Раннее июньское утро, но в одной рубашке ещё ходить прохладно. Климат резко континентальный, а потому в легкой курточке днем очень жарко. Но её можно снять и перекинуть на руку.
В любую погоду без дождя, снега или сильного ветра капитан юстиции Илья Борисович Михайлов ходил на службу по утрам пешком. Это занимало у него времени до тридцати минут. Врачи всегда советуют ходить, но он ходил без советов и считал, что спортсмены мирового уровня перенапрягают себя, что обязательно скажется во второй половине жизни. Именно так он считал и занимался спортом регулярно и не очень напряжно. Можно сказать, что с удовольствием занимался, а не для показухи на соревнованиях, в которых участвовать не любил.
Занимался он дзюдо. В отличие от бокса, карате и других видов единоборств с преобладающей ударной техникой в стойке, основу дзюдо составляют броски, болевые приёмы, удержания и удушения, как в стойке, так и в партере. Но изучал он не спортивное дзюдо, а боевое, которое преподается, как высокоразвитая ударная техника для военных, полиции и других спецслужб.
Он подошел к своему кабинету в Следственном комитете с табличкой: "Старший следователь по особо важным делам, капитан юстиции Михайлов Илья Борисович". Но войти в кабинет не успел. За ним прибежал помощник дежурного.
- Видел, как вы прошли, Илья Борисович, и решил догнать: убийство и машина уже ждет, - протараторил помощник.
Михайлов вздохнул, день начинался не очень... Он прибыл по указанному адресу к заброшенному деревянному дому под снос. В доме, естественно, уже никто не жил, но бомжи иногда обитали. Вот и сегодня утром в одной из квартир деревянного двухэтажного дома они обнаружили труп девочки. Если кто-то думает, что у бомжей ничего нет, то он ошибается. У них и сигареты хорошие бывают, и телефоны сотовые. Вот они и позвонили в полицию, а те уже в Следственный комитет.
Труп уже осматривали судмедэксперт Абрамович и Кулёмин Виктор Игнатьевич, эксперт-криминалист, прибывшие на полминуты раньше Михайлова. В комнате находились оперативные сотрудники. Михайлов поздоровался со всеми.
- Что скажете, Сара Михайловна, - обратился он к медику.
Абрамович Сара Михайловна не всегда работала трупорезом. В свое время была блестящим хирургом. Но после смерти одного из богатых пациентов её начали гнобить. Она поняла, что руководству клиники проплатили её увольнение. И уволилась сама. Правильным или неправильным был её поступок, но теперь её пациенты никогда не возражали, не обижались и всегда вели себя тихо и спокойно. И она тоже не нервничала.
- Судя по температуре печени и трупному окоченению, - объясняла Абрамович, - смерть наступила вчера в районе десяти вечера. Девочке заклеивали рот скотчем и извращенно неоднократно насиловали. Она немного склонна к полноте, поэтому внешне выглядит старше сверстниц. Не до конца, конечно, но груди уже развиты. Ей, примерно лет одиннадцать. Преступник или преступники связали её руки за спиной скотчем, заклеили рот. Презервативом не пользовались, следы спермы изъяты из вагины и ануса. Значит, он или они были с девочкой не десять-пятнадцать минут, а дольше. А позже задушили её руками, на шее заметны следы пальцев. Возможно, душили и во время соития, чтобы получить удовольствие от её агонии. Сволочи, так издеваться над девочкой...
- Что со следами? - спросил Михайлов у криминалиста.
- Ничего. Нигде и никаких следов. Скотча тоже не нашли. Но есть оксюморон - отпечатков нет, а сперма есть. Не находите, Илья Борисович?
- Найдем - спросим, Виктор Игнатьевич, - ответил он.
- Что скажете вы? - обратился Михайлов к майору полиции Полипчуку.
- Ничего хорошего, Илья Борисович. Дом под снос и стоит на отшибе, другие дома уже снесли: никаких свидетелей. Пробовали использовать служебную собаку, но она довела до дороги. Скорее всего использовался автомобиль, но на асфальте никаких следов. Опросили бомжей. В этот раз они еще ранним вечером гуляли в другом месте - нашли случайно несколько бутылок водки на пустыре. Бутылки пустые изъяли, вдруг там окажутся отпечатки пальцев не только бомжей.
- Хорошо, Геннадий Яковлевич, поработайте с заявлениями о пропавших без вести. Девочку наверняка должны искать родители, разошлите фото по отделам. А вам, - он повернулся к экспертам, - вам ничего говорить не стану - сами всё знаете. Начальство с нас три шкуры драть станет. Жду заключения.
Михайлов уехал в комитет, а медик произнесла тихо:
- Повезло девочке...
- Да как вы такое говорить можете, Сара Михайловна? - вспылил эксперт-криминалист.
- Вы не поняли, Виктор Игнатьевич, - ответила она также тихо, - я в другом плане, в том, что повезло со следователем - этот найдет убийцу-насильника.
- А-а, ну это да, это так, - согласился Кулёмин.
В комитете Михайлова сразу же вызвал к себе начальник отдела по расследованию дел особой важности полковник Зельдович Моисей Маркович. Михайлов уважал его, он не купил должность, а был назначен за профессионализм, что в последнее время делалось не очень часто. И в следствии разбирался не как некоторые.
