдавить ошарашенный сосед.

- Именно так, Михаил Андреевич. Никакой мистики тут нет, а есть горькая правда жизни. А мне все это еще и разгребать. Семья будет искать, кому выставить претензии, а тут я - весь в белом! - он рассмеялся, очертив ладонями свой костюм.

- Я тебя прошу не распространяться о Кононове и его делах, - добавил он заговорщицки, - даже супруге. Меньше знаешь, крепче спишь, а я, как ты можешь заметить, не сплю.

Барагозин зажмурился и потер глаза, усиленно размышляя. Все его подготовленные обвинения стали неактуальными.

- Все-таки не сходится! Точнее есть некоторые моменты! - начал он.

Майор картинно поднял глаза к небу.

- Да что ты такой подозрительный, Барагозин, честное слово, ты меня начинаешь разочаровывать, хотя, с другой стороны, как можно ругать за дотошность? Прекрасное раздражающее качество. Ну, что ты хотел еще спросить?

- Почему вы скомандовали моей жене проявить рисунок на заборе Кононова? Вы знали, что он мертв до того, как обнаружили тело? И намеренно засветили изображение?

Федоренко сел обратно к столику и отпил из бокала. Прикрыл глаза от удовольствия.

- И тут тоже все просто, Михаил. В ходе тестирования нашей невидимой краски выяснилось, что она со временем теряет свойства. Выцветает, дождем смывает и так далее. Поэтому мы сначала планировали проявлять один рисунок за ночь, но новые расчеты внесли коррективы, и мы решили показывать миру по два рисунка. Просто время поджимало, я попросил Анастасию Сергеевну сбегать к ближайшему дому. Понимаю, как это выглядит...

Барагозин помолчал. Сказанное звучало убедительно и в то же время подозрительно. Пытаясь объяснить себе источник подозрений, он пришел к внутреннему выводу, что объяснение выглядело чересчур просто и логично для такого набора фактов и гипотез. Устоявшееся мнение утверждало, что самое простое объяснение всегда самое верное. Но личный опыт вызывал какие-то смутные сомнения. Что-то не так, но что - не понятно.

- Так вы следили за происходящим? - спросил он.

- Не понял?

- Когда появлялись рисунки, вы подсматривали за нами по камерам видеонаблюдения.

-Конечно! - легко признался Федоренко. - Розыгрыш на то и розыгрыш, чтобы наслаждаться последствиями. Признаться, твоя жена подала интересную интерпретацию поведения людей в таких, хм, неловких ситуациях, и мне хотелось проверить как ее гипотезу, так и свои соображения на этот счет.

- Вы над нами экспериментировали! - возмутился Барагозин.

- Остановись, Михаил Андреевич, - поднял руку майор, - не у тебя ли в магазинах камеры стоят чуть ли не в уборных? Ты подглядываешь за своим персоналом ради порядка и спокойствия предприятия, а я - за соседями. Бросишь в меня камень?

Барагозин промолчал.

- Не понимаю, чего ты хмуришься, смешная же шутейка вышла. Я еще на новый год кое-что грандиозное готовлю, ты ахнешь даже после того, как я тебя предупредил!

Нужно было спросить что-нибудь еще. По мнению Барагозина точка не была поставлена, но требовалось время на обдумывание, анализ, размышления, а сквозь добродушную риторику Федоренко проскакивало нетерпение и раздражение. И он это подтвердил.

- Раз уж мы Кононова вспомнили, давай все-таки оставим тему розыгрышей и обсудим то, зачем я тебя позвал, - сказал майор, в упор разглядывая Михаила Андреевича.

- А вы разве... - Барагозин опять растерялся, не в силах справиться с удивлением, - разве не из-за рисунков этих пригласили? Я думал...

- Что? Ты решил, что раскрыл мой коварный план по запугиванию жителей "Монплезира"? - Федоренко искренне засмеялся, - Михаил, хватит меня демонизировать. Иначе я перестану тобой восхищаться. Ты сначала демонстрируешь поразительные аналитические способности, а потом как выдашь, так выдашь.

- Короче, к делу, - он приподнял бокал, призывая соседа выпить. - У меня к тебе довольно серьезное предложение. Только оно - между нами, до тех пор, пока не дашь согласие. А если не дашь - то вообще молчок! Ясно?

Барагозин кивнул. Что-то надвигалось. И это что-то было ответом на многие вопросы.