- Пока докладывать нечего, товарищ полковник. Извращенно изнасилована и убита неустановленная девочка лет одиннадцати. Изъята сперма преступника, все необходимые меры приняты.
- Как всегда немногословен, Илья Борисович, - хмыкнул Зельдович.
- Так чего воду в ступе толочь? ДНК спермы исследуется, личность девочки устанавливается по всем потеряшкам, отрабатываются все вышедшие недавно и сидевшие за изнасилование. И ранее вышедшие тоже. Работа ведется, Моисей Маркович. Будет результат - будет и доклад.
- Ладно, иди, докладчик, - объявил полковник, - держи меня в курсе.
Михайлов ушел к себе в кабинет и стал размышлять. Майор Пилипчук не докладывает по девочке ничего. Значит, её в розыск пока никто не объявлял. Родители, видимо, не особо заботятся о дочери. Наверняка алкаши, но могут быть и другие причины. Майор опытный розыскник и его подталкивать не надо. Хотя начальство такого не понимает. Оно считает, что если не пнуть, то ничего и не будет. Такие начальнички из штабных или купили должность бездари. У таких на наживу ума хватает. Из десяти пинков результативными оказываются один-два, не больше. И то потому, что пнутыми оказываются будущие начальнички. Но каждому своё, как говорится. Кому-то нравится в кабинете сидеть и командовать, а кому-то и на земле работать. Таких кабинеты не прельщают. По горячим следам преступника не взяли, а судебно-генетическая экспертиза будет дней через пять. А пока до установления личности и экспертизы придется отбиваться от начальства, выслушивать бездарные указания и накачки. Хорошо, что Зельдович не такой, не штабник, а бывший следователь и должность свою не покупал. Но ему тоже придется не сладко, его напрягать станут по полной программе. Вот если бы сроки экспертизы уменьшались от рева начальства, то пусть бы ревели, словно сохатые на гоне. А больше всего Михайлов терпеть не мог командировочных москвичей. И приезжали чаще те, кто преступников сам не ловил. И давали указание о проведении осмотра места происшествия, и опроса свидетелей. Конечно, кто на периферии мог знать об этом... А профессионалы и в Москве нужны были, таких чаще всего в командировки не посылали. Приедут командировочные и сразу видно, что в Москве водка кончилась и девушки не дают.
Рабочий день подошел к концу и Михайлов отправился домой. Пешком он не возвращался - слишком жарко и душно в городе. Ездил на трамвае. В автобусе быстрее, но и духоты больше.
У квартиры его уже поджидала соседка. Она всегда была дома и высматривала в окно происходящее на улице. Муж, дальнобойщик, уходил в рейс дней на десять обычно, и работать жене не разрешал - ревнивый был до ужаса. Он в рейс, а она к соседу. И Михайлов не отказывался. Тут любовью не пахло, а скинуть напряжение: почему бы и нет. Соседку тоже всё устраивало вполне, и разводиться со своим рогатым она вовсе не собиралась. Даже интересно было познавать мужиков в сравнении.
II
На утренней планерке Зельдович сразу же задал вопрос:
- Что по изнасилованной и убитой девочке?
Михайлов встал...
- Да сиди, ты, - нервно бросил полковник.
И Михайлов понял, что его уже накачали из центрального аппарата. Он ответил:
- Пока ничего, Моисей Маркович, работа ведется. Видимо, девочка из неблагополучной семьи, если в розыске её до сих пор нет. А генетическая экспертиза будет дней через пять. Но мы работаем, ищем, полиция опрашивает потенциальных преступников. Что-то утекло куда-то? - спросил Михайлов.
- В интернете фотографии девочки во всех ракурсах с заголовком что это новый маньяк, а следствие и полиция опять не чешутся. Служба обеспечения собственной безопасности уже начала расследование.
- Вот даже как, - хмыкнул Михайлов, - хотят сделать из нас плохих танцоров и кто-то приедет стричь у нас яйца.
- Ты говори, да не заговаривайся, капитан, - одернул его полковник, - но, видимо, так и есть. Ладно, работаем, что у нас дальше...
У себя в кабинете Михайлов сообразил, что Кулёмин, который делал все фото, слить информацию не мог, не первый день работает. А это означало одно - кто-то вошел в его компьютер. И здесь требуется грамотный ИТ-специалист со специализацией хакера.
Но в кабинет к нему уже вломился мужчина с наглой и надменной рожей. Объявил сразу:
- Подполковник Бастрыкин, управление обеспечения безопасности. Кому вы слили фотографии изнасилованной и убитой девочки? Колись, сволочь продажная, если не хочешь попасть в петушиную камеру.
Михайлов нажал тревожную кнопку и в кабинет быстро влетел наряд.
- Этого гестаповца в камеру, обыскать, забрать телефон и не дать позвонить. Чуть позже я такую возможность ему предоставлю. А пока пойду на доклад к начальству.
Бастрыкина схватили, одели наручники и увели. Он, конечно, грозился всех порвать, посадить, матку вывернуть и так далее. Но Михайлов к начальству не пошел. Он позвонил одному приятелю в Москву, занимающему сейчас солидный пост в Следственном комитете и конкретно в кадрах. Он с ним вместе учился.
- Добрый день, Алексей...
- А-а, Илья, приветствую тебя. Как дела? Я слышал у вас маньяк объявился? - спросил Алексей Пономарев.
- Да нет никакого маньяка. Только один Бастрыкин прилетел.
- Бастрыкин? Вот сволочь! Его сегодняшним числом увольняют по негативу из комитета. Видимо, потому и отправился к вам , чтобы реабилитироваться. Но поздно, приказ по нему уже подписан.
- Так он прибыл только сегодня и сразу ко мне. Стал наезжать, обзывать, угрожать тяжкими телесными. Я приказал его задержать, но пока дело не возбуждаю, решил позвонить тебе.
- Не связывайся с говном, Илья, меньше вонять будет. У него тут связи, но шеф распорядился его уволить. Забери удостоверение и выгони, а матерьяльчик прибереги, вдруг пригодится.
Михайлов спустился в дежурку, забрал удостоверение Бастрыкина и объявил:
- Я созвонился с центральным аппаратом. Бастрыкин сегодняшним числом уволен из комитета. Но объяснять ему это не нужно. Просто выкиньте на улицу и всё. Будет ломиться обратно - вызывайте наряд полиции и объясните, что он сотрудником Следственного комитета не является. Пусть его за хулиганку берут.
Михайлов вернулся к Зельдовичу.
- Разрешите, Моисей Маркович?
- Да, капитан, входите. Появились новости о погибшей девочки?
- Нет, к сожалению. И пока еще рано, если не взяли по горячим следам. Вы говорили, что служба обеспечения безопасности уже начала проверку. И действительно к нам прибыл подполковник Бастрыкин, сразу зашел ко мне и стал наезжать, угрожать петушиной камерой и так далее. Я решил, что потакать Бастрыкину не следует и определил его в обезьянник.
- Что? - изумился полковник, - ты не имел право задерживать сотрудника центрального аппарата, тем более гестаповца.
- Иметь или не иметь - это вопрос другой, товарищ полковник. Бастрыкин сегодняшним числом уволен из Следственного комитета по отрицательным мотивам. Удостоверение его я забрал и передам в кадры центрального аппарата с оказией. А Бастрыкин задержан полицией за хулиганство, распространение в прессе ложной информации и так далее. Следственный комитет к этому никакого отношения не имеет.
- Но как?
- Звезды так сложились в нашу пользу, товарищ полковник. Но выяснить утечку информации надо. У меня пара деньков есть, пока устанавливается личность девочки и делается ДНК-тест. Я займусь этим вопросом с вашего разрешения. Без ущерба для основной деятельности, конечно.
- Ну вы даете, капитан! Занимайтесь, конечно.
Хороший следователь или опер знает преступный мир не по книжкам, многих знает в лицо. И этот мир тоже знает правоохранителей. Кого-то презирает. К кому-то индифферентен, а кого-то уважает. Михайлов позвонил одной девушке.
- Здравствуй, Василиса...
- О-о! Сам Михайлов звонит! Надо войти в базы ЦРУ и скопировать агентуру?
- Нет, пока только встретиться.
- Приезжайте, мою базу вы знаете, - ответила Василиса.
Михайлов приехал.
- Аппаратура у тебя, Василиса, получше любого НИИ будет.
- Это уже через чур, Илья Борисович, но соответствовать надо. Наверняка вы ко мне не как к блогеру приехали.
- Верно, Василиса, кто-то скинул в сеть фото изнасилованной и убитой девочки. Не знаешь кто?
- Знаю, я скинула. Пришлось войти в комп вашего эксперта. Но тебя интересует заказчик, конечно. А здесь всё просто - се ля ви, как говорится. Но у неё любви нет, только одни хотелки, ибо женщина подставлять своего любимого так не будет. И информацию она вашему Бастрыкину слила, они вместе учились.
- Понятно, имя не спрашиваю - уже знаю. Тебе, Василиса, эту базу поменять срочно надо. Мадама, конечно, уволится, но тебя сдаст ментам. Дня три тебе хватит на переезд?
- Вполне, адрес скину тебе.
- Не нужно. Если телефон сменишь, то скинь. Пока.
- А поцеловать?
- Но ты же не коровка из мультика, а прекрасная девушка. Пока, Василиса.
Через три дня майор Полипчук установил личность убитой девочки. Её похитили из деревни Строганово, а там полиции нет. Деревенские организовывали поиск самостоятельно и только на следующий день поехали в соседнюю деревню, где был участковый. Тот тоже не торопился и только сейчас позвонил, когда увидел фото в розыске в районном отделе полиции. Девочка действительно одиннадцати лет, Светлана Милованова.
- Я опросил всех деревенских и родителей девочки. В тот злополучный день она пошла на речку искупаться часов в шесть вечера, жарко было. Пошла одна и не вернулась, больше её никто не видел. Но видели незнакомую машину зеленого цвета, скорее всего старенькие жигули. Осмотрел видео на постах ГИБДД, зеленых машин в тот день вообще не было. Другой информации у меня нет, Илья Борисович.
- Хорошо, Геннадий Яковлевич, будем исходить из этого.
В кабинет вбежал запыхавшийся эксперт.