- Я ознакомился с твоим кредитным проектом в бестужевском банке, который ты задумал провести под носом у ныне покойного Никиты.

Михаил Андреевич почувствовал, как его ноги одеревенели, а живот предательски свело. Майор с удовольствием заметил это.

- Спокойно, гражданин Барагозин, - сказал он с интонацией дознавателя. - Это крайне изящная афера, я тебе аплодирую, далеко не каждый способен на подобные далеко продуманные махинации. К сожалению, я вынужден попросить тебя оставить эту идею. По двум причинам, нет, трем причинам.

Майор сделал паузу, благосклонно улыбаясь, наклонил голову и посмотрел на застывшего соседа.

- Первая причина состоит в том, что интересы бестужевского банка - это зона моей ответственности. Прости, но я курирую его деятельность и отчитываюсь Семье. Это должен был делать Кононов, но сам видишь, как все обернулось. Скажу, что ущерб от твоей сделки не стал бы критичным, потому что Никита Александрович там наворотил гораздо больше делов... Однако есть вторая причина.

- Какая? - кислым голосом спросил Барагозин.

- Твоя уловка бы не удалась. Ты хорошо знаешь своего сообщника, этого юриста? - Федоренко не стал ждать ответа. - Господин юрист, не помню, как его там, тебя давно сдал Белопузову. И в момент сделки ты бы оказался в очень неприятном положении. Моя дорогая Алла Леонидовна завтра покажет кое-какие дополнительные документы, оформленные и заверенные у тебя за спиной. Этот юрист не просто крыса, каждый твой шаг известен Белопузову. Кто тебя отговорил от участия в проекте с "Инвестцентром", помнишь? А кто увел склады на Заречной? Впрочем, сейчас речь идет о твоем полном сливе. Потянет лет на пять по экономическим статьям.

Барагозин начал задыхаться. Что его больше поражало: осведомленность мафиози Белопузова или не менее детальная осведомленность Федоренко - он еще не решил, но от обоих было тошно. Он хватал ртом воздух и решил сдаваться без боя.

- Я... что мне делать? - спросил он обреченно, прикидывая, сколько времени ему потребуется собрать вещи и бежать либо в другой город, либо в соседнюю республику.

Майор поднял руку и показал три пальца.

- И третья причина. Самая интересная. Ты мне нравишься, Михаил Андреевич. И это значит, что ты мне можешь быть полезен. Ты не глуп и весьма удобен даже сейчас. Мы можем совершить важное и доброе дело. Избавить Город от таких как этот Белопузов и ему подобных. Они наивно полагают, что бестужевский банк - это какая-то мелкая кредитная организация, маленький семейный бизнес, который можно прижать, заставить работать на их интересы и по их приказу. Это совсем не так. Семья не станет открывать банк в провинциальном городе для обслуживания розничного криминала. На этот банк у нас, то есть у них, у Семьи, большие планы. Ты же понимаешь, что я имею в виду?

Михаил Андреевич уже предположил несколько любопытных вариантов. Сам он тоже никогда не думал, что маленький банк среди остальных корпораций может иметь особую роль в бизнесе сильных мира сего. Впрочем, мог бы и догадаться. Он подумал, что никогда не знал и не интересовался, чем вообще занимается клан Бестужевых, все вокруг говорили о них, как об эфемерных аристократах за границей с каким-то бизнесом непонятно где. То, что Федоренко - человек Бестужевых, было очевидно, но понимание, что это значит, пришло сейчас и слишком поздно. И так глупо встрять между двумя организованными группировками - давненько Барагозин не попадал впросак.

Майор подождал, пока у соседа не пройдет первая волна паники и осмысления. Затем позвал Фаталеева и попросил принести еще по бокалу коктейля. Мерзкий вкус специй стоял у Барагозина поперек горла, но отказаться он не мог.

- Ну что, Михаил Андреевич, будешь собирать вещи или послушаешь мое великолепное предложение?

Тот нервно сглотнул и сквозь зубы спросил:

- Попросите прикончить Белопузова что ли?

Майор расхохотался, в уголке глаз блеснули слезы.

- Барагозин, умоляю тебя, мы цивилизованные люди в отличие от этих бандитов, мы никого не убиваем, во всяком случае, их методами. Я повторю, ты умный малый, мне такие нужны, зачем тебя отправлять на задание, из которого ты не вернешься и не принесешь больше пользы.

- Да, зачем? - согласился тот.

- Вот что мы сделаем, Михаил Андреевич. Через неделю совет директоров будет выбирать нового управляющего банка. И я предложу им твою кандидатуру. И они с ней согласятся. Будешь теперь не криминальным бизнесменом, а руководителем банка. Миша, ты понимаешь, что я тебе говорю?

Барагозин понимал, но не очень. Словно пришибленный он сидел и пытался свести концы с концами: как от разговора о дурацкой шутке они перешли к настойчивому предложению стать банкиром.

- Я в этом ничего не понимаю! - сказал еле шевелящимися губами. - Какой из меня банкир?

Федоренко явно ждал этого вопроса и удовлетворенно хмыкнул.

- Тебе и не надо пока разбираться, тебе надо просто быть управляющим. Помощников мы дадим, а со временем втянешься, вникнешь, может, почитаешь что по инвестициям и банковскому праву.

- Какая-то подстава, - собрался с силами и признался Барагозин, - вы же меня сольете когда наступит время.

- Разумеется, - с улыбкой согласился майор, - но от тебя зависит, как именно ты завершишь эту работу, выполнишь наши задания или попробуешь дергаться как Кононов.

Ты не думай, Михаил, что тебе предлагается патовая ситуация, или что я тебе угрожаю. Подумай о том, что предложение несет тебе пользу и благополучие. Во-первых, твой доход в разы вырастет, во-вторых, тебе больше не придется гонять лодырей в магазине, ты войдешь в финансовые элиты Города. В-третьих, поверь, это не шантаж, твоя супруга на пути к большой карьере, и она, полагаю, одобрит твой выбор.

Федоренко вопросительно посмотрел на соседа.

Барагозин встал и на негнущихся ногах проковылял до ограждения балюстрады. Посмотрел вдаль, на темное поле со всеми этими курганами. Перспективы захватывали и пугали одновременно. Отказаться от собственного труда, от своих достижений и стать человеком майора в обмен на недосягаемый здесь статус? Но почему собственно майор ему так доверяет? Словно проверил, изучил под микроскопом, или, может, Фаталеев спросил потусторонних духов о том, можно ли положиться на Мишу Барагозина.

Сзади тихо подошел майор.

- Сначала мы устраним Белопузова, он сразу прибежит к тебе на радостях, узнав, что ты управляющий, у него там застрял огромный отмывочный фонд. Ребята из экономических преступлений давно готовы, ждут команды. Твоего юриста прижмем сразу, он кое-что знает, что нам поможет, а деваться ему некуда, даже пытать не придется, - он засмеялся, показывая, что, конечно же, шутит.

- Вы мне рассказываете о планах, как будто я уже согласился, - тихо сказал Барагозин, не отводя взгляд от опускающегося на луг тумана. Заметно холодало.

- Ты же согласился, Михаил Андреевич, - бодро заметил Федоренко, достав откуда то полные бокалы с коктейлями. Протянул собеседнику. Тот машинально взял и сделал глоток. Вкус мерзких специй неожиданно исчез, и коктейль стал даже приятным. Он отпил еще. В голове возникали картины ближайшего роскошного будущего.

"Телевизор куплю", - подумалось Барагозину.

А майор вдруг стал говорить длинную и пространную речь, сути которой Михаил Андреевич уловить никак не мог и вообще чувствовал себя словно в приятном трансе.

Нам всем кажется, объяснял Федоренко, ободряюще улыбаясь, что мы имеем абсолютную свободу выбора, эволюционно ведущую нас, человеков, к светлому и позитивному обществу, в котором каждый сотворяет исключительно разумное, доброе и вечное. Но уже давно к наиболее догадливым людям пришло понимание, что это совсем не так. Был, например, один средневековый философ, занимавшийся вопросами государства, который честно заявил: общество не способно в своем обычном состоянии стать позитивным. Чтобы избежать закономерного взаимного уничтожения, людям приходится создавать системы, которым они делегируют управление и власть над собой. Делается это каким-либо очевидным или неочевидным образом. И только из-под кнута и пряника, выдаваемых созданной системой, общество начинает извергать социальные продукты, которые в свою очередь и мотивируют развитие социума. Предупреждая твой вопрос, Барагозин, - хотя Михаил Андреевич не собирался ничего спрашивать и слушал в пол уха - ответ положительный: даже самые подлые, самые грязные следствия системы работают на будущее благо. Без перегноя не будет всходов. Поэтому людей нужно организовывать и желательно конгруэнтно структуре той системы, которой общество в данный момент делегировало власть. Конечно, это не обязательно, и можно игнорировать настроения или, если хочешь, дискурс, и рубить с плеча, укорачивая время существования такой системы и не пожиная ее полезные плоды. Короче говоря, Михаил Андреевич, каждая эпоха, каждая исторически сложившаяся система требует понимающего и проникновенного оператора, способного выжать из нее все доступные блага. Сначала возникает диктатура потом диктатор. Или сначала формируется демократия, как система, которой намереваются делегировать управление, а затем уже власть народа, как бы странно это ни звучало. И такие системы рождаются везде, в различных вариантах, как закономерный, так сказать, диалектический продукт, а, может, как и общественная мутация. Главное - угадать вектор системы. Насилие, узурпация, экономическая экспансия, шовинизм - все что угодно может стать двигателем социума. Считывай дискурс, Барагозин, и двигай человечество вперед всеми правдами и неправдами. Спасибо, разумеется, тебе никто не скажет, кроме самой системы. Вполне возможно, что она даже имеет паразитарную суть, но лучше придерживаться идеи симбиоза.