- Удалось установить личность преступника по ДНК спермы - это Баранов Валентин Игоревич, солидный бизнесмен. Его ДНК оказалась в базе. Он когда-то устанавливал отцовство ребенка. Потому и сохранились данные. Но Баранов почти олигарх и брать его надо очень осторожно.
- Что ж, благодарю за службу, Виктор Игнатьевич. Доложу начальству и на задержание. Вы со мной майор?
- Конечно.
Михайлов появился у Зельдовича.
- Моисей Маркович, эксперт-криминалист определил по ДНК спермы, что преступление совершил всем известный бизнесмен Баранов Валентин Игоревич. Он ранее сдавал тест на отцовство и его данные остались в базе. Прошу запросить ОМОН, а обыск в доме я проведу по своему Постановлению и направлю его позже в суд. Имею полное право.
- Баранов! Быть не может, но с экспертами не поспоришь...
Зельдович позвонил командиру ОМОНа и отделение прибыло быстро. Михайлов инструктировал их:
- Едем брать насильника и убийцу маленькой девочки. Это известный всем бизнесмен Баранов, у которого потом будет куча адвокатов, поэтому на его теле следов не оставлять, это приказ. Всем ясно?
- Удавить бы его, сволоту, и яйца вырвать... Но не беспокойтесь, товарищ капитан, следов не оставим, - заявил начальник отделения омоновцев.
Михайлов с оперативниками и омоновцами прибыл к дому Баранова. Охрана бизнесмена отправила его на... и не пустила, естественно. Пришлось омоновцам брать ворота штурмом и входить в дом силой. Баранова нашли в спальне с двумя несовершеннолетними девочками на вид лет двенадцати. Сняли его голенького на видео.
Баранов возмущался, грозился позвонить и объявлял, что погон у присутствующих не у кого уже нет - все уволены. Все записали на видео и потом аппаратуру отключили. Сделали физическое замечание и Баранов мгновенно успокоился. Его увели, а в спальню пригласили педагога и в его присутствии вели допрос девочек. Они пояснили, что уже не первый раз спят с Барановыми и за каждую ночь они получают по десять тысяч рублей. Никто их не насиловал: Баранов предложил деньги, и они согласились. Обыск в доме ничего существенного не дал. Изъяты порнофильмы и изделия секс-шопа. Поздний вечер и допрашивать Баранова было бы противозаконно.
Утром самый известный адвокат города Либерман Марк Захарович сразу же потребовал разговора с задержанным наедине.
- Не вопрос, конечно, но давайте соблюдать всё-таки законность. Сразу же сообщаю, что ведется видеозапись. И прошу вас, гражданин, предъявить удостоверение адвоката и ордер, дающий право на защиту подозреваемого Баранова.
- Я Либерман...
- Это я понял, но закон требует предъявить удостоверение и ордер на защиту.
- Я Либерман, меня все знают, а ты, следак, будешь уволен из органов сегодня же.
- Удостоверение и ордер, - повторил Михайлов.
- Да я тебя посажу, сволочь следственная, ты у меня в петушиной камере кровью срать станешь. Немедленно отпусти задержанного, иначе не жить тебе, мразь. Я Либерман, - он поднял палец вверх, - а ты никто, шавка следственная, я тебя живьем закопаю, - всё больше горячился адвокат.
Михайлов выключил видеокамеру и нажал тревожную кнопку. Конвой вбежал немедленно. Михайлов приказал задержанного увести, а адвоката посадить в камеру, но не рядом с Барановым, чтобы они не могли переговариваться.
Капитан пришел к Зельдовичу и включил видео. Полковник воскликнул:
- Либерман спятил что ли?
- Скорее всего, бога из себя возомнил, пора бы его остепенить. Хорошо бы возбудить дело по ст. 105 и 111 через ст. 30 УК РФ. Я думаю, что суд даст добро на его арест в связи с делом Баранова. Тем более, что адвокат недавно с председателем суда разругался. Видимо, тоже возомнил из себя что-то там.
Зельдович задумался. Этот адвокат Либерман много крови попил у следствия и всегда защищал тех, у кого денежки имеются. И не раз преступники выходили на свободу...
- Согласен, капитан, это дело я поручу майору Колобову. У него давно зуб на Либермана имеется. Да и у многих наших тоже. Вы идите, капитан, занимайтесь своим делом, а я с Колобовым переговорю, чтобы дело вел в нужном ракурсе. Чтобы связал его угрозы с делом по изнасилованию Барановым девочки. Этого Либерману не простят.
Михайлов сразу же прошел в местный обезьянник и спросил у Баранова:
- Есть ли у вас пожелания о другом адвокате или вам назначить государственного защитника?
- А Либерман?
- А Либерман более не может вас защищать и никого другого тоже, - пояснил Михайлов.
- Назначайте своего, я ни в чем не виновен. Да, с малолетками спал, но по согласию. И это не преступление, - заявил Баранов.
Михайлов позвонил в адвокатскую палату и попросил выделить адвоката. Там были крайне удивлены задержанием Баранова и его отказом от защиты. Адвоката выделили. Приехала молодая девушка, которая совсем недавно сдала экзамены и была принята в адвокатуру.