- Понятно, - сказал Михаил Андреевич, - системы, они такие!

Коктейль и ночные запахи с лугов кружили голову. Краем глаза Барагозин как будто замечал, что на каменном полу балюстрады танцуют то ли люди, то ли звери, но стоило ему перевести взгляд и видение пропадало.

"Итак, я все-таки умудрился провалиться в ад," - весело подумал он, - "будем осваиваться."

Майор куда-то исчез, а на западе появилась тонкая светлая полоса, свидетельствующая о еще не скором, но все-таки начале нового дня. Сверху спустился (или это привиделось Барагозину) Фаталеев и повел захмелевшего соседа к воротам.

Эпилог.

Барагозин сидел в салоне роскошного автомобиля и смотрел, как вдоль дороги, не предназначенной для такого недешевого транспорта, тянутся бесконечные заросли борщевика. Машину заметно потряхивало на колдобинах, но шофер невозмутимо лавировал между кочками и ямами. До места назначения оставалось минут двадцать, на сидении рядом лежал шикарный, но подвядший за время трехчасовой поездки букет цветов. Барагозин чувствовал, что утомился. Первая половина его сегодняшнего рабочего дня была крайне насыщенной. Рано утром - презентация банковского продукта в администрации Города, потом - спешное подписание каких-то международных договоров, бегом - торжественное открытие нового забора в детском саду за счет спонсорской помощи. Наконец, вместо обеда фуршет в музее художеств в окружении провинциальной богемы. Голова гудела, и все-таки Михаилу Андреевичу даже нравилось это чувство. Постоянно давил галстук, но это было необходимое зло, он сначала сопротивлялся вечно новым костюмам, вспоминая, как иронизировал по поводу внешнего вида Кононова, однако стилист - да, теперь у него был свой стилист - пригрозил, что несоблюдение дресс-кода приведет к серьезным репутационным потерям, и Барагозин смирился. И, возможно, начал привыкать. Во всяком случае супруга в его нарядном присутствии переставала сутулиться и отпускать колкие шуточки.

За автомобилем увязался здоровый бродячий пес. Злобно гавкая, он пытался укусить заднюю фару, а когда водитель притормозил возле подозрительной лужи, пес с грохотом влетел в зад, обиженно замолчал и отстал, провожая полным сожаления взглядом машину банкира. Шофер и бровью не повел, он оказался неразговорчивым, да и Барагозин был не в настроении болтать. Поручение майора вызывало у него недоумение: почему Федоренко отправил именно его в эти глухие края? Но кто обладал навыком не соглашаться с ним?

Михаил Андреевич вздохнул. Открыл ноутбук. Интернет еле работал, тем не менее новостную ленту со скрипом подгрузил.

Он стал листать местные новости.

Суд продлил нахождение босса региональной мафии Белопузова в следственном изоляторе, при этом обозленная на затягивание процесса прокуратура требовала обвиняемому, минимум, десять лет отсидки, делом также заинтересовалась федеральная служба безопасности, и в дальнейшем могли бы раскрыться новые обстоятельства махинаций криминального короля Города.

В соседней заметке о льготных условиях реструктуризации задолженности красовалась фото самого Барагозина, призванная намекнуть, у какого банка условия самые льготные. Он отметил, что синий галстук отлично сочетается со свежим костюмом-тройкой. Фото делалось в какой-то подсобке, но фон был изменен на сверкающий деловой офис с видом из окна на блистающие небоскребы европейского мегаполиса. Штатный пиарщик знал свое дело.