Все формальности начала допроса были соблюдены и Баранов решил сделать заявление:
- Хочу чистосердечно сообщить, что я действительно имел добровольный половой контакт с двумя малолетними девочками неоднократно. Им очень хотелось денежек, и я платил им по десять тысяч каждой за секс. Эту сумму они назвали сами, но я бы мог заплатить и больше. Но я никого не насиловал и не убивал. Всё остальное, предъявляемое мне, является полной чушью.
- Вы, Баранов, преступление, предусмотренное статьей 134, частью 4 признаете. То есть признаете половое сношение с лицами, не достигшими четырнадцатилетнего возраста. Этим двум девочкам было по двенадцать лет каждой. Это так, Баранов?
- Это так, но это не преступление, девочки сами меня хотели и отдавались добровольно, им очень хотелось денег, - возразил Баранов.
- Факт ваших действий вы признаете, а квалифицировать их станет уже суд.
- Да, с этим согласен, - гражданин следователь, - но я более ничего не делал.
- В доме под снос был обнаружен труп извращенно изнасилованной и задушенной потом двенадцатилетней девочки Светланы Миловановой. В её вагине и анусе была обнаружена сперма. И это ваша сперма, Баранов, ДНК экспертиза установила это точно и однозначно. Вам лучше признаться в этом преступлении, чтобы не получить пожизненного срока наказания.
- Протестую, - возразила адвокат Корнеева, - вы угрожаете подозреваемому. И тем самым склоняете его к признанию несовершенного им деяния. Прошу это внести в протокол допроса.
- Ваше право, и протест в протокол я внесу. Баранов подозревается по статьям 134, ч 4; 131 ч 4 п. б; 105 ч. 2. П.п. в, д, к. УК РФ. А там до пожизненного срока. Это я и хотел донести подозреваемому, а вовсе не угрожать и не склонять к чему-либо. Гражданин Баранов, где вы находились в прошлую пятницу с двадцати часов до двадцати трех? - задал вопрос Михайлов.
- Во-первых, хочу разъяснить сразу, что моя сперма никак не могла оказаться в теле названной вами девочки где-то в доме под снос. Потому, что я никого не насиловал, не убивал и с этой Миловановой даже добровольно не спал. Это или ошибка эксперта, или ваши инсинуации, подстава, или ещё черт те знает что. Вы задали вопрос о пятнице. Если это время изнасилования и убийства девочки, то вы, гражданин следователь, извините, конечно, но вы обосрались по полной программе. У меня на это время железобетонное алиби. После работы в 17 часов в прошлую пятницу я приехал в коттедж прокурора области и пробыл у него безвыездно до следующего утра. Это он подтвердит, и его слуги, естественно. А также девушки по вызову, с которыми мы отдыхали в сауне. Взрослые девушки. И что теперь будет с вами, гражданин следователь, за ваше незаконное задержание? Из следствия вылетишь или сядешь за фабрикацию дела?
- Адвокат, конечно, протестовать не станет из-за угрозы со стороны подозреваемого, - с усмешкой ответил Михайлов, - но наверняка вам объяснит, что по статье 134 части 4 УК РФ вам грозит от пятнадцати до двадцати лет. Так что не сильно-то радуйтесь, Баранов. А алиби ваше мы проверим. Но даже показания прокурора области станут ничтожными против ДНК экспертизы. И это адвокат вам тоже объяснит. Допрос прерван...
III
Вечером капитан уехал домой. Но в квартиру не попал: соседка Люба встретила его еще на лестничной площадке. Видимо сидела у окна и смотрела.
- Заходи сразу ко мне, - заявила она безапелляционным тоном. - А то мой будет звонить на стационарный телефон. Я ему всегда говорила, чтобы звонил на сотовый, так дешевле. Но он же ревнивый до ужаса и с сотового телефона я могу отвечать, находясь где угодно. Вот и проверяет меня несколько раз в день. Но и пусть проверяет, меня всё устраивает.
Илья вошел к соседке и сразу прошел в ванную, вымыл руки, потом сел за стол. Соседка всегда кормила его отменно: варила борщ, жарила котлетки, готовила салаты. Потом постелька, естественно. Но после полуночи Илья всегда уходил в свою квартиру, спать привык дома. И Люба не возражала, насладившись его телом до следующего вечера. Её всё устраивало - не работала, имела мужа и любовника.
Илью это тоже устраивало, но не совсем. Муж Любы находился в рейсе дней десять, потом столько же времени дома. Десять дней приходилось кушать в столовых или кафе, или готовить дома самому. Но и обходиться без женщины, конечно. А хотелось бы, чтобы встречали дома, а не в соседней квартире. Под эти мысли Илья заснул.
В областной суд Михайлов ехал вместе со своим начальником Зельдовичем и майором Колобовым. Переговорили с председателем и назначенный судья рассмотрел вопрос об аресте Баранова и Либермана положительно.
Можно было подводить итоги и направлять дело в суд, несмотря на то, что вину Баранов признал частично. Вернее, он её вообще не признал, но факт соития с малолетками не отрицал. А по второй части ДНК экспертиза была весомее всех других возражений. Но Михайлова и уважали за то, что он не шил дела белыми нитками. В вине Баранова не сомневался, но проверить его показания посчитал необходимым. Поэтому он вместе с Зельдовичем пошел к начальнику областного СК генералу Куроптеву. Ситуацию доложили подробно.
- Воевать с прокурором области нам не с руки, - объявил генерал.