Далее шла статья о проводах председателя суда на пенсию и скором назначении судьи Соломонова на эту должность. Значит, карьерный рост Анастасии был гарантирован.

Барагозин удовлетворенно улыбнулся, достал из внутреннего кармана маленькую флягу с дорогим коньяком и сделал глоток. Машину тряхнуло, и он закашлялся. В зеркале заднего вида водитель бровью изобразил тревогу. Михаил Андреевич сделал успокаивающий жест ладонью.

В разделе блогов новостного портала висел недавний пост Александра Братчука о загадочных рисунках в коттеджном поселке "Монплезир". Барагозин уже видел его, но внимательно перечитал заново. Хипстер Саня живо и с юмором рассказывал, как во время строительства гаражей на участках подрядчиком были закуплены бракованные двери, где логотип компании, производящей эти двери, был нанесен некорректно, и вместо аккуратной маленькой бабочки пропечаталась ее увеличенная копия, напоминающая жуткую ухмыляющуюся рожу, похожую на одного известного эстрадного исполнителя. Обнаруженный брак на фабрике устранили, партию продали, но под воздействием солнечных лучей удаленные рисунки начали проявляться, чем сильно озадачили и слегка напугали жильцов, создав ряд комичных ситуаций. История заканчивалась ненавязчивой рекламой поселка. Барагозин почесал лоб. Он ведь лично проверял: рисунок действительно превращался в нечто напоминающее бабочку, если его уменьшить, и действительно бабочка была логотипом немецкой компании по производству подъемных дверей. Что об этом думать, Михаил Андреевич не знал. Если это была шутка, то рисунки нарисовали перед шуткой, а если рисунки были браком производства, то никакой шутки и не было. Или была в виде сопутствующего чтения странных стихов. Спрашивать майора было неудобно: во-первых, они редко пересекались лично, а во-вторых, тот совершенно точно не стал бы ничего пояснять дополнительно. Все это не давало Барагозину покоя, немного тревожило и раздражало. Иногда он долго размышлял о происходящем, силясь подобрать разумные объяснения произошедшего, но ни разу не смог сложить пазл красиво и убедительно. Поэтому в последнее время он старался выбросить такие мысли из головы, как недоказуемые, а значит не стоящие внимания.

Закрыл интернет. На глаза попался электронный каталог с названием "МП2", недавно полученный Барагозиным по электронной почте от майора. В основном это были документы по проекту поселка "Монплезир-2". Инвестировал проект теневой олигарх Баринов, но руководил стройкой, разумеется, Федоренко. В основном документы касались кредитования будущих покупателей и владельцев участков, что для Барагозина, как кредитодателя, было важной информацией. Он открыл список и рассеянно пролистал ряды фамилий: Ватутин, Васильев, Верещагина, Волченко, Варамаджан... Копия схемы поселка тоже прилагалась. Расположение домов было другим, но Михаилу Андреевичу чудилось что-то знакомое и в то же время зловещее в общих контурах схемы. Он покачал головой и отложил папку. Подумал и еще раз приложился к фляжке. Вопросов было много, и никто ему на них не отвечал. Но Барагозин был уверен, что однажды разберется или даже догадается, главное, продолжать оставаться полезным. И он был полезным.

Автомобиль въехал в деревню, грунтовка, наконец, сменилась на асфальт. Впервые за долгие километры появились люди. Пролетел на велосипеде мальчишка, прошла баба с полным ведром воды, мужик в футболке с надписью "нас не догонят" чинил ржавый москвич. Барагозин вместе с шофером и автомобилем смотрелись в этой глубинке крайне нелепо. Цель поездки была на выселках: большое трехэтажное здание, наверное, послевоенной постройки, но со следами попыток обновления и косметического ремонта. Машина остановилась прямо у крыльца, служащего парадным входом. На ступеньках сидела женщина в белом халате и курила.

Барагозин вывалился из салона, отряхнул цветы и сказал женщине, что он посетитель. Та пожала плечами и через уголок губ выпустила табачный дым.

Он потоптался, неуклюже протиснулся мимо женщины и вошел в здание, где его перехватила заведующая. Как дорогого гостя его без промедления провели в небольшую комнатку с кроватью и тумбочкой, накрытой белоснежной салфеткой. За окном открывался вид на котельную и старый яблоневый сад. На табуретке возле тумбочки сидела Матильда Петровна Кононова, взгляд ее был оцепеневший, а на подбородке виднелась струйка слюны.

- Она под таблетками, - пояснила заведующая и лично вытерла полотенцем подбородок пациентки.

Михаил Андреевич кивнул и вручил букет белых лилий заведующей, пробормотав, что неплохо бы раздобыть вазу.

- Бьющиеся предметы в комнатах нельзя, - проворковала заведующая, - но мы в общей комнате поставим.

И унесла букет по коридору.

Барагозин бодро произнес, обращаясь к старухе:

- Здравствуйте, Матильда Петровна, это я - Миша Барагозин.

Тут же сжался, по привычке ожидая услышать оскорбление. Но Матильда молча сидела, уставившись в одну точку далеко за пределами комнаты. Михаил Андреевич, оглянулся, а затем провел у нее перед глазами ладонью. Никакой реакции.

- Хотел бы я знать, что ж вы с ним натворили, - сказал он себе вслух и обреченно вздохнул. Оглядел комнату, запоминая ее убранство, чтобы хоть что-то доложить майору.

- Средь лилий! - вдруг тихо с усилием сказала Матильда.

- Чего? - опешил Барагозин.

- Средь лилий белоснежных растворилась, - сказала она еще. Затем встала, подошла к кровати и легла, свернувшись калачиком.

Михаил Андреевич немного постоял, затем снял со спинки плед и накрыл тщедушное тельце. Чувствовал себя крайне неловко.

Вернулась заведующая.

- Там в букете была открытка, - пояснила она и сунула в руки небольшую картонную карточку.

Барагозин задумчиво повертел открытку, положил ее на тумбочку, потом снова взял и поставил к стенке так, чтобы была видна надпись. После этого немного постоял, склонив голову и потупив взор, и мягко, полубоком вышел из комнаты.

На открытке со стилизованной фотографией, вероятно, испанского пляжа, не очень аккуратным, но твердым почерком было написано "С любовью навеки! Твой Борис Федоренко".

От автора

"Конспироложная история" задумана и написана в 2024-2025 годах. Как автору рассказов мне хотелось, во-первых, попробовать и, что важно, закончить что-то из форм большой прозы. А во-вторых, было интересно уделить внимание психологизму действующих лиц и натурально выписать их характеры, раскрывающиеся в диалогах и поступках.

Основная идея повести: проблема маленького человека в современном постиндустриальном мире. В мире, который стал настолько сложен из-за чрезмерного избытка информации и в то же время неполноты этой информации, вследствие чего любое объяснение происходящего превращается в неправдоподобную конспирологическую теорию. Отталкиваясь от этого посыла, я высмеиваю конспирологию, ставлю персонажей в глупые ситуации и наблюдаю за их реакциями. Однако повесть носит постиронический характер, и в результате читатель может прийти к выводу, что не только какое-то одно нелепое объяснение может быть правдивым, но и вообще все любые версии одновременно. Это отражено в монологе антагониста в конце повести, где он рассказывает о том, что нынешний мир вместо силового и агрессивного управления требует нестандартных интриг и решений для того, чтобы оказаться в лидерах социума. А с точки зрения стороннего невовлеченного наблюдателя такие способы могут выглядеть очень странно и экзотично.

Целевой аудиторией в первую очередь является поколение людей, умеющих логически размышлять, но которые попали в информационную ловушку последнего десятилетия, когда любые происходящие события и факты трактуются множеством способов, и ни одно объяснение не кажется единственно верным. Попытка разобраться только затягивает еще больше в конспирологию и делает человека беспомощным. В такой ситуации даже выбранный заведомо неверный ориентир кажется надежнее, чем наличие нескольких вероятных объяснений, усложняющих и запутывающих человека, желающего разобраться.

Повесть является комедийным детективом, содержит множество отсылок, а также намеков, разбросанных по всему тексту, позволяющих раскрыть более подробную картину происходящего.

Отдельное внимание можно уделить персонажу-антагонисту, который не является злом, а наоборот посредством сложных интриг пытается навести порядок в хаосе. Отношение к главному герою и главному злодею - остается вопросом выбора для читателя.

Имелись наброски продолжения истории одного из персонажей в том же жанровом стиле, например, приключения прекрасной и самоуверенной Ольги Бариновой. Но все зависит, конечно же, от интереса читателя.

Иван Одигитрий 14.02.2026