- Так никто же с ним воевать не собирается, - возразил Михайлов, - пусть подтвердит или опровергнет слова Баранова.
- Ничего он подтверждать или опровергать не станет, пошлет тебя, капитан, подальше и всё.
- А как же закон?..
- Закон, - ухмыльнулся генерал и уничижительно посмотрел на Зельдовича. Типа кого ты мне привел. - Закон, - повторил генерал, - есть закон. Прокурор не станет давать показания, чтобы ты случайно о сауне не спросил, капитан. Может быть, они там тоже с малолетками парились. Ваших действий не одобряю, свободны.
Слухи об аресте Баранова докатились и до прокурора области. И он сам с возмущением позвонил начальнику областного СК Антоневичу.
- Аким Амиранович, добрый день. Меерсон беспокоит.
- День добрый, Давид Абрамович. Есть вопросы?
- Конечно. Вы там с ума что ли все посходили, посадив невиновного человека в СИЗО? В момент убийства девочки Баранов у меня дома находился, а следовательно, убить никого не мог. Сам вопрос решишь или мне запросить дело и наказать твоего следователя?
- Не всё так просто, Давид Абрамович, Баранов уже дал показания, что был у тебя дома. Необходимо допросить тебя в качестве свидетеля. Когда подъедешь?
- Ты не оборзел случайно, Аким Амиранович, чтобы я к капитану на допрос ездил? Хорошо, если надо, то надо. Я само допрошусь и передам протокол с нарочным, - объявил прокурор области.
- Кто оборзел - это ещё вопрос. Повестку тебе доставят, а не приедешь - применим принудпривод.
Генерал Антоневич бросил трубку. Пробурчал про себя: "Покрывает, сука, насильника и убийцу, да ещё грозится. Сам виноват"...
Генералы не договорились и, как это обычно бывает, стали искать связи. Связи связями, но сообщать о возникшей ситуации в свои центральные аппараты никто не хотел - мало ли во что могут выплеснуться обстоятельства. Прокурор решил вопрос просто: он направил своего сотрудника в Следственный комитет с постановлением об временном изъятии уголовного дела на проверку. Постановление там приняли, но уголовное дело не отдали. Теперь всё решало время - кто быстрее. Прокурор мог обратиться в ФСБ и её спецназ мог изъять дело силой. Но генерал Антоневич тоже руки не опускал. Он приехал в областной суд. Доложил председателю суда:
- Вы уже знаете, Алефтина Антоновна, что ДНК-тест показал принадлежность к изнасилованию и убийству малолетней девочки Баранова. Но его покрывает прокурор области, заявляя, что Баранов был у него в момент убийства. Для выяснения всех обстоятельств необходимо допросить прокурора в качестве свидетеля. Но он заявляет, что следствие оборзело и допросится сам, а протокол передаст с нарочным. Можно и так, конечно, но Баранов на допросе заявил, что он с прокурором развлекался с девочками в личной сауне. Поэтому прокурор области отправил своего сотрудника к нам с постановлением об временном изъятии этого уголовного дела с целью проверки. Возможно, прокурор сам замешан в соблазнении малолеток, а потому покрывает Баранова и не дает объективно расследовать уголовное дело. Необходимо ваше постановление, Алефтина Антоновна, о принудительном приводе Меерсона на допрос в следственный комитет.
- Ну вы даете, господа...
Председатель областного суда Давыдова, изучив представленные материалы и обстоятельств, вынесла постановление о принудприводе Меерсона в Следственный комитет на допрос в качестве свидетеля.
Брать прокурора на службе Михайлов не желал, это бы не пошло на пользу. А вот его домашние могли среагировать на факт своеобразно и подумать, что это задержание. Тут по горячим следам можно было допрашивать всю прокурорскую дворню. Он так и сделал. Инструктировал омоновцев лично.
Ворота прокурорского коттеджа, а скорее виллы, добровольно никто не открыл, конечно. Пришлось омоновцам перелезать через забор и открывать дверь изнутри. Сразу же прибежал мужчина и Михайлов определил ему мысленно роль мажордома. Заявил сразу:
- Это жилье прокурора области: все будете наказаны за вторжение, все...
Михайлов подошел ближе, спросил с усмешкой:
- Может быть, мой зад тоже лизнешь? У нас постановление суда. Меерсон где?
Мажордом быстро сообразил, что прокуратура перед судом не котируется. Ответил быстро и угодливо:
- В сауне развлекается. Это вот тут, - он указал рукой.
Михайлов с омоновцами вошли, и в одной из спален увидели абсолютно голого Меерсона с двумя обнаженными малолетними девицами. Видеокамеры с собой не было, но Михайлов всё снимал на смартфон. Меерсон не сразу заметил вошедших - был увлечен актом соития с одной малолеткой, а другой разминал ещё не полностью "окрепшие" груди. Такого подарка Михайлов, конечно же, не ожидал...
- С девочки слезь, мразь прокурорская, - крикнул Михайлов.
Меерсон мгновенно повернулся стоящим отростком вверх, увидел омоновцев и понял, что должностью уже не прикрыться. Но это только пока, решил он.
- Одевайся, - приказал Михайлов, - поедешь с нами.
Меерсон, одевая трусы, усмехнулся, бросил с издевкой:
- Чтобы меня задержать необходима санкция Генеральной прокуратуры. Она у тебя есть, щенок?
- У меня есть постановление суда. Одевайся или голым поедешь. Прокурор в трусах будет отлично смотреться на страницах газет.
Появиться перед прессой в трусах прокурор явно не желал. Помнил ещё генерального, когда того засняли с девицами и сняли с должности. Кто-то из своих сдал. И это явно Чайка, который в то время работал замом. Так считал Меерсон.
Меерсона увезли, а Михайлов остался в усадьбе. Необходимо было допросить всех домочадцев и девочек, конечно, тоже в присутствии педагогов. Он позвонил Зельдовичу и попросил его допросить прокурора в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. А также прислать на виллу педагога и детского гинеколога.
Он начал с мажордома, который, на удивление Михайлова, рассказывал потрясающие вещи.
- Девочек регулярно привозят из детского дома. Меерсон любит слегка полненьких, они до четырнадцати лет более привлекательны, чем худышки. Редко, но иногда привозят десятилетних, у кого уже месячные начались. Привозят две, а иногда и четыре, когда к Меерсону ещё один любитель малолеток приходит - Баранов. Тот, являясь олигархом, как раз и спонсирует директора детского дома, некую Кобылкину Елизавету Петровну.
- В прошлую пятницу Баранов был здесь? Если был, то в какое время, постоянно или уезжал куда?
- Конечно, был. В прошлую пятницу привезли из детдома четырех девочек и они развлекались по полной программе до утра. Баранов не отлучался, а Меерсон уезжал на несколько часов. Куда - не знаю.
- В котором часу? - спросил Михайлов.
- Примерно, с семи вечера до двенадцати или одиннадцати.
- Кто это ещё может подтвердить? - спросил капитан.
- Никто. Когда привозят девочек, прислуге не рекомендуют гулять по территории. Я один машины запускаю и выпускаю. Детдомовская "буханка" становится прямо у дверей сауны. И когда девочки выходят, их не видно со стороны. Горничные, конечно, догадываются по следам на постельном белье. И повариха, которая готовит еду не только на Давида Абрамовича.
Девочек Михайлов опрашивал в присутствии педагога. На поставленные вопросы одна из девочек пояснила:
- Я Лариса Кулагина, мне одиннадцать лет, и я приезжаю сюда не первый раз. Конечно, мальчик бы на мне смотрелся лучше, чем этот пузан Меерсон или Баран, друг его. Но меня всё устраивает: здесь можно покушать и даже вина выпить, фрукты там разные. А старички попыхтят на мне и слезут, потом долго поглаживают, а у них всё равно не встает, приходится в ротик брать. Так что у нас всё по согласию. И резинки я с их членов иногда сдергиваю, чтобы залететь. Тогда они меня из этого противного детдома возьмут. И стану я жить в роскоши, детей растить...
Педагог от мечтаний Ларисы приходила в ужас. Более привычный ко всему Михайлов тоже был ошарашен рассказом. И всё это творили не какие-нибудь работяги, а элита, прогнившая уже не первый день насквозь.
Вторая девочка, Елена Брызгалова, 13-ти лет, рассказала тоже самое. Она тоже хотела забеременеть от прокурора и жить в достатке. А он заставлял девочек пить витаминки перед сексом, но, как оказалось, противозачаточные.
Эксперты собрали вещдоки - простыни, презервативы, таблетки. Врачи осмотрели девочек и пока увезли их в стационар на более полное обследование.
Михайлов вернулся в Следственный комитет. И сразу прошел к Зельдовичу.
- Ну и заварил ты кашу, Михайлов, разворошил осиное гнездо, - резюмировал полковник.
- Моисей Маркович, какая каша, какое гнездо... Всего-то прокурор с олигархом, да гнусный адвокатишка. Кстати, как он там, дает показания?
- Видишь ли, Илья Борисович, - философски начал Зельдович, - Либерман многих преступников от наказания спас. Умел, сволочь, находить ошибки в следствии, заносить денежку, давить на свидетелей. Со многими жил вась-вась. И поставил условие, что если его не вытащат, то один он сидеть не будет. Подлый и умный был, а под конец дурака свалял.
- Удавился в камере?
- Видимо, так, - констатировал полковник, - кто же ему позволит рот где не надо и когда не надо раскрывать. Жизнь... её он купить не смог.
- Что Меерсон показал? - спросил Михайлов.
- Сначала ерепенился, конечно, типа, на его задержание нет одобрения Генеральной прокуратуры и так далее. Но наш генерал позвонил и одобрение было мгновенно получено. Кто же будет такого идиота защищать, взятого с поличным? Признал, что Кобылкина, директор детского дома, регулярно поставляла ему девочек до четырнадцати лет. За каждую ей платил Баранов по десятке. Кстати, уверенно утверждает, что Баранов в ту пятницу у него в сауне развлекался и никуда не отлучался. Типа, девочки подтвердят и его дворецкий тоже.
- Да, меня это тоже напрягает. Я этого дворецкого мажордомом назвал, но суть дела не меняет. Он утверждает, что Баранов безвылазно находился в сауне, а вот Меерсон исчезал на время изнасилования и убийства Светланы Миловановой.
- Это всё слова, капитан, и суд посчитает ДНК экспертизу фактом.
- Это верно, товарищ полковник, но я бы хотел разобраться в этом вопросе более тщательно. Еще Кобылкину надо задерживать и допрашивать, девочек из детдома, дворню меерсоновскую.
- Согласен, бери себе в помощники Колобова. Создадим оперативно-следственную группу. От полиции прикрепим Пилипчука, он, вроде бы, толковый мужик.
- Есть, - ответил Михайлов.
IV
Дома, вернее в соседней квартире, Илья с удовольствием поглаживал длинные и стройные ножки Любы. Её муж, как и сосед, любил тоже поглаживать её ножки в чулочках с ажурными ободками.
- Жениться на тебе что ли, Люба, - то ли в шутку, то ли всерьёз произнес Илья.
- Думаешь, что я соглашусь? Да ни в жизни, меня всё устраивает вполне. Муж меня любит по-настоящему, а ты ведь только имеешь. Еще будут предложения?
- Конечно, но только в постельке...
Оперативно-следственная группа собралась в кабинете Михайлова.
- Геннадий Яковлевич, - он обратился к Пилипчуку, - надо привезти в комитет мажордома меерсоновского. Это Климкин Андрей Степанович, в наручниках привезти, как задержанного, а после опросить всех слуг в доме на предмет отлучек Климкина в ту пятницу вечером. Отдельное поручение я вам выпишу. И установить, есть ли у него автомобиль зеленого цвета. Или имел ли он возможность воспользоваться чужим. Действуйте, майор.
- Есть, - ответил Пилипчук.
Тебе, Данил Егорович, необходимо задержать Кобылкину, директора детдома, опросить персонал и девочек. Детдомовский куст на тебе.
- Есть, - ответил Колобов.
Сам Михайлов уехал в морг.
- Сара Михайловна, - обратился он к судебному медику, - наверняка мы рано успокоились, обнаружив сперму в органах Светланы Миловановой. Возможно, это чистой воды подстава. Поэтому мне необходимо установить следующее: были ли следы использования презерватива у девочки и какие потожировые имеются у нее на теле и одежде.
- Я поняла, Илья Борисович, необходимо провести дополнительную экспертизу. Сделаю. Постановление подвезете?
- Конечно, оно с собой, - Михайлов передал его Абрамович.
Капитан вернулся в Следственный комитет и сразу направился к камерам. Пилипчук уже доставил мажордома и уехал допрашивать других слуг в доме прокурора.
- За что меня задержали? - возмущенно и в тоже время испуганно заявил Климкин, - за то, что я открывал и закрывал ворота?
Михайлов ничего не ответил и подошел к дежурному, объявил:
- Минут через десять этого перца в комнату для допросов.
Мажордома привели и пристегнули наручниками к вмонтированному кольцу на столе. Михайлов сразу же понял, что не ошибся - Климкина потряхивало от волнения и испуга. Чего же трястись, если ни в чем не виновен?
- Гражданин Климкин, вам сейчас предоставляется уникальнейшая возможность написать чистосердечное признание. Вам ещё не предъявлено постановление о задержании и три часа у нас есть. Вы как будто пришли сами и признались честно в совершённом преступлении. Изнасилование и убийство малолетней - это пожизненный срок. Думайте, время осталось совсем немного. Думайте, когда предъявим постановление, пригласим адвоката, то суду на ваше признание будет плевать, образно говоря. Что скажете, Климкин, надо подумать? У вас есть ещё полчаса.
Климкин минут пять сидел молча и было видно, как дрожат его руки и даже губы. Потом попросил воды и пил, клацая зубами о стекло стакана. Заявил:
- Мне признаваться не в чем, я никакого преступления не совершал.
- Это твой выбор, Климкин, и поздно будет рвать волосы на заднице. Есть адвокат или пригласить госзащитника?
- У меня денег нет. Позвоните Меерсон Клавдии Ивановне, она пришлет мне адвоката.
- Меерсон? - удивился Михайлов.
- Она моя любовница, - ответил Климкин.
- Ясно, теперь ваш мотив понятен, я позвоню. А теперь ознакомьтесь с протоколом о задержании.
Мажордом ознакомился и его увели в камеру. Михайлов посчитал, что допрашивать его рано, да и адвоката ещё не было. Капитан позвонил:
- Клавдия Ивановна, это капитан Михайлов, Следственный комитет области. Мы задержали Климкина, и он просит вас организовать ему адвоката.
- Это с какой стати? - ответила она.
- Он утверждает, что является вашим любовником. И потому просит вашего адвоката, - пояснил капитан.
- Бред сивой кобылы, - ответила она и отключила связь.
"По-другому и быть вряд ли могло", - прошептал Михайлов.
Теперь был понятен мотив мажордома Климкина. Он надеялся занять место Меерсона. Не в прокуратуре, конечно, а в доме, в семье. Но прокурорской женушке муж из прислуги явно не подходил. Любовник - это другое дело.
Климкин решился на дерзкое и гнусное преступление, после совершение которого подкинул сперму из презерватива. Но перепутал и взял сперму Баранова, а не Меерсона после их развлечений с малолетками. Но пока это только версия, требующая серьёзных доказательств.
Михайлов прошел в кабинет Колобова. Майор как раз допрашивал директора детдома Кобылкину.